Текст книги "Секрет под перьями"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sekret-pod-peryami-294880.jpg)
Автор книги: Наталья Александрова
Жанр: Иронические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
Сам Маркиз, увидев результат перевоплощения своей подруги, пришел в восторг и заявил, что рядом с Лолой побледнеют от зависти все великие актрисы прошлого и современности – от Рашель и Сары Бернар до Мэрил Стрип и Пенелопы Крус.
– Нет, Лолка, ты все же выдающаяся актриса! – заявил он, напутствуя подругу. – Так изобразить наивность и непосредственность не под силу актеру средней руки!
Хотя Лола знала, что ее компаньон хитер и речист, как змей-искуситель, ей было приятно услышать эти слова.
Итак, она вошла в холл торгового центра и огляделась.
Посредине этого ярко освещенного холла красовалась скульптура в виде огромной человеческой ладони из хромированного металла. Те, кто бывал в «Райском саду» достаточно часто, знали, что у этой скульптуры есть небольшой секрет. Когда в торговом центре начинались большие рождественские и сезонные распродажи, хромированная ладонь гостеприимно раскрывалась, как бы приглашая покупателей. Когда же распродажи заканчивались, пальцы скульптуры ловко складывались в выразительный кукиш.
Лола обошла гостеприимно раскрытую металлическую ладонь и встала на эскалатор, который быстро вознес ее на второй этаж центра, к сердцу «Райского сада» и его главному аттракциону – огромному вольеру с птицами.
Вольер был окружен восхищенной публикой. Основную часть ее составляли родители с детьми, пришедшие сюда специально ради этого птичника, но были здесь и вполне взрослые люди, которые пришли за покупками, но залюбовались удивительным зрелищем и застряли возле вольера.
Самым колоритным, пожалуй, был смуглый мужчина с длинными черными усами, в белоснежной чалме и таком же ослепительно-белом костюме – наверное, индус или пакистанец. Он смотрел на экзотических птиц с восхищением пятилетнего ребенка.
И правда, здесь было на что посмотреть.
В огромном вольере, искусно сплетенном из золотистой проволоки, среди густых ветвей и лиан порхали бесчисленные птицы неописуемой красоты.
Здесь были райские птицы с огромными, пышными хвостами из золотистых, изумрудно-зеленых и белоснежных перьев и с удивительными головными уборами, напоминающими плюмажи конных гвардейцев, и фазаны с оперением, переливающимся всеми цветами радуги, и павлины, и зимородки, и крупные хохлатые птицы, перья которых меняли свой цвет в зависимости от освещения. Названия большинства этих птиц Лола не знала, что не мешало ей любоваться их замечательным оперением. Правда, звуки, доносившиеся из вольера, не соответствовали внешнему виду птиц – среди ветвей раздавались резкие хриплые крики, странные квакающие звуки и громкое, немелодичное пощелкивание.
Немного полюбовавшись на экзотических птиц, Лола взглянула на часы. Было уже десять минут двенадцатого, а нахальная брюнетка все еще не появлялась.
Лола и сама любила немного опоздать на всякие встречи и свидания, за что Леня очень на нее сердился. Она искренне считала, что если девушка заслуживает приглашения, то она заслуживает и ожидания. И вообще, приходить куда бы то ни было вовремя казалось ей дурным тоном. Правда, машинисты поездов дальнего следования, капитаны океанских лайнеров и пилоты пассажирских самолетов почему-то не разделяли ее мнения и отправлялись в дальний путь точно по расписанию, несмотря на то, что самого главного пассажира еще не было на борту.
«И куда я так торопилась! – думала Лола, внимательно оглядывая пеструю толпу вокруг птичьего вольера. – Вполне могла еще полчасика понежиться в постели… или выпить еще одну чашечку кофе… или поиграть с Пу И…»
Это были пустые мечты. Лола прекрасно понимала, что Маркиз в любом случае выпер бы ее из дому вовремя.
Вдруг она увидела в толпе стройную женскую фигуру в красном костюме. Черные волосы до плеч, высокие каблуки – все это соответствовало описанию темпераментной брюнетки, на встречу с которой пришла сегодня Лола.
Непонятно было только одно – брюнетка почему-то шла не к Лоле, а от нее, в сторону эскалатора, работающего на спуск.
Лола бросилась вслед за ускользающей брюнеткой, едва не потеряла ее в толпе, снова увидела, на этот раз уже на эскалаторе, следом за ней шагнула на движущуюся лестницу и припустила бегом, рискуя сломать каблук.
