Читать книгу "Позор Кощея. Внук – блогер!"

Глава 5 Немного сказочной истории

Матушка Зима привела меня в небольшую гостиную и показала рукой на обыкновенный, к счастью, диван.

– Садись, разговор длинный будет.

Я послушно сел и уставился на женщину, что сейчас величественной статуей хмуро смотрела в окно.

– Что ты знаешь о нашем мире, Иван?

– Почти ничего, – признал я.

– И Снежа ничего тебе не рассказывала? – она насмешливо посмотрела на меня. – Я знаю, что вы уже много зим общаетесь, не стоит лгать.

Я кивнул.

– Я знаю, что этот мир – что-то вроде сказки. По крайней мере, с точки зрения человека, который живёт в моём мире, где нет магии и волшебства. Я знаю, что ваше королевство называется Морозград. Знаю, что вы – погодница и создаёте общий погодный фон на всём континенте. То есть, насылаете снег зимой, которого именно в вашей стране очень много.

– Ещё?

– Снежка говорила, что она работает… – я замялся, пытаясь более понятным языком выразить свою мысль, – в индустрии развлечений. То есть, поздравляет людей с Новым Годом.

То есть, она – аниматор. Я как-то это знал, но никак не сопоставлял раньше, что она и есть Снегурочка. И, получается, работает вместе с дедом. Который Дед Мороз. Ну, а что, логично.

– Еще.

Ещё? Так вроде всё. О матери она вообще никогда не упоминала, я даже и не знал, что она у неё есть. И до сих пор в этом не уверен…

Я пожал плечами.

Мы так много общались, а сказать я мог о ней совсем чуть-чуть. Я знаю, в какие игры она любила в детстве играть; знаю, какие стихотворения ей дети рассказывали; знаю, что она любит пить горячее какао и смотреть на кружащийся снег… А ещё – что её щёки вспыхивают румянцем, когда я рассказываю шутки из своей жизни.

Да ты романтик, Кощеев!

Но сейчас это всё к делу не пришьёшь, так что исходим из фактов.

– Она сказала, что может исчезнуть. Каждую ночь мы виделись с ней во сне, но две недели назад она пропала. Что ВЫ можете рассказать мне?

Женщина вздохнула и, наконец, отошла от окна, сев в противоположное кресло.

– Это было давно. Могучие волшебники прилетели на эту землю и поделили её, образовав каждый своё государство. Султан Бархан правит Южным царством, где земли покрыты песками и обитают могучие джинны. Князь Зелёного Леса забрал себе все леса, и каждая птица, каждое дерево слушаются его голоса. Могучий Кит правит подводной страной, не пуская в неё посторонних. Но самое огромное государство – Мракоземье – принадлежит… Кощею, – она ненадолго замолчала, задумчиво рассматривая хрустальный кувшин с водой, стоящий на столе. Под её взглядом вода сначала покрылась тонким слоем льда, а потом полностью замёрзла. Лишь морозный пар поднялся в воздух. – Род Бессмертных издревле считался самым страшным и опасным на континенте. Никто не знает, в чём сила его правителя, что бессменно правит своими владениями уже больше тысячи лет. Все недра земли принадлежат ему, все мыслимые и немыслимые блага. Он закрылся от остальных стран Высокой Стеной и не пускает никого в свои владения.

– И Снежа, получается, у него? – я попытался поторопить женщину, решившую преподать мне краткий курс истории их мира. Я могу ошибаться, но волнующиеся бабушки должны вести себя немного иначе, разве нет?

– Подожди, Иван, – хмуро посмотрела она на меня, – твоя молодость и горячность могут сослужить плохую службу, если ты не послушаешь совета старших.

Я трагически вздохнул и понуро кивнул, смиряясь с тем, что по-другому я ничего не узнаю.

