Текст книги "Дом страха"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dom-straha-249748.jpg)
Автор книги: Майк Омер
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 6
Ханна с Клинтом поехали в «Рэд-пиццу» неподалеку от отдела полиции. Официантка проводила их к маленькому квадратному столику возле окна. Усевшись и взяв у официантки меню, Ханна тут же отложила его в сторону. И так уже почти выучила его наизусть.
– Что тут хорошо готовят? – спросил Клинт, бегая взглядом по строчкам.
– Пиццу, к примеру, – ответила Ханна, пожав плечами. – А вот пасту я здесь ни разу не пробовала. Маффины у них тут тоже хороши, но не уверена, что это особо существенная еда для обеда.
– Хм-м… Тогда, пожалуй, возьму просто пиццу с пепперони.
– Давайте закажем одну большую, – предложила Ханна. – Она достаточно большая, на двоих хватит.
– Годится, – отозвался Клинт, откладывая меню.
– Ну вот и чудесно. Можно мне ваш списочек извращенцев?
Агент покопался в своем чемоданчике.
– Если бы я получал доллар всякий раз, когда женщина мне это говорит… Вот. – Он передал Ханне папку.
– Так, давайте посмотрим… – Ханна открыла папку. Пробежалась взглядом по списку фамилий, распечатанному на страничке под грифом «ФБР – для служебного пользования». – Так-так. Ваш номер два и вправду стоит внимания – явный педофил, нацеленный на девочек от десяти до шестнадцати… но ему уже семьдесят четыре. Не могу представить, как он гонится за двенадцатилетней девочкой в темноте и тащит ее в фургон.
– Уже надумали?
Ханна подняла взгляд на официантку – молодую девицу с густо накрашенной физиономией и здоровенным засосом на шее.
– Большую пиццу с пепперони, – отозвался Клинт. – И воду с газом для меня.
– А мне колу, пожалуйста, – добавила Ханна, не отрывая глаз от шеи девицы.
Кивнув, официантка ушла. Многозначительно откашлявшись, Ханна вновь опустила взгляд на список.
– Двоих вы тут пропустили, – заметила она.
– Тут все, у кого есть приводы за половые преступления в отношении детей в Гленмор-Парке, – возразил Клинт.
– Верно, только тут у нас имеются еще два типа, осужденных за развратные действия в отношении взрослых, но есть информация, что и малолетними девочками они тоже не гнушаются… Дайте-ка чем написать.
Он передал ей ручку. Когда Ханна брала ее, их пальцы случайно соприкоснулись. У него они оказались теплыми и на удивление мягкими. Выдернув ручку у него из руки, она дописала еще две фамилии. А потом тщательно пронумеровала список.
Официантка принесла им напитки, и Ханна надолго приникла к стакану с холодной колой, смакуя вкус насыщенной сахаром коричневой жидкости, после чего вновь сосредоточилась на странице. Наконец положила папку и ручку на стол и подвинула их Клинту. Тот взял папку, открыл и, нахмурившись, пробежался взглядом по ее содержимому.
– Что? – спросила Ханна.
– Просто… пытаюсь разобрать ваш почерк.
– У вас проблемы с моим почерком?
– Нет, нисколько! Почерк очень… изящный. Вот здесь – это «Б» или «Д»?
– Это «О».
– Ну конечно же! Так вы предлагаете сделать следующую остановку… у мистера Артура Оуттона?
– Да. Он только что вышел из тюрьмы, отсидев два года, приставал к девочкам в интернете, дважды осужден за попытку изнасилования – и ему чуть за тридцать, так что он без всяких проблем одолел бы двенадцатилетнюю девчонку.
– Но стал бы он похищать ее?
– Вряд ли, – признала Ханна. – Но тут вообще нет таких, которые, по моему мнению, стали бы. Мы даже точно не знаем, похитил ли Эбигейл Лисман кто-то из этой категории, особенно если учесть, что, по словам Грейси, их было двое. Хищники из этого списка никогда не выказывали особой любви к компании.
– Ладно, – кивнул Клинт. – Но все равно надо проверить.
Когда официантка поставила на их столик блюдо с пиццей, Ханна сразу цапнула с него ломтик и впилась в него зубами, причем едва не обожгла язык. Округлила рот, чтобы остудить его. Ухитрилась наконец проглотить кусок и быстро откусила следующий.
