Читать книгу "Ты – наша"

5

После завершения праздничной линейки нас радуют тем, что занятия начнутся сразу, в этот же день.

Целых три пары, обалдеть!

Вот это я понимаю, погружение с головой!

Но я не расстраиваюсь, предметы все новые, даже названия у них такие… солидные. Интересно очень!

В группе у нас в основном девчонки, парней всего два человека, и похожи они больше на испуганных мышат, чем на представителей сильной половины человечества.

Я с любопытством всматриваюсь в новые для себя лица, пытаясь понять, что за люди меня окружают. Стараюсь быть приветливой и улыбаться, в конце концов, с ними я буду ближайшие пять лет довольно плотно общаться, надо наводить мосты.

В школе я не была популярной девочкой, но и изгоем тоже не слыла.

Обычная среднестатистическая ученица, спокойная хорошистка. Про то, что мои родители – в религиозной общине, не знал никто из учителей и одноклассников, и слава богу.

Тошка учился в другой школе, со специальным математическим уклоном, и виделись мы в основном после уроков и на выходных. А в старших классах – вообще не особенно часто, потому что у меня была подготовка к ЕГЭ, а у него – университет, не до общения. Но связи друг с другом не теряли, перезванивались, переписывались в мессенджерах, знали все друг про друга.

И потому мне вдвойне обидно было, что он вот так странно отнесся к моему желанию учиться здесь, в самом лучшем университете города.

Ему то есть можно, а мне нельзя? Глупость какая…

Тошка, словно чувствуя мою злость, засыпает меня миллионом сообщений с веселыми мемчиками, котятами, жалобно глядящими с экрана, щенятами и прочей ерундой.

И если в самом начале я только раздражаюсь, то затем обида отпускает, и на котят с щенятами реагирую уже вполне благосклонно.

И даже один раз отправляю в ответ улыбку.

Тошка радуется и тут же звонит, чтоб, наверное, закрепить успех, но в этот момент начинается пара, и я сбрасываю.

А когда завершается последняя пара, выхожу на крыльцо и оглядываюсь, уверенная, что Тошка ждет меня.

Но в толчее студентов не могу его увидеть, спускаюсь вниз по ступеням.

– Вася, давай с нами! – зовет Марина, веселая темненькая девчонка. – Мы отмечаем первый учебный день!

– Эм-м-м… – Вообще, я не против, но, к сожалению, с деньгами полный провал, все рассчитано вплоть до копейки, и позволить себе где-то посидеть я не могу. – Нет, мне надо…

И снова оглядываюсь, выискивая Тошку. Неужели не дождался? Или обиделся, что сбросила?

– Тебя встретить должны? – Не уходит Маринка и начинает оглядываться вместе со мной. – Кто? Парень?

– Нет, что ты… Просто друг…

– Друг? А как он выглядит? Ничего не разобрать, столько народу! – Маринка повыше меня ростом, подпрыгивает на месте и любопытничает вовсю. Чувствуется, ей ужасно интересно, что же там у меня за друг.

– Не важно. – Мне становится неприятно это любопытство, потому решаю пойти на автобус. Потом Тошке наберу сама. Не при Маринке.

– Ой, смотри! – Она внезапно замирает, пялясь куда-то за мою спину, глаза расширяются, становясь немного глупыми, кукольными. – Смотри! Какие парни! Топчик просто!

Мне парни не особо интересны, но Марина так смотрит, что невольно тоже оборачиваюсь. И удивленно моргаю.

Потому что восторги одногруппницы адресованы двум парням, высоким, очень видным… И знакомым.

6

По ступенькам к нам спускаются мой Тошка… и тот самый светловолосый наглец, что говорил гадости обо мне сегодня утром.

Парни идут, переговариваясь, и становится очевидно, что они мало того что знакомы, так еще и приятели.

Вот это сюрприз!

Никогда бы не подумала, что у моего друга такие неприятные знакомства!

– Привет, Вась! – Тошка подходит ко мне, по-дружески тепло обнимает за плечи. – Как первый день учебы?

– Нормально, – киваю я, в шоке от того, насколько, оказывается, тесен мир… Встречаю веселый наглый взгляд мажора. Варианта, что он меня не узнал, нет. Слишком много насмешки в красивом лице, слишком говорящий блеск в глазах.

Злюсь, не понимая даже, на что именно конкретно: на этого наглеца, на ситуацию в целом или на себя в ней.

