Текст книги "Невеста в наследство"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nevesta-v-nasledstvo-72267.jpg)
Автор книги: Мейси Ейтс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Ее груди потяжелели, а набухшие соски проглядывались сквозь шелковый бюстгальтер. Сердце учащенно билось, отдавая в шею, голову, внутреннюю часть бедра.
– Вы хоть понимаете, каких приключений ищете на свою голову? – спросил он резко.
Нет, она правда ничего не понимала. Ее тело просило, жаждало быть рядом с ним. Она понятия не имела почему – почему ей хотелось пасть в его крепкие объятия, почему не хотелось сопротивляться. Почему она жаждала прикосновения этих рук, почему ей нравилась истома, наполнявшая тело?
– Вы ищете смерти, – рыкнул Адхам, пытаясь не думать о влечении. – На моем месте мог оказаться кто угодно. Вы разгуливаете среди ночи по улице, держа в руках роскошный чемодан. И выглядите ровно на столько, сколько стоите. Даже хуже, вы смотритесь как совершенно наивная богачка – таковой и являетесь. Хотите, чтобы вас ограбили? Или сделали что похуже?
– Я не… Я не подумала об этом… – смущенно пробормотала Изабелла.
Он повернул ее лицом к себе, крепко удерживая руками по бокам.
– А о чем тогда вы думаете? Что вы собираетесь делать со всей своей свободой, Изабелла? У вас нет ни работы, ни особых навыков. Вы настолько наивны, что даже по улице пройтись не в состоянии без посторонней помощи.
Слова его больно ранили – насколько бы ей ни было противно осознавать это, но в них была доля правды: она никогда не работала и не знала, как устроиться куда-нибудь. Не знала, как снять апартаменты. Не умела водить. В ее голове было много знаний, но все они были почерпаны из книг. Ни разу в жизни ей не приходилось применять их на практике, в реальной жизненной ситуации.
– Я найду себе занятие, – настаивала она.
– С таким телом, как у вас, вокруг будет много мужчин, желающих помочь – за определенную плату, – сверкнул он глазами. В глубине этих черных глаз не было теперь равнодушия – в них горело пламя.
– Отпустите меня, – попыталась она вырваться. Она должна была избавиться от него. Все усилия она направила на то, чтобы вырваться из его рук, убежать от него и от этого странного чувства, пронизывающего тело как электрический ток.
В переулке появился мужчина, который сразу обратил на них внимание. Выражение его лица, едва уловимое в тусклом свете фонаря, было озабоченным.
Адхам подтолкнул Изабеллу чуть назад, так что она оперлась спиной о кирпичную стену французской булочной, и, прежде чем успела воспротивиться, поцеловал ее. Кончик языка требовательно прошелся по ее губам. Она не смогла устоять.
Она ни о чем не думала, кроме ощущения его губ на своих. Его руки бесцельно бродили по ее телу – от бедер к талии и выше по груди. Пытаясь обрести равновесие, она ухватилась за его плечи. Как хорошо, что сзади была стена, а спереди крепостью возвышался он – иначе бы она растаяла и стекла ручьем в одну из луж у его ног.
Вдруг Адхам отдернул руки. В тишине ночного воздуха слышалось его затрудненное дыхание. Изабелла притронулась к губам, они слегка припухли.
– Что… – выдохнула она, не в силах произнести что-либо более внятное.
– Это Париж, – произнес он. – Здесь никто не будет мешать любовникам, даже если они ссорятся.
Он потянул ее за руку, и они вышли из тени, направляясь к главному входу здания. Изабеллу сжигала ярость вперемешку с каким-то теплым, опасным и тревожным чувством. Она снова прикоснулась к губам, желая убедиться, что это не сон.
Войдя в здание, они поспешили в лифт, и двери закрылись за ними. Она не могла поверить, что Адхам поцеловал ее, словно у него было полное право прикасаться к ней… обладать ею. И только чтобы закрыть ей рот.
Хуже всего, что все ее тело пронизывало неуемное желание. Любопытство. Изабелле хотелось поцеловать его снова, только в этот раз поцелуй должен быть длиннее, медленнее и нежнее, чтобы она успела почувствовать вкус его губ и ритмичность движения.
