![](/books_files/covers/thumbs_240/glavnye-zlodei-istorii-negodyai-kotorye-izmenili-istoriyu-181888.jpg)
Автор книги: Наталия Басовская
Жанр: Исторические приключения, Приключения
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
В такой момент любой человек, желающий в дальнейшем быть кем-то в Риме, в его политической инфраструктуре, должен сделать выбор. Позже его обязательно спросят, с кем он был. Предстоит такой выбор и молодому Бруту.
И он делает в каком-то смысле удивительный выбор.
Он становится на сторону Помпея, считающегося убийцей его отца. С самим собой он договорился очень легко – убедил себя, что для настоящего римлянина Родина превыше всего, даже памяти отца. А во имя Родины надо поддержать Помпея, который ратует за традиционную аристократическую республику.
Но в военном отношении ставка, сделанная Брутом, оказалась неправильной. Помпей не был талантливым полководцем. Хотя у него случались победы, но над кем? Его удел – разделаться с пиратами в западной части Средиземного моря. Но как военный стратег и тактик, командуя боем и выбирая позицию, он уступал Цезарю. Это проявилось 6 июня 48 года до н. э. в знаменитой битве при Фарсале, в Греции, где победил именно военный гений Цезаря.
Помпей бежал на остров Лесбос, потом в Египет и там был убит по распоряжению юного египетского царя Птолемея, считавшегося до этого его другом. Такова гражданская война! Сегодня друг – завтра убийца. Сегодня заклятый враг – завтра друг.
По преданию, Цезарь сказал о Бруте: «Этого не убивать». Видимо, любил Сервилию. Ведь она уже однажды спасла жизнь своего сына, попросив Цезаря его защитить.
К тому же Цезарь был убежден, что мужчина, воин, римлянин может принимать самостоятельное решение. И порой прощал врагов. Он был в этом оригинален. Другие просто рубили головы всем, кто сражался против них.
В общем, Цезарь обнял Брута и сказал: теперь будем вместе! И Брут согласился, пообещал служить Цезарю.
Победивший Цезарь стал реальным правителем Рима и назвался, как и Сулла, диктатором. Без ограничения срока пребывания на должности. А по законам Древнего Рима срок должен быть установлен. Ведь диктатор назначался, избирался сенатом в связи с какой-то опасностью. Когда Цезарь превратился в бессрочного диктатора, это встревожило его былых сторонников, защитников истинной республики. Они поняли, что дело идет к монархической власти.
До гибели Цезаря оставалось четыре года, до утверждения в Риме единоличной власти – около двадцати лет. В 27 году до н. э. установится единоличная власть Октавиана, который потом получит прозвище Август. Принципат – это такая стыдливая монархия, монархия в республиканских одеждах.
А пока противники установления единоличной власти (а их было еще очень много) вдруг увидели в лице Брута, прощенного и обласканного Цезарем, попавшего в его ближайшее окружение, потенциальную силу, знамя для свержения диктатора.
Можно сказать, к нему взывали – убей Цезаря! Убей Цезаря!
Почему? Брут оказался в плену собственного имени.
В далеком и легендарном VI веке до н. э. в Древнем Риме был некий Брут, который изгнал последнего римского царя по прозвищу Тарквиний Гордый.
Причем служил этот Брут трибуном целеров, то есть состоял в личной охране царя, командовал его гвардией. Предал. Изгнал.
Древний Брут патриархальных времен – римский идеал, весьма своеобразный. Его сыновья были замешаны в каком-то заговоре – он приказал их казнить и лично присутствовал при казни. Чудовище, а не идеал! Но такова римская психология.
Придя к власти, Цезарь вел политику милосердия к врагам. Он не казнил былых противников, не мешал им даже делать карьеру. И в этом смысле он был уникален. Что его и сгубило.