Тошка как-то вдруг очень уж крепко сжимает меня за плечи, а после… Целует в висок! Клянусь, целует! И это вообще не похоже на наше обычное общение! Это словно… Словно он – мой парень и сейчас такие умилительно-интимные жесты по отношению к своей девушке делает.

По крайней мере, Марина тут же реагирует на это:

– Ой, так это ты – ее парень?

– Парень? – Мажор с усмешкой смотрит на Тошку. – Весик, девочку себе завел?

Тут он делает паузу, говорящую такую, и я обмираю внутренне, ожидая, что он опять, как утром, повторит ту грубость про мою пятую точку.

И мажор прекрасно считывает этот момент, смотрит мне в глаза, развлекает его мое напряжение. И, чуть помедлив, буквально миллисекунду, заметную только нам двоим, продолжает:

– Ниче так… юбка.

И я снова вспыхиваю! Ярко-ярко, чувствую, как кожа огнем горит буквально! Какой урод, а! Скотина просто! Троллит меня!

– Мы – дружим! – звонко отвечаю я, и одновременно со мной Тошка выдает:

– Да, моя…

Наши голоса сливаются, и фразы обрываются. Я выворачиваюсь из-под ладони Тошки, смотрю на него с удивлением. Это что он такое начал говорить? Я его – кто?

– Подруга, – добавляет Тошка через паузу.

А мажор ржет белозубо:

– Хорошая дружба, ага… Организмами, да? Я тоже так не против… подружить.

Тошка хмурится, я краснею от ярости, Маринка рядом вообще с открытым ртом стоит, переводя взгляд с одного на другого. Чувствуется, ей очень хочется вступить в разговор, но понять, о чем мы тут, она не может, а потому молчит.

И Тошка молчит! И никак не хочет ответить на хамство своего приятеля!

Понимая, что надо брать все в свои руки и не позволять вытирать об себя ноги никому, я набираюсь энергии и целительной злости, разворачиваюсь к мажору и презрительно цежу сквозь зубы:

– Тебе не светит.

Он вскидывает бровь и интересуется ядовито:

– А че так? Не нравлюсь?

– Нет.

– Так ты скажи, что не нравится, злюка, я сделаю так, чтоб понравилось.

– Организм у тебя слишком… примитивный, неинтересно дружить, – грублю я и, не прощаясь ни с кем, торопливо сбегаю вниз по ступенькам.

В этот момент я крайне зла, просто взбешена на невероятно глупую ситуацию, в которой оказалась.

Меня раньше никто так нагло не клеил. Не рассматривал настолько издевательски и беспардонно, не говорил таких грубых вещей.

Я не привыкла к подобному, не знала, как надо реагировать правильно. И среагировала как получилось.

Конечно, ярости мой это не убавило, но легкое удовлетворение принесло.

Хотя в первую очередь я злюсь даже не на этого мажора, который, если уж быть до конца честной, ничего особенного не сделал, просто действовал и вел себя так, как привычно ему. Наверное, ему редко хамят и в грубой форме отказывают девушки, вот и удивился.

Нет, больше всего меня поражает поведение моего друга Тошки. Сначала его собственнические замашки, обнимашки, поцелуйчики…

Мы никогда не были в таких отношениях, даже намека никакого.

Я воспринимала Тошку как брата и даже не старшего, а ровесника, компаньона по играм. И теперь это его поведение… К чему?

И потом, если уж ты пытаешься строить из себя моего парня, то почему позволяешь кому-то постороннему так разговаривать со мной?

Это что вообще такое?

– Вася!

О, опомнился, бежит!

Не оглядываюсь, ускоряя шаг, и запрыгиваю в удачно подъехавший автобус.

Становлюсь к задней площадке и наблюдаю высокую фигуру Тошки, растерянно провожающего автобус взглядом.

Он выглядит подавленным и грустным.

Так ему и надо.

7

– Офигенно двигаешься, малыш…

Голос, такой тихий, но очень отчетливый, теплым дыханием прямо в шею… М-м-м… Как приятно-о-о… Крепкие руки с длинными музыкальными пальцами ложатся на живот, к спине прижимается горячее тело. И это тоже приятно. Музыка нас обволакивает, и ритм такой томный, сладкий-сладкий… Я ни слова не понимаю из того, что поет певица, но это невероятно чувственно и завораживающе.

Голова кружится, перед глазами мелькают разноцветные блики, которые отбрасывает шар стробоскопа, установленный высоко над потолком.

