Читать книгу "Рок между нами"

Глава 3

Медленные, болезненные аккорды, всё никак не шли у Киры из головы. Они не вязались с тем наглым и развязным образом, который сложился у неё в голове после первой встречи с Ильёй. И в то же время, они были им. Его глазами, опущенными уголками его губ, его тонкими пальцами на гитарном грифе.

Вечером Кира сидела на подоконнике в трёхкомнатной маминой квартире и смотрела, как шелестят увядающей листвой кроны деревьев. Двор у них был тихий. Даже не двор, а полоска зелени, отделявшая дом от широкого проспекта. Район – самый обычный, почти спальный, так что на все окрестности был только один бар, да и то у большинства не хватало денег туда пойти. Поэтому молодёжь в основном сидела на скамейках перед подъездами. Из полумрака доносились негромкий смех и иногда осипшие напевные голоса.

Кира на такие тусовки не ходила с тех пор, как поступила в универ. Просто не хватало времени. Но сейчас, глядя в полумрак и вспоминая неторопливый перебор, и хриплый голос, пробиравшийся в самое сердце, она вдруг необыкновенно остро ощутила собственное одиночество. Там внизу размеренно и неторопливо текла жизнь, но эта жизнь была вроде как не её. И она не хотела туда. А чего хотела – Кира не знала. До недавних пор.

– Я хочу к Илье… – удивляясь самой себе прошептала она. – Хочу ещё раз услышать, как он поёт. И плевать, что с точки зрения гармонии голос у него – полное дерьмо.

Занятия музыкой приучили Киру быстро запоминать новые мелодии и сразу же в уме разбирать их на ноты. Она спрыгнула с подоконника, подошла к пианино, которое мама купила ей лет в десять. Села за него, открыла крышку и принялась медленно перебирать клавиши. Кира была почти уверена, что всё запомнила правильно, но получалось всё равно что-то не то. И откуда взялась эта мелодия она тоже не знала.

Вздохнув, она закрыла крышку, стянула через голову домашнюю футболку и стала укладываться спать.

Ей снились длинные пальцы с неаккуратными, обгрызанными ногтями, с морщинками на сгибах и сухой пористой кожей. Просыпаясь, она думала, что прикосновения этих пальцев должны быть неприятны. Слишком они сухие, слишком резкие… И в то же время, почему-то мучительно хотела эти прикосновения испытать.

«Так, Кира, ты сходишь с ума», – резюмировала она, лёжа в кровати и глядя в потолок. Судя по тому, что уже рассвело, было уже около восьми часов и должен был вот-вот зазвонить будильник.

В такое время Кира могла позволить себе полежать минут десять, собираясь с мыслями и вспоминая, что должна сегодня сделать.

Так она вспомнила, что на дворе стоит воскресенье, и ни у кого нет на неё никаких особых планов. А следом – что мама на выходные собиралась в Ярославль с новым «сердечным другом». Отец не бывал в этой квартире никогда, они с матерью переехали от него, когда Кире было тринадцать. Он продолжал принимать в судьбе дочери деятельное участие, но общества бывшей жены старался избегать. Если Кира спрашивала его «почему», то отвечал коротко: «Мне с ней тяжело». Кире оставалось только догадываться, что он имеет в виду. Характер у матери был ещё тот.

Зевнув, она сползла с кровати, потянулась. Вышла на кухню, достала из холодильника пару яиц, и разбив их в сковородку, стала ждать результата. Мысли постепенно сползали в сторону вчерашнего знакомства. И Кира, к своему удивлению, через некоторое время обнаружила, что хочет поговорить с Ильёй ещё раз. Желание было странное, но к тому времени, когда яйца оказались съедены, Кира уже не сомневалась, что нужно ей именно это. Поэтому она вернулась в комнату, надела джинсы и футболку, натянула сверху косуху и направилась к выходу. О том, что записка с адресом лежит именно в кармане этой куртки, она помнила довольно хорошо. А вот то, что сегодня Ильи в этом гараже может и не быть, пришло ей в голову далеко не сразу, только когда она уже стояла перед дверью.

На мгновение Кира запаниковала, хотела было развернуться и ехать домой… Но вместо этого сделала глубокий вдох и толкнула дверь.

Раньше, чем глаза привыкли к царившему внутри полумраку, она встретилась со взглядом чёрных глаз, глядевших прямо на неё.

У Киры остановилось дыхание. Этот взгляд был таким пристальным, таким внимательным, как будто его обладатель вот ни капли не сомневался, что Кира сейчас войдёт в эту дверь, прямо сидел тут и этого ждал.