Перед самым выходом из центра, возле хромированной ладони, она наконец догнала брюнетку и коснулась ее плеча…
Та обернулась, и Лола поняла, что ошиблась: стройной даме было не меньше семидесяти. Именно то, что называется «сзади пионерка, спереди пенсионерка».
– Извините, обозналась! – разочарованно протянула Лола.
– Ничего, бывает! – дама любезно улыбнулась и покинула торговый центр.
Лола вернулась на свой наблюдательный пункт как раз вовремя, чтобы заметить еще одну брюнетку в красном костюме. На этот раз все подходило – и костюм, и возраст, и внешность… брюнетка крутила головой, явно кого-то разыскивая. Впрочем, никаких сомнений не было – она разыскивала именно ее, Лолу! То есть, конечно, не Лолу, а официантку Аллу, за которую Лола себя выдавала…
Короче, Лола снова бросилась к ней, по дороге столкнувшись с восторженным индусом. Тот поправил чалму, улыбнулся Лоле и проговорил что-то на своем непонятном языке. Лола почему-то решила, что он сказал ей изысканный индийский комплимент.
Лола уже почти вплотную приблизилась к брюнетке, но та вдруг шарахнулась от какого-то мужчины, испуганно заметалась и устремилась к лифтам.
– Ну что это такое! – проворчала Лола, протискиваясь сквозь толпу. – Что они, сговорились, что ли, – все от меня убегают… можно подумать, что ей не нужна сережка…
Брюнетка скрылась в кабине лифта. Прежде чем двери кабины закрылись, вслед за ней туда же протиснулся очень высокий, сутулый мужчина с наголо выбритым черепом и оттопыренными ушами, напоминающими крылья летучей мыши. Лола же опоздала буквально на секунду – двери захлопнулись, и лифт умчался на верхние этажи «Райского сада».
Лола успела заметить, что на световом табло уехавшего лифта загорелась цифра «пять», и бросилась к соседнему лифту, который как раз остановился рядом.
В кабине было человек шесть. Лола потянулась к кнопке с цифрой «пять». Рядом с ней была надпись «Только для персонала», но Лола решительно нажала эту кнопку.
Все остальные пассажиры вышли на третьем и четвертом этажах, где размещались бутики и рестораны, и к пятому этажу Лола подъехала в одиночестве.
Она вышла из кабины лифта и удивилась царящему там таинственному полумраку. В дальнем конце коридора мелькнула какая-то сутулая фигура и скрылась за поворотом.
Брюнетки не было.
Лола раздраженно топнула ногой: ну сколько же можно за ней гоняться!
Ей ответило эхо.
То есть вслед за стуком каблука по напольной плитке раздался похожий звук.
Прошло несколько секунд, и этот звук повторился.
Лола насторожилась: на этот-то раз она не топала, откуда же взялось это эхо?
Прошло еще несколько секунд, и снова раздался тот же самый звук.
И только тогда Лола поняла, что слышит стук смыкающихся дверей соседнего лифта… того самого, на котором уехала от нее неуловимая брюнетка.
Лола повернулась к соседней кабине, сделала несколько шагов…
Двери кабины снова съехались, но не до конца: что-то мешало им закрыться.
Лола опустила взгляд и увидела это что-то.
Это были две стройных женских ноги. На одной ноге была изящная красная туфелька с высоченной шпилькой, с другой туфелька слетела и лежала чуть в стороне.
А внутри самой кабины, на зеленом ковровом покрытии, лежала та самая неуловимая брюнетка, которую Лола только что безуспешно пыталась догнать.
На этот раз брюнетка никуда не спешила.
Ее глаза были широко открыты и смотрели прямо перед собой с таким ужасом, что Лола невольно вздрогнула, как будто ей передался страх незнакомки. Она инстинктивно шагнула к освещенной лифтовой кабине, чтобы помочь брюнетке, хотя интуиция подсказывала ей, что никакая помощь той уже не нужна… стоило посмотреть на странно выгнутую шею женщины, как будто из сломанной куклы вытащили пружину… Вдруг Лолу схватила за локоть сильная мужская рука.
Она собралась оглушительно завизжать, но вторая мужская рука зажала ей рот.
– Тихо, Лолка! – зашептал ей в ухо удивительно знакомый голос.
Лола задергалась, пытаясь вырваться, скосила глаза… и увидела прежнего индуса в белоснежной чалме. Индус подмигнул ей, снял чалму… и оказался Леней Маркизом.