Маринка, правда, когда увидела украшение спортивного зала к празднику первокурсников, презрительно кривилась и говорила, что это позапрошлый век.

Но мне, не избалованной вечеринками, все очень нравится!

И теперь уже совсем нет опасений и сожалений, что зря пошла.

Не зря! Вообще не зря!

Права была Маринка!

Восемнадцать бывает только раз в жизни, я и без того из-за контроля родителей все на свете пропустила.

Мои одноклассницы вовсю таскались по впискам и клубам, развлекались, а я даже из дома выйти не могла!

Теперь с этим полегче, просто потому что родители уже не могут так сильно меня контролировать.

Электронных-то дневников нет! Выяснить, сколько у меня уроков, когда они заканчиваются и прочее, – невозможно!

А дополнительные занятия, семинары, различные студенческие движы – есть! И я могу практически без проблем, если не злоупотреблять, конечно, чересчур, задержаться до вечера.

Да и вечером тоже могу уйти, например, готовиться к докладу или коллоквиуму у Маринки…

Я за время первого месяца обучения в универе заметила удивительную вещь: все эти сложные названия дисциплин, ученые слова имеют какое-то гипнотическое воздействие на моих родителей. Они как-то сразу теряются и не могут запретить… Особенно если выговаривать сложные фразы с умным и значительным лицом.

Офигенно!

Почему я раньше этим не пользовалась?

Нет, все же правы люди: высшее образование определенно развивает мышление. И позволяет находить выходы там, где их не сразу можно рассмотреть.

Конечно, я не ударилась во все тяжкие, но в студенческую жизнь с удовольствием окунулась.

Это так интересно, боже мой!

Столько всего!

Я записалась на все дополнительные занятия, на внеучебную деятельность, волонтерское движение, а еще в универе был свой хор, и я туда тоже записалась! Я хорошо пою, окончила музыкальную школу по классу фортепиано и, хоть и не пошла по этому направлению, по творчеству скучала.

Понятно теперь, что в универе я нахожусь с утра и до позднего вечера. И ничуть от этого не страдаю, наоборот, словно воздухом свободы напитываюсь, перед тем как вернуться домой, нырнуть на дно болота.

К тому же я пристально присматриваюсь к преподавателям, зная, что многие из них параллельно работают еще и в других учебных заведениях. Может, кто-то заметит меня и возьмет старательную активную студентку в качестве помощника? На такое шансы минимальны, но и поступить сюда, в этот универ, тоже было непросто. Я же сделала? И тут справлюсь!

На вечеринку в честь посвящения первокурсников в студенты я идти не планировала, кстати.

Учебы много, доклад писать еще по истории психологии… Но сначала пристала Маринка, с которой мы подружились за этот месяц. Уговаривала меня несколько дней, дула губы, ставила ультиматумы и прочее.

Я была тверда, отмахивалась с досадой.

Но затем меня поймал между парами Тошка и в категоричной манере потребовал не ходить на «всякие сборища».

Я прищурилась, отступила на шаг и, рявкнув: «Рано я тебя простила!» – пошагала прочь от друга.

Злясь на его снова проснувшийся махровый шовинизм.

Ну надо же! Только-только помирились, стали снова общаться, и он опять за старое!

И меня не столько запрет взбесил, в конце концов, я сама никуда не собиралась, сколько то, что Тошка позволил себе мне что-то запретить. Дурак, что ли? Мало мне родителей, все еще считающих меня своей собственностью, так еще и он!

Я шла, вспоминала лицо своего друга, когда он пытался со мной помириться, после происшествия в первый учебный день. Его виноватый внимательный взгляд, сбивчивые слова о том, что он просто не успел тогда ничего сказать, что он потом поговорил с Лисом, пригрозил ему, и тот больше никогда, и прочее, прочее, прочее…

А я смотрела на него и видела моего друга детства, веселого бесшабашного Тошку.

Он как-то залез на дерево, чтоб снять котенка, а потом посмотрел вниз и испугался… И кричал на весь двор, звал на помощь, пока не прибежала его бабушка и не сманила его с дерева. Котенок, что характерно, смылся задолго до этого. Без посторонней помощи. А у Тошки было такое испуганное, зареванное лицо… И я удивлялась: ведь он старше меня на три года… Почему боялся?

Маленького мальчика, проглядывающего через черты красивого, уверенного в себе парня, было жаль.