– Не спешите, детектив, – с ухмылкой посоветовал Клинт. – У нас еще есть минутка-другая.
– Жутко есть хочу, – призналась она с набитым ртом. – После погонь за голыми бегунами всегда разгуливается аппетит.
– Вы меня просто восхитили, кстати, – заметил Клинт. – Никогда бы не подумал, что вы так вот запросто перемахнете через стену.
– А почему? – поинтересовалась Ханна, приподняв бровь.
– Потому что… э-э… – Он нерешительно замолчал, явно сознавая, на какое минное поле собирается ступить. Сам откусил от своего ломтика, стал медленно жевать, а Ханна с вопросительным видом откинулась на стуле, сложив руки на груди.
– Из-за ваших волос, – произнес он наконец. – Не знал, что люди с каштановыми волосами способны так высоко прыгать.
Ханна разразилась смехом.
– Из-за волос, говорите? – отозвалась она. – Не потому, что я коротышка?
– Детектив Шор! Я в ужасе! – проникновенно произнес Клинт, прикладывая руку к сердцу. – Вы хотите обвинить меня в дискриминации по ростовому признаку? Для меня рост никак не сказывается на способности к прыжкам. У меня и в мыслях такого не было!
– Ладно, ладно… – Ханна покачала головой. – Вы и сами неплохо себя показали. Заставили Лайонела поднапрячься, а он, между прочим, чемпион Соединенных Штатов по бегу в голом виде.
– Слушайте, а это что, правда? – заинтересовался Клинт, подаваясь вперед. – Действительно был такой забег?
– По крайней мере, насколько я слышала, – ответила Ханна. – Сама при этом не присутствовала, но наверняка зрелище было еще то.
– И он получил медаль?
– Надеюсь, что так.
– И чемпионат мира в этом виде есть?
– Вас, гляжу, крайне заинтриговала данная тема, – заметила Ханна. – С чего бы это вдруг? Подумываете и сами участвовать? Это очень непростой вид спорта.
Клинт опять ухмыльнулся. Он вообще часто улыбался – чаще, чем большинство людей, которых она знала. У него была открытая, заразительная улыбка, и из-за этого Ханна наконец-то немного расслабилась. Чего ей никак не удавалось со вчерашнего дня – с того момента, как ей позвонила Наамит.
Мысли о Наамит вызвали у нее чувство вины. Вот она где сейчас – объедается пиццей, улыбается, смеется, пока Наамит пребывает в натуральном аду, не зная, что происходит с ее дочерью. Ханна чувствовала, что надо что-то делать, но в данный момент все, что ей оставалось, – это лишь проверять имеющиеся зацепки и работать в как можно более тесном контакте с ФБР.
– Что-то не так? – спросил Клинт. – У вас лицо вдруг стало, как у грустного щеночка с открытки.
Пожав плечами, Ханна помотала головой.
– Просто задумалась про наше дело, – сказала она. – Я знаю мать потерпевшей, так что никак не могу абстрагироваться. Это задевает меня за живое.
– Все-таки похищение двенадцатилетнего ребенка, – негромко произнес Клинт. – Ну как тут не задеть за живое?
– А вам много приходилось работать по делам о пропаже детей? – спросила Ханна.
Он кивнул.
– Только в прошлом году трижды. По-моему, более чем достаточно.
– Надо думать.
– Ну а вы? – спросил Клинт. – Чем вы обычно занимаетесь в качестве детектива полиции Гленмор-Парка?
– Ну, в отделе уголовного розыска Гленмор-Парка у детективов нет какой-то особой специализации. Так что… наркоторговля, проституция, кражи… да практически всем.
– И вам нравится? В смысле, ваша работа, а не… проституция и убийства.
– В основном да, – произнесла Ханна после некоторой паузы. – Хотя иногда тяжеловато это выносить. Я думала, что наращу толстую кожу, и иногда кажется, что так и есть, – но когда за нее все-таки что-то пролезает, то так и остается со мной.
Клинт с серьезным выражением лица кивнул.
– Эта беседа начинает немного напрягать, – пробормотала Ханна. – Мне было больше по вкусу, когда мы обсуждали всяких педофилов в наших краях.