– Была у Кощея лишь одна слабость, – меж тем продолжила говорить Матушка Зима, – девица простая, без роду без племени. Не послушал он советов правителей соседних стран, что просили не связывать жизнь с человеком, и женился на ней. Родился от того брака сын у него Алексий, – на этом имени я вздрогнул. Да, моего отца зовут Алексей, и, похоже, сейчас речь идёт именно о нём, – но родился он полукровкой, практически совсем человеком. Что только не делал Кощей, чтобы древняя сила в нем пробудилась – всё было без толку. А потом и супруга его умерла – жизнь у людей короткая… Обезумев от горя, озлобился Кощей, да начал творить дела недобрые. Нам отсюда мало что слышно было, да птицы доносили, что измывался он над сыном своим, да так, что тот сбежал в мир соседний, чтобы отец его там не достал. После и вовсе чёрная злоба поселилась в Кощее, и народу своему от него житья не стало…

Я нахмурился, пытаясь усвоить новую информацию.

Да нет… Бред! Бред же!

Ну какой из отца потомок Кощея? Он же программист обычный – очкастый, сутулый, с усами старомодными… Быть такого не может!

– А вы ничего не путаете? – осторожно поинтересовался у женщины.

Она только бровь подняла на холодном, чуть застывшем лице. Вот словно статуя ледяная.

– Разве знаешь ты других родных своих по линии отцовской?

– Нет, но он – детдомовский…

Я говорил и уже сам понимал, что оправдания шаткие. Но вот так, с бухты-барахты представить моего мягкого отца потомком Ужасного правителя было несколько… дико.

Да и не Бессмертный он. Наша фамилия – Кощеевы. Хотя, тут хоть так, хоть так крути – сходиться начинает в правдивую историю. И, видимо, именно отчество стало прообразом новой фамилии.

Я помотал головой, стараясь отсеять лишние и ненужные сейчас переживания. Паниковать буду потом.

– А дальше?

– Мы находимся в Морозграде, – снова, словно рассказчица на сцене, заговорила женщина, даже прикрыв глаза от величия момента, – где издревле правили потомки Великого Мороза! Те, кто мог замораживать моря лишь взглядом, насылать бури, охлаждать целые города одним взмахом руки! К сожалению, мой супруг – последний мужчина из их рода. Наши дочери не смогли найти себе пару и живут с нами. Только один раз Метелица смогла познакомиться с юношей, который представился ей Бураном. Но, в итоге, оказался обыкновенным человеком. Родилась Снегурочка – наследница нашего рода…

Ага, значит, всё же, одна из близняшек – мать Снежи. Не похоже, что её сильно заботит судьба дочери…

– Девочка росла смелой, активной! В ней было всегда сил не меньше, чем в самых известных мужчинах. И лишь потом мы узнали, что она – дочь человека. Полукровка. Поэтому жизнь у неё будет недолгой, человеческой.

– А похитили-то её почему?

Всё, что она рассказывала, было очень интересно, но, признаюсь, сейчас меня больше беспокоило, как там Снежа и не сделает ли ей чего этот сумасшедший старик, так некстати оказавшийся со мной в родстве. Потому что, как я понял, от этих родственников помощи ждать не приходится. Они же как рыбины замороженные!

– Пусть Кощей и закрылся от всего мира, но желать захватить остальные государства он не перестал, – совсем не в тему начала завывать женщина, чуть раскачиваясь на своём кресле. – Прознал он, какая сила в нашей девочке сокрыта, и стал просить её сначала себе в услужение. Прислал вместе с вороным конём послание на бумаге пергаментной, что хочет забрать Снегурочку к себе во дворец. Там бы она служила ему, разбираясь с неугодными ему силами вражескими и устраивая снежные зимы для страны, что осталась за границей моих чар… Мы отказали…

– А что потом?

– Поняв, что не смог он добиться своего в первый раз, он предпринял вторую попытку. На этот раз он попросил её в жёны. Снова прислал коня вороного, испускающего дым из ноздрей чёрных, который принёс нам белый свиток с предложением женитьбы и выкупа в сто сундуков с золотом червонным.

На этих словах что-то во мне ёкнуло. Болезненно так, словно внутренности в ледяную воду макнули. То, что Снежа – крайне талантливая и всем нужна, меня нисколько не удивляло – мне же она тоже нужна!

– Но мы снова отказали Кощею…

– Отказали? – обрадовался я.

– Отказали, – подтвердила она, – и тогда рассердился Кощей, разгневался и прислал нам в третий раз коня вороного, страшного… Из ноздрей его дым чёрный валил, а под ногами земля ходуном ходила. Послание он привёз на бумаге чёрной, что рассыпалась, как только написанное мы прочитали.

