Текст книги "Полуночная девушка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/polunochnaya-devushka-104199.jpg)
Автор книги: Мелисса Грей
Жанр: Городское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава восьмая
Путешествие с Чаринг-кросс-роуд до Центрального вокзала оказалось быстрым и приятным. Роуан вел себя как истинный джентльмен: открывал двери в междумирье и всю дорогу не выпускал руку Эхо. И если Айви не понимала, что в нем хорошего, – что ж, сама виновата. Роуану уже исполнилось семнадцать, он был всего на несколько месяцев старше Эхо, но выглядел старше своих лет. Он держался настолько уверенно, что казалось, будто родился таким.
Миновав стражей в одном из заброшенных туннелей пригородной железной дороги «Метро-Норт», они очутились в Гнезде. Главный вход в Гнездо находился прямо под самой оживленной частью рельсовой нитки. Там волшебство сильней всего, как объяснила Птера охваченной благоговейным страхом семилетней Эхо. Миллионы пассажиров, прошедших через эту станцию, и тысячи поездов истончили покров между этим миром и тем, направляя магическую энергию прямиком к входу в Гнездо.
Эхо покосилась на Роуана – незаметно, как ей казалось, – и обнаружила, что он тоже смотрит на нее с легкой улыбкой, от которой по спине у девушки снова пробежали мурашки. Эхо была умна, но при виде Роуана отчаянно глупела. И это ее смущало.
– А интересно, – Роуан обнял Эхо за плечи, – что Птера поручит тебе украсть на этот раз? Как думаешь?
Эхо взяла Роуана за руку. Он расплылся в улыбке, и Эхо так же широко улыбнулась ему в ответ.
– Не скажу. – Она сделала жест, будто закрывает рот на замок.
– Да ладно. – Роуан повернул Эхо лицом к себе и повел ее, как в танце, нежно обхватив руками за талию. Чем дальше они отходили от сутолоки у главного входа, тем смелее были их ласки. Даже те из птератусов, кто не имел ничего против Эхо, косо смотрели на их с Роуаном роман. – Что же это за тайна такая, о которой ты не можешь рассказать даже своему парню?
Эхо остановилась, поднялась на цыпочки, положила руки Роуану на плечи и прижалась лбом к его лбу. А ведь в детстве они были одного роста.
– Я обещала Птере, что никому ничего не скажу, – пояснила Эхо. – Даже тебе.
Роуан склонил голову набок. Стоило им переступить порог Гнезда, как он снял шапку и весело тряхнул головой, расправляя короткие перья. Они переливались тысячью оттенков золота и бронзы с вкраплениями меди. Перья блестели в тусклом свете факелов на стенах каменных коридоров, ведущих к комнате Птеры.
– Ну, как хочешь. – Роуан убрал руки с талии Эхо, но не успели они пройти и нескольких шагов, как он снова взял Эхо за руку. Они приближались к жилой части Гнезда: здесь уже двери выглядели по-разному. У одних лежали коврики с приветственными надписями, у других стояли горшки с пряными травами. Комната Птеры находилась в самом конце коридора. Роуан замедлил шаг, разглядывая гравий и деревянные мостки. Он был непривычно молчалив. Обычно Роуан лучился радостью, сейчас же отчего-то хмурился.
– Ты не боишься? – спросила Эхо.
Роуан вскинул голову и уставился на нее, покусывая нижнюю губу. В любое другое время Эхо залюбовалась бы тем, как он стискивает губу зубами, но сейчас Роуан держался напряженно, и это мешало.
– Чего? – тихо уточнил он.
– Сам знаешь чего. – Эхо сжала его ладонь и пнула камешек. Тот отлетел куда-то вбок и ударился о разбитые доски, выстилавшие пол. – Ты же стал новобранцем. Служишь под началом Альтаира. Тебя могут отправить на войну. Ну и так далее.
– А почему я должен этого бояться? – Роуан выдавил из себя улыбку и крепче взял Эхо за руку. У девушки екнуло сердце. Странная штука любовь: тебе больно, но ты все равно счастлив.
Эхо поднесла руку Роуана к губам и поцеловала каждую костяшку его пальцев. Он снял перчатки и спрятал их в задний карман, так что нежные перышки на его руках щекотали Эхо нос. Она взяла Роуана за другую руку и спросила:
– Ты ведь знаешь, что со мной не нужно прикидываться, будто все хорошо?