Враги его говорили: надо убить Цезаря, чтобы снова древний сенат решал все. Пусть все будет как вчера. Это называется социальный идеал, обращенный в прошлое. Он недостижим. Но крови всегда проливается очень много, прежде чем люди поймут, что воплотить это уже невозможно.
Брут получал анонимные письма, в которых его убеждали: ты Брут, значит, ты должен, обязан уничтожить Цезаря. Его спрашивали: ты хочешь, чтобы твое изображение было покрыто черным платком? Имелись в виду изображения предков, стоявшие в римских домах. Черным платком покрывали фигуры тех, кто совершил дурные деяния. А римлянин очень заботился о том, каким он останется в памяти будущих поколений.
Пламенный республиканец Цицерон вел переписку с Брутом, в которой много говорил о том, как это было бы прекрасно. Не хотел ли великий оратор сам возглавить новое государство?
За республику выступал и сблизившийся с Брутом Кассий Лонгин – яркая личность, талантливый полководец, философ.
На Брута постоянно оказывалось давление. И он оказался постепенно втянут в заговор.
Цезарь не мог не знать о заговоре. Но он был фаталистом: чему быть – того не миновать.
Несмотря на многочисленные предупреждения и даже предзнаменования, он отправился в сенат в роковой день 15 марта 44 года. Там, у статуи его былого соперника Помпея, на него набросились заговорщики. У них была идея – пусть каждый нанесет удар, чтобы не было единоличного убийцы Цезаря.
Они кололи и резали его кинжалами; он сначала пытался уворачиваться от ударов, даже отражать их с помощью заостренной палочки для письма… У него не было охраны. Он этого не хотел. Сохранял образ человека, близкого к народу. Наверное, у него нашлись бы защитники, но все произошло слишком быстро. Соратника Цезаря Марка Антония, который обязательно бросился бы в драку, специально отвлекли.
По легенде, когда Цезарь увидел лицо Брута, он сказал: «И ты, Брут!», закрыл голову краем одежды и перестал сопротивляться. Красиво! Было или не было, мы никогда не узнаем, но в этой формулировке люди отразили свое отношение к самому подлому и низкому предательству.
И вот диктатор мертв. Брут и его ближайший соратник по заговору Кассий победили. Есть версия, что Брут, приподняв окровавленное оружие, меч или кинжал, прокричал одно слово: «Цицерон!» Это могло означать: это ради тебя, великий республиканец!
Действительно, Цицерон сначала был в восторге. Он думал, что начнется стремительная деятельность по возрождению республики. А Брут и Кассий медлили, теряли время. Народ не выразил никакой радости по поводу убийства Цезаря, тем более что Марк Антоний немедленно добился оглашения завещания. Цезарь завещал каждому гражданину Рима существенную сумму – 300 сестерциев. Подарил городу свои великолепные сады, приказав сделать их общественными. Люди вздрогнули. Зачем было такого убивать? И чем будет лучше тот, кто придет ему на смену?
Под флагом борьбы за славу Цезаря, за отмщение, за память выдвинулся Марк Антоний. Он организовал пышные похороны. Как ни удивительно, тогда, до нашей эры, действовало то же правило, что и в новейшее время: смотри, кто возглавляет похороны, – догадаешься, кого прочат в новые начальники. Брут и Кассий оказались без опоры, без почвы под ногами.
Уже 12 апреля 44 года до н. э. они покинули Рим и отправились в Грецию. Греки устроили им торжественную встречу. И бывшие заговорщики на минуту, наверное, встрепенулись. Все будет замечательно! Возродим республиканский Рим, войдем в Историю героями!
Не получилось. Войско, правда, собрали быстро. Под их властью оказались Греция, Македония, Адриатическое побережье. Цицерон посылал воспламеняющие письма, в которых призывал к действию! Но в декабре 43 года до н. э. он был убит по приказу Марка Антония.
Наконец, 3 октября 42 года до н. э. состоялось решающее сражение при Филиппах между войсками Антония с одной стороны и Брута и Кассия – с другой. Силы были относительно равны. Но победил Антоний.