– Привет, – тихо произнёс Илья. Голос у него был ещё более хриплым, чем вчера, когда он пел.

– Привет, – опомнившись, отозвалась Кира и снова замолкла, по-новому разглядывая парня, который сидел перед ней. Илья выглядел усталым. Он сутулился, прижимаясь к гитаре, почти обнимая её. Волосы его не стали более расчёсанными, но оказались собраны в хвост – наверное имелось в виду, что так они не будут падать на глаза, но чёлка всё ещё закрывала лоб, так что Кира сомневалась, что эта манипуляция может ей помочь.

– Ты что, не спал? – сама не зная, почему эту вдруг её заинтересовало, спросила Кира. «Небось бухал всю ночь…» – мысленно предположила она.

– Я со смены, – сказал Илья коротко и тихо, и голос у него при этом действительно был такой, как будто он всю ночь пил. – Ты садись. Чаю налить?

Кира огляделась по сторонам, пытаясь понять, где же тут может прятаться чай. А обнаружив в углу старый обшарпанный стол и на нём помутневший чайник, ответила:

– Спасибо, не надо. Если что я сама.

– Ты рановато. Парни скоро придут.

Кира с удивлением воззрилась на гитариста.

– Ты что… правда меня ждал?

Илья неопределённо повёл плечом.

– А если бы я не пришла?

– Я бы поехал за тобой. Как вчера.

Кира стояла, в недоумении глядя на него. В первый момент Илья абсолютно не произвёл на неё впечатление человека, который действительно в чём-то нуждался. Особенно – в ней. Но в таком случае она не понимала, откуда такое упорство.

– Твой голос, – спокойно ответил Илья, словно прочитал невысказанную Кирину мысль. – Это то, что мне было нужно.

Слова были довольно сухие, но прозвучали они так, как будто Илья говорил: «Это то, о чём я мечтал».

Кира удивилась. Не тому, что её голос так кого-то поразил. Она знала, что неплохо поёт, а вкупе с яркой внешностью это уже подарило ей парочку поклонников, которые готовы были напропалую нахваливать своего кумира.

Киру удивило то, как Илья говорил. Как будто бы теперь, и как накануне, за каждым его словом скрывалось нечто большее. Огромная мощная энергия, которая, по какой-то причине, не находила выхода наружу, не могла облечься в слова.

– Давай всё же выпьем… чайку, – ещё раз предложил Илья, отодвигая в сторону гитару и подсаживаясь ближе к гостье. Включил электрическую плитку, и пока грелась вода, заговорил – вроде как о том, что они играли, только из вороха терминов, сравнений и примеров Кира не поняла ничего. Говорил Илья напряжённо, но всё время как будто спотыкался, так что Кира без особого труда догадалась:

– Слушай, шёл бы ты спать.

Илья упрямо покачал головой и продолжил рассказ.

Вскоре появился ударник, крупный и очень лохматый парень, которого Илья самодовольно окрестил Михой. За ним последовали два гитариста – оба подтянутые, оба с длинными волосами. Один в кожаной жилетке и линялой футболке, его звали Раф.

– Рафаэль, – пояснил он.

Другого Илья назвал Димой.

Вся компания расселась по местам, только Миха пристроился в стороне.

– Миха, садись! – голос Ильи прозвучал напряжённо и хлёстко, так, что Кира встрепенулась и не поверила, что это мог произнести тот самый человек, с которым она только что говорила.

Миха хотел было что-то возразить, но покосился на Киру и почему-то промолчал. Прошёл к ударной установке и приготовился считать.

Все разом посмотрели на Киру, но Кира заметила только один взгляд – пристальный и напряжённый, тот, что принадлежал Илье.

– Я послушать пришла, – соврала она, хотя, откровенно говоря, её больше интересовала возможность просто увидеться с Ильёй ещё раз.

– Нет уж. Раз пришла, то пой, – резко произнёс тот, и снова Кира удивилась, что это говорит тот самый сонный и усталый парень, с которым она только что пила чай. В присутствии своей команды Илья мгновенно подтянулся, от вчерашнего романтика не осталось и следа. «Вожак», – подумала Кира и по позвоночнику пробежали мурашки. «Вожак в окружении своей стаи».

– Слова? – коротко поинтересовалась она, тоже подбираясь и переходя в тот напряжённо равнодушный образ, который обычно держала в обществе чужих.

Кире показалось, что Илья на мгновение стушевался. Всего на секунду.

– Слов нет, – спокойно заявил он.

