Текст книги "Демоны в религии, искусстве и фольклоре"

В некоторых книгах Ветхого Завета Сатана (который на иврите эквивалентен обвинителю, противнику) употребляется как общий термин и пишется со строчной буквы. Это – обобщенное понятие, а не выражение определенного персонажа, каким он предстанет позднее в Новом Завете. Сатана, как общее наименование, появляется, например, в Книге Иова (1:6): «Между ними пришел и сатана» – и в Первой книге Хроник (21:1): «И восстал сатана на Израиля, и возбудил Давида сделать счисление Израильтян».

Самуэль Айрленд. Сатана, грех и смерть. 1788. Нью-Йорк, Метрополитен-музей

В сущности, фигура ветхозаветного дьявола отмечена чертами, которые рисуют ее менее разрушительной и в некоторых отношениях менее «зверской», чем в Новом Завете, где характер Сатаны явно соответствует его внешнему виду, пропитанному ложью и ненавистью к человеческому роду.

В Новом Завете «диавол» указывает преимущественно на искусителя, изгоняемого Христом, а также сражающегося с апостолами. В этих текстах Сатана постоянно фигурирует как персонаж, препятствующий добру, как воплощение греха и идолопоклонства. В своем Евангелии Иоанн указывает на дьявола как на «князя мира сего», который в Апокалипсисе окажется в центре глобального столкновения с Сыном Божьим.

С утверждения христианства язычество превратилось в культ Сатаны: Ориген отождествлял языческих богов с демонами или падшими ангелами.

Средневековое христианство очень точно подмечало демонические характеристики, подчеркивающие все зло Сатаны, и объективизировало их, наделяя разрушительной силой. Даже было подсчитано число демонов: 13 306 668, 6666 из которых возглавлял Вельзевул.

Широкая христианская трактовка демонической иерархии учитывала «специализацию» тех или иных демонических существ. Часто мы находим в христианстве мифологические оттенки и верования, на которых отразились религиозные течения Ближнего Востока. Демоны были организованы в легионы – традиция, положившая начало новозаветному стереотипу. Фактически термин «легион» впервые встречается в библейском эпизоде гадаринского бесноватого, у Марка и Луки.

«Ибо Иисус сказал ему: выйди, дух нечистый, из сего человека. И спросил его: как тебе имя? И он сказал в ответ: легион имя мне, потому что нас много» (от Марка 5;9);

«Иисус спросил его: как тебе имя? Он сказал: легион, – потому что много бесов вошло в него» (от Луки 8;30).

В Средние века предприняты новые подсчеты числа демонов и попытки выявить их уникальные черты. Согласно этим исследованиям, 72 верховных демона и 7 405 927 младших демонов поделены на 111 легионов. Кроме того, слева от каждого из нас находится тысяча демонов, а справа – десять тысяч: «Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя; но к тебе не приблизится» (Псалом 90:7).

Иоганн Вейер в своей «Иерархии демонов»3131
  Подробная классификация демонов с описанием каждого из них и инструкциями по вызову и отзыву была составлена Иоганном Вейером в книге «Псевдомонархия демонов» (лат. Pseudomonarchia Daemonum, англ. Hierarchy of Demons) в 1563 году как дополнение к его De Praestigiis Daemonum.


[Закрыть] собрал список демонических существ, ссылаясь на схему, которую Псевдо-Дионисий использовал для ангелов: в его исследовании насчитывается целых 69 имен дьявольских князей, возглавляющих разные легионы. «Диавол», который всегда желал погубить человечество, по мнению Отцов Церкви, был злым не по своей природе, а по своему выбору. Фома Аквинский также утверждает, что дьяволы не чувствуют боли, что они ненавидят Бога и, следовательно, являются первопричиной всех грехов и что их главные недостатки – гордость и зависть.

Аньоло Гадди и ученики. Святая Маргарита и дракон. Ок. 1390. Нью-Йорк, Метрополитен-музей. Согласно легенде, святую проглотил Сатана, принявший облик дракона, но ей удалось спастись благодаря кресту, который она носила с собой

Святой Павел в своих Письмах использует три слова для обозначения дьявола: сатана, дьявол и демон, но в его работах также появляется имя Белиал (Велиар) из древнееврейской традиции, о котором уже говорилось выше.