Оказавшись проигравшими, Брут и Кассий превратились из героев в простых убийц. И они оба покончили с собой. Брут бросился на меч, который приказал держать рабу.
Так он оказался в Дантовом Аду – дважды спасенный Цезарем, больше других им обласканный – и принявший участие в его убийстве. В «Божественной комедии» мы видим его в девятом, самом страшном кругу:
Вот Брут, свисающий из черной пасти.
Он корчится и губ не разомкнет.
Это пасть Люцифера, рядом с Иудой.
Грустная судьба!
Дарий III. Последний из Ахеменидов
Персидский царь Дарий III мало персонифицирован в историческом знании. Тексты античных источников созданы через несколько столетий после того времени, когда он жил и воевал против Александра Македонского. И писали древние именно об Александре. Противоположность характеров и судеб Александра и Дария безусловна. Причем Дарий интересует античных авторов лишь как деталь, необходимая для создания идеализированного образа завоевателя, оттеняющая величие Александра.
Как известно, историю пишут победители. Ахемениды не создали серьезной историографической традиции, которая сохранила бы их образы.
Но фигура Дария может быть названа знаковой и по иной причине. Он символ конца мировой державы Ахеменидов, последний правитель из этой яркой династии. Он воплощение внезапно обнаружившейся слабости изнеженного Востока перед более молодой европейской цивилизацией, перед Македонией, «проглотившей» эллинский мир и пришедшей в страны Востока.
Даты жизни Дария III известны – 381–330 годы до н. э. Царем он сделался только в 336 году в возрасте 45 лет.
Дарий – представитель боковой ветви династии, основанной полулегендарным Ахменом и правившей к тому времени уже достаточно долго. В середине VI века до н. э. Кир II создал великую империю Ахеменидов. Их государство простиралось от долины Инда на востоке до Эгейского и Средиземного моря на западе. В ее состав входили Египет, часть Ливии, часть Балканского полуострова (север Фракии и Македонии), некоторые земли великой Скифии, Аравия. То есть это была гигантская мировая держава.
Ядро империи составляла территория современного Ирана. Более позднее слово «Иран» происходит от сокращения названия «Ариянам» – «Страна ариев». А Персия – греческий вариант древнего слова «парса».
Персы вышли на историческую арену на рубеже I–II тысячелетия до н. э. Они заселили современную иранскую провинцию Фарс, затем захватили древнее государство Элам, где жили племена, родственные дравидийским – коренному темнокожему населению Индии. А затем уже на эти земли пришли белокожие арии.
Дарий III – правнук царя Дария II, родившийся через 25 лет после смерти своего прадеда. Имя отца – Арсам, матери – Сисигамбис.
Первоначальную известность будущий Дарий III обрел под именем Кодоман. Как прославился этот человек? По легенде, когда Кодоману исполнилось двадцать лет, он отличился в поединке перед битвой. На глазах царя Артаксеркса он одолел богатыря из враждебного племени. Удивительно, что позже греки напишут о полной неспособности Дария к воинскому искусству.
Вообще, когда человек становится царем, многие доблести приписываются ему задним числом. Может быть, юный Дарий и правда победил в поединке, а может быть, и нет…
Зато не вызывает сомнений то, что он сделал успешную карьеру чиновника и стал сатрапом Армении. Сатрапии – это области внутри Ахеменидской державы. Начавший править в 522 году до н. э. Дарий I провел серию реформ, укрепивших целостность империи. Одно из важнейших его нововведений – территориальное административное деление.
Сатрапы обладали всей полнотой административной, военной, судебной власти, чиновники назначались лично царем. Можно представить, каково было поведение сатрапов в реальности. Они истово служили персидскому царю, часто попирая любые нравственные нормы.
Одной из областей, или сатрапий, и была Армения – очень важная часть империи. Именно через этот северный район, граничивший со скифскими территориями, Ахемениды продвигались в Европу.