– Ты стебёшься? – Кира не поверила своим ушам.

– Нет, – Илья пожал плечами. – Пой так.

– Да ты гонишь…

– Импровизируй, Кира. Мы не на сцене, тут никого кроме нас.

– Я тебе не барабанщик и не гитарист! Хочешь, на пианино тебе сымпровизирую! А как я буду петь, если нет слов?

– Или пой, или уходи, – жёстко ответил Илья.

Кира открыла рот и снова закрыла. По всей разумной логике надо было встать, хлопнуть дверью и уйти.

Но она чувствовала себя так, как будто если сделает это – не увидит больше Илью никогда.

Поэтому она молча встала. Прокашлялась, прочищая горло. Заняла место, где мог бы стоять вокалист – если бы в песнях Ильи были вокал и слова. Прикрыла глаза и кивнула барабанщику показывая, что готова.

Миха дал счёт.

Кира стояла, напряжённо ожидая, когда польётся музыка и думала о том, что никогда не простит Илье этот момент. Но чтобы можно было ему не прощать, надо, чтобы у них было «когда-нибудь». Чтобы всё не закончилось сейчас.

И когда зазвучала музыка, Кира пропустила положенные несколько тактов, чтобы уловить мотив, а потом запела. Запела она какую-то белиберду на английском языке, состоящую из случайного набора слов, потому что стандартное для гамм «а» и «о» сюда бы точно не подошло.

Прошло около пятнадцати секунд, прежде чем перекрывая грохот гитар, Илья рявкнул:

– Стоп!

Кира только успела удивиться, как это его слабый голос так легко справился с задачей, когда недавно он собственную гитару перекричать не мог.

– Что ты поёшь?

Кира удивлённо воззрилась на него.

– Слова, которых ты мне не дал, – ядовито ответила она.

– Я не про то, – Илья даже дёрнул губой. – На слова мне плевать. Но зачем ты орёшь?

В лёгком недоумении Кира замолчала.

– В ноты можешь попадать? – почти терпеливо пояснил свою мысль Илья.

Щёки Киры вспыхнули. Ещё бы она не могла!

– Моего прошлого директора так устраивало! – из духа противоречия буркнула она.

– Ну так я – не он.

Кира молчала. Только прищурилась, подарила Илье ненавидящий взгляд. Но тот, похоже, вообще ничего не заметил.

– Пробуем ещё раз, – скомандовал он.

И дождавшись того же места, Кира начала сначала. На сей раз честно стараясь петь так, как учили в консерватории.

Глава 4

Они пробовали снова и снова. Такого придирчивого руководителя Кира не встречала ещё никогда. Даже её преподаватель по вокалу не терзал её такими нюансами, которые приходили в голову Илье – и это при том, что и петь-то было нечего!

В обычной ситуации Кира обязательно докопалась бы в ответ до чего-нибудь в манере игры своего мучителя, высказалась бы на счёт того, что не она одна тут фальшивит… Но, увы, к своему разочарованию, ничего такого не заметила. Все в группе играли достаточно чисто и хорошо знали свои партии. И Кире на самом деле нравилось, как всё это звучит.

– Ты глотаешь окончания слов, – заметил Илья после очередной попытки. Хотя они стопорились уже должно быть в двадцатый раз, в его голосе звучала лишь совсем небольшая тень усталости.

– Слов же нет…

– Какая разница? Не глотай хотя бы то, что поёшь. Следи за окончаниями.

Это было то требование, которое Кира выполнить так и не смогла. Мысленно она пообещала себе, что после репетиции возьмёт у Ильи ноты и сама попытается написать нормальный текст. Потом удивилась, что вообще собирается это продолжать и прогнала из головы эту мысль.

Но к тому времени, когда за пределами гаража воцарилась ночь, Кира с удивлением чувствовала, что ей это нравится. Наконец-то кто-то обращал внимание на то, как она поёт.

Она сама не заметила, как день подошёл к концу, и часы показали одиннадцать. Откровенно говоря, Кире хотелось продолжить. Она зачарованно гадала, когда же парни решат расходиться и, в то же время, мысленно скрещивала пальцы, чтобы это подольше не происходило.

Во время очередной паузы Дима опустил гитару и сказал:

– Всё, мне пора.

Инстинктивно Кира подняла глаза на Илью как будто спрашивая: «неужели ты это разрешишь?»

Но Илья только кивнул и тоже отставил гитару в сторону.

– Тебе ехать далеко? – спросил он, обращаясь к Кире.