ИМЕНА ДЬЯВОЛА В НОВОМ ЗАВЕТЕ

Несмотря на то что в Новом Завете дьявол имеет много имен, его роль не меняется и все его действия в конечном итоге направлены на борьбу против Христа. Среди часто встречающихся наименований:

Лукавый (от Матфея 5;37);

Враг (от Матфея 13;39);

Обманщик (от Иоанна 8;44);

Искуситель (Откровение 12;9);

Бог этого мира (Второе письмо к Коринфянам 4;4).

У Святого Павла отсылки к дьяволу особенно заметны. Во всех его письмах фигура лукавого четко прорисована, а также показано разрушение им божественного труда, как видно из Послания к Ефесянам (6:10–17).

«Наконец, братия мои, укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его. Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских, потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных.

Для сего приимите всеоружие Божие, дабы вы могли противостать в день злой и, все преодолев, устоять. Итак станьте, препоясав чресла ваши истиною и облекшись в броню праведности, и обув ноги в готовность благовествовать мир; а паче всего возьмите щит веры, которым возможете угасить все раскаленные стрелы лукавого; и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие».

До пришествия Христа люди жили во грехе и под грузом вины, но с приходом Мессии праведники должны бороться со злом, чтобы добро восторжествовало. Следует отметить, что текст пропитан символическими отсылками. Они касаются представления о том, как будет проходить битва, и борьбы с великими злыми силами – «мироправителями тьмы». Кроме того, Святой Павел называет демонов «поднебесными духами злобы»: это важное замечание, подтверждающее ангельскую природу, лежащую в основе мирового зла, которое Иоанн, в свою очередь, именует «Князь мира сего».

Зверь Апокалипсиса, изображенный в рукописи «Бамбергский Апокалипсис». XI в. Городская библиотека города Бамберг

Иоанн предлагает широкое толкование роли и могущества дьявола в знаменитом Апокалипсисе, который можно считать наиболее ярким образцом иудейско-христианской эсхатологической традиции.

Апокалипсис – довольно сложный текст. Фактически это единственная книга о конце времен в составе Нового Завета, которую изучают и обсуждают как теологи, так и историки.

Как и в иудейском апокалипсисе, структура повествования Иоанна основана на глобальных событиях, которые ожидаются в следующем порядке:

• пришествие Царства Антихриста;

• возвращение Мессии;

• суд Божий над сторонниками зла;

• блаженство избранных в Новой эпохе.

Откровение Иоанна Богослова имеет ярко выраженную структуру: вступление (1:1–20), 7 посланий (2–3), основной корпус видений (4–21:9) и заключение (гл. 21:10–21).

В первом вступительном видении автор объясняет свои намерения и пишет о божественном вдохновении, положившем начало его работе. Затем следует Посвящение семи церквям Азии, открывающее основную часть книги, и Видение печатей, которое предшествует битве между Богом и Сатаной.

Открытие четвертой печати Апокалипсиса. Рукопись XIV в. Нью-Йорк, Метрополитен-музей

Первые четыре печати представляют всадников Апокалипсиса, фигуры, полные символизма и несущие с собой страх и ужас: «дана ему власть над четвертою частью земли – умерщвлять мечем и голодом, и мором, и зверями земными» (6:8).

Открытие седьмой печати инициирует звук первой из семи труб (7:11), которые вызовут лавину наказаний и обрушат ее на землю. Эти наказания связаны с мотивом «язв Египта» в Ветхом Завете.

Главы, помещенные между семью трубами и последующей главой о семи чашах гнева Божьего, содержат описание атаки дьявольских сил. Слуги Сатаны намерены противостоять Богу и найти новых последователей для своей грязной работы. Затем в мире наступает господство дракона. Зверь попытается пожрать младенца Непорочной Девы, будущего Мессию, но символ зла найдет здесь препятствие в лице Михаила. Тогда дракон прибегнет к помощи двух страшных зверей, чтобы получить новую возможность сразиться с Богом. Зверь, поднимающийся из глубин моря, считается символом Антихриста, а тот, что приходит с суши, предстает как некий псевдопророк, которому поручено подготовить приход Антихриста.