Она попыталась пресечь распутные мечты. Адхам не имел права целовать ее – она была помолвлена с другим мужчиной. Несмотря на безумство фантазий, связанных с побегом, Изабелла и мысли не допускала об измене своему жениху. Она не любила мужчину, с которым была повенчана, и даже не знала его. Но она подписала соглашение и не хотела его нарушать.
«Он поцеловал меня, чтобы закрыть рот», – подумала Изабелла. Ее гордость была уязвлена.
– Поверить не могу тому, что вы это сделали, – произнесла она холодно.
Адхам посмотрел на нее. Трудно было прочитать что-либо в его глазах, его губы, которые, казалось, так жадно хотели ее, были растянуты сейчас в спокойной улыбке. В них не было ни страсти, ни других эмоций. Камень, непреклонный человек.
– Если хотите понять что-то обо мне, то поймите следующее, и как можно скорее, – произнес он твердым голосом. – Я сделаю все что угодно, чтобы добиться своей цели. Я должен вернуть вас шейху Хассану, и я сделаю это.
Изабелла верила его словам – поработитель со шрамами на теле и непроницаемыми глазами мог с легкостью добиться своего. А вот она – нет. Словно она зашла в мелкий бассейн, а оказалась посередине океана.
Войдя в апартаменты, Адхам захлопнул дверь. Она пыталась не думать, что дверь эта была для нее стальной решеткой.
– Как вы узнали? Как вы меня нашли так быстро?
– Я ожидал этого. Я имел дело с выдающимися умами, и уж одна наивная принцесса меня не сможет обхитрить. На двери есть сигнализация, сигнал которой передается мне на мобильный телефон, а лестница гораздо быстрее лифта.
Пытаясь справиться с мучительной болью, подавляя слезы, грозившие хлынуть рекой, Изабелла закрыла глаза. Она не хотела распускать нюни перед ним. Не хотела, чтобы он заметил ее поражение.
Ждать от него доброго жеста – все равно что пытаться прослезить гору. Невозможно. Невозможно воззвать к тому, чего у него нет.
– Идите спать, Изабелла. – Его голос был таким же каменным, как и он сам.
Резко кивнув, спотыкаясь, она пошагала в комнату и захлопнула за собой дверь.
Вышагивая из угла в угол, Адхам взял телефон, лежащий на кофейном столике, быстро набрал номер брата.
– Салам, брат, – поздоровался Адхам.
– Салам, – ответил Хассан, и в голосе его читались вопросительные нотки. – Ты нашел Изабеллу?
– Я нашел твою своенравную невесту, как ты просил.
– Она в порядке?
– Она невредима, если ты имеешь в виду это. Но она пыталась бежать снова.
– Она несчастлива? – Его брат, казалось, был по-настоящему обеспокоен.
– Это просто избалованное дитя. У нее нет причин быть недовольной – у нее есть все, что нужно.
– Мне очень жаль, что она так противится замужеству. Этот союз нам столь необходим, и свадьба – наилучший способ скрепить сделку, – тяжело выдохнул Хассан в трубку.
– Мне понятна причина вашего союза, но она ведет себя как ребенок.
– Ты думаешь, она не годится мне в жены?
– Я с большой радостью передам ее тебе как можно скорее, и пусть она станет отныне твоей заботой.
– Как я буду рад встрече с ней, – засмеялся Хассан. – Можно ли сделать что-либо, чтобы порадовать ее? Может, сделать ей подарок? Кольцо, которое ей будет по душе?
– Она хочет посмотреть Эйфелеву башню, – выпалил Адхам.
– Простое желание.
– В ее голове поселилась мысль, что ей не хватает жизненного опыта. И теперь она хочет отправиться на поиски приключений.
– До свадьбы еще два месяца, Адхам. Если она действительно этого хочет, то не вижу причин ей мешать – при условии, что это не приключения в постели с мужчиной, – ответил Хассан после недолгого раздумья.
Голос брата звучал как-то по-новому: в нем слышались нотки отчаяния, которых раньше не было. Адхам чувствовал, что просьба брата имела мало общего с Изабеллой.
– Я не нянька, – повторил он уже однажды сказанные слова. – Присылай сюда своего человека, и пусть он наблюдает, как избалованная принцесса воплощает в жизнь мечту.
– Никому я так не доверяю. Другой мужчина может соблазниться ею. Ты должен был заметить, насколько она красива.
