Текст книги "От Нефертити до Бенджамина Франклина"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ot-nefertiti-do-bendzhamina-franklina-104552.jpg)
Автор книги: Наталия Басовская
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Харун аль-Рашид
Халиф 1001-й ночи: народная мечта
Харун аль-Рашид жил во времена отдаленные, в VIII–IX веках, и жизнь его окружена мифами.
Кто он в истории? Пятый по счету багдадский халиф из династии Аббасидов, владевших знаменитым государством, огромным и недолговечным. Его правление – время последнего расцвета Багдадского халифата. При нем же начинается закат. А после него – развал.
«После него» не означает «из-за того, что его не стало». Но народной памяти не прикажешь. Фольклорная фантазия создала своего халифа, воплотив вечную мечту о великолепном правителе, при котором «все было хорошо». Понятно, что после него «стало плохо». Идеальный образ халифа известен нам по циклу сказок «Тысяча и одна ночь»: добрый, благородный, отважный, любит народ.
В состав Багдадского халифата входила громадная территория – результат арабских завоеваний, движения на запад и в Африку. Сейчас на этих пространствах арабские государства Азии, Иран, южная часть Средней Азии, Северная Африка.
Это колоссальное государство оставалось самостоятельным не очень долго, с 750 по 945 год. Потом оно было завоевано соседним мусульманским государством Буидов, которые пришли из глубин нынешнего Афганистана. А в 1055 году покорено турками-сельджуками.
Получается некая почти призрачная страна, где сменялись на престоле арабские и иранские правители. В этом отличие халифата Аббасидов от халифата Омейядов на Пиренейском полуострове, где было только арабское правление.
О Харуне аль-Рашиде написаны многочисленные средневековые труды. У арабов была высокоразвитая письменная культура. Специалисты даже называют ее филологической. От средневекового арабского Востока сохранилось больше рукописей, чем от Запада той же эпохи. И это несмотря на то, что огромное число письменных памятников было уничтожено в результате монголо-татарского завоевания. Среди сотен тысяч уцелевших рукописей – «Тысяча и одна ночь».
Сохранились произведения богослова Ибн-Джарира, ат-Табари, младшего современника Харуна. Практически в одно время со знаменитым халифом жил и Абу-ль-Хасан аль-Масуди, историк, географ и путешественник. Его труды переведены на русский язык.
А еще от людей той эпохи остались дневники, личная переписка…
Харун аль-Рашид родился в 763 или 766 году (есть сомнения в датировке) в городе Рее, близ современного Тегерана. Он был третьим сыном халифа, а значит, имел немного шансов на престол.
Отец – халиф аль-Махди, при котором империя тоже процветала. Мать – рабыня из Йемена по имени аль-Хай-зуран, знаменитейшая женщина. Дело в том, что халиф женился на ней официально в 775 году.
Халифы всегда держали женщин в гареме, а с некоторыми заключали брак. У халифа аль-Махди тоже было много жен из разных стран, много детей. Все это способствовало придворным интригам.
Мать Харуна аль-Рашида оказалась талантливейшей интриганкой. Она твердо решила, что для престола подходит именно ее сын. Все силы она отдала тому, чтобы возвести его на трон, а потом в течение семнадцати лет сама добросовестно правила.
Важную роль сыграл в жизни Харуна воспитатель – некто Йахья ибн Халид, из знаменитого персидского рода Бармакидов, выходцев из Индии. Вероятно, он принял ислам, но до того был приверженцем какого-то из индийских вероучений.
А старший сын воспитателя был молочным братом Харуна аль-Рашида. И любимцем. Как считают биографы, любимцем во всех смыслах.
Пятнадцатилетним юношей Харун сделал первый шаг к воцарению. Его мать и воспитатель Йахья добились, чтобы он был поставлен командовать большим аббасидским войском в двух военных походах против Византии.
Надо сказать, что соседняя Византия – крупное, хотя и рыхлое государственное образование, христианская, в дальнейшем православная страна – была главным противником халифата Аббасидов.