– И что же он писал? – признаюсь, пока все сказанное с трудом в моей голове укладывалось. Может, играло роль, что говорила она, будто сказку рассказывала. Напевно, с ритмом, с чувством, с расстановкой. А может, я не совсем понимал, зачем Снежа могла понадобиться деду старому. Неужели никого в его царстве найтись не могло?

– Обещал выкрасть девочку нашу ночью тёмной. Посадить в темницу сырую и отрезать от мира светлого. А потом пообещал, что ежели слушаться его не будет, то он огнём её спалит. А она, наша девочка, пусть и человек наполовину, и лета не боится, но, как только до пламя горящего дотронется, так сразу же водицей студёной станет.

– В смысле, водицей?! – опешил я. – Это образно? То есть, она… расстроится? Обожжётся? Вы же не имеете в виду, что она растает?!

Ледяные пронзительные глаза упёрлись в меня, словно замораживая изнутри.

– Ежели дотронется наша Снежа до огня, то растает и станет водою. Это не присказка, Иван, а чистая правда.

Я возмущённо вскочил на ноги.

– Так он что… Убить её пообещал?! Вот же старый хрыч! А вы что? Коня надо было на суп пустить, дедусе кукиш показать, Снежку в комнате запереть и охранять, чтобы ни одна гадина не пробралась!

– Закрыли мы окна, заперли все двери. Девочки, – она махнула рукой в сторону предполагаемой столовой, – закрутили, завертели снежные вихри вокруг окон Снежкиных. Ни одна сила вражья не должна была просочиться. Только печальней всё становилась Снежинка наша день ото дня. В последний день и вовсе она попрощалась, будто сердцем чуяла, что уйдёт вскоре. И ушла. Проснулись мы поутру, а нет нашей Снежи, только сила тёмная в комнате клубится чёрным дымом.

Она замолчала, а я непонимающе дёрнул руками.

– И? Что сделано было? Вы собираетесь войной идти на Кощея? Ультиматумы ему ставили? Сами ездили? Это же, как минимум, международный скандал!

На меня посмотрели, как на дурачка.

– Иван, в царство Кощеево нет нам хода. Что попало в его владения, обратно уже не вернётся. Нам и здесь работы хватает. Поэтому мы и вызвали тебя.

Только я уже собирался громко орать всё, что думаю об этом ненормальном семействе, как последняя фраза выбила из меня весь воздух.

– Меня? А я чем помогу? То есть, – я тут же поправился, – то есть, я, как бы, не против, просто вы там воду в кувшинах замораживаете, муж ваш – океаны целые; снега, бураны насылаете, а я… Никто.

Не, ну правда, я готов был бежать сейчас куда угодно, чтобы помочь своей подруге, но чисто логически понимал, что похож больше на таракашку, которого сильные мира сего просто тапком прибить могут. И от этого ни Снеже, ни мне, ни родителям лучше не будет.

– Мы – не дитяти людского мира, – словно неразумному дитю, пояснила Матушка Зима, снова вставая с кресла и отходя к окну, – как только выйдем за пределы своих владений, то сразу же растворимся без следа. Наше дело – не людские пороки искоренять, а снегом управлять, понимаешь ли, Иван?

– Но она же ваша внучка! Разве вам её не жалко?

Она вздохнула, недвижимой маской смотря на холодное солнце, отбрасывающее лучи на ледяные стены замка.

– Нам неведомы человеческие чувства, Иван. Но нам знакомо чувство долга, поэтому я уговорила мужа вызвать тебя. Ты один, кто сможет пробраться в Мракоземье и пройти сквозь колдовской заслон. Высокая стена тебя пропустит, ведь в тебе течёт кровь Бессмертных.

Я недоверчиво нахмурился.

– Если Снежка – полукровка и мой отец – полукровка, то я – вообще обыкновенный человек. Вы уверены, что я смогу пробраться через эту вашу стену?

– Больше никто, кроме тебя, не сможет, – кивнула она, – как только Снежа пропала, у нас оборвалась всякая связь с ней. И у тебя тоже. Но как только ты окажешься в землях своего деда, то сможешь снова с ней встретиться в ночной тиши…

Я хмуро посмотрел на собеседницу, перекатываясь с пяток на носки.