В этот особенный момент повествования возникает небесный голос, возвещающий о грядущем суде. Небеса наполняются необыкновенным знамением: «…семь Ангелов, имеющих семь последних язв, которыми оканчивалась ярость Божия» (15:1). С последней семеркой Божьего гнева, чашами гнева (15:7), грешники познают последствия своего поведения и морального упадка. Первая чаша производит ужасные язвы, которые поражают поклоняющихся зверю. Вторая и третья превращают воды морей и рек в кровь. Из четвертой чаши изливается солнце, которое увеличивает свою силу, вызывая страшные ожоги на телах людей. Содержимое пятой с силой обрушивается на трон зверя. Шестая чаша выполняет функцию подготовки места, где произойдет битва между армией Антихриста и Мессией. Последняя чаша произведет великое землетрясение, которое расколет Вавилон на три части: это геологическое потрясение символизирует начало его полного упадка.

В последнем противостоянии зверь и лжепророк потерпят великое поражение и будут сброшены в огненную бездну. В этот момент Сатана будет закован в цепи на тысячу лет; по окончании этого периода он освободится и будет искать союзников среди народов Гога и Магога, чтобы начать новую борьбу против Бога. Однако могущество Сатаны все же будет ограничено, и, в конце концов, он также будет низвергнут в огненную бездну, где уже находятся антихрист и лжепророк.

Пьеро ди Козимо (Пьетро ди Лоренцо). На охоте. Ок. 1494–1500. Нью-Йорк, Метрополитен-музей

После победы над лукавым наступит время всеобщего воскрешения и окончательного суда с появлением небесного Иерусалима. В ожидании этого момента, предупреждает автор, важно размышлять над содержанием Откровения, которое дает возможность объективно взглянуть на будущее. Иоанн грозит каждому, кто попытается скрыть или исказить послание его труда.

«И я также свидетельствую всякому слышащему слова пророчества книги сей: если кто приложит что к ним, на того наложит Бог язвы, о которых написано в книге сей; и если кто отнимет что от слов книги пророчества сего, у того отнимет Бог участие в книге жизни и в святом граде, и в том, что написано в книге сей» (22:18–19).

Интенсивное распространение христианства и Библии как «Слова Божьего» привело к тому, что некоторые божества классического пантеона превратились в демонов.

Например, очень древний бог Пан, от которого христианский дьявол перенял многие атрибуты, был божеством пастушеской и сельской жизни. Его имя, как утверждают, происходит от глагола «пасти». Бог лесов воплощал дикую, свободную, необузданную жизнь.

Феокрит описывал его в своей первой «Идиллии» как существо могущественное и дикое, которое спит в полдень, отдыхая в пещерах у стад или в гуще леса, и тогда его опасно разбудить даже звуком дорогой ему свирели. Страбон, напротив, вслед за греками считал сатиров и силенов, земных божеств, демонами. Его позиция положила начало стереотипу, сохранившемуся в последующие века. Овидий отмечал, что Фавн у римлян имел черты демона Инкуба и пугал людей снами и страшными призраками.

Не менее жуткими демоническими существами были стригои. Об этих ночных тварях, приносивших людям всевозможные мучения, рассказывают несколько античных авторов. Яркое описание содержится в произведении «О поэтическом искусстве» (“Ars poetica”) Горация, а Овидий в «Фастах» называет их женщинами-птицами, чье убежище скрыто в Сивиллиных горах. Птица-стрикс впоследствии трансформировалась в западную ведьму, подвергавшуюся жестоким гонениям в период с XIV по XVII век.

«По прошествии же восьми дней они увидели невдалеке остров, весь покрытый камнями и металлическим шлаком, неприветливый, лишенный растительности, на котором повсюду стояли кузницы. Достопочтенный отец сказал своим спутникам: „Воистину, братья, бедствия сулит нам этот остров, так что не хочу я даже приближаться к нему, но ветер несет нас прямо туда“»3232
  Здесь и далее перевод «Плавания святого Брендана» цит. по Плавание святого Брендана: Средневек. предания о путешествиях, веч. странниках и появлении обитателей иных миров / Пер. с лат. и старофр., лит. перелож. ирл. преданий о мореплавателях Н. Горелова. СПб.: Азбука-классика, 2002.


[Закрыть].

Эта цитата из «Плавания Брендана» 3333
   Magnani A., a cura di, La navigazione di San Brandano, Palermo 1992, pagg. 46–47.(Прим. автора)


[Закрыть]3434
   Magnani A. ibidem.(Прим. автора)


[Закрыть] представляет нам «адскую» обстановку острова кузнецов, увиденного во время путешествия святого и его команды в «обетованную землю святых». Сюжет дает возможность задуматься об усилиях и методах христианства, когда оно пыталось донести свой голос до дальних языческих земель – в нашем случае до Северной Европы.