Харун аль-Рашид возглавил два похода против соседей-иноверцев. Реально он, конечно, ничем не командовал, был окружен военачальниками, зато его имя зазвучало.
В 779–780 годах арабы захватили значимую для Византии крепость Самалд. А самое важное, что в 781–782 годах это войско под командованием пятнадцатилетнего Харуна вышло на Босфор.
Прежде арабы никогда морем не интересовались. Это была сухопутная завоевательная цивилизация. Именно при Харуне море было замечено. Появилась идея господства на море.
За бесспорные заслуги отец назначил Харуна правителем больших областей: Ифрикии (современный Тунис), Сирии, Армении и Азербайджана.
Теперь Харун был достаточно близок к трону, чтобы мать и воспитатель осуществили свой план – сделать из него преемника.
Они убедили халифа аль-Махди пренебречь правами старшего сына, Мусы, и назначить наследником Харуна. Чтобы убедить Мусу отречься от своих прав, халиф направился к нему в одну из провинций – и в пути умер при загадочных обстоятельствах. Ведь у Мусы были свои придворные сторонники.
Итак, первая смерть на пути легендарного Харуна к престолу. К власти же все-таки пришел Муса. Он правил под именем аль-Хади. Харун был заключен в тюрьму, его мать отодвинута в тень, Йахья обвинен в неверии, ему грозила смерть.
Но Бармакиды не сдавались. Они верили в успех и продолжали плести интриги. Всего через год молодой и здоровый аль-Хади внезапно умер. Молва твердо говорила, что он был задушен во сне. Видимо, зря он не отправил Хайзу-ран в темницу.
После этой смерти и Харун, и Йахья были немедленно освобождены, мать и воспитатель начали править вместо нового халифа.
Похоже, Харун и не рвался тогда к реальной власти. Ему нравилось именоваться халифом, но он предпочитал сначала пожить в свое удовольствие. На какое-то время он предался отстраненной праздности. В его поведении появились черты, так ярко отразившиеся в сказках «Тысячи и одной ночи». Например, походы по Багдаду с Джафаром, сыном Йахьи, ближайшим другом, наперсником, советчиком. Правда, походы эти вовсе не имели цели узнать, как живет народ. Это была скорее форма развлечения.
А в 803 году, через семнадцать лет, сразу после смерти матери, Харун аль-Рашид, можно сказать, совершает государственный переворот при собственном дворе.
При жизни матери, которую он, видимо, искренне любил, он ни разу не попытался лишить ее власти. Но как только она скончалась, Харун пожелал стать единоличным, никем и ничем не ограниченным правителем.
Произошло стремительное падение семейства Бармакидов, а любимый друг Джафар был казнен. Очередной труп на пути к единоличной власти…
Тело Джафара было расчленено, а куски разбросаны по мостам, дабы все видели, что ждет того, кто покусится на власть халифа.
Что дало Харуну основания подозревать Джафара в измене? Есть предположение, что друг, пользуясь близостью к семье властителя, тайно женился на его сестре. У них было двое детей. И халифу это совсем не понравилось.
Великий визирь Йахья и все члены его семьи были отправлены в темницу.
Харун начал править сам. До его кончины оставалось всего шесть лет, и все это время он усердно занимался делами государства. Нельзя сказать, чтобы у него не было вовсе никаких свершений.
Какие проблемы он должен был решать? Главное – это соперничество с Омейядами. Халифат, охватывавший огромную часть тогдашнего цивилизованного мира, распался по политико-религиозным мотивам. Аббасиды вели свой род от дяди единственного на земле пророка Мухаммеда, а Омейя-ды – от дочери пророка Фатимы и его зятя. В основе противоречий – спор о том, чья власть теснее связана с пророком, а следовательно, более законна. К этому прибавлялись и некоторые расхождения в политическом устройстве.
Конечно, обе династии имели притязания на дальнейшее расширение территорий.