Роуан фыркнул от смеха.
– Да я даже и пытаться не буду. Все равно ты меня насквозь видишь. – Он потупился, и Эхо догадалась: что-то не так.
– Что с тобой? – спросила она. – Учеба не ладится?
– Да ничего особенного, – грустно вздохнул Роуан. – Просто тяжело, понимаешь? И напарник попался… усердный.
Новобранцы тренировались в паре. Всем новичкам назначали напарника. Эхо слышала, что Альтаир имел обыкновение ставить в пару тех, кто не ладил между собой, чтобы научить их работать в команде. Эхо не знала никого спокойнее и добродушнее Роуана. Видимо, партнер оказался его полной противоположностью.
– И кто же это? – спросила она.
Роуан замолчал. Они подошли к двери в комнату Птеры. С притолоки на них таращились три железных ворона. Прошло несколько неловких секунд, и наконец Роуан ответил:
– Руби.
Эхо так поспешно бросила руку Роуана, словно это был раскаленный уголь.
– Руби? Та самая Руби, которая ненавидит меня так сильно, что один мой вид доводит ее до белого каления? Та Руби, которая из кожи вон лезет, лишь бы испортить мне жизнь с того самого дня, как я появилась в Гнезде? Та Руби, которая всю жизнь в тебя влюблена? Эта Руби?
Роуан поморщился.
– Ну да. Она.
Из-за угла появилась небольшая компания птератусов. Они скользнули взглядом по Роуану и Эхо, заметили повисшее между ними напряжение. Двое принялись перешептываться. Одна птерянка хихикнула, прикрывшись ладошкой. Эхо ждала, пока они пройдут и повернут налево в конце коридора. Убедившись, что их никто не слышит, Эхо спросила:
– Почему ты мне ничего не сказал?
Роуан беспомощно пожал плечами.
– Не хотел тебя расстраивать. Она все равно думает только о том, как произвести впечатление на Альтаира. И потом это просто учеба. Тем более я знаю, что ты Руби терпеть не можешь.
– Неправда. – Эхо понимала, что ее слова прозвучат малоубедительно, но не могла не возразить. – Это она меня терпеть не может. А ты ей нравишься. Причем очень сильно.
– Ну да, но… – Роуан шагнул к Эхо и прижал ее к стене. – Мне нравишься ты. Причем очень сильно. – Он улыбнулся, и Эхо в который раз отметила, какие у него красивые губы. Роуан откинул собранные в хвостик волосы Эхо с ее плеча, наклонился и уткнулся носом ей в шею. Это был даже не поцелуй, он просто прижался губами к ее коже, но у Эхо все равно по спине пробежали мурашки.
– В этом нет ничего плохого, – тихо проговорила Эхо. Ворот куртки Роуана заглушал ее голос. – Бояться нормально. Я вот боюсь.
Роуан отстранился и посмотрел на Эхо. В его карих глазах читалась тревога.
– Того поручения, которое хочет дать тебе Птера?
– Глупенький, нет, конечно. – У Эхо вдруг пересохло во рту. Разговоры о чувствах давались им обоим непросто. – За тебя.
– Приехали. – Роуан чуть отступил от Эхо. Ей хотелось обнять его, прижать к себе, но она удержалась. – Что за чушь? У меня все в порядке. Это я за тебя боюсь.
– За меня?
– Именно. Птера посылает тебя черт знает куда воровать. Я слышал, за тобой даже гнался колдун.
Эхо вздохнула так шумно, что выбившиеся из ее хвостика пряди волос взвились надо лбом.
– Да уж, вести не ждут на месте.
– Птератусов много, а поводов для сплетен мало. – Роуан снова улыбнулся, на этот раз широко, как раньше. – Так что имей в виду, я за тебя волнуюсь.
Эхо с трудом заставила себя посмотреть ему в глаза.
– Правда?
– Ну конечно, правда! – Свободной рукой Роуан убрал ей за ухо непослушную прядь волос. Сердце у Эхо замерло, но она и под пытками не призналась бы в этом. – Будь осторожна, хорошо?
– Осторожность – мое второе имя.
Роуан тихо рассмеялся. Его голос был таким же мягким, как перышки у него на голове…
– Я-то думал, твое второе имя – опасность.