Адхам заметил – трудно было не заметить. Ни один мужчина, в жилах которого текла кровь, не мог остаться равнодушным к ее прелестям. И поэтому он не хотел находиться рядом с ней дольше положенного.
– Ты обеспечишь ее безопасность? – требовательно спросил Хассан.
– Даю слово и клянусь честью, я буду оберегать ее от любого зла. Она останется неприкосновенной. – Клятва эта шла от самого сердца. Он всегда и с радостью служил брату – он был его семьей, единственной родней, и не было связи сильнее, чем кровная.
– Я тебе полностью доверяю, Адхам, – продолжал Хассан. – Оберегай ее и постарайся настроить на веселый лад, и она успокоится.
– Как скажешь, – выдавил Адхам и положил трубку.
Он отбросил телефон на диван, пытаясь успокоиться. Он чувствовал себя лисой, которую поставили охранять курятник.
С поцелуем он явно не рассчитал – разве он мог ожидать такой реакции на столь простое действие?
Он хотел ее, но одновременно понимал, что Изабелла – та единственная женщина во всем мире, которая была для него под запретом.
Но здесь речь шла о силе самообладания. Приняв единожды решение, он не отступит от него. Никогда не отступал.
Глава 3
Следующим утром Изабелла тихо пробралась в гостиную. Глаза опухли от слез и недостатка сна. Но больше она себя не жалела.
Убрав густые волосы в хвост, она прошла через просторную гостиную в кухню. На столе стояла корзина с фруктами, из которой она взяла яблоко и уселась за небольшой обеденный столик.
Минутой позже появился Адхам, вышагивая крупной поступью. Его мокрые черные волосы завитушками складывались вокруг белоснежного воротника рубахи. От него веяло свежестью и чистотой. Мужской запах его тела перемешивался с нотками сандалового дерева – экзотическими, острыми и такими эротичными. Никогда раньше Изабелла не замечала запаха мужчины. Одеколон отца, гель после бритья, которым пользовался брат, но запаха тела – никогда. А сейчас она ощущала его, и легкие ее сжимались, словно неспособные вобрать достаточно воздуха.
– Доброе утро, – приветствовала она, положив яблоко на стол.
Он посмотрел на нее недоверчивым, вопросительным взглядом и резко открыл дверь холодильника в поисках еды.
– Вы поели? Она помотала головой:
– Нет, я только что встала.
– Ночные шатания по улицам могут утомить кого угодно.
Изабелла стиснула зубы, готовая выпалить все злобные слова, которые крутились в голове – в свое оправдание и объяснение. Но на Адхама они не подействуют. Для него она была не более чем посылкой, которую нужно доставить в срок.
– А что вы хотели? Я познаю мир.
– Никогда больше не подвергайте себя такой опасности, Изабелла. Вы не понимаете, насколько опасен мир. Да и как вы можете понять? – произнес он, резко захлопнув дверь холодильника и уставившись на нее своими темными, непроницаемыми глазами.
– Я живу в окружении телохранителей. Я все понимаю.
– Я бы так не сказал, судя по вашему поступку прошлой ночью.
– Я не думала, что престижный район, в котором находится ваш пентхаус, представляет какую-либо опасность.
– Опасность может подстерегать везде, даже в самых роскошных районах, и в особенности в этом.
По мрачным ноткам, прозвучавшим в его голосе, Изабелла поняла: он говорит о собственном печальном опыте. Рубцы его были глубокими, а те, что были на поверхности, – лишь намек на то, что скрывалось под одеждами. Она не чувствовала отвращения, наоборот, ей было любопытно, кто же этот человек – человек, которому шейх доверял больше всех. Человек, который был бесстрашен, но боялся за ее безопасность.
Взяв яблоко, лежащее на столе, Адхам положил его обратно в корзину:
– Пойдемте в кафе. Вы посмотрите город.
– Я думала, вы не нянька, – заметила она осторожно, но все же с искоркой надежды.
– Да, не нянька. Считайте, что это экскурсионный тур по жизни.
– Почему вы передумали? – спросила Изабелла с опаской и волнением.
– Я к этому не имею никакого отношения. Так хочет Хассан. Было бы по-моему, вы бы уже давно сидели в самолете до Умараха и не представляли бы проблемы. Но ваш будущий супруг посчитал уместной вашу просьбу о приобретении жизненного опыта. В рамках дозволенного, безусловно.