Дохристианские обряды и практики были заклеймены как «культы дьявола», а каждое божество рассматривалось как одно из многих обличий, которые мог принимать Сатана, чтобы подтолкнуть людей на путь греха. Вернемся к «Плаванию святого Брендана» – произведению, написанному на латыни неизвестным автором, вероятно, ирландским священником, в XI или X веке. Если мы попытаемся хоть немного проследить маршрут Брендана Мореплавателя, то ясно увидим, как древние божества и дьяволы христианства приобретают в повествовании очень похожие обличья и черты.

Эпизод из «Плавания святого Брендана» на гравюре XVI в.

«Святой Брендан, сын Финлоха, внук Альти из рода Эогена, родился рядом с озером в области Мюменс. Был он мужем великого воздержания и прославленным в добродетелях, отцом почти трех тысяч монахов. Когда он находился в своей обители, в месте под названием „Мед чудес святого Брендана“, случилось, что некий монах по имени Баринт, племянник его, пришел как-то к нему помолиться».

В тексте говорится, что святой жил в Клонферте, ирландском местечке, производном от “Cluain Ferta” («Дерево чудес»). Сегодня эта местность носит то же название. Здесь располагался один из монастырей, основанных святым, и до сих пор действует значимый для верующих собор.

Бреннан Мак Хуа Альта (таково историческое имя Брендана) родился около 484 года в Траг Ли, современном городе Трали. С раннего возраста он посвятил себя монашеской службе, совершив множество паломничеств по морю: он побывал в Шотландии, Уэльсе, Бретани, на Оркнейских и Шетландских островах.

С его именем связано основание многочисленных монастырей, в том числе монастыря Клонферт, откуда началось его мифическое странствие, описанное на страницах «Плавания». В этом тексте присутствуют повествовательные и мифические элементы из различных литературных традиций, основанных на имрамах – рассказах о морских странствиях, совершенных в большинстве случаев мифическими персонажами и героями. Этот жанр безусловно повлиял на композицию повествования, которое делает святого Брендана своего рода героем веры, христианским Улиссом в поисках божественного света через бесконечные испытания и опасности.

Текст содержит фрагменты из Апокалипсиса и, с большой долей вероятности, из средневековых паломнических маршрутов, которыми пользовались паломники, отправлявшиеся в Святую землю, – «Итинераний, путеводитель по местам паломничества». Здесь также описаны сцены из античной классики: например, прототипом дьявольских кузнецов могли быть циклопы из «Одиссеи» или «Энеиды», также эти мифические персонажи связаны с германской мифологией.

Остров, «полный кузниц», обычно отождествляется с Исландией, известной своими вулканами. Атмосфера острова дает Святому Брендану повод для беспокойства, ведь он слышит «звук, издаваемый кузнечным мехом, подобный свисту брошенного камня, а также удары, подобные грому, молотов по железу и наковальне». Он говорит о своем беспокойстве и обращается к небу, просит спасения от зла, обитающего на острове.

Когда появляется один из обитателей, святой и его команда считают его «дикарем». Демонический вид пришельца подчеркивается грязью, осевшей на теле кузнеца во время работы.

Слияние дикого, первобытного и демонического не ново в христианской литературе: на самом деле эта традиция возникла еще на раннем этапе существования христианства, когда каждое языческое божество было трансформировано благодаря новой интерпретации.

АДСКОЕ МЕСТО В «ПЛАВАНИИ СВЯТОГО БРЕНДАНА»:

…достопочтенный отец укрепил себя и осенил крестным знамением все четыре стороны света, сказав: «Господи Иисусе Христе, избави нас от этого острова».

Едва закончил молитву человек Божий, как один из обитателей этого острова вышел наружу будто бы по какому-то делу. Он был очень космат, вспыльчив и мрачен. Когда он увидел рабов Божьих, проплывающих мимо острова, то возвратился в свою кузницу. Человек Божий укрепил себя и сказал братьям: «Сыновья, поднимите как можно выше парус и плывите быстрее, и тогда мы минуем этот остров». Едва он сказал это, как тот самый варвар подошел к берегу. Он нес в руках клещи с невероятной величины куском раскаленной докрасна пламенеющей руды. Он тут же метнул эту руду на рабов Господних, но не убил их. Она миновала их на расстоянии чуть больше одной стадии. И в том месте, где она упала в море, все закипело, как будто это упал обломок огненной горы, и повалил из моря дым, словно из огненной печи.

