Читать книгу "Рыбка Золотая, подари мне Жениха"

Глава 5 Как правильно тушить пожары

Лёша

За столом сидели молча.

Дуняша со страхом поглядывала на Бабу-Ягу. Баба-Яга с недовольством зыркала на меня. Ну, а я ел.

А что мне ещё оставалось? Тем более, что готовила Дуняша и вправду очень вкусно. Организм, слава Богу, справился со вчерашней встряской, но испытывать его ещё и голодовкой не хотелось.

– Так что, расскажете, бабушка, как мне в свой мир попасть? – нарушил я молчание. – Дров я вам нарубил, пристройку ими заложил и на всю зиму обеспечил, печь растопил, но, как вижу, всё равно вам не нравлюсь. Так давайте расстанемся по-хорошему, да и всего делов. У меня там ребятишки на первые соревнования поедут – мне надолго отлучаться никак нельзя…

– Ребятишки? – побелела Дуняша. – Сколько ребятишек?

– Так голов пятнадцать есть, – я тепло улыбнулся. – Люблю я детей…

Девушка затравленно посмотрела на тётку.

– Мне же Рыбка сказала, что он неженатый… – пробормотала она испуганно.

– Дурында ты, – покачала головой та. – Не его это дети. Если бы его были, то не пустил бы проход в Белоземье. Не по правилам это. Так что чужие, сиротами не останутся!

– Кому чужие, а кому свои, – возмутился я. – Я ответственность за них взял, понимаете? Там дело моей жизни.

Глаза Дуняши наполнились слезами.

– Как ты говоришь красиво, – хлюпнула она носом.

Затем пару минут подумала и, повернувшись к тётушке, попросила:

– Тётушка, давай Лёшу и взаправду домой отправим, а? Раз он хочет…

Яга усмехнулась:

– Неужель даже плакать не будешь?

– Буду, – совершенно честно ответила Дуняша. – Но против воли же живого человека держать никак нельзя!

– Это ещё почему? – фыркнула женщина. – Против воли как раз самое милое дело держать – никто в здравом уме такой жизни в лесу не захочет.

Я нахмурился.

– А почему, собственно, вы, две женщины, – хотел было сказать «слабые», но сдержался. Во-первых, для женщин они совсем не слабые, а во-вторых, боюсь, оскорбятся дамы от подобных комплиментов, – почему вы живёте в лесу, а не в деревне? В деревнях проще человеку выживать. И соседи есть, и помощь можно попросить всегда.

– Так мы… – начала было Дуняша, и тут произошло что-то странное.

Стол затрясся.

– Вызывают! – вскочила Дуняша, быстро дожёвывая кусок пирога.

– Где оно?! – рыкнула Яга, шаря по столу руками. Она даже под скатерть заглянула, в поисках невидимой жужжалки. – Куда ты опять его дела, дрянная девчонка?!

Я присмотрелся, а потом несколько неуверенно спросил:

– А это разве не блюдо трясётся?

– Конечно, блюдо, – огрызнулась Яга. – Только вот где оно?!

– Так вот же, под оладьями, – указал я на серебряный поднос, который вибрировал, как мой старый кнопочный телефон. Такой под подушку положишь – и с утра встанешь с сотрясением мозга.

Баба-Яга кинула испепеляющий взгляд на виновато ойкнувшую Дуняшу и одним махом сбросила пышные оладьи на пол, вытерев капли масла с блюда подолом сарафана.

– Я просто хотела, чтобы красиво на столе… – пробормотала девчонка, за одну секунду как будто поверив в неизбежную кару.

Поверхность подноса побелела, а потом и вовсе превратилась в страшную физиономию на фоне пожара.

– Баба-Яга! Караул! – заорало это страшилище на всю Избушку. – Погибаем! Первый Леший дом свой поджёг, когда чай заваривал!

– Еду, – хмуро прокомментировала Яга, опуская на стол переговорное блюдо и поднимаясь на ноги. – Избушка! Беги на Восточную опушку Северной дубравы на Третьей развилке!

– Держись, Лёша! – успела мне крикнуть Дуняша, двумя руками цепляясь за край печи.

Я хотел было положить на стол ложку, но дом резко тряхнуло, а потом накренило.

Ухватиться я успел лишь за скатерть, а потому полетел кувырком, оглашая всю округу воплем и грохотом разлетевшейся во все стороны посуды.

– Держись, держись! – подбадривала меня Дуняша, пока Избушка бодро прыгала по лесу, а меня мотало внутри дома от стенки к стенке, как помятую банку горошка.