Наверное, то же самое чувствуют заключенные, узнавшие об отсрочке приговора. Отсрочка отсрочкой, но приговор все равно будет приведен в исполнение. И остатки дней своих проведет она с тюремным надзирателем, который будет сопровождать ее повсюду. Изабелла старалась не думать о том, что случится после Парижа. Сейчас ее время, она заслужила его. Заслужила делать то, что интересно ей.
– Спасибо. – Ком в горле не давал говорить. Она подошла к нему ближе и обняла за шею.
Адхам стоял неподвижно – руки словно приколоты к бокам. Он боялся сделать хоть малейший вдох, от которого мог потерять самообладание и поддаться желанию, пронизывающему все тело.
Он не помнил, когда его вот так в последний раз обнимала женщина. Льнули, целовали, терлись бедрами – да, но чтобы просто обнимали, в знак доброты или симпатии… Вряд ли он когда-либо испытывал такое. Семьи у него не было уже давно, не было простого человеческого общения – он уже забыл, каково это. После смерти родителей остались только он и Хассан, и никто из них не мог открыто проявлять родственную любовь.
– Мне не нужна ваша благодарность, – сказал он, отстраняясь. Тело было напряжено, но он не хотел осознавать, что бы это могло значить. – Я здесь ни при чем.
Изабелла широко раскрыла глаза. Какая несправедливость. Она ведь женщина, а не ребенок, но, казалось, она с легкостью менялась ролями. Была женщиной, когда хотела пленить. Когда хотелось сочувствия, превращалась в милого, невинного ребенка. Всего лишь маска, театральный акт – хоть и правдивый, но вряд ли подействует на него. Прикусив губу, она опустила голову:
– Извините, но это единственная возможность узнать, что я собой представляю. Такой, как вы, не поймет этого.
– Такой, как я? – переспросил Адхам, забавляясь догадкой о том, что его приняли за телохранителя.
– Вы с самого рождения были свободны, могли принимать решения. У меня не было такой возможности. Более… более того, не знаю, смогу ли объяснить. Просто знаю, что мне нужна своя история.
– Да, и что же в первом пункте? – спросил он, сложив руки на груди, абсолютно безразличный к ее словам.
– Хочу делать то, чего раньше не делала. Пойти в кино. Или клуб…
– Только не клуб, – сказал он безразлично.
Ее же атакуют мужики. Воспитана она была вне реального мира и наверняка представить себе не могла, какой эффект оказывает на мужчин. Она пыталась флиртовать с ним – невинная попытка. Но в клубе она будет ягненком среди волков.
– Хорошо, не клуб, – согласилась Изабелла, нисколько не огорчившись. – Но непременно Эйфелева башня, Елисейские Поля, ресторан. И конечно, покупки!
– Одевайтесь, мы идем завтракать.
* * *
Сделав глоток эспрессо и откусив кусочек булочки, Изабелла закрыла глаза и вздохнула с удовольствием.
По телу разлилось тепло, и в низу живота заиграла кровь – он весь напрягся.
Изабелла была такой чувственной – Адхам не замечал этого раньше. Смотреть, как она ест и пьет, слышать звуки наслаждения – словно мурлыканье кошки, смотреть, как закрываются ее глаза в восторге, как она убирает языком крошки с сочных губ – все это было настоящим испытанием.
Сильнейшее возбуждение подавлялось только чувством отвращения, поселившимся в душе, – она принадлежала брату, была под запретом. Ему нельзя прикасаться к ней. Он не должен был смотреть на нее как на женщину. А он смотрел, он желал, но он не притронется к ней – никогда. Никогда больше. Тогда, в узком переулке, он был вынужден это сделать. Но такое больше не повторится.
Адхам не предаст брата. Он не мог пожертвовать той преданностью, которая существовала между ними, ради какой-то женщины. Узы, связывающие его с братом, всегда были сильны, а после смерти родителей их связь стала еще теснее. Хассан посвятил жизнь управлению Умарахом. Адхам же положил свою жизнь на защиту Хассана и народа. Они были как правая и левая рука одного тела.
Он не мог поставить все это под удар.
– Замечательное место, просто как сказка.
Изабелла сделала глубокий вдох, и его взгляд упал на поднимающуюся грудь.
У нее были совсем другие фантазии.