Звучит… безумно. Бредово и опасно. Но других вариантов не предоставили, а своего товарища я всяким полоумным дедам отдавать не собираюсь.

Посмотрел на свои пустые руки и сжал тощеватые кулаки…

В качалке надо было, Кощеев, зависать, а не в социальных сетях…

– Так, куда мне идти?

Глава 6 Проводы

На следующее утро провожать меня вышло всё Морозное семейство.

Они стояли ровным величественным рядом в холле замка и безмятежно наблюдали за тем, как домовая суетливо накидывает в мой рюкзак последние съедобные запасы.

– А это для леших – они колбаску сыровяленую обожают. Только ты, это, не перекорми их, Иван, – им плохо может стать…

Я скосил глаза на двух высоченных каланчей под два с половиной метра ростом, между которыми я казался еще более мелким и субтильным, и натянуто улыбнулся. Боюсь, если я этим швабрам еды не дам, они меня самого сожрут и косточками в зубах поковыряются.

Только хотел озвучить свои мысли, как увидел, что тётушка Роза деловито запихивает в небольшой, по сути, тканевый рюкзак третью по счёту связку колбасы.

– Что? Куда?! Оно же не влезет! Как я это потащу? – я с ужасом посмотрел на мешок, на котором уже настолько ткань натянулась, что вот-вот готова была лопнуть и явить нам все упиханные в него деликатесы.

– За кого ты меня принимаешь? – поджала губы домовая, прижимая к сердцу последнюю банку малосольных огурцов. – Это же работа моего деда! Последний экземпляр! Он ещё тот умелец был.

С этими словами она поставила на всё это съестное великолепие трёхлитровую банку, а потом, взявшись за края мешка, начала мелко-мелко его трясти.

Сначала мне показалось, что у меня глюки, но потом всё отчётливей становилось видно, как рюкзак худеет, ткань расслабляется, а связки колбасы, до этого проглядывающие с краёв, друг за другом словно проваливаются под дно.

– Неистощимый мешок, – пробасил с высоты своего роста один из леших, – тетка Роза знает толк в волшебных предметах!

Я от неожиданности аж присел, но потом, словив хмурый взгляд бабушки Снежки, выпрямился и постарался принять достойный вид.

– Что ж, Иван Бессмертный! – взял слово Дед Мороз, отставив ногу в ярко-красном сапоге и прикладывая руку к сердцу, словно выступая на детском утреннике. – Доверяем тебе мы дело непростое! Дело страшное и опасное! Проберись в земли Кощея лютого, что нашу Снегурочку украл, избавь девицу от его грязных лап и мыслей. Станешь ты молодцем добрым, и ждёт тебя награда верная! – он немного замялся, а потом наклонился в сторону супруги, что ледяным изваянием стояла рядом и прошептал: – А что за награда-то?

Она смерила его хмурым взглядом, и он отпрянул.

– Раз награды нет, то Снежку нашу забирай…

– Молва о тебе хорошая пойдёт, – прервала его Матушка Зима, не давая возможности договорить, – славу добрую между людьми заработаешь.

– Да, да, да! – словно по команде включились три женщины, что стояли ровным рядком, в белых шубках, как матрёшки на витрине сувенирного магазина.

– Станешь ты прекрасным, Иван!

– И богатым, Иван!

– Девицу за руку возьмёшь!

– И к венцу поведёшь! – пошли они на второй круг.

– Станете жить-поживать!

– И детишек много рожать!

На последнем пожелании я поперхнулся и закашлялся. Один из леших размахнулся и что есть силы зарядил мне волосатой рукой по хребтине. Да так, что я полетел носом в пол и немного по нему проехал, потеряв при падении шапку.

Прямо перед глазами оказались сапоги Деда Мороза.

– Вставай, Иван! И не подведи нас! – напутствовал он напоследок. – Лешие тебя до границы проводят – дорога им известна. А там уж ты как-нибудь сам.

Я осторожно поднялся, потирая расквашенный нос. С такими помощниками никаких врагов не надо. Я уже, если честно, не уверен, что мне сопровождение нужно. Может, просто попросить указать направление?