Наконец, я смог ухватиться за ножку кровати, которая, по счастью, добротно крепилась к полу, и, зафиксировав положение тела в узком проходе между печкой, чуть перевёл дух.

Похоже, я попал в службу спасения Белоземья…

***

Прыг-скок, прыг-скок – бодро скакала Избушка по лесу, время от времени весело вскидывая лапы в воздух.

– Помогите… – стонал я внутри, в который раз врезаясь носом в край печи. – Меня сейчас стошнит!

– Фью! – присвистнула Яга. – А ещё мужик!

– Так мужик же, а не космонавт! – парировал я.

– Коль мужик, так тошнить не должно, – отрезала она.

«Вот так вот ты, Алексей, в свои двадцать семь узнал, что вовсе и не мужик…» – грустно пронеслось в голове.

А Избушка всё скакала и скакала. По моим прикидкам, прошло не меньше получаса, прежде чем с глухим «пр-р-р-ру-у-у» Яга остановила своё движимое имущество.

– Вылезай быстрее! – крикнула она, ухватив с угла метлу, распахивая дверь и… вылетая на метле наружу.

– Другой летательной метлы нет, – словно бы извиняясь, пробормотала Дуняша, медленно, но верно пытаясь попасть ногой в слетевший валенок. Руки и ноги у девчонки дрожали, глаза малость расфокусировались, но при этом в них горела твёрдая непоколебимость одолеть мягкий сапог.

Я на четвереньках подполз ближе и, примерившись, одним лёгким ударом по пятке валенка помог справиться с этой почти невыполнимой задачей.

– Сааапибо, – кивнула Дуняша, но тут же поправилась: – Спасибо. Ты… привыкнешь, Лёша… я же привыкла… почти.

Снаружи раздались истеричные вопли, так что пришлось преодолевать желание прилечь и больше не вставать. Шатаясь, я всё же побежать к выходу, напялив на ноги найденные тут же у входа валенки. Они, конечно, жали в мизинцах, но всё лучше, чем босиком по снегу бегать. Ну, а затем выскочил с крыльца в высокий сугроб вслед за Дуняшей.

Вокруг нас… полыхало всё. Вот вообще всё. Горели раскинувшиеся по опушке небольшие соломенные хижины, которые, если бы не двери и окна по бокам, я бы принял за обычные стоги сена. Лес вокруг пылал насколько хватало глаз. Занялись пламенем даже кусты рядом с речкой. И повсюду… повсюду… текли ручьи от растаявшего снега.

– Ой, Лёша, побежали быстрее, – поторопила меня Дуняша, выбираясь из сугроба. – А то всё пропустим!

То ли Яга такая смелая, что привела свой дом прямо в центр пожарища на опушке, то ли сама Избушка умудрилась сюда выскочить, но я видел: ещё немного – и мы попадём в огненное кольцо.

– Дуняша, осторожно! Близко к домам не подходи! – крикнул я, вылетая следом и пытаясь понять, чем помочь местному, довольно странному населению.

Высокие волосатые создания, словно сотканные из кучи грязно-белых верёвочек, носились между хижинами, размахивая мохнатыми руками и оглашая воплями всю округу. В одном из этих странных строений загорелась крыша, а высокая, по-видимому, женщина, стоявшая на улице, в последний момент закричала и бросилась внутрь.

– Погибнет! – ахнула Дуняша.

Я бросился следом, на всех парах влетев в задымлённое пространство хижины, и почти наощупь нашёл хозяйку.

– Сейчас, Кырбур! Только травы… травы мои сушёные заберу, – пробормотала женщина, хватая со стеллажа запасы из баночек.

– Какой ещё Кырбур?! Какие травы?! – возмутился я, обхватывая её поперёк необъятной талии и выволакивая за собой наружу. – Нас сейчас завалит!

Крыша над нами с шипением вспыхнула, а потом завалилась внутрь…

Я дёрнул свою ношу и рухнул в снег перед домом за секунду до того, как тот сложился, и за долю секунды перед тем, как на меня сверху обрушилась двухметровая туша Лешихи… или как там дам рода Леших называют…

– Кряк, – я издал неразборчивое бульканье.

– Кырбура! – возмутился сбоку мужской голос, рывком снимая с меня даму и давая возможность вновь дышать. – Это кто?!

– Это негодяй, Кырбур! – тут же пожаловалась на меня Лешиха. – Он мне не дал банку с сушёной рябиной забрать!