– Это было на прошлой неделе.
– Да ну?
– Ну да.
Роуан неохотно отнял у Эхо руку.
– Мне надо идти, – сказал он, как показалось Эхо, с сожалением.
Ей очень хотелось попросить Роуана остаться, но вместо этого она проговорила:
– Альтаир ждет.
– Ага. – Роуан засунул руки в карманы. – Не хочется, чтобы у него с самого начала сложилось обо мне дурное впечатление. – Он наклонился к Эхо. Губы его были совсем близко, но он ждал, что она поцелует его первая. Все-таки он джентльмен, что бы ни говорила Айви. Эхо обвила руками его шею и притянула Роуана к себе. Когда они целовались, она чувствовала, что он улыбается.
Kalverliefde, подумала Эхо. Эйфория, которую чувствуешь, когда влюбляешься в первый раз.
Любовь. Сколько смысла в одном коротеньком слове, подумала Эхо, но Роуану ничего не сказала. Она запустила пальцы в нежные перышки на его шее, и он снова улыбнулся. Когда Роуан отстранился от нее, Эхо показалось, что он забрал с собой частичку ее сердца. На прощанье он чмокнул ее в нос и произнес:
– Ну, я пошел?
Роуан развернулся и направился в ту сторону, откуда они пришли, к казармам в другом конце Гнезда. Эхо закрыла рот рукой. Она все еще чувствовала на своих губах прикосновение его губ.
– Если ты закончила, дорогая, то у меня для тебя есть задание.
Вспыхнув от злости, Эхо обернулась. В дверях стояла Птера. Глаза ее светились беззвучным смехом.
Эхо покраснела так, словно под кожей у нее текла не кровь, а раскаленная лава.
– И давно ты так стоишь? Ты подсматривала? Что ты видела?
Птера подняла руки.
– Мне тысяча лет, я уже видела все, что только можно. Заходи, я расскажу тебе, что нужно будет сделать.
Не дожидаясь ответа, Птера скрылась в комнате. Окинув напоследок взглядом коридор – Роуана и след простыл, – Эхо последовала за ней. Внутри все оставалось таким же, как в прошлый раз, вот только вместо шоколадного печенья в вазочке лежали миндальные пирожные с кокосом. Фу, гадость, подумала Эхо.
Птера подошла к столу в центре комнаты, достала карту из музыкальной шкатулки и протянула ее Эхо:
– Я расшифровала координаты и, кажется, поняла, где именно спрятана первая вещь, – та, которая в Японии. Карта старая, мир сильно изменился с тех пор, как ее начертили, но если вещь по-прежнему там, где ее оставили, ты найдешь ее без особого труда. Точное местонахождение я написала на обороте.
На задней стороне карты небрежным почерком Птеры – вообще-то, подумала Эхо, практически бессмертное существо могло бы писать и поаккуратнее, – был нацарапан адрес в Киото. Прищурившись, Эхо посмотрела на карту, и ее охватил страх.
– Гм. – Она указала на место, где, предположительно, была спрятана вещь. – Но это же в самом сердце азиатских владений дракхаров.
– Увы, – вздохнула Птера. Выражение ее лица смягчилось. – Если не хочешь, не ходи, я не заставляю. В конце концов, ты еще ребенок.
Эхо понимала, что Птера не хотела ее обидеть, но эти слова лишь укрепили ее решимость. Если Роуана могут послать на войну, так уж Эхо тем более может отправиться на поиски в тыл врага.
– Разве я когда-нибудь отказывалась от твоих поручений? – Эхо перевела взгляд с карты на Птеру. – Дело не в этом… ты говорила, что карта приведет к жар-птице. Но эта штука, – Эхо ткнула пальцем в изображение то ли щита, то ли герба, – ничуть не похожа на птицу. То есть, конечно, я все равно ее найду и украду, просто хотела тебя предупредить.
– Я же тебе объясняла: жар-птица на самом деле никакая не птица. Увы, я понятия не имею, как эта карта поможет нам в поисках, могу лишь надеяться, что прольет хоть какой-то свет. – Она со вздохом опустилась на подлокотник бархатного кресла. – Ты должна понять: это задание ничуть не похоже на предыдущие. Оно опасно, гораздо опаснее всех моих прежних поручений, и должно остаться в строгом секрете даже от птератусов. Никто не должен знать о том, чем ты занята. И особенно – Альтаир и его подопечные. И когда я говорю «подопечные», я имею в виду их всех, без исключения. – Птера бросила на Эхо строгий взгляд. – Даже самых красивых. – Эхо зарделась. – В руках Альтаира жар-птица станет оружием.