Когда же человек Божий оказался далеко, на расстоянии одной мили от того места, все, кто был на этом острове, появились на берегу, и каждый из них нес в руках по куску руды. Один за другим швыряли они ее в море вослед рабам Божьим, постоянно возвращаясь в свои кузни и раскаляя шлак, и казалось, что весь остров пылает, словно печь, а море нагрелось, как котел, полный мяса, стоящий на большом огне. И в течение всего дня были слышны оглушительные вопли с этого острова. Хотя он уже скрылся из виду, но до ушей братьев доносились крики тамошних жителей, а ноздри обоняли сильное зловоние [Плавание святого Брендана / Пер. с лат. и старофр., лит. перелож. ирл. преданий о мореплавателях Н. Горелова. СПб.: Азбука-классика, 2002. C. 67–68].

Когда люди стали вырубать деревья, увеличивая пахотные земли, они заходили все глубже в дикие леса. Так чаща медленно, но верно теряла статус мифического заповедного места. Однако демистификация леса не проходила мгновенно, и, например, «охотник на ведьм» Жан Боден (1530–1596) в XVI веке заявлял, что типичные обитатели чащи «фавны, сатиры и лешие» являются не более чем «демонами и злыми духами».

Ранее два немецких инквизитора, Генрих Инститорис и Якоб Шпренгер, авторы «Молота ведьм» (1486), рассматривали вопрос о покрытых шерстью лесных духах через призму теологии и предлагали найти способ навсегда связать фигуры язычества со вселенной демонов.

На гравюре Мельхиора Лорка «Папа Римский в образе дикаря» (1545), хранящейся в Фонде прусского наследия Берлинского музея, «первобытность» была выбрана для придания демонизма главе католической церкви, что подтверждается посвящением, подписанным Мартином Лютером.

Кузнец-дикарь острова из путешествия святого Брендана держит раскаленную глыбу и использует ее в качестве оружия против моряков: падая в море, раскаленный металл вызывает эффект, подобный эффекту лавы при контакте с водой, и это снова отсылает нас к символизму, связанному с вулканической активностью.

Как только святой Брендан покидает остров, на берег из кузниц выходят другие демоны-кузнецы также с раскаленными металлическими глыбами. Когда моряки отплывают уже далеко, они все еще слышат крики демонических обитателей и ощущают сильное «зловоние», возможно, метафора запаха серы, который обычно сопровождает инфернальных существ в западной традиции.

Среди множества тем жизнеописаний святых, популярных в литературе и художественной культуре (главным образом, со времен Средневековья), особое место занимают дьявольские искушения, которым подвергались многие монахи и отшельники. Святой Антоний был вынужден вести наиболее длительную борьбу с лукавым. Антоний – египетский отшельник, что жил между III и IV веками. Он выбрал аскезу, чтобы обрести полное единение с Богом и в то же время преуспеть в борьбе с двусмысленными соблазнами зла, неизбежно заявляющими о себе, особенно когда жертва находилась в уединении.

Ченни ди Франческо. Пределла (нижняя часть алтарной композиции) с «Искушением святого Антония» [из «Коронации Девы со святыми»]. Ок. 1390. Лос-Анджелес, музей Гетти

Аскетическая модель утвердилась уже в IV веке. Тогда многие христиане становились отшельниками и селились в труднодоступных местах. Так они стремились убежать от комфорта цивилизации, ведь ее манящее изобилие в итоге отдаляло верующих от евангельского учения.

Искушение святого Антония. Мастерская Херри мет де Блеса. Ок. 1550–1560. Нью-Йорк, Метрополитен-музей

Сведения об Антонии дошли до нас от епископа Александрии Афанасия (295–313), описавшего жизнь святого в «Житии Антония».

В Средние века святой Антоний очень почитался в народе, особенно после переноса из Константинополя во Францию его мощей. Было признано, что мощи обладают сильной чудотворной силой, способной исцелять с помощью священного огня, известного как «огонь святого Антония». В народной традиции фигура святого была также связана с сельским хозяйством и скотоводством. Он считался хранителем урожая и скота. И в современности в крестьянской иконографии нередко можно встретить изображения святого Антония с домашними животными. Их помещают в хлевах для отпугивания злых сил и от лукавого и дурного глаза.