– Что ты здесь делаешь? – возмущенно воскликнула Лола, поскольку, снимая чалму, Леня неосторожно освободил ее рот.
– А как ты думаешь? Подстраховываю свою боевую подругу! Слежу, чтобы она не наделала глупостей!
– Эта брюнетка… – начала Лола, испуганно покосившись на тело в лифте.
– Знаю. Она умерла. Мы с тобой влипли в какую-то отвратительную историю.
– Опять! Каждый раз, как ты берешься за новое дело, не посоветовавшись со мной…
– Лолка, я прекрасно знаю все, что ты мне хочешь сказать! Я слышал все это не один десяток раз, но нам сейчас нужно не выяснять отношения, а как можно скорее уносить отсюда ноги. Скоро здесь появится местная охрана, а следом за ней – настоящая полиция, и нам с тобой не поздоровится! Мы можем пригодиться им на роль подозреваемых, а эта роль вряд ли относится к твоему репертуару…
Лола признала правоту своего компаньона, и они устремились к запасной лестнице.
К счастью, по дороге им никто не встретился. Ленина машина стояла за углом, в десятке метров от служебного выхода «Райского сада». Леня сел за руль, выжал сцепление, Лола расположилась рядом, но не успел Маркиз отъехать от тротуара, как она схватила его за плечо:
– Вот он!
– Ты с ума сошла! – прорычал Маркиз, с трудом избежав столкновения с черным «БМВ». – Сколько раз я тебе говорил – не отвлекай меня, когда я за рулем! Сейчас бы врезался в этот «Бумер» и получил бы полный пакет неприятностей! В нем явно едут бандюганы…
– Но это действительно он! Посмотри! – Лола прижалась к стеклу, разглядывая идущего по улице человека.
– Кто – он? – раздраженно переспросил Маркиз. – Филипп Киркоров? Константин Хабенский? Элтон Джон? Лучано Паваротти? Король Испании Хуан Карлос? Арнольд Шварценеггер? Из-за кого ты чуть не устроила аварию?
– Да перестань меня воспитывать! – раздраженно отмахнулась Лола. – Это ведь тот мужчина, который убил брюнетку в лифте! Я совершенно уверена!
– Ты что – серьезно? – Маркиз перегнулся через Лолу и разглядел идущего по улице человека – очень высокого, сутулого мужчину с наголо выбритым черепом и оттопыренными ушами, напоминающими крылья летучей мыши.
Впереди раздался скрип тормозов и раздраженный вопль:
– Ты, козел, смотри, куда едешь!
Разглядывая бритого мужчину, он чуть не врезался в серую «Шкоду Октавию», водитель которой теперь жаждал крови.
К счастью, столкновения удалось избежать, и дело ограничилось коротким, но бурным обменом любезностями. Однако за время этой перепалки бритоголовый тип куда-то пропал.
– Ты уверена, что это он убил ту женщину? – спросил Маркиз, разглядывая прохожих. – Ты же не присутствовала при убийстве!
– По крайней мере, это он сел с ней в лифт, и когда я поднялась на пятый этаж, видела, как он убегал по коридору…
– Во всяком случае, это была наша единственная зацепка, и мы ее потеряли! – проговорил Маркиз с тяжелым вздохом и снова отъехал от тротуара.
– Вот он! – завопила Лола в ту же самую секунду и снова схватила Леню за руку.
На этот раз Маркиз был начеку, и он с честью вышел из опасной ситуации. Припарковав машину, он повернулся к Лоле:
– Где?
– Да вон он, только что сел в ту хорошенькую серебристую машинку! Как ты считаешь – мне такая пойдет?
Хорошенькая серебристая машинка оказалась «Гольфом» цвета металлик. Леня зафиксировал его и начал грамотное преследование, то есть одновременное решение двух противоположных задач – не потерять объект слежки и в то же время не попасться ему на глаза.
К счастью, улицы вокруг «Райского сада» были буквально забиты транспортом. Это был тот редчайший случай, когда Леня радовался пробкам, потому что серебристый «Гольф» двигался с черепашьей скоростью, и следить за ним не представляло никакого труда.
Минут через двадцать они вырвались из пробки и поехали быстрее.
Леня немного отстал, чтобы не мозолить глаза объекту, и теперь опасался потерять его из виду.
К счастью, преследование оказалось не очень продолжительным: свернув очередной раз за угол, Леня увидел, что «Гольф» припаркован возле стеклянной двери с яркой вывеской: «Медико-оздоровительный центр «Авиценна». И рядом был нарисовал силуэт довольно симпатичного мужчины в чалме, а также врачебная эмблема – змея и чаша.