Эхо фыркнула. Альтаир терпел ее присутствие лишь потому, что Птера была одним из самых уважаемых членов Совета, но это еще не значит, что он к ней хорошо относился.
– Ладно, договорились, я никому не скажу ни слова об этом волшебном оружии массового поражения, – пообещала Эхо. – И когда в следующий раз Альтаир придет ко мне в гости, чтобы посплетничать о парнях и заплести друг другу косички, я о жар-птице даже не заикнусь.
Птера крепко сжала руку Эхо.
– Я не шучу.
– Я тоже, – ответила Эхо. – Не станет Альтаир совать нос в мои дела. Он меня терпеть не может. Если я загорюсь, он на меня даже не плюнет, чтобы потушить. – Эхо накрыла руку Птеры своею. – Не бойся, я все поняла и справлюсь. Пусть у меня нет перьев, но вы моя единственная настоящая семья. И если жар-птица нужна тебе и птератусам, я ее найду. Даже если для этого придется сразиться с самим Повелителем драконов.
Птера с улыбкой похлопала Эхо по руке.
– Будем надеяться, до этого не дойдет. – Она испустила усталый вздох. – Я понимаю, что ты скорее всего совсем без сил, но отправляйся как можно скорее, хорошо?
– Для тебя – все что угодно. – Эхо вспомнила про почти пустой мешочек с сумеречной пылью в кармане куртки. – Только заскочу к Перрину в лавку, возьму кое-что.
Эхо подошла к Птере, чмокнула ее в щеку, такую же черную, но без перьев. Птера шутливо оттолкнула ее, но та и сама уже уходила.
– Эхо! – окликнула Птера, когда девушка была уже на пороге.
Эхо обернулась и, придерживая бедром открытую дверь, спросила:
– Что?
– Не рассказывай никому. Даже друзьям.
Глава девятая
Шрам зудел. Так бывало, когда Дориан волновался, злился, в общем, испытывал любое сильное чувство. Или когда собирался дождь. Но сейчас шрам чесался явно не на погоду. С трудом удерживаясь, чтобы не потереть веко, Дориан смотрел на трех своих подчиненных-стражников, которые выстроились на скалистом берегу за стенами крепости. В любое другое время на них были бы зелено-бронзовые доспехи – цвета Гая, – но сейчас Дориан приказал им одеться в гражданское и прикрыть чешуйки. Им нельзя было привлекать к себе внимание.
Чтобы перенестись вместе со стражниками на берега реки Камо в Киото, он мог бы воспользоваться массивной аркой на территории крепости, но предпочитал естественный портал между сушей и морем. Вода всегда манила Дориана, словно звала домой, и океан был ему куда милее холодного железа главных врат крепости.
Дориан засунул палец под повязку, которую носил, чтобы прикрыть изувеченную глазницу. Однако стоило ему коснуться заскорузлого шрама в том месте, где когда-то был глаз, как зуд усилился. Столько времени уже прошло, но он к этому так и не привык. Сама повязка не давала ничего забыть. Все дракхары знали, что Дориан лишился глаза в битве с птератусами, и прятал он свое увечье лишь потому, что под любопытными взглядами шрам нестерпимо чесался. Тщеславие, конечно, но есть грехи и похуже.
Ты мой повелитель, и я пойду за тобой на край света.
Дориан рассмеялся бы над этими словами, но это был бы смех над самим собой. Он давным-давно научился говорить только то, что от него хотят услышать. Да, он действительно был готов пойти за Гаем на край света и даже в ад, если бы только Гай намекнул Дориану, что нуждается в его обществе.