– Давайте тогда сменим тему, – жизнерадостно отозвался Клинт. – Как вы отпраздновали День святого Патрика?
Ханна лишь удивленно заморгала при такой смене темы.
– Я не праздную День святого Патрика.
– В самом деле? Почему?
– Потому что я иудейка.
– О! – Клинт на секунду примолк. – Так что, вы ничего не делали?
Ханна замешкалась с ответом.
– Не совсем так. А вы что делали?
– Ничего. – Он пожал плечами. – Хотел вначале пойти на парад – в Бостоне его проводят с большой помпой. Но подвернулась очередная работенка. Так вы еврейка?
– Да, – кивнула она.
– Выходит, отмечаете еврейские праздники вроде Рош ха-Шана и, э-э… – тут он на секунду замялся. – Йом Кипур?
– Ну, формально говоря, Йом Кипур не празднуют, – уточнила Ханна. – Во время него постятся и молятся.
– Точно. И вы тоже?
– Нет. Я не особо следую традициям. А вот мой папа – тот да. Ходит в синагогу, молится и все такое. – Отец Ханны особо обратился к вере после развода с ее матерью, но она предпочла не делиться такими подробностями.
– Интересно.
– Правда? – спросила Ханна, скептически изогнув губу.
– Думаю, что да. – Клинт пожал плечами.
– А вы верующий?
– Нет, не особо.
– А ваши родители?
– Да. Католики. А я – нет.
– А почему?
– Потому что мой брат умер шести лет от роду, – ответил Клинт. – Мне сказали, что это Бог его забрал. Чушь собачья…
– О… – выдохнула Ханна, смутившись. – Сочувствую.
– Спасибо.
– А как он умер?
– Погиб в ДТП. Ехал на велике и вдруг свернул на проезжую часть. Никто не знает почему. Водитель был не виноват, да и скорость не превышал. Просто такое уж стечение обстоятельств.
Клинт почти молитвенным жестом переплел пальцы и положил руки на стол. Уставился на них. А когда опять заговорил, голос его звучал совсем тихо.
– Мне было восемь, и я ехал сразу за ним. – Он поднял глаза к потолку и заморгал. – Я нечасто про это рассказываю. А потом, это случилось давным-давно.
Ханна внезапно испытала побуждение схватить его за руки, крепко сжать их, сказать ему, насколько она сожалеет.
– Давайте-ка лучше двинем, – сказала она вместо этого. – Нам надо опросить следующего извращенца.
* * *
Бернард шагнул в пустой кабинет оперативников. В голове глухо пульсировало. Поспать ночью практически не удалось, а все утро он прокатался на пару с агентом ФБР, оказавшимся даже еще более болтливым, чем его тетя Лорена. А что касается болтовни, то тут превзойти тетю Лорену практически нереально. В конце концов Бернард сказал этому агенту, что ему надо срочно заняться какой-то бумажной работой – только чтобы избежать потока слов, изливающегося на его истощенный мозг. Прикрыв глаза, он сделал глубокий вдох, наслаждаясь блистательной тишиной кабинета.
– Детектив Глэдвин?
Со вздохом повернувшись, он узрел агента Манкузо, стоящую в дверях кабинета.
– Приветствую, – отозвался он. – Просто заскочил забрать, э-э… – тут пришлось обвести взглядом письменные столы, стулья и компьютеры, – кое-что.
– Есть минутка пообщаться? – спросила она.
– Конечно.
Манкузо устроилась в кресле Митчелла Лонни. Бернард сел в собственное, подкатив его ближе к ней.
– Мы уже опросили персонал школы, в которой училась Эбигейл Лисман, – сообщила она, – и определили подозреваемого.
– Ого! – обрадовался Бернард. – Это хорошо. Кто-то из учителей?
– Нет, – ответил Манкузо. – Насколько я понимаю, вы с ним знакомы. Некий Юрген Адлер.
Бернард в полном изумлении уставился на Манкузо.
– Тут, должно быть, какая-то ошибка…
Та выгнула бровь.
– А что? Разве вы не знаете Юргена Адлера?
– Естественно, я его знаю! То, что я хотел сказать, – это что он никак не может быть главным подозреваемым.