Сатрап Армении – должность значительная. Но нельзя забывать и о том, что Кавказ оставался для персов глубокой провинцией. В центрах персидской цивилизации – Персеполе, Вавилоне, Сузах, Экбатаны – об Армении мало кто слышал.
Что же позволило сатрапу этой далекой области взойти на персидский престол? Сведения об этом мы черпаем в основном из значительно более поздних греческих и римских источников.
Известно, что важную роль в возвышении Дария сыграл один из придворных – евнух по имени Багой, египтянин по происхождению. Сегодняшнее представление о евнухе только как о смотрителе гарема далеко от истины. Просто через гарем легче всего было приблизиться к особе властителя, установить с ним личные отношения – и так обрести политический вес. Неудивительно и появление при царской особе египтянина, а не перса: больше доверия вызывает тот, у кого здесь, в центре империи, минимум личных связей.
Багой был первым министром при персидском дворе. Ему удалось, действуя через придворного медика, отравить предшественника Дария, Арсеса, который был у власти всего два года. Показательно, что правление Дария началось с преступления, было отмечено цепью злодейств и пришло к абсолютно трагическому финалу.
Наверное, Багой, помогая Кодоману занять престол, полагал, что реально будет править он сам – опытный царедворец, а не сатрап, много лет проведший в провинции. Да и в натуре Дария III, несомненно, было что-то, позволявшее Багою строить такие планы, – некая непоследовательность и склонность часто менять решение.
И все-таки Багой просчитался. Новый правитель расправился с ним очень быстро, громко объявив его цареубийцей. А убийц, как известно, надо наказывать…
Заняв трон, Дарий III стал активно пользоваться благами своего положения. Он очень быстро пристрастился к утонченной роскоши. По словам античного историка Плутарха, Александр Македонский, захвативший шатер Дария после одного из сражений, нашел там сосуды, кувшины, тазы, флаконы для притираний, искусно сделанные из чистого золота, почувствовал удивительный запах душистых трав и других благовоний. Царская палатка изумляла размерами и убранством лож и столов. Видя все это, Александр посмотрел на своих друзей и сказал: «Вот это, по-видимому, и значит – царствовать».
У Дария была жена – красавица Статира, о которой Плутарх с детской наивностью, свойственной древним, пишет: «Красивейшая из всех цариц».
Их старший сын погибнет в сражении с македонским войском при Гранике, младший будет захвачен после битвы при Иссе, а на одной из дочерей женился Александр Македонский.
Богатства Дария были неисчислимы. Александр вывез из Персии такое количество золота, серебра, драгоценных камней, что для этого понадобились тысячи мулов и верблюдов. В пересчете на современные единицы измерения это были многие тонны сокровищ. Когда Александр начинал свой великий восточный поход, в его казне было 70 талантов. В Персии он обрел десятки тысяч. Так что напрасно в более поздние времена на Востоке искали богатства Дария.
Персидский царь неплохо представлял себе масштаб доставшейся ему от предков державы. Он знал о географии значительно больше, чем, допустим, люди европейского Средневековья, которые, отправляясь из Франции на Восток, не имели ни малейшего понятия о том, где и на каком расстоянии находится Иерусалим.
Пока же с запада на восток двинулось войско Александра Македонского, воцарившегося в одно время с Дарием и через два года объявившего ему войну.
В ходе этого противостояния Дарий III совершил множество ошибок. Он, как и его предшественники, не без оснований очень боялся отца царя Македонии Филиппа. Это был сильный и грубый правитель, пришедший с севера покоритель Греции. Персы догадывались, что он готовит поход на Восток, и хотели его убрать. Филипп был убит – и вряд ли дело обошлось без персидского золота. Но кто мог вообразить, что еще больше надо бояться восемнадцатилетнего Александра, сына царя. Не было даже уверенности, что именно он станет преемником отца на троне.