В этом смысле чрезвычайно существенно, что Харун еще в юности обратил внимание на морские направления. Теперь он продолжил эту линию завоеваний.
В 805 году он осуществил морской поход на Кипр, в 807-м – набег на остров Родос. Им овладела несвойственная ранее арабам идея морского могущества.
Кроме того, он продолжал борьбу с Византией, причем был совершенно непримирим. Этим столкновениям он придавал отчетливо религиозный характер. (Сам он был глубоковерующим человеком и не раз совершал паломничество в Мекку.) По договорам, заключенным в 90-х годах VIII века с императрицей Ириной и императором Никифором, Византия платила халифату дань, и это поддерживало авторитет Аббасидов.
Но Харун проявил религиозную беспощадность, уничтожив все христианские церкви на отвоеванных и пограничных с Византией территориях. У него была могучая идея укрепления веры. Вера в Аллаха, единственного бога, давала фундаментальную основу для завоеваний и подавления других народов.
Арабы обжили Аравийский полуостров в IX веке до н. э. И за шестнадцать столетий доисламской истории они не создали никакого государства, хотя и не были никем покорены. Кочевники, бедуины, патриархальная, ровная, спокойная жизнь… Со 106 года они провинция Рима – Аравия. В VI веке Византия ненадолго покорила арабские племена Сирии.
В общем, арабы не покорились никому, кроме ислама. Рождение пророка Мухаммеда датируется примерно 570 годом. В VI веке начинается победоносное шествие новой религии. Именно ей арабы предались всецело.
Внутри державы Харун ввел определенные ограничения для иноверцев. Они должны были подпоясываться веревками, носить специальные безобразные стеганые шапки, ездить только на ослах и так далее. Типичная дискриминация.
Но и у основной массы народа Харун популярностью и любовью вовсе не пользовался, потому что налоги выколачивал беспощадно.
Показательно, что халиф старался не жить в Багдаде, где собирался самый энергичный, мыслящий, готовый к бунту народ. Ссылаясь на климат, он переехал в Ракку, на реке Евфрат: там, мол, свежий ветерок от воды веет. И в Багдаде бывал только наездами.
Есть какая-то ирония судьбы в том, что он, восславленный в сказках как путешественник по ночному Багдаду, именно этого города боялся и совсем его не любил.
Харун аль-Рашид обладал еще одной гранью натуры, столь характерной для его легендарного образа. Он был покровителем наук и искусств.
Надо сказать, что он в этом совершенно не оригинален. Деспотические правители Востока в силу каких-то труднообъяснимых внутренних побуждений намного раньше, чем это случилось на Западе, начали стягивать к своим дворам просвещенных людей. В ту же эпоху, что и Харун аль-Рашид, в Европе ученым покровительствовал император франков Карл Великий.
По легенде, между этими двумя правителями были контакты. Так ли это в действительности? Некоторые специалисты, например отечественный востоковед В. В. Бартольд, считают их чистым вымыслом. Другие, и среди них А. П. Леван-довский, ссылаясь на многочисленные европейские хроники и свидетельства одного из придворных Карла Великого, подтверждают, что Харун действительно прислал императору подарки, в том числе белого слона. Сохранилось даже имя слона – Абу-ль Аббас. Карл долго повсюду водил его за собой.
Бартольд ссылается на отсутствие верительных грамот, вообще каких бы то ни было документов, которые прямо доказали бы наличие посольства. Но время так беспощадно к документам! Левандовский же рассуждает так: соперничество Аббасидов и Омейядов могло подтолкнуть Харуна к контактам с христианским правителем, то есть, с его точки зрения, язычником. Карл Великий, завоевав Северную Испанию, создав там провинцию – Испанскую марку, – стал соседом Омейядов. Дружить с соседом своих врагов было дипломатически очень предусмотрительно.