И я простила.

Мы снова начали общаться, как прежде, и даже мемчики по сто штук на дню друг другу слали.

Но вот ездить с Тошкой в машине до универа я отказалась. Не знаю почему – не анализировала это все. Просто решила, что так будет лучше.

Тошка пару раз попытался настаивать, но после отстал.

Про вечеринку я ему сама сказала, со смехом упомянула, что Маринка никак не угомонится…

И Тошка прискакал буквально на следующей перемене!

И снова попытался включить альфа-самца!

Я шла, надуваясь от злости, и на этой же злости написала Маринке сообщение, что пойду на вечеринку.

Просто потому, что хочу! И сама решила! И никто меня не остановит!

И вот теперь, мягко покачиваясь в незнакомых, но таких горячих объятиях какого-то парня, ощущая, как кружится голова и тяжелеет грудь, я думаю, что правильно все сделала…

Такая музыка, так хорошо…

– Пахнешь – офигеть… – мурлычет за моей спиной мартовским котом нежданный партнер по танцам, и я, вздохнув, откидываюсь на крепкую грудь, наслаждаясь такой серьезной опорой. О-о-о, это так круто, знать, что тебя удержат… Не дадут упасть…

Музыка все нежнее, руки парня все тяжелее, слова – все откровенней.

И я начинаю испытывать легкое беспокойство. Оно пробивается через морок спиртного, которое я зачем-то выпила, наверное, все на той же злости. И Маринка потом принесла еще… И говорила: до дна. А я никогда не пила спиртного… А оно так расслабляет…

– Хочешь уйти отсюда, малыш? – шепчет парень и мягко увлекает меня куда-то в сторону.

– Куда? – Я совсем не хочу уходить, мне все нравится: и вечер, и музыка, и мой танец. И он, тот, кого я пока что не вижу, но очень хорошо чувствую… Он высокий, от него вкусно пахнет, и губы у него горячие…

Прикосновение-поцелуй к шее обжигает и заставляет прийти в себя.

Испуганно раскрываю глаза, понимая, что уже погрузилась в какое-то странное, полуобморочное состояние и позволяю человеку, которого вообще никогда не видела (и не вижу все еще, кстати!), делать со мной странные и пугающие вещи!

Разворачиваюсь в крепких горячих руках, поднимаю подбородок, щурюсь, пытаясь в полумраке разобрать лицо парня.

И в изумлении раскрываю рот.

Передо мной – Лис.

Тот самый мерзкий гад, два раза посмеявшийся надо мной!

Тот самый, что в последнее время с завидным постоянством попадается мне на глаза, и каждый раз, когда мы пересекаемся в коридорах универа, ошпаривает нахальным, насмешливым взглядом, заставляя краснеть от злости!

И именно он сейчас держал так крепко, танцевал так чувственно, шептал на ушко так интимно…

Это что, насмешка такая, что ли?

8

Осознание произошедшего трезвит похлеще внезапно опрокинутого на голову ведра ледяной воды. Не то чтоб я пробовала когда-либо такое, но теперь очень даже хорошо себе представляю эффект.

Становится одновременно холодно и жарко, кожа покрывается мурашками и потом, а во рту сохнет.

Лис смотрит на меня все так же насмешливо, как и обычно, но теперь на дне его нахальных глаз что-то еще читается. Такое… непонятное. Жутковатое. Хотя, наверное, это просто огни стробоскопа так отражаются.

Придя в себя от первого шока, я мгновенно начинаю действовать. Дергаюсь в горячих руках и пытаюсь отступить назад.

Но это никакого эффекта не приносят. Положительного эффекта. А вот отрицательный – да.

Лис хмурится и легко пресекает мою попытку вырваться, дергает к себе еще ближе, так что между нами вообще расстояния никакого не остается! Вынуждает меня задрать подбородок выше, чтоб не потерять зрительный контакт, наклоняется чуть ниже, и я чувствую, как от него едва уловимо пахнет спиртным.

Он выпил? Он потому себя так ведет?

– Отпусти! – Снова дергаюсь я, возмущенно упирая ладони в белую футболку, слепяще отражающую блики светомузыки. – Ты чего?

– Ничего… – Он чуть щурится, по-прежнему удерживая и, похоже, даже не замечая, что я тут пытаюсь вырваться, вообще-то! – Ничего…

– Ну тогда отпусти! – Потеряв надежду освободиться по-хорошему, изо всех сил бью обеими ладонями в крепкую грудь парня, тут же шиплю от боли, потому что там у него, похоже, железный корсет! Или кираса, как у древних рыцарей! Только очень горячая. – С ума сошел?