Дарий III считал, что убийство Филиппа обезопасило империю от нашествия. К тому же в 335 году до н. э., за год до начала великого похода, Александр отозвал из Малой Азии своего лучшего полководца Пармениона. Дарий расценил это неправильно: он решил, что Александр на восток не пойдет. Сатрапы Малой Азии докладывали царю, что они изгнали Пармениона и теперь все в порядке. Сатрап – он на то и сатрап, чтобы, создавая видимость бесконечной лакейской преданности господину, постоянно ему врать, тем самым его предавая. В данном случае сатрапы Дария обманывали его, чтобы он, опасаясь угрозы с запада, не начал укреплять побережье Малой Азии и не усилил свои позиции на их землях. Они утверждали, что все прекрасно. На самом же деле Александр вызвал к себе Пармениона именно для подготовки к походу.
А введенный в заблуждение Дарий бездействовал, хотя бежавшие из Греции враги Александра предупреждали его. Более того, пребывая в великом заблуждении, Дарий самодовольно писал Александру: «Ты успеешь постареть за то время, которое тебе понадобится для того, чтобы только пройти по моим владениям». Более того – он приказывал своим сатрапам непременно взять Александра живым, если он вдруг рискнет показаться в Персии. Захватить и доставить в Сузы.
Весной 334 года до н. э. Александр Македонский начал поход в Азию. Силы его казались очень небольшими в сравнении с персидским войском: около 30 тысяч пехоты и 4,5 тысячи конницы, в то время как у персов только в Малой Азии было 40 тысяч человек, а если понадобится, Дарий мог мобилизовать и 100 тысяч.
Македонцы переправились через Геллеспонт (древнегреческое название Дарданелл, пролива, разделяющего Европу и Азию). Первая битва произошла на реке Граник. Дарий в ней не участвовал. Войском командовал его лучший полководец – грек Мемнон, бежавший из Греции. Он вообще советовал не принимать немедленно сражения с Александром. Пусть молодой, горячий, энергичный македонец застрянет в пустынной Малой Азии. Разумнее было бы постепенно ослаблять его войско постоянными нападениями. Но эта умная тактика не была принята. И персы, имевшие численный перевес, потерпели при Гранике поражение.
Дарий потерял значительную часть войска. В бою погиб один из его сыновей, а также зять, сатрап Лидии и Ионии Спитридат, перед тем ранив Александра. Молочный брат Александра Македонского Клит отрубил Спитридату руку, когда тот едва не убил Александра. (Позже, во время похода, в глубинах Азии Александр насмерть поразил копьем Клита, дважды спасавшего его жизнь.)
Судя по всему, Дарий счел поражение своей армии не началом великой трагедии, а ошибкой, недоразумением. Он сделал ставку на типичный восточный метод ведения политической борьбы – подослал к противнику убийцу. Выбор его пал на Александра Линкесетийца, который командовал у Александра Македонского фракийской конницей. За убийство была обещана награда – тысяча золотых талантов и македонский трон. Александр Линкесейтиец был готов пойти на это преступление. Но некий схваченный македонцами персидский лазутчик под пытками выдал замысел Дария.
Командир фракийской конницы был взят под стражу. Александр не хотел широкой огласки этого события, не желая демонстрировать, насколько сложна ситуация в его войске. И сведения о предателе канули в Лету.
Дарий же, наверное, опять решил, что это случайность. Правда, у него была серьезная проблема – отсутствие военачальника. После смерти Мемнона выдвинулся другой грек, Харидем, изгнанный из Афин по приказу Александра. Он готов был возглавить войско. Но Дарий получил на него донос от сатрапов: он якобы готовил предательство. Как истинный восточный правитель, Дарий приказал на всякий случай казнить Харидема.
Идя на казнь, тот сделал предсказание, звучавшее примерно так: «Ты поплатишься за то, что ты сделал со мной, скорой потерей своего царства». Вероятно, это позже сочиненная легенда.
Но царство Дария действительно было обречено.