– Ни один город мира не может сравниться с атмосферой Парижа, хотя я люблю пустыню. Мне нравится зной, безлюдное пространство, – произнесла она, слегка сморщив лоб. – Я никогда не была в пустыне, но могу представить себе, как там красиво. Мне почему-то представляются кактусы и ослепительно-белые кости.
– Красоту пустыни непросто полюбить – ей не будешь восхищаться, как архитектурой Парижа или зелеными горами Турана. Красота ее жестока и бесплодна – там только песок и небо. От человека требуется определенное присутствие духа, но, приняв вызов и научившись выживать, он не сможет остаться равнодушным.
– Вы приняли вызов? Вы укротили пустыню? – спросила Изабелла, улыбаясь своими блестящими голубыми глазами.
– Нет, не укротил. Это невозможно – невозможно укротить суровые песчаные бури, беспощадный зной и ядовитых рептилий. Самое большее, на что можно надеяться, – что она позволит тебе мирно сосуществовать.
– И пустыня женского рода? – Ее губы растянулись в полуулыбке.
– Конечно, она женщина – только женщина может быть такой суровой и властной.
– Даже не знаю, какую свободу можно найти в пустыне, – произнесла Изабелла после нескольких минут молчания.
– Свободу, которая требует ответственности. Вы должны уважать и ценить каждую крупинку – каждую секунду, соблюдать правила и рамки дозволенного.
– Помнить о долге и блюсти честь?
– А разве в жизни есть что-то более важное, чем долг и честь, Изабелла? Если люди перестанут считаться с этими понятиями, что будет двигать миром?
Изабелла не хотела признаваться, насколько верны были его слова. Она поняла значимость своего союза с Хассаном, великим шейхом Умараха. Их союз был важен для экономики страны.
Понятия чести и долга были расплывчатыми, а вот ее будущее – вполне реальным. Ее приносили в жертву на благо народа, как ягненка.
– Я смирилась с той тропой, которая мне предназначена, Адхам, – вымолвила она дрожащим голосом. – Мне лишь хотелось найти окольный путь.
– И куда бы вы хотели направиться сейчас, принцесса, – по окольному пути? – Голос его звучал резко. Снисходительно. Какой контраст. Ей показалось, он проникся ее словами, но она ошиблась.
«Что ж, хорошо, мне он тоже безразличен», – подумала Изабелла.
– Почему бы нам не прогуляться? Осмотреть достопримечательности?
Он кивнул. Конечно, он не одобрял ее желания. Даже формально соглашаясь, он был настолько напряжен, что Изабелле хотелось отделаться от него.
Они зашагали вверх по бульвару. Она шла позади него, на некотором расстоянии. Даже если весь мир рухнет, он все равно будет целиком сосредоточен на ней. Она чувствовала его внимание – по коже бежали мурашки, а живот словно перетянули канатом.
Ей пришлось ускориться, чтобы нагнать его: он делал один шаг, ей приходилось делать два. Вдоль тротуара друг за другом стояли туристические автобусы, из которых толпами высыпали туристы. Группами, парами – они держались за руки. Разгуливая по улицам Парижа, ей хотелось держать его за руку.
Догнав его, она легко коснулась его ладони, сердце подпрыгнуло в груди. Но он даже не посмотрел на нее, как будто не заметил попытки.
Зато она не упустила того, как плотно его рука сжалась в кулак – сухожилия натянулись, а рубцы расправились.
Лицо Адхама было суровым, неподвижным и невероятно красивым. На нем виднелись отметины времени и пережитого. Шрамы вовсе не портили мужскую красоту. Их словно нанесли кистью художника, передавая его характер.
Нет, Адхам не мог попасть под действие ее чар. Он был абсолютно из другого мира – по многим параметрам, которые ей было даже не счесть. Изабелла не знала, сколько ему лет, но совершенно точно гораздо больше двадцати одного. Прибавить к ним опыт – и они словно из разных эпох.
Осознав величину пропасти, которая их разделяла, Изабелла почувствовала себя неуютно.
Она повертела головой. «Не важно, что он думает. Ему не жить моей жизнь, а вот мне – придется», – пронеслось у нее в голове.
В конце зеленой аллеи возвышалась башня. Повсюду сновали толпы людей, они фотографировали себя и замысловатые сооружения. «Интересно, как мы смотримся вместе?» – подумала Изабелла.