– И почему же?
– Потому что он никогда не похищал малолетних девочек.
– В самом деле? – Агент Манкузо вытащила из своего плоского чемоданчика светло-коричневую папку, открыла ее и проглядела первую страницу. – Разве он не подозревался во взяточничестве и подтасовке улик, когда вы были напарниками?
– Было дело, но его не осудили, даже обвинения не предъявляли.
– Тут также говорится, что на него поступали многочисленные жалобы…
– Которые были отозваны, – перебил ее Бернард. – Послушайте, я понимаю, к чему вы клоните. Юрген Адлер далеко не ангел, но он и не похититель.
Вздохнув, агент Манкузо достала из папки три распечатанные фотографии. Выложила их в ряд на столе Митчелла. Бернард глянул на них, ощутив дурноту. На всех трех был хорошо знакомый ему синий «Форд Фиеста». А на одном из фото Бернард сразу узнал Эбигейл Лисман, выходящую из здания с кучкой подростков. На следующей был хорошо виден Юрген Адлер, высунувший объектив фотоаппарата из водительского окна машины.
– Все три фото – с камер наблюдения, расположенных вокруг школы, – объяснила агент Манкузо. – Снято в три различные даты, в течение последних шести недель.
– Юрген Адлер сейчас частный детектив, – сказал Бернард. – В основном работает, снимая изменяющих друг другу жен и мужей. Он наверняка следил за кем-то из учителей, пытаясь добыть доказательства супружеской измены.
– Это объяснение кажется мне несколько притянутым за уши, – заметила агент Манкузо.
Бернард пожал плечами.
– Ну не знаю, случаются и более странные вещи. И Юрген – не похититель. Послушайте: вызовите его для допроса, и он в пять секунд вам все прояснит.
– Мы уже установили за ним наблюдение и прослушиваем его телефон, – сказала Манкузо. – Хотим посмотреть, не приведет ли он нас к девочке. Если мы вызовем его на допрос, его сообщники могут скрыться.
– Да нет у него никаких сообщников! Вы идете по ложному следу, агент.
Манкузо поджала губы и без единого слова посмотрела на него.
– А от меня-то вы чего хотите, во всяком случае?
– Вы были его напарником, – веско объявила она. – Вы знаете его лучше любого другого. Нам нужно знать – если мы его арестуем, выдаст ли он сообщников? Насколько близко ему понятие верности? Что им движет? Мы не можем позволить себе оборвать этот след. Нам надо выяснить про него все, что только возможно.
Насколько верен Юрген? Хороший вопрос. Бернард так до сих пор и не был готов на него ответить. Когда они были напарниками, Бернард был уверен, что готов доверить этому человеку даже собственную жизнь. Да и потом, когда набрались улики, он стоял на стороне напарника. И стоял до того дня, пока Юрген не ушел из органов, признавшись с глазу на глаз Бернарду, что большинство собранных против него свидетельств как минимум частично соответствуют истине.
– Послушайте, – произнес Бернард, – Юрген не из тех, кого легко расколоть. И понять его тоже непросто. Все приемы допроса ему прекрасно известны. Он – один из умнейших людей, которых я только знал. Расследование против него займет месяцы, и все равно не получится ничего ему реально предъявить. Он никогда ни в чем не признается, пусть даже если и будет наверняка виновен.
– Если мы его все-таки арестуем, – сказала Манкузо, – то нам понадобится ваша помощь при допросах.
– Моя помощь? Зачем?
– Мы думаем, что ваше присутствие выбьет его из колеи.
Бернард помедлил.
– Я сделаю все, что прикажет мне капитан, – произнес он наконец. – Но сомневаюсь, что от меня вам будет много толку – Юрген способен читать меня, как раскрытую книгу. Он будет знать, что я не верю в его виновность. Да, я знаю его, но это палка о двух концах. Честно говоря, я практически уверен, что он знает меня гораздо лучше, чем я его.
– Ну что ж, – заключила Манкузо, собирая фото и укладывая их обратно в папку, – я надеялась, что вы окажетесь более полезны. В конце концов, в свое время этот человек поставил вас в весьма неловкое положение… Насколько я понимаю, вы и сами проводили кое-какие изыскания?