– Возьми, – словно из ниоткуда протянула мне Матушка Зима длинную палку с неровными краями. Будто её только недавно от дерева оторвали, – поможет она тебе в день лютый. Ступай, Иван, помнить мы тебя будем.

– Ступай! – громыхнуло всё семейство разом.

Ну, я и пошёл.

Глава 7 Не лесом, так лесом… Но по кругу…

Когда за нашими спинами захлопнулись ворота замка, я немного скептически посмотрел на гуляющий во дворе ветер, что разносил по ледяной поверхности снежинки, и поинтересовался:

– Ребят, а мы как поедем до границы? На санях? Оленях?

Мне было интересно узнать, на чем в этом сказочном мире передвигаются люди, потому что расстояния… Впечатляли.

– Зачем нам сани? – явно удивился один из леших. – Ногами пойдём. Недоброе это дело – приличному лешему на санях передвигаться.

– Как это – ногами? – не понял я. – Ногами – это, в смысле, пешком?!

– Да.

Я неверяще посмотрел на них. Они шутят? Здесь же даже не день пути, тут и за несколько недель не дойдем.

– Слушайте… Ребят, вы мне хоть скажите, как вас зовут?

Так как оба швабра были настолько похожи, то я очень сомневался, что смогу их различать. Но это не повод, в самом деле, никак к ним не обращаться.

В ответ оба леших развернулись и посмотрели на меня исподлобья немигающим красным взглядом.

– Хоть ты и Бессмертного рода, но права не имеешь на знакомство близкое.

Я порядком растерялся.

– Вы о чём?

– Имена леших не говорят кому ни попадя. Это сокрытое знание. Если ты знаешь лешего по имени, то и позвать его можешь в любой момент.

Они смотрели на меня настолько злобно, что я натурально забоялся, как бы не сожрали прямо тут, не уходя далеко от замка.

– Ну, нет так нет. Настаивать не планирую.

Мохнатые плечи расслабились, и они снова начали напоминать двух увальней – неуклюжих и тугодумных.

Но я сделал себе мысленную пометочку держать ухо востро.

– А как мы пойдём до границы, если тут далеко? Может, я всё же попрошу Деда Мороза дать нам…

– С нами пойдёшь.

Меня бесцеремонно схватили за шкирку и забросили на плечо. Лишь мешок заплечный сполз вниз со спины на затылок и сейчас довольно сильно мешал обзору. Оба швабра начали движение, широким шагом пересекая заснеженную площадь. Я настолько обалдел, что сначала даже возмущаться не мог.

– Эй, ребят, вы чего? Пустите меня, я сам пойду!

– Нет людям хода в лесные дороги, – бескомпромиссно ответили мне, синхронно вышагивая. Сказал это… кто-то из них. Голоса были абсолютно одинаковыми, – только те, кто лес знают, могут ступить на закрытые тропы.

Я извернулся и посмотрел через плечо великана.

Лес начинался в метрах пятистах от замка.

– Может, я хотя бы до леса сам дойду? – предложил компромисс.

– Зачем?

– Ну, по-вашему, я должен быть рад тому, что вы меня на плече тащите? В конце концов, я же мужчина!

Мои вопли просто-напросто проигнорировали. А я уныло свесился вниз, думая о том, какое позорище сейчас из себя представляю. Тоже мне – рыцарь-освободитель. Тащат, словно мешок с картошкой.

– Можно, я хоть на плечо сяду? Или сзади на спину? – без всякой надежды на благосклонный ответ поинтересовался у них.

Они синхронно остановились. Вот так шли, шли, а потом – оп, и стоят!

– Пересаживайся… – после небольшой паузы проговорил тот, что меня держал. Потом подумал и добавил: – На плечо.

– Вот спасибочки! – обрадовался я, аки обезьяна изворачиваясь и со страшно довольным видом усаживаясь прямо на жёсткое длинное плечо.

Остался вопрос, за что держаться… Посмотрел по сторонам, на мохнатую голову и нерешительно приобнял рукой лешего за шею. Очень надеюсь, что мне за самоуправство леща сейчас не дадут.

– Сидишь? – осведомился второй.