– Похоже… – Лис наклоняется еще ниже, и его дыхание обжигает мои губы, высушивая их еще больше. – Пойдем поболтаем, малыш?

Воздух мгновенно испаряется между нами, щеки мои горят, а в голове – сплошной сумбур и страх, перемешанный бог знает с чем.

Он определенно сошел с ума!

Ведь если до этого был вариант, что Лис просто не понял, с кем обжимался, ну мало ли, темно, мигает свет, да и выпил он, то сейчас-то что? Зачем так себя ведет? Почему не отпускает?

Вокруг нас беснуется толпа, с импровизированной сцены что-то орет диджей, мигает свет, делая происходящее нереальным, инфернальным.

И сама ситуация такая же…

Я даже сначала думаю, что ослышалась.

Лис предлагает… Что? Поболтать?

Одурел?

– Да с чего мне с тобой болтать? – Отклоняюсь назад, чуть ли не переламываясь в талии, потому что его руки – как оковы, не разжимаются, наоборот, тяжелеют! – Попутал? Пусти же!

А в следующее мгновение Лис показывает, что до этого момента я еще была очень даже свободна.

Потому что одна его ладонь легко перемещается мне на шею, одновременно захватывая затылок, а вторая еще сильнее сжимает, притирая к горячему телу. Я не успеваю, да и не могу больше ничего сделать, только рот раскрываю то ли для очередного возмущения, то ли для крика о помощи.

Ни то ни другое мне провернуть не удается, Лис легко пресекает мои попытки, прижимаясь твердыми жесткими губами к моим и лишая одновременно воздуха и всякого соображения.

Я в таком невероятном шоке, что даже не сопротивляюсь, только пальцы судорожно сжимаю на белом хлопке футболки, мычу растерянно и нелепо дергаю ногами.

А потом уже и этого не получается, потому что Лис – вообще не Лис, а Удав, самый настоящий!

Стискивает так, что в глазах темнеет, и шум в ушах такой силы, будто не в зале среди людей нахожусь, а где-то в ущелье, и река горная вокруг. И внутри. Внутри меня – ураган. И Лис – совсем не опора в этом водовороте.

Он – источник хаоса. Он – причина его!

Сопротивляться ему бесполезно, да и не получается у меня, испуганной и обескураженной происходящим.

Лис наглый, бескомпромиссный и жесткий. Целует так, словно… Словно не целует, а атакует. Сожрать хочет!

Я беспомощно позволяю себя целовать, тискать жарко и безумно, чувствую, как голова кружится от страха и недостатка кислорода, ноги подкашиваются.

Я уже не стою – вишу в жадных лапах захватчика, и не отбиваюсь, а бессильно цепляюсь за него, чтоб удержаться на плаву хоть немного. Не утонуть, не потерять себя.

А Лис все делает для того, чтоб это случилось.

Сжимает, ладони его скользят по телу, задирают футболку, тискают за ягодицы, гладят по спине, зарываются в волосы…

А затем руки его смыкаются на бедрах, подхватывают… И я лечу! Я уже в воздухе!

Лис не прекращает целовать, одурманивая, лишая возможности крикнуть, воспротивиться, и несет меня куда-то! Словно хищник – добычу!

Я осознаю происходящее, хоть и в ужасе полном, в дурмане, и опять мычу прямо в принуждающие к поцелую губы, и луплю ладонями по каменным плечам.

Но Лису плевать, категорически плевать на мое сопротивление, он даже не сбивается с шага!

И никто вокруг не обращает на нас внимания, а если и обращают, то не помогают, наверное, считая, что ничего особенного не происходит! Кто-то даже свистит в поддержку Лиса!

Он в этот момент переключается с моих губ на шею, добавляя к дрожи страха какие-то странные будоражащие нотки и не обращая внимания на мои беспомощные уговоры:

– Отпусти… Ты что? Отпусти же меня! Куда ты?.. Нет, Лис, я не хочу… Лис, что ты делаешь? Ну, Лис же!

Я понимаю, что еще немного, и этот гад вытащит меня за пределы спортзала, в полутемный коридор – предбанник спортзала… А там – куча вариантов: раздевалки, тренерская или вообще – гардероб, сейчас пустующий!