Бернард стиснул зубы, сдерживая гнев.
– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть эту девочку, – сказал он, – и буду только рад сесть рядом с вами и разобрать мою историю с бывшим напарником по косточкам. Но еще раз говорю вам – он не похититель.
– А вот на этот счет посмотрим, – отозвалась Манкузо, вставая.
Глава 7
Во рту у Ханны стояла горечь, и казалось, будто все тело покрыто какой-то слизью. Бывали дни, когда она не чувствовала себя чистой, сколько бы раз ни принимала душ. Клинт вез ее на своем «Шеви» к ее машине. Благодушной атмосферы, окружавшей их, когда они вышли из «Рэд-пиццы», как не бывало. Дело было уже к ночи, и они успели посетить и опросить двух насильников, растлителя малолетних и педофила, на лэптопе у которого как-то нашли больше семисот порноклипов с детьми. Ханна просто не могла так долго сохранять спокойствие и профессиональную отстраненность. Эти больные на всю голову представители человечества в самом своем худшем проявлении пролезли ей под кожу, проникли в кровь, присосались к сердцу.
Клинт тоже притих, его лицо было серьезным. Раз или два он шевельнул губами, словно бормоча что-то про себя, хотя ничего не произнес вслух. Интересно, подумала она, часто ли ему приходилось заниматься чем-то подобным, находил ли он этот день столь же мерзким, что и она. Ханна, конечно, знала, что такие люди существуют на свете, но от разговоров с ними, от того, каким образом они реагировали, услышав о пропавшей девочке, становилось еще хуже.
И разумеется, все это оказалось совершенно бесполезно. Двое из опрошенных предоставили железобетонные алиби. У двух других алиби не нашлось, но обоих вряд ли можно было отнести к вероятным подозреваемым, и они полностью отрицали, что хоть что-либо знают о случившемся. Когда пропадает ребенок, порядок требует навестить всех известных извращенцев, и это вполне имеет смысл. Но в данном случае это казалось просто копанием в дерьме без всякой веской причины.
Клинт остановил машину на темной улице, напротив дома Лисман. Несколько секунд они сидели в молчании – еле слышный шум дорожного движения вдалеке был единственным звуком, помимо их собственного дыхания.
– Ну как вы? – спросил Клинт.
Ханна пожала плечами.
– Нормально. А вы?
Клинт повернулся к ней лицом.
– Бывало и лучше, – ответил негромко.
Она посмотрела на него, обнаружив, что его большие карие глаза нацелены прямо на нее. Быстро отвела взгляд.
– Да уж, – только и сказала она.
– Через какое-то время все это пролезает внутрь до самых печенок, – произнес Клинт. – Я знаю, каково это.
– Мерзкое ощущение, – призналась Ханна, глядя в боковое окошко машины. В стекле ей было видно его смутное отражение – он по-прежнему наблюдал за ней.
– Да уж… – Клинт вздохнул. – Не хотите об этом поговорить?
Она прикусила губу. Говорить на эту тему не хотелось, но Ханна поймала себя на том, что все равно говорит.
– Когда я была маленькой, то думала, что все люди по определению хорошие. Это то, что всегда говорила мне моя мама. Что каждый появляется на свет с добрыми намерениями. И я верила ей.
– Это просто замечательно – верить.
– Нет, нисколько. Потому что, когда вы обнаруживаете, что это не так – что есть люди, способные взять десятилетнего ребенка, уткнуть его лицом в подушку и… и… использовать его, как кусок мяса… Когда вы понимаете, что такое действительно происходит – причем не где-то там далеко, а совсем рядом, может, даже у ваших соседей, – тогда вы больше уже ничему не верите, вам приходится заново строить все с нуля, потому что весь ваш взгляд на мир искажен и не соответствует действительности, и…
Клинт тронул ее за руку, и это прикосновение отдалось покалыванием на коже. Ханна поежилась, набрала полную грудь воздуха, с шумом выдохнула.
– Простите, – сказала она. – Что-то я разболталась. Несу какой-то бред… Это был долгий день.
– Да, долгий, – согласился Клинт. – Но все нормально. И не думаю, что это бред.
Повернувшись к нему, она слегка улыбнулась.