– Ну, так… – ответила та, потому что ещё не решила, хочет ли она, чтобы Илья знал, где она живёт.

– Я тебя провожу, – уверенно сказал тот.

Кира открыла рот и снова закрыла. В этом предложении было сразу всё. Оно звучало немного странно, потому что Кира не считала себя беззащитной и не нуждалась в особом отношении, а Илья явно не собирался развозить по домам остальных. Вряд ли у него была машина, так что реальной помощи он оказать не мог. И в то же время, это решение, это желание опекать, отозвалось в груди приятным теплом. К тому же, Кира хотела остаться с Ильёй наедине и поговорить.

Справедливости ради она, всё же, спросила:

– Ты точно не хочешь спать?

– Уже нет, – Илья равнодушно качнул головой.

Оставив на Миху запирать гараж, они вышли во двор и, обогнув ближайший дом, двинулись вдоль по улице. Стоял сентябрь, так что погода была тёплой и приятной, только ветер слегка задувал под куртку. Садиться на автобус, снова оказываться в тесноте среди чужих людей, Кире не хотелось, поэтому она решила пройти пару остановок пешком.

– Как тебе? – спросил Илья, когда они миновали несколько домов.

– Музыка? – переспросила Кира. – Вы хорошо играете. Я не ожидала.

Илья тихонько хмыкнул, но скосив на него глаза, Кира увидела на губах спутника самодовольную улыбку.

– Я только не совсем понимаю, – призналась она, – к чему это всё? В смысле… – она задумалась, как бы поясиить, потому что почувствовала, что слова её могли прозвучать не слишком вежливо, а задевать Илью ей совсем не хотелось. – Я имею в виду, вы уже где-то выступали?

Илья качнул головой.

– Пару раз, – уточнил он. – Но не за деньги.

– Вы планируете выступать?

– Конечно.

– Тогда чего ждёте? «Витражи» играют куда хуже вас, а уже зашибают бабки.

Илья только хмыкнул в полголоса и ничего ей не сказал. Какое-то время они шли по улице молча, а потом он медленно произнёс:

– Начать можно с «Подвала», но «Подвал», по большому счёту, шлак. Нужно выходить на реальных продюсеров. Нужен спонсор. Это даже важнее продюсера, потому что раскруткой я могу заняться и сам. И ты, в принципе, права. Песням нужны слова. Хотя это уже такая мелочь на фоне остальных проблем.

– Это нифига не мелочь, – обиделась Кира. – Люди слушают песни, они хотят понимать, о чём они.

– Как знаешь. Хочешь что-нибудь написать?

– Э… нет.

Подумала и добавила:

– Нет, вообще-то, накорябать что-нибудь я могу, просто чтобы не петь ту белиберду, которую я сегодня пела. Но откровенно говоря, стихи у меня отстой, и если ты хочешь заниматься этим делом всерьёз, то тебе нужен нормальный поэт.

– Я хочу, – подтвердил Илья.

– А сам ты не пробовал писать?

– Я пишу музыку, – в словах Ильи была такая спокойная уверенность, что Кира ни на мгновение не усомнилась в том, что тот не рисуется. И в том, что действительно хорошо знает свои возможности. – Я умею выражать мысли и эмоции через звуки. Через слова у меня выходит с трудом. Так что стихи – это точно не моё.

Кира помолчала, размышляя о сказанном. Она подумала, что Илья в каком-то смысле прав. Напряжение, жившее внутри этого человека, проглядывало в каждом его движении, звенело в каждом гитарном аккорде… И никак не выражалось в словах.

К часу ночи Кира поняла, что Илья имеет довольно чёткий план развития – и говорить о нём может очень долго. Они уже прошли половину дороги до его дома, а садиться на автобус было попросту слишком поздно.

Холодало. Илья обеспокоенно поглядывал на спутницу, пытавшуюся поглубже запахнуться в косуху.

– Ты, случаем, горло не застудишь? – поинтересовался он.

Кира звонко рассмеялась – одновременно от осторожности собеседника и от его цинизма.

– Не боись, – фыркнула она. – Всё равно в ближайшие дни нам на стадионах не петь.

То, что Илья метит на стадионы, было уже абсолютно ясно. Впрочем, для Киры подобная перспектива всё ещё выглядела весьма фантастически.

– Не совсем, – хмыкнул Илья. – Если повезёт, через пару недель у нас будет хороший заказ. Там мы сможем показаться на глаза нужным людям. Так что, всё должно быть по первому классу.

Кира только покосилась на него и промолчала.