Сохранилась фигурка из слоновой кости, которая точно попала к Карлу Великому с Востока. Европейского императора поразил и облик животного, и, главное, материал, из которого фигурка была изготовлена. Он спросил, что это. Ему ответили – зуб животного. Он был потрясен и захотел, чтобы такое огромное животное появилось при его дворе.
Если Харун действительно прислал слона, то не самого обыкновенного, а белого. Слоны-альбиносы – это редкость. Подарок должен был польстить честолюбивому западному правителю.
Покровительствуя наукам и искусствам, Харун создал Дом знаний. Здесь собирались ученые и сочинители, среди которых преобладали стихотворцы. Это время не случайно называют арабским Возрождением. Поэтическое слово ценилось очень высоко. Даже историю и географию писали в стихах. Один из древних историков Аравии Хишам ал-Кал-би написал такие строки о ком-то из героев прошлого: «Я не слышал стихов о нем, ни у них, ни у других племен». В его устах это фигура забвения. Если о ком-либо или о чем-либо нет стихов, значит, это не существует.
Харун аль-Рашид поддерживал строительство школ, больниц, при нем было собрано много рукописей – сотни тысяч томов.
Славилась благотворительностью и его любимая жена – Зубейдэ. На собственные средства она раздавала исключительно щедрую милостыню. По дороге в Мекку построила колодцы из камня, тиса, обожженного кирпича, очень надежные, которые сохраняли воду, в том числе и дождевую. Это были искусственные водоемы для паломников, путников, чтобы они не мучились от жажды. Эта женщина сумела оставить по себе добрую память. Может быть, она пыталась искупить грехи своего супруга-узурпатора.
У них было три сына: Мухаммед Аль-Амин, что означает «надежный», Абдалла Аль-Мамун – «достойный доверия», Касим Аль-Мотаман – «уверенный». Чувствуется надежда на преемников.
Но Харун аль-Рашид, которого никак нельзя назвать мудрым правителем, совершил страшную ошибку, типичную ошибку этой стадии развития цивилизации. Он разделил свою империю. До него халифы объявляли наследником одного из своих детей. Харун же, наверное, очень любил сыновей. Он стал намечать, кому из них достанется какая часть. И окрылил их этими обещаниями.
Смерть настигла его внезапно. Ему было 47 лет. Он направился на подавление одного из многочисленных восстаний, которые то и дело вспыхивали на границах халифата, в Хорасан, на северо-восток Ирана. И умер в пути. Молва утверждала, что он был отравлен.
После его смерти начались гражданские войны между сыновьями.
В арабской истории Харун аль-Рашид вовсе не считается образцом правителя. Его как не любили в Багдаде при жизни, так и не полюбили после. А вот в нашем европейском сознании красота восточных сказок вылепила его привлекательный образ. Уж очень хороши сказки!
Почему же Харун аль-Рашид, узурпатор, жестокий правитель, реально правивший всего шесть лет, но так очевидно испорченный абсолютной властью, запечатлен в них как образец благородства? Само имя его означает «справедливый». В сказках «Тысячи и одной ночи» он возвращает бедняку присвоенные богачами деньги, жалеет вдову, подает милостыню нищему, наказывает судью, принявшего несправедливое решение. Будто и не было крови, грязи, заговоров, интриг!
Вот что пишет по этому поводу профессор МГУ И. М. Фильштинский: «… в процессе создания мифа реальность, какой бы достоверной и очевидной она ни была, оказывается бессильной перед творимой коллективным сознанием легендой, отвечающей неким социально-психологическим потребностям общества определенного времени. Энергия противостояния мифа реальности не ослабевает под напором достоверных и широко публикуемых фактов. Мы имеем возможность убедиться в этом, будучи свидетелями новейшей истории. Напротив, противоборство с фактами придает мифу некую агрессивность. Так на наших глазах рушится старая просветительская утопия, согласно которой знание побеждает предрассудки и заблуждения». Грустная, но убедительная мысль. И очень созвучная новейшей истории, включая и день сегодняшний. Миф становится реальностью. И он, в общем, непобедим.