И надо что-то предпринимать сейчас, именно сейчас!

– Лис! Ты охренел?

Спасение приходит неожиданно…

9

– Это че за соска?

Женский высокий голос с капризными истерическими нотами сейчас кажется чуть ли не небесной музыкой.

Потому что приводит в чувство меня и тормозит взявшего серьезный разгон Лиса.

Уже за одно это я готова простить «соску». Пусть как угодно называет, главное, чтоб Лис среагировал и отпустил!

Пользуюсь тем, что парень отвлекся, глядя мне за плечо на девчонку, уже начавшую визжать на ультразвуке. Причем исключительно матом и на такой режущей противной ноте, что даже музыку перекрывает!

Изо всех сил давлю ладонями на каменную грудь, избегая смотреть своему захватчику в глаза, и дергаюсь, в очередной раз пытаясь освободиться.

Лис снова не обращает внимания на мои смешные потуги, все так же крепко сжимает, жесткие пальцы на пятой точке причиняют боль. Отрезвляющую.

Девчонка, которую я не вижу, а лишь слышу, орет все громче, привлекая к нам зрителей.

Оглядываюсь, замечаю устремленные отовсюду камеры смартфонов и скриплю зубами от бессилия и унижения! Завтра буду звездой всего университета! Кошмар какой!

Ну надо же так влипнуть!

Проклятый Лис!

Точно опозорить меня еще больше захотел!

– Игнат, я не поняла вообще! – разоряется девчонка. Я снова дергаюсь, и в этот раз удача на моей стороне.

Получается чуть-чуть разжать каменные лапы, сползти вниз по горячему телу и встать на ноги!

Уф! Счастье-то какое!

А то ведь начала опасаться, что теперь этот девайс в виде прилипшего ко мне Лиса навсегда останется, настолько его объятия монолитными казались!

Он, кстати, тоже приходит в себя, рычит злобно на девчонку:

– Завали!

– Чего-о-о? Игнат! Что это значит? Да я только отвернулась, а на тебе уже новая соска висит! И я – отвали?

Ой-й-й… Как он ее терпит, такую визгливую?

Впрочем, какая мне разница?

Пользуясь тем, что Лис занят своей подружкой, легко скольжу у него под локтем и, не теряя ни секунды, бегу прочь к выходу из спортзала.

Вслед мне несутся вопли девчонки, громко рассказывающей Лису, почему он козел и потаскун, смех и свист других парней (надеюсь, не мне) и, вишенкой на торте, досадливый рык Лиса:

– Куда, блин? Стоять!

А вот это уж точно мне, тем самым, сильно пострадавшим от железных лап захватчика местом чую.

И хоть я девочка послушная, но тут как-то не до правил вежливости. Себя бы спасти.

Потому ускоряюсь еще больше.

Выбегаю из спортзала, со всех ног несусь в сторону выхода из здания университета, радуясь, что осень теплая и все свое ношу с собой, а значит, задерживаться, чтоб забрать верхнюю одежду, не требуется.

На крыльце выдыхаю, в панике оглядываясь и прикидывая, в какую сторону бежать.

Есть вариант, что можно вообще успокоиться, Лис плотно занят той крикливой стервой и, может, вообще про меня забыл, но не факт.

А учитывая его досадливый рык мне в спину, большой процент того, что меня кинутся догонять… И догонят! И… Что дальше, я даже представлять не хочу! Иначе колени подрагивать начинают от пережитого стресса.

Сзади слышится шум, кто-то идет в мою сторону, громко разговаривая.

И я, не желая выяснять, насколько права в своих ожиданиях, срываюсь с места и заполошной белкой несусь к дороге. Там всегда дежурят частники, может, кто-то согласится домой меня добросить?

Прикидываю на бегу, сколько у меня налички, решаю, что для спасения своей чести и достоинства могу выделить нужную сумму.

На остановке несколько машин, я замираю, неожиданно испугавшись. В голове сразу всплывают предостережения мамы о том, что нельзя садиться к незнакомым…

Позади хлопает дверь, а передо мной неожиданно тормозит машина. Иномарка, не самая новая, черная и низкая.

Пытаюсь ее обойти, чтоб добраться до такси, но дверь с моей стороны открывается, и низкий голос повелительно командует:

– Садись.

Я узнаю водителя.

И, чуть поколебавшись, принимаю приглашение.

Потому что к незнакомым нельзя. А это – знакомый.