Когда спустя ещё час они добрались до подъезда Киры, Илья остановился и подождал, пока спутница повернётся к нему лицом.

– Пришли, – произнесла Кира, растеряно глядя на него. Расставаться она не хотела, но и пригласить посреди ночи мало знакомого парня домой не могла – наверняка, мать уже вернулась и легла спать.

– Так ты будешь у нас петь? – какие-то непонятные нотки проскользнули в голосе Ильи, сомнение и лёгкая насмешка, густо перемешанные с надеждой.

– Буду, – сказала Кира спокойно. – Но если к следующей репетиции будут хоть какие-то слова. Всё, я пошла.

И не дожидаясь ответа, она захлопнула за спиной дверь.

Илья ещё постоял, глядя на закрывшуюся перед носом дверь. Он улыбался. Чем больше Кира находилась рядом с ним – тем больше Илья хотел ещё. «И что она тебе так сдалась?» – риторически спросил он у самого себя. Впрочем, Кира была находкой со всех точек зрения. С её приходом в группу смутные планы начинали обретать реальный абрис.

Он далеко не так сильно верил в стадионы и прочую фантастику, о которых только что так вдохновенно рассказывал Кире. Но он хотел продолжать, идти вперёд. Ему было нечего терять.

Развернувшись, Илья побрёл обратно в сторону дома. Плестись предстояло до самого утра, а денег не было даже на автобус, не говоря о такси. Илья мысленно порадовался тому, что Кире захотелось пройтись пешком – не пришлось позориться и просить в долг.

«Ничего», – подумал он. «Как раз будет время сообразить, что делать теперь». Где искать поэта он, откровенно говоря, понятия не имел. Но к тому моменту, когда забрезжил рассвет, он уже сумел придумать какой-никакой ответ на этот вопрос.

Поднявшись на третий этаж своей обшарпанной хрущёвки, он отпер дверь. Дверь в комнату родителей была приоткрыта – отец лежал на животе. Спал, подмяв под себя мать одной рукой.

Илья раздражённо дёрнул краешком губ. Отец не так уж часто выпивал, но сегодня явно была одна из таких ночей – видимо, решил отметить выходной.

Илья прошёл на кухню, пошарил в холодильнике. Не нашёл ничего и не решился взять стоявший на подоконнике "Доширак" – если его купил отец, то наверняка матери и себе. Лучше не создавать проблем. Илья поставил чайник, но пить ничего не стал. Через пару минут понял, что его невыносимо клонит в сон. Забрался в свою комнату и, не снимая куртки, опустился на узкую кровать. Всё кругом казалось потрёпанным, неопрятным и старым, хотя он и не смог бы ответить себе на вопрос, в чём именно выражается это ощущение. Чтобы не смотреть на протёршуюся, посеревшую от времени штору, он отвернулся лицом к стене, накрыл голову подушкой и почти что сразу погрузился в сон.

В понедельник Кира поняла, что не договорилась с Ильёй о следующей встрече – и даже не взяла у него телефон. Это чувство уже утром отозвалось в сердце болезненно-тягучей потерей и лёгким страхом: а вдруг всё, что произошло с ней в выходные, не будет иметь никакого продолжения? Вдруг Илья передумает и найдёт себе другую вокалистку? Хотя Илья первым обратил внимание на её голос, теперь Кира снова и снова прокручивала в голове вчерашний вечер и думала, что показала товар вовсе не лицом. Вначале она подошла к делу не слишком серьёзно, предположила, что требования в новой группе будут такие же, как в «Витражах», и всем будет на неё плевать. Теперь от этого было неловко. И от того, что Илья потратил немало времени на замечания и отработки. С каждой минутой Кира всё больше боялась, что её больше не позовут. К окончанию третьей пары она осадила себя и решила, что просто поедет в гараж и спросит напрямую.

Увы, но двери гаража оказались закрыты, с другой стороны не доносилось ни звука.

Кира отвернулась и растерянно огляделась по сторонам, не зная, что делать теперь. Побродила ещё по окрестностям, постучалась в гараж ещё раз – с тем же результатом. И, вздохнув, поехала домой.

Во вторник занятия начинались с первой пары, так что Кира впопыхах сбежала по лестнице около восьми утра и, с размаха распахнув дверь, едва не заехала ею Илье по голове.

– А, привет, – сказал тот, не сделав и шагу навстречу и даже не отклеившсь от стены. Таким голосом, как будто возле этого места можно было встретить кого-то ещё. – Я тебе тексты привёз, – он протянул Кире толстую стопку исписанных корявым подчерком тетрадных листов. – Учи.