Воспоминание об их знакомстве саднило, как незаживающая рана. Это случилось в тот день, когда Дориан потерял глаз. Он тогда был новобранцем: его только-только отобрали на службу из многих и многих дракхарских сирот, рвавшихся доказать свою смелость и показать, на что они способны. Битва казалась Дориану чудесным приключением. Он мечтал, что завоюет честь и славу, а вместо этого получил ножом в глаз. Дориан лежал на скалистом берегу, так похожем на тот, где он стоял теперь, посреди забытого богом клочка земли в Гренландии, и умирал от боли. Все его сознание свелось к пульсирующей пустоте там, где прежде был его глаз. Пряди серебристых волос прилипли ко лбу, залитому его собственной кровью. Он не видел ничего из-за красной пелены, застилавшей оставшийся глаз. Река, у которой лежал Дориан, кипела розовой пеной от крови павших. Ледяная вода обжигала раны, но у него не было ни сил, ни желания двигаться.
Птератус, лишивший Дориана глаза, головорез с пронзительным взглядом орла и бело-коричневыми перьями, заляпанными кровью, бросил его умирать посреди тел товарищей. Кто-то еще корчился в агонии и в изнеможении шептал последние молитвы. Они вот-вот испустят дух, как и Дориан. В холоде и одиночестве. Как когда-то его родители. Он едва помнил, как они выглядели. У матери были серебристые волосы, точь-в-точь как у него, но воспоминание о ней было призрачным и расплывалось. В эту минуту он понял, что скоро встретится с ней.
И тут Дориан увидел его.
По полю, усеянному мертвыми и умирающими воинами, шел незнакомец. Носком сапога он переворачивал раненых, решая, кого добить, кого спасти. На этом поле смерти он был единственной надеждой на жизнь. Дориан открыл рот, чтобы крикнуть, умоляя о смерти или спасении. Перед началом битвы он мечтал о награде за свой ратный подвиг, но теперь лежал, захлебываясь кровью. Наконец он прохрипел:
– Помогите…
Темноволосый незнакомец обернулся. Их взгляды встретились, и Дориан едва не разрыдался. Лицо его было покрыто грязью и потом; тем резче выделялись на нем сияющие зеленые глаза, так редко встречавшиеся у дракхаров. На скулах незнакомца виднелись запыленные чешуйки. Он направился к Дориану, аккуратно переступая через искалеченные трупы и разбитые щиты. Так странно было думать о том, что утром это все исчезнет. Маги птератусов и дракхаров наведут порядок на поле боя, как служанки после буйной попойки. Об этом условились обе стороны. Они сражаются. Умирают. Но не оставляют следов.
Когда воин наконец добрался до Дориана, тот подумал, что перед ним призрак. Невозможно так хорошо выглядеть после долгой и жестокой битвы. Однако незнакомец опустился на землю рядом с ним, испачкав колени в крови, которая, точно нимб, окружала голову Дориана, и осторожно убрал волосы со лба раненого. Дориан попытался отвернуться, спрятать обезображенное лицо, но незнакомец не позволил.
– Как тебя зовут?
Дориан опешил. Кто же в такой ситуации задает подобные вопросы?
Наверное, эта мысль была написана у него на лице, поскольку незнакомец улыбнулся и представился:
– Меня зовут Гай.
Чем больше Гай говорил, тем быстрее к Дориану возвращалось сознание. Он заметил знаки отличия на доспехах Гая и бронзовую булавку в виде дракона, которой были сколоты полы плаща. Эмблема Повелителя драконов. На пороге смерти Дориан встретился с самим Повелителем драконов! Кто бы мог подумать? Каким-то чудом он нашел в себе силы выговорить свое имя.
Гай сдержанно кивнул.
– Встать можешь?
Дориан покачал головой.
– Тогда держись за меня.
Дориан взял Гая за руку.
Тот едва заметно улыбнулся, но Дориану его улыбка показалась ослепительной.
– Ты мне веришь?
Более нелепого вопроса ему не доводилось слышать. Гай был его повелителем, и пока в жилах Дориана есть хоть капля крови, он пойдет за ним на край света. Дориан кивнул. Крепко сжав руку Дориана, Гай закрыл глаза и глубоко вздохнул. Их втянуло в междумирье, и они исчезли. Оставив суровый скалистый берег, переместились в Крепость виверны, о которой Дориан прежде мог только мечтать. Два десятилетия спустя Дориан дослужился до начальника личной стражи Гая.
Первая битва, в которой Дориан едва не погиб, безусловно, стала самым значимым событием в его карьере, пусть и не самым блистательным. Он нашел того, кому был предан душой и телом, и с тех пор всегда и всюду следовал за Гаем.