Готфрид Бульонский
Защитник гроба Господня
Слово «Бульонский» для русского уха звучит занятно. Но носитель этого имени – фигура вполне серьезная. Герцог Нижней Лотарингии. Бульонский – по названию родового замка Bouillon. Дата рождения предполагаемая – 1060, дата смерти определенная – 1100 год. Точная причина смерти неизвестна.
Один из предводителей Первого крестового похода 1096–1099 годов. Главный ли он в этом походе? Споры бесконечны. Точно одно – при нем шло 20-тысячное войско, собранное в Лотарингии. И доподлинно известно, что в Иерусалиме, куда крестоносцы все-таки дошли, где они на время победили мусульман, Готфрид приобрел необычайный титул – Защитник Гроба Господня.
Но вернемся к началу. Что же такое Лотарингия? Это вечное яблоко раздора между Францией и Германией, образовавшееся в IX веке, когда 11 августа 843 года три внука Карла Великого – сыновья короля франков Людовика Благочестивого Лотарь I, Карл II Лысый и Людовик II Немецкий заключили Верденский договор – соглашение о разделе империи.
Западно-франкское королевство получил Карл Лысый. Восточно-франкское – будущую Германию – Людовик Немецкий. А между этими владениями оставили воображаемый (а потом и реальный) коридор, часть Северной Италии, завоеванную Карлом Великим, и земли по течению Рейна. Промежуток между будущими Францией и Германией. Так и образовалось это яблоко раздора – Лотарингия, которая досталась старшему брату по имени Лотарь.
Королевство Лотаря было, конечно, нежизнеспособно. Позже, в середине X века, Нижняя Лотарингия отделилась от Верхней. Сегодня эта долина реки Мааса частично в Бельгии, частично во Франции, Германии, Люксембурге.
Готфрид из рода графов Булони, которые утверждали, что восходят прямо к Каролингам. По крайней мере, его мать Ида, безусловно, была из потомков Карла Великого. Ее брат – герцог Нижнелотарингский Готфрид. Он передал любимому племяннику свой титул.
Отец – Евстафий II – верный друг и приверженец Генриха IV, германского императора, вступившего в непримиримую борьбу с отчаянным, харизматичным Папой Григорием VII. Известен эпизод трехдневного покаяния императора перед Папой в городе Каноссе в 1077 году.
Евстафий, который был на стороне императора, оказался враждебен Папе Римскому. Есть версия, что личный энтузиазм Готфрида в отношении участия в Первом крестовом походе отчасти связан с желанием искупить отцовский грех противостояния самому Папе.
Когда Готфрид сделался знаменит как Защитник Гроба Господня, молва приписала ему задним числом необычное происхождение. Будто бы происходил он от некоего рыца-ря-Лебедя, – это персонаж лотарингских саг, символ рыцарства. И мать якобы предсказала будущее этого ребенка.
Графы Булони были обеспеченнее многих других:
Нижняя Лотарингия в те патриархальные времена побогаче многих других областей.
Однако в положении Готфрида есть один минус. Большую часть своих земель он получил от благодарного императора Генриха IV в качестве бенефиция. Была такая форма земельного владения, возникшая в Западной Европе в VIII веке. Это земля, даваемая сеньором вассалу при выполнении определенных условий. Прежде всего, военная служба, клятва верности. Доходы с этой земли бенефициарий (то есть тот, кому она дана) получает полностью. Но он владеет ею только на протяжении жизни. Бенефиций не наследуется. Наследственным позже станет феод.
Так что основная часть земель Готфрида – бенефиций. И это толкает исследователей, склонных толковать Крестовые походы грубо материалистически, утверждать, что главным было получение земель на Востоке, а вовсе не религиозная идея.
Наверное, определенная доля истины в подобных рассуждениях есть. Людям свойственно думать о потомках. Кстати, братья Готфрида – старший, граф Евстафий Булонский, и младший, Будуэн, вообще не имевший владений, тоже очень энергично проявили себя в Крестовом походе.