– Негодяй! – согласился её супруг. Меня схватили за шкирку и со свистом подняли в воздух. – Как посмел?!

Красные глаза без зрачков и белков свирепо осмотрели меня сверху донизу. Других черт на лице не наблюдалось, да и лица особо тоже, так как Леший настолько зарос волосами, что закрой он глаза – и никто на свете не сказал бы, с какой стороны у него затылок.

– Послушайте, уважаемый, – попытался восстановить я хрупкое равновесие, – у вас деревня горит! Давайте отложим разборки на потом. Вам надо спасаться, пока…

– Лёша! – раздался взволнованный голос Дуняши. Девчонка благородно понеслась меня спасать и, ухватившись за локоть Лешего, повисла на нём, словно воздушный шарик. – Отпустите его! Он хороший! Жених мой!

– Отпустить?! – взревело существо, встряхивая меня словно куклу, хотя я, скажем так, мальчик не лёгкий. – Сейчас отпущу!

Леший замахнулся прямо вместе с Дуняшей, и волосатый кулак полетел в мою сторону.

Было бы у меня время – постарался бы объяснить. Только вот времени не хватало, так что, перехватив на полпути руку, я осторожно вывернул толстое запястье, одновременно отталкиваясь ногами от длинного тела соперника и вместе с ним заваливаясь в снег.

Дуняша упала где-то рядом и благоразумно решила дальше в мужскую драку не лезть. Мы же с Лешим обменялись парой тумаков и, решив, что оба – достойные соперники, всё же поднялись на ноги.

– Бежать отсюда надоть, – здраво выдал Кырбур.

– Бегите, – разрешил я, отмахиваясь от помощи Дуняши и хромая к следующему дому. Может, хоть там всё спокойно…

– Смотри, Лёша! – воскликнула девчонка, дёргая меня за руку. – Тётушка работает!

Я посмотрел в указываемую сторону и натурально остолбенел. Баба-Яга, стоя посреди пылающей деревни и местных жителей, подняла в воздух метлу, а потом с силой ударила ей о землю. Только вот из-под деревяшки полетел не снег, а искры!

Тётка Дуняши отскочила в сторону как раз в тот момент, как метла пустила корни вглубь земли и начала стремительно расти и ввысь, и вширь. Древко разветвлялось, покрываясь на глазах зеленью. И не успел я и оглянуться, как посреди пожара возвысился огромный необъятный дуб.

– Это как?! – пробормотал я, собственно, ни к кому не обращаясь.

Дерево покрутилось вокруг своей оси, а потом прямо в стволе образовалась чёрная щель… Она росла и росла до тех пор, пока не превратилась сначала в дупло, а потом и в огромную зияющую дыру.

– Ну?! – ворчливо отозвалась Яга. – Чего так долго?! Старая уже? Вызывай Водяного!

Дыра… мигнула… А потом на снег, прямо в ноги женщине, дуб выплюнул… огромную жирную рыбину.

Точнее, нечто с хвостом рыбы, человеческими руками и довольно лысой макушкой, что сейчас поднялась от земли. Мужчина огляделся, а затем огладил длинную зелёную бороду.

– Ещё раз так сделаешь, Яга, и я тебе в чай плюну.

– Ты лучше на пожар плюнь! – рассвирепела Ядвиговна. – Не видишь, работа для тебя!

Водяной, а это, судя по всему, был именно он, огляделся и присвистнул:

– У-у-у, так это работёнки на часа три, не меньше!

– Вот и займись! – потребовала женщина.

– Вот и займусь, – огрызнулся местный пожарный, – а ну-ка, отошли все!

Так как никто из Леших его не послушал, продолжая бегать и орать, то Яге пришлось топнуть ногой и тоже прикрикнуть:

– Кто произнесёт хоть звук, навечно ко мне в рабство пойдёт!

Вся поляна тут же заткнулась. Даже я как-то быстро перехотел задавать вопросы, а вместо этого проверил, не осталось ли кого в соломенных вигвамах. Понятия не имею, как Лешие в таких хлипких домиках зимой не мёрзли, но, видимо, мех их грел достаточно.

К счастью, желающих подпалить себе шёрстку больше не оказалось. Так что мы, сев посреди опушки спиной к волшебному дубу прямо в снег, начали с интересом наблюдать за работой Водяного.

Мужик-рыба пополз на руках до ближайшего склона и… плюнул в землю. Сначала ничего не происходило, а потом вдруг тонкая, еле заметная струйка воды вниз заскользила. С каждой минутой она ширилась, пока не превратилась в полноценный ручей.