– Спасибо. У меня редко бывают такие эмоциональные вспышки. Вы застали меня не в лучший момент.
– Сомневаюсь.
Ханна посмотрела на него, не зная, что сказать.
– Как бы там ни было, ваша мама была, по крайней мере, частично права, – продолжил Клинт. – Некоторые люди и вправду по определению хорошие. Вы, например.
– Вы совсем меня не знаете, – прошептала она.
– Уже достаточно хорошо знаю.
Ханна смущенно уставилась на свои ладони.
– Ну что ж, – произнес Клинт, откашлявшись. – Спасибо за все, Ханна. Ваша помощь была… просто бесценной.
Она кивнула.
– Жаль только, что все это оказалось пустой тратой времени.
– Ну, откуда нам это было знать…
– М-да.
Молчание стало затягиваться.
– Вам всегда удавалось вернуть похищенных детей? – спросила вдруг Ханна.
– Да, но… – Тут он нерешительно замолк.
– Но что?
– Большинство похищений раскрывается достаточно быстро. В течение нескольких часов.
– Нескольких часов, – напряженно повторила Ханна. Эбигейл похитили уже больше суток назад.
Пауза.
– Так что… что теперь? – спросила она.
Клинт глянул на наручные часы.
– Уже больше полуночи, – сказал он. – А я на ногах с шести утра. Мне нужно хотя бы пару часиков поспать. А потом посмотрим, что скажет Манкузо.
– Ясно, – сказала Ханна.
– Нормально до дому доедете? – спросил он.
– Ну да, конечно, – отозвалась она. – Это недалеко.
Клинт улыбнулся ей. Улыбка у него была печальная, усталая и почему-то красивая.
Ханна испытала внезапное побуждение наклониться и поцеловать его. Но лишь кивнула и протянула ему руку.
– Тогда надеюсь увидеть вас завтра.
– Можете не сомневаться, – заверил он, отвечая на рукопожатие. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – отозвалась Ханна, открывая дверцу. На миг замешкалась, а потом все-таки выбралась из машины, прикрыв за собой дверцу.
Зеленый «Шеви» укатил, оставив ее одну на темной улице. Наамит Лисман наверняка еще не спит, подумала Ханна, почувствовав себя последней сволочью – что не заглянула проведать ее и Рона. Но все-таки села в свою машину и завела мотор. Коротко прикинула, не стоит ли поступить так, как сказала Клинту, и не поехать ли домой.
Но уже знала, что домой не поедет. Так что двинула в сторону отдела полиции.
* * *
Эбигейл никак не могла понять, сколько сейчас времени. Окон не было, телефон у нее отобрали, часов она не носила. Это с равным успехом могли быть полночь или полдень, а то и раннее утро.
Но ее похитители исправно приносили ей поесть и попить примерно каждые два часа. Сэндвич в пластиковой обертке – судя по вкусу, вроде не сильно просроченный. Бутилированную воду.
Сэндвичи и бутылки с водой явно где-то регулярно покупались.
Приносил их тот самый мужчина. Входил, отдавал ей сэндвич и тут же выходил, – не сказав ни слова, никак не реагируя на ее просьбы, слезы и гневные крики. Появившись во второй раз, он принес пару темных леггинсов – на замену тем, которые она обмочила.
Эбигейл без устали разрабатывала планы побега. Поначалу прятала все пустые упаковки от сэндвичей под матрасом, подумывая сделать из них пластиковую веревку и задушить ею своих похитителей. Хотя и сомневалась, что ей удастся это проделать, а связав между собой пару-тройку оберток, поняла, что они просто рвутся при растягивании. Подумала, не использовать ли для этих целей грязные штаны, но так и не нашла какой-то разумный способ, как это осуществить.
В комнате стояло ведро, в которое Эбби уже дважды успела пописать. И уже прикидывала, не выплеснуть ли его содержимое в физиономии похитителей, а потом быстро рвануть из комнаты.