XI век – это рубеж раннего и зрелого Средневековья. В Крестовых походах как в капле воды отражается существо эпохи со всеми ее противоречиями.
Официально было восемь Крестовых походов, между 1096 и 1270 годами. В 1270, при подготовке восьмого похода, умер французский король Людовик IX Святой, его совершенно правильно называют «последний крестоносец». Движение иссякло.
Что стало поводом для походов? В 70-х годах XI века в результате нескольких акций турки-сельджуки отвоевали у слабеющей Византии Иерусалим, связанный со всеми христианскими преданиями. Это город, где должна находиться Голгофа, где был распят Христос, где он прошел свой Крестный путь с терновым венцом на голове и где был христианский храм, называвшийся храмом Гроба Господня. Хотя гроба как раз у Христа не было. В храме и по сей день находится камень, на котором омыли его тело, прежде чем совершить захоронение в пещере, по законам того времени и приперев вход в пещеру тяжелым камнем. То есть Иерусалим – это святыня святынь. Это камни, по которым ступали ноги Христа, апостолов, место, где все начиналось.
Турки захватили город, построили мечети и поместили там свои мусульманские святыни. А религиозные чувства были в эту эпоху очень сильны в Западной Европе.
В ноябре 1095 года в южнофранцузском городе Клер-моне Папа Урбан II, человек значительный, сильный, умный, хитрый политик, созвал Собор. После девяти дней работы, в течение которых разрабатывались реформы по очищению церкви, было объявлено, что Папа выступит с речью за городской стеной.
В том, что он решил выступить не в церкви, было что-то необычное. Стали сооружать помост. Стук топоров, визг пил, всеобщее волнение… 26 ноября 1095 года Папа, в роскошной тиаре, во главе торжественной процессии вышел из городских ворот на поле, возбуждение многотысячной толпы достигло очень высокого уровня.
Сохранились несколько описаний папской речи. Одно из надежных оставил хронист Роберт Реймский, который, видимо, присутствовал там лично.
Папа говорил перед огромной толпой. После каждой фразы делал большую паузу, чтобы те, кто его услышал, пересказывали другим. А те – следующим. Так что каждый фрагмент повторялся по многу раз. Поэтому речь запомнилась, и текст ее нам известен.
Сначала Папа описал страдания христиан на востоке. Раздался общий плач. Вообще человек Средневековья бурно проявлял свои чувства. В нем была свойственная ранним цивилизациям детскость и простота.
Затем Урбан II сказал рыдающей толпе: «Земля, которую вы населяете (а это юг Франции), сжата отовсюду морем и горами. Поэтому она сделалась тесной при вашей многочисленности. Богатствами же она не обильна и едва прокармливает тех, кто ее обрабатывает. Отсюда происходит то, что вы друг друга кусаете и попрекаете, аки псы, ведете войны, наносите раны. Пусть же теперь прекратится ваша ненависть, смолкнет вражда, стихнут войны и задремлют междоусобия. Идите ко Гробу Святому. И Святая Церковь не оставит своим попечением ваших близких… Освободите святую землю из рук язычников и подчините ее себе».
Не забыл Урбан II сказать и о материальной стороне дела. Вдруг нечто такое практическое звучит в его высокодуховной речи: «Земля та течет молоком и медом. Иерусалим – пуп земли, плодороднейший, второй рай. Он просит, ждет освобождения. Кто здесь горестен и беден – там будет радостен и богат!»
Слова Папы прозвучали очень вовремя. Это было тяжелое время после Великого переселения народов. В Западной Европе перед первым Крестовым походом случились так называемые «семь тощих лет». Неурожай, страшный голод. А раз голод – значит эпидемии, вымирают целые деревни. Призывы Папы упали на подходящую почву. Люди готовы были бежать от своих бед. Туда, куда указал Папа. Урбан II призвал начать поход 15 августа, в день Вознесения Богородицы. Но крестьяне не вытерпели, пошли раньше – и не дождались огромного урожая 1096 года.