Согласно Афанасию, Антоний, уединившись в пустыне, стремился найти полное единение с Богом и должен был взять на себя трудную роль мужественного борца с многочисленными ловушками дьявола. Вначале к Антонию обратился целый сонм демонов, которые пытались сбить его с пути, напоминая ему о земных удовольствиях.

«Сперва покушается он отвлечь Антония от подвижнической жизни, приводя ему на мысль то воспоминание об имуществе, то заботливость о сестре, то родственные связи, то сребролюбие, славолюбие, услаждение разными яствами и другие удобства жизни, то, наконец, жестокость пути добродетели и ее многотрудность, затем представляет ему мысленно и немощь тела, и продолжительность времени, и вообще, возбуждает в уме его сильную бурю помыслов, желая отвратить его от правого произволения… Один влагал нечистые помыслы, другой отражал их своими молитвами; один приводил в раздражение члены, другой, по-видимому, как бы стыдясь сего, ограждал тело верой, молитвой и постами. Не ослабевал окаянный диавол, ночью принимал на себя женский образ, во всем подражал женщине, только бы обольстить Антония; Антоний же, помышляя о Христе и высоко ценя дарованное Им благородство и разумность души, угашал угль сего обольщения»3535
  «Житие Антония» цит. по: Преподобный Антоний Великий. Поучения / Сост. Е. А. Смирновой. М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2008. С. 404–405.


[Закрыть].

Антоний, который тем временем избрал своим домом гробницу, смог преодолеть сатанинские ухищрения. Но однажды ночью сонм демонов «наносит ему столько ударов, что он от боли остается безгласно лежащим на земле; и, как сам Антоний уверял, весьма жестоки были его страдания, и удары, нанесенные людьми, не могли бы, по словам его, причинить такой боли». Затем настал черед дьявольских зверей, увлекших бедного аскета в водоворот страданий. Но Антоний снова победил: «Ежели есть у вас сколько-нибудь силы, то достаточно было прийти и одному из вас. Но поскольку Господь отнял у вас силу, то пытаетесь устрашить множеством. Но и то служит признаком вашей немощи, что обращаетесь в бессловесных».

Иконография часто подхватывает эту тему, изображая святого Антония как победителя, с очень специфической внешностью, замкнутого в своем меланхолическом спокойствии.

«Территория искушений» – это уединенные места и пустыня, причем последняя представляет особое многогранное поле для дьявольских игр. В месте, которое было убежищем Иоанна Крестителя, жизнь осложнялась суровостью аскетического существования, враждебным окружением, одиночеством и болью искушения.

Место делало человека диким, стремилось лишить его человеческого облика, отличавшего его от других живых существ: «Иоанн носил одежду из грубой верблюжьей шерсти, бедра его опоясывал простой кожаный пояс, а пищей ему были акриды и дикий мед» (от Матфея 3:4). Пустыня помогала отказаться от обычаев, изолировала человека от всех земных условностей и давала ему возможность сблизиться с Богом, обрести неискаженные материализмом отношения с творцом.

Но пустыня была также местом искушения дьяволом. Как мы видим из опыта святого Антония, Сатана вовлекал свои жертвы в целую серию искушений, сначала порочных и развратных. Затем, когда все попытки убедить оказывались бесплодными, воцарялась слепая жестокость по отношению к тем, кто игнорировал его предложения. Даже Христу пришлось пройти через подобное испытание, и искушение в пустыне превратилось в канон и повторялось во всех последующих аскетических опытах: «Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню, для искушения от диавола» (от Матфея 4:1; ср. от Марка 1:12–13; от Луки 4:1–2).

Таким образом, пустыня в иудейской традиции приобрела двусмысленное значение и, помимо места встречи с Богом, стала также вселенной, в которой Сатана проявляет себя наиболее ярко. В пустыне дьявол создал свое царство, где он мог беспрепятственно править.

«И возьмет двух козлов и поставит их пред лицом Господним, у входа скинии собрания; и бросит Аарон об обоих козлах жребии: один жребий для Господа, а другой жребий для Азазеля; и приведет Аарон козла, на которого вышел жребий для Господа, и принесет его в жертву за грех, а козла, на которого вышел жребий для Азазеля, поставит живого пред Господом, чтобы совершить над ним очищение и отослать его в пустыню для Азазеля» (Левит 16:7–10).

Но сила дьявола была бессильна, разбивалась о сопротивление верующего человека, который в своем духовном превосходстве мог отразить любую демоническую атаку.