Его держава трещала по швам. Дарий то принимал решения, то отменял их, он не был способен действовать стремительно, как его противник Александр Македонский.
Эти постоянные колебания позволяют историкам проводить далекие аналогии: Дария сравнивают даже с последним российским императором Николаем II.
Больше всего Дарий верил в колоссальную численность армии, надеялся на мощь своего огромного государства. Еще одну ошибку он совершил, когда лично возглавил войско. Почему он это сделал? Ему приснилась македонская фаланга. Это шесть рядов воинов с копьями разной длины, у последних копья пятиметровые. Такое построение было придумано предшественником Александра Филиппом II. Во сне Дария фаланга была охвачена пламенем, Александр же прислуживает ему, входит при этом в храм и исчезает. Угодливые придворные сразу же истолковали этот сон как гарантию победы.
В 333 году до н. э. произошла битва при Иссе – в глубине Азии. И здесь Александр Македонский доказал, что не числом, а военным талантом, маневренностью и отвагой можно завоевать победу. Армия Александра двигалась к югу, в сторону Финикии. Узнав, что за ним может погнаться, придя с востока, несметное войско Дария III, Александр развернулся и пошел навстречу опасности.
Дарий, не бывший талантливым полководцем, сделал неудачный маневр. Его громадному войску требовалось огромное поле. Он же сам завел армию в тесное пространство в горах. Здесь и началась резня. Важно и то, что македонцы дрались более яростно. Персидское войско составляли насильственно согнанные люди, представители самых разных племен. Что им Дарий? За что они воюют? У них не было никакой идеи. А Александр внушал своим воинам: мы, просвещенные греки, идем отомстить за былые обиды, мы несем в чужие земли великую культуру.
Во время сражения Дарий был на боевой колеснице, и Александр рвался к нему, был ранен в бедро, но не остановился. Дарий же проявил малодушие, сошел с колесницы, которая не могла двигаться, потому что вокруг были одни трупы, вскочил на коня и покинул поле боя. Он поступил так первый, но не последний раз. Особенно поражает то, что он оставил свою семью: мать, жену, маленького сына и двух взрослых дочерей-красавиц. Все они стали пленниками Александра.
Через некоторое время Дарий обратился к Александру с письмом. Он предлагал мир, готов был сдаться на определенных условиях, разделив власть в империи. В пересказе одного из римских историков ответ Александра звучит так: «Ты с помощью Багоя убил Арсеса и захватил власть – несправедливо, наперекор персидским законам. Ты несправедлив к персам. Ты разослал неподобающие письма эллинам, призывая их к войне со мной. Ты отправил эллинам деньги, и твои послы подкупили моих сторонников и постарались разрушить мир, который благодаря мне воцарился в Элладе. Я победил в сражении, сначала твоих военачальников-стратегов, а теперь тебя и твое войско. И владею этой землей, потому что боги отдали ее мне. Я теперь владыка всей Азии. И когда в дальнейшем будешь писать мне – пиши как царю Азии, а не обращайся как к равному».
В этой переписке отразилось грандиозное противостояние молодого лидера западноевропейского мира и последнего Ахеменида, который еще не сознавал своей обреченности. Борьба Дария и Александра – это очередная встреча Востока и Запада, которые то и дело происходят на протяжении мировой истории. Восток и Запад сближаются, сталкиваются, в чем-то друг на друга влияют, и снова расходятся.
Дарий предложил Александру возвратить его семью за 10 тысяч талантов (это двести шестьдесят тысяч тонн золота и серебра) и все земли за Евфратом. То есть он отдавал Сирию, часть Ирана, большую часть Малой Азии, Египет и Аравию. А еще он предлагал Александру свою дочь в жены в знак дружбы и союза.
Когда принесли это послание, опытный полководец Парменион произнес знаменитую фразу: «Будь я Александром, я принял бы эти условия». И последовал не менее знаменитый ответ Александра: «Клянусь Зевсом, я сделал бы так же, будь я Парменионом. Но я Александр».