Начало Крестовых походов было просто ужасно. Крестьяне не знали толком, куда идут. Ничего не знали о расстоянии, о географии. Завидев какой-нибудь немецкий город, увидев шпиль собора, спрашивали: «Это не Иерусалим?»
Поначалу выражения «крестовые походы» не было. Говорили «путь к Храму». Паломничество. Так называли это современники. А название «крестовые походы» возникло потом, потому что участники этого движения нашивали на одежду кресты. Самые фанатичные могли даже в религиозном порыве выжечь или вырезать крест на своем теле.
Духовная составляющая была очень важна. В рационально мыслящем XVIII столетии просветители назвали Крестовые походы «странным памятником человеческой глупости», «кровавым безумием». Безусловно, нужен элемент безумия, чтобы отправиться вот так, совершенно не понимая куда. Крайние скептики со второй половины XIX века вообще заявляют: «Да они просто грабили по дороге!» Грабили. Еще как грабили. Совершали всяческие жестокости? Безусловно. Где же их религиозность? Ну, жестокость против «неверных» казалась участникам этого движения вполне оправданной.
Это страшное воинство, разграбив по дороге Венгрию, появилось в Константинополе. Пришли к императору Алексею II Комнину и потребовали: «Переправляй нас в Иерусалим, мы защитим, спасем, освободим земли!» Он увидел, что это такое, и поспешно отправил паломников в Малую Азию.
Там десятки тысяч людей, не дойдя до Иерусалима, безоружные, считавшие, что стены его падут, когда появятся правоверные, были практически полностью истреблены турками-сельджуками.
А что же рыцари? Элита тоже испытывала большие трудности. В Западной Европе возник принцип майората. Все богатство, недвижимость в рыцарской семье достаются по наследству от отца только старшему сыну. В итоге младшие и средние сыновья становятся бичом Европы. В кого они превращаются?
Ни один из них не пойдет пахать. Это обученные вооруженные люди. И они естественным образом превращаются в разбойников.
Западную Европу настигает такой кошмар, как рыцарский разбой. Дороги непроходимы. Рыцарские шайки грабят, захватывают людей в плен, требуют выкуп. Знакомое явление, увы, не оставшееся в Средних веках.
Христианская церковь, призванная умиротворять паству, обеспечивать душевное спокойствие, ощущает свою ответственность за то, что творится. А умиротворить ее не так просто. К тому же в 1054 году произошло разделение церквей на Западную и Восточную, в будущем католическую и православную. Никто не думал, что это надолго. Все были убеждены, что это временные догматические расхождения, которые будут скоро преодолены. А каждая из ветвей надеялась, что объединит всех именно она, объединение произойдет под ее крылом.
И поэтому замысел грандиозного мероприятия был логичен.
Крестовый поход – это смесь духовных идей, политических амбиций и страстей, материальных интересов. Религиозное начало нельзя приуменьшать. Для человека Средневековья церковь была почти единственным центром духовной культуры: живопись, витражи, музыка, даже церковный театр. Там – знание. Конечно, она очень влиятельна. И страшные сцены мучений в аду на стенах соборов…
Готфрид Бульонский отправился в Крестовый поход в возрасте 36 лет. Поэтому странно, что многие хронисты называют его «юным». Для Средних веков это даже не молодость. Видимо, его отличала какая-то пылкость и горячность натуры, умение и желание воевать, а также привлекательная внешность. Все это для рыцаря той эпохи было совершенно обязательным. И, конечно, то, что он снарядил отряд из 20 тысяч человек.
Конных рыцарей в отряде была примерно треть, остальные – пешее войско. Но все равно затрачены огромные деньги. Один только рыцарский конь стоил невероятно дорого. Он был специально обучен мчаться на врага, даже кусать его. Рыцаря в полном вооружении называют «танк Средневековья». Он несется на врага, держит наперевес тяжелое копье. Его задача – обязательно сбить противника с коня, потом уже любым оружием добивать на земле. Это очень сложное и дорогостоящее войско.