– Ого! – сказал Маркиз. – Авиценна-то у них хитрый, как змея, и не дурак выпить! Несмотря на то, что мусульманин!
Дверь открылась, и на крыльцо вышел накачанный парень с мобильным телефоном. Окинув машину Лени профессионально-подозрительным взглядом, он тихо сказал что-то в трубку.
– Надо уезжать, пока он нас не срисовал, – посерьезнел Маркиз и тронул машину с места.
Дверь купе приоткрылась, показалось заспанное и несколько опухшее лицо проводницы.
– Через десять минут будет ваш Нижний Залом! – сообщила она. – Имейте в виду – стоянка поезда всего три минуты!
– Спасибо! – поблагодарил ее Сергей Михайлович Зозулин, доставая из-под сиденья дорожную сумку. Ему показалось, что проводница окинула его сочувственным взглядом и тяжело вздохнула.
Он шагнул на перрон, проводил взглядом уходящий поезд и только тогда огляделся.
По рассказам своей беглой невесты Сергей представлял Нижний Залом чудесным, тихим и зеленым провинциальным городом, сохранившим патриархальное обаяние прошлого. Ему представлялись невысокие уютные домики с ухоженными палисадниками, с геранью и кружевными занавесками на окнах, плывущий над городом колокольный звон многочисленных церквей, душистый аромат сирени и жасмина, славные, гостеприимные, неиспорченные цивилизацией люди, готовые не раздумывая прийти на помощь незнакомому человеку; люди, никогда не запирающие входных дверей…
Пока перед ним было запущенное здание вокзала, больше напоминающее общественный туалет – стены, выкрашенные облезлой масляной краской унылого буро-зеленого цвета, стекла в половине окон выбиты и заменены фанерой, часы над входом остановились лет тридцать назад…
Сергей решил, что вокзал нельзя считать подлинным лицом города, и вышел на привокзальную площадь.
Здесь было ничем не лучше. Площадь была пыльной и унылой, по краям ее торчало несколько ларьков, за которыми виднелось уродливое здание Дома культуры, а середину украшала никогда не высыхающая лужа. Зелень, конечно, была – два кривых увечных тополя, между которыми какая-то хозяйственная особа натянула веревку. На этой веревке сохло заскорузлое нижнее белье невообразимого цвета.
Еще на площади имелось удивительное количество бездомных собак и трое мужиков, которые мирно беседовали, передавая друг другу бутыль с подозрительной мутно-зеленой жидкостью.
В обозримой окрестности не наблюдалось ни уютных домиков с геранями на окнах, ни многочисленных церквей, ни богобоязненных старушек. Если здесь и вспоминалось прошлое, то не то отдаленное патриархальное время тургеневских и чеховских барышень, которое представлял себе Зозулин, а тоскливые и неромантические времена глухого застоя.
Сергей вдохнул полной грудью заломовский воздух… и закашлялся: в этом воздухе ощущался не аромат цветущих садов, а густой запах какой-то едкой химии.
Сергей зашагал через площадь в надежде все же найти где-то за Домом культуры обещанное патриархальное благолепие, когда навстречу ему выдвинулся одноногий мужик в драном ватнике и неуместной по летнему времени шапке-ушанке, сшитой некогда из меха кролика серо-заячьего, но давно уже утратившей всякую видимость первоначального цвета и формы.
– Мужчина, окажи финансовую помощь ветерану афганской войны! – произнес незнакомец хорошо поставленным голосом. – Подай, сколько не жалко, на поддержание разрушенного здоровья! Как я есть ветеран и герой, проливавший свою кровь на дальних рубежах и потерявший свою родную ногу исключительно за славу оружия…
– Мужик, не давай ему ничего! – перебил его прочувствованную речь один из дружной троицы с самогоном. – Он Афгана и в глаза не видел, а тую ногу по пьяному делу потерял, под собственный трактор попал, а тепереча под ветерана косит! Ты лучше нам помоги, буквально восемнадцать рублей подкинь, а то нам одного пузыря не хватает, а Кузьминична, ехидна капиталистическая, цены на самогонку взвинтила!
– Не верь им, добрый человек! – со слезой в голосе воскликнул одноногий. – Я как есть правду говорю, и свою родную ногу потерял в бою на таджикско-самаркандской границе…
Сергей осторожно отодвинул инвалида в сторону: он увидел в глубине площади, за очередным ларьком, удивительное и забытое явление – справочный киоск.