– Сижу, – подтвердил я, глядя на него сверху вниз. На такой высоте даже холодней, по-моему, стало.

– Тогда пошли.

И они так же синхронно начали движение – у одного я на плече, у второго моя палка в руках.

А через десять минут мы зашли под тень многовековых елей.

Жаль, зашли недалеко…

– Что за происки тёмных сил? – басом вопрошали лешие, по очереди врезаясь в ближайшую ель.

И ладно бы один, так второй, что был со мной на плечах, тоже не отставал от своего товарища. И я раз за разом получал по морде колючими ветвями.

– Эй, ребят! Ребят!!! Стойте, остановитесь, в чём проблема? Дайте хоть слезть, ну?

– Да быть такого не может, – недовольно загундел меня держащий, а потом отошёл подальше и… Понёсся бегом прямо в ствол!

В самый последний момент я оттолкнулся и грохнулся назад, кубарем покатившись по снегу.

Послышался глухой удар.

Приподняв лицо от треснувшей снежной корки, что расцарапала мне всю физиономию, я уставился на сидящего около ели лешего, что с растерянным видом потирал затылок.

– Не работает, – меланхолично заметил второй.

– Не работает, – подтвердил его товарищ.

Они ненадолго замолчали, пытаясь обдумать, почему они врезаются в дерево, если бегут в сторону дерева.

Не смея мешать их увлекательному занятию, я встал и отряхнулся. Если дальше так пойдёт, то помощники меня сами угробят, раньше, чем мы дойдём до границы Морозграда.

– А если… – послышался воодушевлённый голос, оборвавший сам себя на полуслове.

Я напрягся, буквально затылком чуя, что меня сейчас сверлят взглядами.

Не успел развернуться, как меня двумя огромными руками схватили за кафтан на спине, поднимая, словно брехливую болонку, и, пару раз с амплитудой раскачав, просто вышвырнули из леса в ближайший сугроб!

Пока я барахтался, пытаясь выбраться на поверхность, раздался ликующий вопль:

– Есть! Работает!

– Работает! – вторил ему второй.

Моя голова вынырнула из сугроба, и я со всем возможным неудовольствием прожёг взглядом крайне довольных леших, вышедших из тени деревьев.

– Из-за него всё, – ткнул в меня пальцем один, обнажая из-под свалянных паклей острые зубы, – дурная кровь!

– Точно, премерзкая, – подтвердил второй, смачно сплюнув с собою рядом, – лес гневается.

Я опешил.

– Вы о чём вообще? Что за кровь дурная?!

– Ты! – волосатый палец упёрся в меня. – Потомок вражьей силы! Гнусный…

– Так, я понял, – прервал его, – что там дальше, после оскорблений?

– Мы – хранители леса! – синхронно приложив руки к нечёсаным телам, проговорили лешие. – Ходим тропами тайными. Тропами лесными и скрытыми. Лишь чистое сердце и свободный разум может с нами пройти. А тебе, потомку дурного рода, хода нет! И нам с тобой хода нет!

– А так всё дело в свободной голове? – облегчённо выдохнул я, старательно выползая из сугроба на поверхность. – Ну, тогда вам, парни, исключительно повезло – такие свободные от мыслей головы я впервые в жизни вижу. Что делать будем?

Оба швабра глубокомысленно задумались.

– Хода лесом нет, – наконец, проговорил один.

– Нет, – подтвердил второй.

– А идти к Мракоземью надо.

– Надо.

– Значит, пойдём краем.

– Кругом, – снова согласился с ним товарищ, – в обход лесной дороги.

– Сани возьмём? – обрадовался я.

Но меня, без лишних слов, снова схватили за шкирку и, встряхнув пару раз, чтобы осыпался снег, закинули на волосатое плечо.

– Брат, а брат? – с печальной безропотностью уточнил я. – Дай хоть сяду ровно, а?

***

Долго ли, коротко ли…

Нет, всё же долго. Очень долго.

Мы пёрлись по самому краю леса, перелезая через сугробы, обходя завалы из старых деревьев и сухих веток. Точнее, лешие перелезали и обходили. Я же продолжал сидеть на плече одного из них, которого мысленно окрестил Первым, и за несколько часов одубел от холода, страшно оголодал и отсидел на жёстком плече себе весь зад.