Готфрид первым подготовился к походу и единственный уложился в тот срок, который определил Папа Римский. Чтобы снарядить отряд, он продал, причем быстро и потому не очень выгодно, родовой замок.
Свое 20-тысячное лотарингское войско Готфрид повел пешим путем, тем же, которым шли крестьяне, – через Венгрию, Болгарию, Фракию, в Византию, в Константинополь.
Появившись на берегу бухты Золотой Рог, Готфрид запросил, чтобы Алексей II Комнин обеспечил передвижение войска в Малую Азию. Император, наверное, испытывал сложные чувства. Вдруг произойдет то же, что с крестьянским воинством? Но нет, рыцари вели себя иначе. Он сразу откликнулся на просьбу обеспечить их провиантом, но вступил с Готфридом в бесконечные переговоры: требовал, чтобы Готфрид поклялся, – а для рыцаря это очень серьезно в эту эпоху, – поклялся, что все земли, какие будут завоеваны на Востоке, он примет как вассал византийского императора.
Готфрид категорически отказался от вассальной клятвы, сказав, что он служит только Богу.
Но его взяли измором. Император византийский прекратил снабжение войска и не переправлял его через пролив. Возникла угроза бунта, голода, мора. Готфриду пришлось сдаться, как, впрочем, и остальным предводителям Крестового похода.
Он вел людей не один. Такими же видными фигурами были еще два человека. Первый – граф Раймонд Тулузский. Ему было уже за 60, хотя он и держался очень бодро. Он был очень знатен и богат. При этом страшно жаден. Не тратился, как Готфрид. Имел опыт борьбы с мусульманами, с арабами. Будучи алчным, отличаясь дурным нравом, со временем перессорился со всеми соратниками. И признавать его абсолютное лидерство мало кто был склонен.
Второй, самый заметный, – Боэмунд Тарентский, родом из Тарента, маленького княжества на юге Италии. Ему примерно 40 лет, он сын знаменитого нормандского вождя Роберта Гвискара, того, что завоевал Южную Италию и Сицилию и создал там королевство.
Боэмунд Тарентский вел за собой викингов. Среди них был легендарный Танкред, который во всех источниках представлен как идеал рыцарственности: в нем сочетаются физическая сила, бесстрашие, несклонность к политиканству.
Кроме того, в войске присутствовал папский легат Адемар де Пюи, епископ, которого Урбан II назначил духовным главой первого Крестового похода.
Так что нельзя утверждать, будто Готфрид Бульонский был единственным, кто мог со временем занять главенствующее место среди крестоносцев.
Готфрид все-таки дал византийскому императору вассальную клятву – и его первым переправили в Азию.
Важнейшее сражение первого Крестового похода происходит у стен Никеи, которая 20 лет назад отвоевана у Византии турками-сельджуками. Готфрид впереди. Но, судя по данным хронистов, среди рыцарей не выделяется.
Победа далась тяжело. Пало две тысячи крестоносцев, это очень много. Но впереди еще более тяжелые испытания у стен Антиохии. Тяжелейшая осада, болезни, стычки. Готфрид получил тяжелую рану.
Больше всех отличился Боэмунд Тарентский. Как предводитель он более заметен.
Дальше – еще страшнее. Те, кто захватил Антиохию, сами оказываются в осаде. Подошли сельджуки, сильная армия Кирбоги Мосульского.
Пошла молва, что дело плохо. При осаде рыцари понесли страшный урон. Находится некий священник, который говорит: «Мне было видение, что в одной из христианских церквей Антиохии зарыто чудесное копье». То ли это копье, которым римский легионер проткнул тело распятого Христа, то ли то, которое почему-то было символом духовной силы самого Христа. В общем, веря в эти сказки, крестоносцы начинают искать. Если найдут – победа гарантирована, нет – плохо дело.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?