Он написал Дарию, что жениться на его дочери может и без его согласия.
Через некоторое время жена Дария умерла в плену при родах. И Дарий мучился вопросом о том, чей это был ребенок. По официальной версии Александр содержал пленников в хороших условиях, даже не убавил количества их слуг, и относился к женщинам с должным уважением. Но для Дария это был жестокий удар.
Последнее решительное сражение состоялось при Гавгамелах – на реке Тигр, в сердце современного Ирана, недалеко от развалин столицы Древней Ассирии Ниневии. Дарий собрал несметное войско. Древние авторы пишут о миллионе воинов. Современные историки считают это большим преувеличением. Наверное, там было 100 тысяч. Против 40 тысяч у Александра.
У Дария было 200 колесниц, 15 слонов. В его войске сражались индусы, жители Бактрии и Согдианы, выходцы из Центральной Азии. Сейчас у всех них была причина для отчаянного сопротивления. Зная о предыдущих поражениях Дария и победах Александра, они не без оснований могли предположить, что македонец пойдет дальше – на их родные земли.
В тот момент сам Александр не знал этого наверняка. Он еще не принял окончательного решения двигаться дальше на восток или нет. Но, во всяком случае, на сей раз войско Дария сражалось более энергично, чем прежде. И неслучайно именно эта битва отражена на одной из знаменитых греческих мозаик. Сейчас эта мозаика I века н. э. со стены в городе Помпеи находится в Национальном музее в Неаполе. На ней мы видим Дария – вновь на колеснице.
Есть люди, склонные повторять свои ошибки. Казалось бы, Дарий убедился, что колесница не может двигаться среди многочисленных тел павших воинов и убитых животных. Но он, человек Востока, тяготеет к стабильности. Он знает, что царю положено сражаться именно так. И он опять держит боевой лук, который ему совершенно не нужен.
Александр же во время сражения проявил себя как талантливый полководец. Его сила не в луке или мече, а в способности думать и принимать решения.
И Дарий снова бежит, Александр преследует его, но персидский царь укрывается в столице Мидии Экбатанах. Оттуда ему надо пробираться дальше на восток, чтобы собрать новые силы. У него еще есть шанс, если учесть огромные размеры его империи. Понимает это и Александр. И устраивает погоню.
Дария сопровождают несколько сатрапов и греческих наемников, которые всегда дольше других сохраняли верность тому, к кому нанялись на службу. Один из сатрапов, по имени Бесс, дальний родственник Ахеменидов, объяснил окружению Дария, что этот дважды бежавший в пылу сражения человек не годится для спасения персидского царства. И предлагает в спасители себя.
Дарий низложен. Теперь ему не оказывают никакого почтения. Он жалкий, закованный в кандалы пленник. Когда же стало ясно, что Александр нагоняет беглецов, Дария просто зарезали. Видимо, это сделал лично Бесс, претендовавший на царскую власть.
Интересно, что Александр, который во всем был великим политиком, приказал покарать убийц и оказать покойному Дарию III царские почести. С царями, полагал он, надо обращаться по-царски.
Потом появилась легенда, по которой Дарий, умирая, попросил поблагодарить македонского царя за то, как он отнесся к его семье, и пожал руку греку, который оказался рядом, чтобы тот передал рукопожатие Александру.
Через некоторое время Александр все-таки женился на дочери Дария и умер, когда она ожидала ребенка. Сразу же после смерти своего великого супруга она была убита, так что общему наследнику Дария и Александра править не довелось.
Судьба Дария III – это отражение судьбы великой империи – грандиозного, яркого, но очень кратковременного государственного образования. Кстати, жизнь империи Александра Македонского оказалась еще короче.
На месте центральных владений Дария образовалось государство Селевкидов, которое возглавил один из преемников Александра Селевк. Оно стало ядром нескольких будущих империй, сменявших друг друга. Как известно, все тленно в этом мире.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?