Еще можно было залезть под кровать. Спрятаться под ней, а когда они начнут ее искать, она… она…
Но в том-то все и дело. Это были всего лишь фантазии. Они просто немного повышали ей настроение, дарили иллюзию контроля над ситуацией. Она не просто торчала в этом подвале – она выжидала подходящий момент. Но когда Эбигейл и в самом деле как-то залезла под кровать и стала ждать, пока появится кто-то из похитителей, сердце чуть ли не выскакивало из груди. Страх клещами стиснул горло, словно какой-то здоровенный жирный паук. Они сразу поймут, что она под кроватью – здесь это единственное место, в котором можно спрятаться. А потом что? Эта женщина вытащит ее оттуда, пинающуюся и визжащую? Или мужчина повалит кровать набок, вздернет ее на ноги?
Вновь припомнилась та сцена из фильма, в которой детектив находит убитого мальчика. Пытался ли этот мальчик сбежать? Как раз поэтому его и убили? Тот мужчина сказал, что если она будет себя хорошо вести, то они вернут ее домой.
Прятаться под кроватью – явно не образец хорошего поведения. Плеснуть из ведра мочой в похитителей тоже. Она мельче их, заперта в ловушке и испугана. Даже если удастся выскочить из этой комнаты, совершенно непонятно, где она. В Гленмор-Парке? Получится ли добежать до какого-то из соседних домов, криком взывая о помощи? Может, они вывезли ее из города куда-то далеко, и это нечто вроде дачи, на которой они с Грейси иногда бывали? Будет ли толк от побега, если бежать некуда?
Эбигейл постоянно колебалась, то планируя побег, то плача по маме. Никак не могла успокоиться, никак не могла расслабиться.
Открылась дверь. По ступенькам процокали высокие каблуки. На сей раз это была женщина. Она спускалась по ступенькам, темная лыжная маска скрывала ее лицо. В руке у нее был сэндвич в пластиковой обертке – точно такой же, как те, что приносил Эбигейл мужчина.
– Пожалуйста, – проговорила девочка прерывающимся голосом. – Пожалуйста, отпустите меня! Я никому ничего не скажу, клянусь. Просто отпустите меня!
Пройдя через комнату, женщина нависла над Эбигейл. Протянула сэндвич.
– Пожалуйста, – повторила Эбигейл, всхлипывая. – Мне страшно. Я скучаю по маме с папой. Я просто…
Рука женщины резко дернулась, шлепнув Эбигейл по щеке и повалив ее на матрас. Секунду она лежала на койке в шоке, чувствуя покалывание в быстро немеющей щеке. А потом нахлынула боль – казалось, будто половина лица горит огнем. Эбигейл расплакалась, свернувшись на матрасе и обхватив себя руками. Закрыла глаза, надеясь, что женщина не ударит ее еще раз. Через несколько секунд услышала, как та уходит – поднимается по ступенькам и выходит из подвала.
Эбигейл прикоснулась к щеке и сразу всхлипнула, когда боль расцвела опять. Она и не думала, что пощечина может причинить такую боль. Ее мама как-то раз тоже шлепнула ее по щеке, когда ей было года четыре, и Эбби до сих пор помнила тот день. Но нет, это не было даже близко к тому, что она чувствовала прямо сейчас.
Понемногу Эбигейл успокоилась. В животе забурчало. Она проголодалась. Открыла глаза и огляделась в поисках сэндвича.
Его нигде не было. Женщина забрала его с собой.
Шло время. Или не шло. Эбигейл никак не могла этого понять. Жар в щеке немного поутих. А потом она услышала, как в замке проворачивается ключ. На миг сжалась. Как только дверь откроется, можно юркнуть мимо того, кто стоит за ней. Она умела бегать очень быстро – лучше всех в классе. И на ее стороне был фактор неожиданности.
Туфли на высоких каблуках опять спускались по ступенькам.
Все ее тело словно окаменело. Она не могла пошевелиться. Пусть даже мозг буквально визжал: эта женщина на высоких каблуках, можно запросто проскочить мимо нее! – ноги и руки словно парализовало, сердце молотилось в груди, легкие отказывались втягивать воздух, щеку покалывало при воспоминании о боли.
Женщина подошла, по-прежнему в маске. Эбигейл пыталась убедить себя, что это добрый знак. Они надевают маски, поскольку не хотят, чтобы она увидела их лица. Потому что намереваются отпустить ее.
Если она будет хорошо себя вести.
– Посмотри на меня, – приказала женщина холодным голосом, лишенным всяких эмоций. Эбигейл подняла глаза. Ее мучительница держала телефон, нацелив его на нее.