Она заметила, как женщины резко оборачивались и едва ли не ломали себе шеи, оглядываясь на Адхама. Чувство гордости боролось в ней с каким-то неприятным ощущением.
– Сфотографируйте меня, пожалуйста, – попросила она, нащупывая крохотную цифровую камеру в своей сумочке, которую положила туда еще до побега из дома брата. Ей хотелось запечатлеть эмоции. В память о времени ее свободы.
Адхам нахмурил бровь – ему не нравилось играть в туриста. В груди бурлила злость.
– Пожалуйста. Просто сделайте фотографию и перестаньте вести себя так, словно вас вынудили сюда прийти.
– Да, вынудили. – Губы его слегка скривились, но он взял камеру, которую протягивала ему Изабелла.
Она встала у лужайки и широко улыбнулась. Вдруг ей очень захотелось сделать фото Адхама. Она подпрыгнула от щелчка камеры, поняв, что мысли ее витали где-то далеко. Так не должно быть, нужно жить здесь и сейчас. Она любовалась Эйфелевой башней, была в Париже. «Не надо смотреть вперед, не надо смотреть назад, не надо смотреть в глаза Адхама – он не более чем нежелательный аксессуар», – решила она.
– Хорошо получилось? – поинтересовалась она.
Он посмотрел на крохотный экран, выражение лица было непроницаемым.
– Нормально, – буркнул Адхам и резко передал ей камеру.
«Ничего удивительного. Можно ли достучаться до него? Есть ли на этом свете женщина, которую он любит, при виде которой смягчаются его глаза?» – не переставала гадать Изабелла.
От этой мысли ей стало плохо. Она не хотела думать о другой женщине. Но если и была такая женщина, то ей она представлялась немного старше, более утонченной – мудрой по жизни, повидавшей то, о чем Изабелла едва могла догадываться. Полная противоположность Изабеллы – ведь в Адхаме она не вызывала ничего, кроме сильного раздражения.
– Идем? – спросил он резко.
Нет, ей хотелось остаться, но вряд ли с ее мнением будут считаться.
– Да.
Гуляя по улицам города, любуясь архитектурой и историческими местами, она позабыла всю свою досаду. Они задержались на одной из узких улочек, где Изабелла заприметила неказистую деревянную дверь, окрашенную в насыщенно-синий цвет. Ей захотелось сфотографировать ее, запечатлеть навечно это простое проявление неожиданной красоты и цвета среди серости зданий.
– Это всего лишь дверь, Изабелла, – заметил скучно Адхам, и в голосе его слышалось раздражение.
– Да, это дверь, Адхам. Синяя дверь. Рада, что у вас столь отточенные навыки обозревателя. Неудивительно, ведь вы незаменимый представитель умараханской охраны.
– Я не представитель умараханской охраны, я и есть умараханская охрана, – произнес он, крепко схватив ее за руку и поворачивая к себе лицом.
Он был так близок, как тогда в том переулке. Казалось, он вот-вот притянет ее к себе, жадно вбирая ее губы.
– Жителям вашей страны повезло, – ответила она, уклоняясь.
Изабелла шла впереди него, не сводя глаз с точки на горизонте.
Узкая улочка перешла в шумную, многолюдную улицу с магазинами и кафе, в конце которой возвышался парижский торговый центр «Принтемпс».
– Давайте зайдем в магазины? – взволнованно попросила она.
– Магазины? Разве это важный жизненный опыт?
Ее раздражение переросло в настоящую ярость.
– Не знаю, может быть. Я ведь раньше и не была, по сути, в магазинах – по крайней мере, без личного консультанта матери, который все твердил, что покупать, а что – нет. Но вам этого не понять. Свою свободу вы воспринимаете как нечто должное, ведь ее у вас никто не отнимал.
– И вы думаете, такие мирские утехи научат вас жизни? Вы так мало знаете, Изабелла. Вы видите только то, в чем вам отказывают, а не то, от чего защищают. – Его глаза впились в нее. – Не всякий опыт приносит пользу.
– Вы говорите как человек, который никогда не был узником, – произнесла она, сглотнув.
Он сделал шаг вперед, она – назад.
– Я был им – был пленником войны. Откуда, по-вашему, все эти шрамы? – Он коснулся щеки. – Вы ведете себя как несмышленый ребенок. Вы не знаете жизни – так будьте благодарны.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?