На мои просьбы спустить на землю, чтобы я шёл ножками, от меня только отмахивались, говоря, что Дед Мороз велел доставить. Так что хочешь не хочешь, а доставят, как посылочку к Рождеству. Я и сам понимал, что, не обладая такими длинными ногами и внушительным ростом, буду всех тормозить – мне-то эти сугробы почти по пояс, а лешим и до колен не достают. И у них снег в ботинки не забивался. Нет ботинок – нет проблем. Волосатые ноги вполне неплохо и так грели их нескладные тела.

Так что я сидел и помалкивал, стараясь найти радость в том, что меня везут на плече, а не выпнули из замка одного, приказав добираться как-нибудь самому.

Только когда на небе появились первые звёзды, мои провожатые, наконец-то, вспомнили, что такое совесть, и обустроились на ночёвку в небольшой пещере-землянке, и, судя по вони внутри, до этого принадлежащей, как минимум, медведю.

Меня бесцеремонно сбросили с насиженного места на холодную землю, и я, словно кусок замороженного мяса, неаккуратно завалился на бок, не в силах разогнуть задубевшие конечности. Рядом упала моя палка, брошенная Вторым лешим.

– Тут сиди, – велели мне, – мы за дровами пойдём, а то вы, людишки, – хилые, можете и замёрзнуть за ночь ненароком.

Я только мелко-мелко закивал головой, не в силах увеличить амплитуду – шею свело. Зубы подрагивали, отбивая нестройную чечётку.

Лешие ушли, но довольно быстро вернулись, неся не только хворост, но и непонятно где добытое почти не мокрое сено.

Разложив его кучкой в углу, один из них кивнул на разгорающееся пламя.

– Лешие огонь не любят. Плох огонь для леса, не нужен он ему. Но для человека нужен. Так что сиди, Иван, у огня, а хочешь, лежи на соломе, как прогреется сполна. А нам колбасу давай!

Я часто-часто заморгал, переваривая услышанное. Нет, вроде и слова знакомые, и предложения довольно простые, но смысл всё равно в замёрзшую голову укладывался с трудом. Наконец, я кивнул и полез за колбасой в мешок.

Развязал верёвку и нырнул в глубину рукой, словно в вязкое болото.

– По штуке на каждого, – выдвинул новое предложение леший, переглянувшись с товарищем.

Я прищурился.

– Ребят, а вы в курсе, что если брать за раз по две палки, то нам не хватит колбасы до конца пути. Давайте договоримся всё же на одну штуку, но с хлебом?

Мохнатые недовольно забубнили, тихо переговариваясь между собой. Наконец, пришли к общему решению.

– Хорошо, сейчас одну штуку и утром одну штуку. Хлеба не надо, мы лучше кореньев нормальных поедим. Лешие презирают людскую пищу!

– А колбаса? – поднял я брови, в этот момент как раз ухватив рукою одну из палок.

– Колбаса – это другое, – отрезал говоривший.

Я пожал плечами. Ну, другое так другое, спорить не буду.

В итоге лешие закинули по полпалки колбасы в один присест и ушли искать свои коренья. Я же тем временем достал еще одну палку и отрезал себе несколько кусков небольшим ножичком, которым нас снабдила домовая. Дополнил это дело хлебом и запил водой из небольшой бутыли. Боюсь, когда вода там закончится, придется снег топить…

От костра шло приятное тепло, и глаза постепенно начали слипаться. Я последний раз залез в мешок, возвращая колбасу, и посетовал, как плохо в походе без одеяла, и тут…

Рукой нащупал что-то мягкое и потянул…

Потянул…

И вытащил огромное, просто огромное лоскутное одеяло.

– О, – послышался голос одного из леших, – тётка Роза даже одеяло-телогрейку положила. Значит, пришёлся ты ей по сердцу, малец.

Я неверяще пощупал мягкую ткань, ликуя от подобной удачи. Ай, да тётушка Роза! Ай, да домовая!

Длины покрывала хватило на то, чтобы, словно гусеница, замотаться в него пару раз, прикрыть голову и, пригревшись, с блаженством закрыть глаза.