Дориан потирал пустую глазницу, вспоминая о прошлом, как вдруг кто-то похлопал его по плечу, отвлекая от раздумий. Он обернулся. Увидев, кто стоит перед ним, он поднял глаза к небу, словно вопрошая: «За что?»
– Глубоко же ты задумался, как я погляжу. – Танит по-прежнему была в золотистых доспехах, которые сияли даже в сумерках. – Смотри не утони.
– А, это ты, – вздохнул Дориан. – Смешная шутка. Обхохочешься.
Молчание.
– Мило, – наконец заметила Танит. – Жаль, мой брат тебя не видит.
Несмотря на свой ранг и звание, Дориан не был ни груб, ни жесток, однако сейчас у него кулаки сжались от злости. Но бить главнокомандующего армии дракхаров недопустимо. Ни при каких условиях.
– Чем могу быть полезен? – спросил он, чтобы не сорваться и не ударить Танит.
– Это я пришла спросить, могу ли чем-то помочь, – улыбнулась Танит. – Кстати, куда ты собрался?
Ах вот оно что! Такие, как Танит, шагу не ступят без тайного умысла.
Дориан покачал головой и перевел взгляд на подчиненных. Выстроившись на берегу, они терпеливо ждали, когда командир откроет портал в междумирье, и с нескрываемым любопытством поглядывали на них с Танит. Так уж водится у дракхаров Если хочешь, чтобы разговор остался в тайне, лучше беседовать с глазу на глаз. А если общаетесь при всех, будьте готовы к повышенному вниманию.
– Если бы Гай хотел, чтобы ты об этом знала, – ответил Дориан, – он бы сам тебе сообщил.
– Точно, – усмехнулась Танит. – Я и не собиралась допрашивать его мальчика на побегушках.
– Я начальник его личной стражи, – отрезал Дориан. – И выполняю его приказы.
Танит шагнула вперед. Ее красный плащ с шуршанием волочился по гальке, белокурые волосы рассыпались по плечам, и вечерний бриз трепал длинные пряди. Дориан покосился на складки ее просторного шерстяного плаща, под которым свободно можно было спрятать клинок-другой. Зная Танит, Дориан не сомневался, что именно так она и сделала.
– Да, ты начальник королевской стражи, – сказала Танит. – И пока Гай – Повелитель драконов, ты служишь ему.
Дориан окаменел.
– На что ты намекаешь?
Танит стояла так близко, что он чувствовал исходившее от нее тепло. Огонь – вот ее стихия, и Дориана обдавало жаром: их с Танит разделяли считаные сантиметры.
– Ни на что, – ответила Танит. – Я лишь говорю, что начальник королевской стражи подчиняется Повелителю драконов, кем бы он – или она – ни был.
Вот куда она клонит. Танит всегда завидовала Гаю. Ее боялись, а его любили. Все знали: Танит уверена, что из нее получилась бы куда лучшая Повелительница драконов, но то, что она сказала сейчас, даже для нее было дерзостью.
– Гай слепо любит тебя, несмотря ни на что, – проговорил Дориан. – Но мне ты не сестра.
– Нет, конечно. – Танит расплылась в ядовитой улыбке. – Я слышала, у тебя другие привязанности.
Дориан напрягся, и Танит улыбнулась еще шире.
– Я не понимаю, о чем ты, – ответил Дориан и сам осознал, до чего фальшиво звучат его слова.
– «Эта женщина слишком щедра на уверения, по-моему».[6]6
Фраза из пьесы У. Шекспира «Гамлет», пер. М. Лозинского. Обычно используется в иносказательном смысле: имеется в виду, что своими протестами говорящий выдает себя с головой.
[Закрыть]
Дориан решил не удостаивать ее ответом… Он шагнул вперед, так что одна нога оказалась по щиколотку в воде, а другая на берегу, бросил пригоршню сумеречной пыли, наполовину в море, наполовину на песок, и произнес заклинание, открывавшее портал в междумирье. Поднялись черные вихри, и в мгновение ока стражники исчезли.
– Счастливого пути, – произнесла Танит. Лицо ее скрылось из виду во мраке междумирья, но Дориан и по голосу понял: на самом деле ничего хорошего Танит им не желает.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?