Глаза у женщины были карие. Эбигейл всегда казалось, что это теплый цвет, но эти глаза были ледяными и отстраненными.
Вспышка на секунду ослепила ее, и тут же комната вновь проявилась в тусклом свете. Перед глазами плясали разноцветные точки. Женщина убрала телефон в карман и швырнула сэндвич Эбигейл под ноги.
Она уже давно ушла, но девочка все никак не могла пошевелиться. Сэндвич так и лежал на полу.
* * *
Агент Манкузо сидела в штабной комнате, разговаривая по телефону, когда туда вошла Ханна. Ее взгляд коротко метнулся в сторону вошедшей, а потом продолжил бегать по большому экрану, который теперь висел на стене. На нем была открыта карта Гленмор-Парка, в углу – фото Эбигейл. За столом сидели три агента ФБР, уткнувшись в свои собственные экраны. Один из них тоже разговаривал по телефону. Это были не те агенты, которых она видела здесь прошлым утром. Судя по всему, группа ФБР работала посменно.
Отложив телефон, Манкузо повернулась лицом к Ханне.
– Агент Уард доложил, что вы закончили опрашивать сексуальных преступников, – сказала она.
– Ну да. Без результата, – отозвалась Ханна.
– Ладно, – Манкузо кивнула.
– А у вас какие успехи?
– Нет никакого Ноэля. Это фальшивая личность, – ответила Манкузо. – Все его комментарии опубликованы с одного и того же телефона из разных мест вокруг Гленмор-Парка. Вчера утром этот телефон полностью исчез из сети, и можно вполне уверенно предположить, что похитители избавились от него сразу же после того, как организовали свидание с Эбигейл.
– Когда она начала общаться с этим Ноэлем?
– Первый раз они связались три недели назад, – сказала Манкузо. – Он прокомментировал одно из ее фото в «Инстаграме». Через два дня они уже начали общаться в чате, более или менее регулярно. Я отправила всю их переписку криминальному психологу – помните ведь Зои Бентли?
Ханна кивнула. В свое время Зои очень помогла им в деле Вестника Смерти[15]15
См. роман М. Омера «Как ты умрешь».
[Закрыть].
– В общем, сейчас она все это изучает. Будем надеяться, что ей удастся что-то оттуда выцепить. Телефон Ноэля впервые использовался как раз в тот день, когда был оставлен первый комментарий.
– Выходит, был приобретен исключительно для этой цели, – заключила Ханна.
– Да. Все это спланировали достаточно давно.
– А можно выяснить, где этот телефон был куплен?
– Вряд ли, но мы пытаемся, – ответила Манкузо. – И нам так и не удалось обнаружить тот фургон на записях с камер наблюдения. Похитители тщательно выбрали маршрут, избегая улиц с камерами. В ночь похищения было замечено тринадцать фургонов и микроавтобусов, выезжающих за пределы Гленмор-Парка, и теперь мы отслеживаем их владельцев, пытаясь понять, не использовалась ли какая-то из этих машин.
– Они могли использовать не одну машину. Могли пересесть в какую-то другую, – заметила Ханна.
– Согласна. И если это так, то тот фургон оставлен где-то в городе. Патрульные сейчас его ищут. А еще сегодня видели какого-то мужчину, который силой тащил за собой маленькую девочку, на Клейтон-роуд. Девочка вырывалась, кричала и плакала.
– Что? – встрепенулась Ханна. – Какой мужчина? Где…
– Его задержали и допросили. Девочка – это его дочка, и ей пять лет. Судя по всему, он отказался купить ей новую куклу, вот она так и отреагировала.
– Фух… – У Ханны опустились плечи.
– И все-таки, – продолжала Манкузо, – я думаю, что и отец, и дочь получили серьезный урок.
Ханна так и не поняла, в чем этот урок заключался.
– Ну а ориентировка о розыске?
– Звонки продолжают поступать, и мы их проверяем. Но пока ничего. – Манкузо пожала плечами. – Думаю, что вам с агентом Уардом стоит завтра утром пообщаться с Грейси. Сегодня днем ее выписали из больницы, и она может сообщить нам нечто большее, отдохнув за ночь.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?