Все-таки какие-то патриархальные явления имелись в этом забытом богом городе!
За окошком киоска дремала тетка пенсионного возраста с коротко остриженными ярко-рыжими волосами. На щеке у нее сидела наглая муха, но работница горсправки не обращала на нее никакого внимания.
– Можно справочку?! – обратился Сергей к дремлющей тетке. Та вздрогнула, открыла глаза и в испуге уставилась на посетителя. Муха сорвалась с ее щеки и перелетела на нос.
– Напугал, бескультурник! – проговорила хозяйка киоска неожиданно глубоким контральто.
Затем она хлопнула себя по носу, видимо, рассчитывая прихлопнуть нахальную муху. Однако насекомое оказалось ловчее и перелетело на стекло. Тетка огорчилась, тяжело вздохнула и проговорила, сурово уставившись на Сергея:
– Пятьдесят рублей.
Сергей удивился, что она назвала цену, даже не спросив, какая справка ему требуется. Однако решил, что на все услуги справочного бюро установлена единая цена, и положил на фанерный козырек перед окошком пятидесятирублевую купюру. Тетка смахнула деньги в карман, нагнулась под прилавок, немного повозилась там и выставила перед Сергеем пузатую бутыль с мутной жидкостью – точно такую же, какую распивала дружная троица на площади.
– Это что? – недоуменно переспросил Зозулин.
– Коньяк французский! – фыркнула тетка. – А ты чего хотел за полтинник? Деньги заплатил, так что получай свое и иди куда шел…
– Я вообще-то думал, здесь справочное бюро… – протянул Сергей. – Мне бы человека найти…
– Ишь, размечтался! – вздохнула тетка. – Я вон за целую жизнь человека найти не смогла, а ты за пять минут хочешь!
– Кузьминична! – раздался за спиной Сергея Михайловича хриплый голос. – Тебе этот козел на нервы действует? Так мы ему враз рога пообломаем! Понаехали тут…
Сергей скосил глаза и увидел одного из пресловутой троицы, который приближался к нему с самым угрожающим видом.
– Не беспокойтесь, мальчики, я с ним сама разберусь! Не первый год на свете живу! – отозвалась самостоятельная тетка и перевела взгляд на клиента:
– Ну, чего тебе? Видишь, народ уже нервничает… у нас тут чужих-то не очень любят…
Увидев растерянное лицо Сергея, она смягчилась и добавила другим тоном:
– Ну ладно, ты уже заплатил, не возвращать же деньги… так и быть, спрашивай, кого тебе надо!
– Мне бы найти Надежду Петровну Рогозину… – проговорил Сергей, опасливо косясь на приближающихся местных жителей.
– Ах, Надежду Петровну! – лицо Кузьминичны посветлело. – Ты ей не родственник ли будешь?
– Ну, можно и так сказать… – слегка смутился Сергей Михайлович.
– Ну, так бы сразу и сказал! – тетка высунулась в окошко и крикнула в сторону мрачной компании:
– Мальчики, не волнуйтесь! Он к Рогозиным приехал! К Надежде Петровне!
Троица отступила, утратив к Сергею всякий интерес, а Кузьминична проговорила:
– Значится, так. Улица Пассажира Иванова, дом четыре, квартира девятнадцать. Это ты иди мимо памятника, потом возле почты свернешь налево, пройдешь бараки, потом водокачку, тут тебе и будет та самая улица…
Зозулин приободрился, но какой-то червячок точил душу – он вспоминал их с Наденькой беседы вечером за чашкой чая и жаждал увидеть обрыв над рекой и укромное место, где хорошо мечтать и глядеть вдаль, на тот берег, а там – поле широкое, трава колышется, а вдалеке – церковь старинная, из белого камня сделанная… И воздух такой прозрачный, и цветами пахнет…
Судя по улице имени Пассажира Иванова и по химическому запаху, по киоску горсправки и его клиентам, нет в городе Нижнем Заломе никаких церквей. И монастыря тоже нет. Хотя… монастырские-то подворья в таких заштатных городах и не строили никогда. Может, он в стороне, на берегу реки?
– Ну, – дружелюбно спросила Кузьминична, – чего встал-то? Иди уж к родне-то своей, коли приехал!
– А скажите, – нерешительно заговорил Зозулин, – речка у вас в городе есть? Заломка?
– Речка? – удивилась Кузьминична. – Заломка, говоришь? Может, и Заломка, только мы ее Говнотечкой называем. Там, понимаешь, фабрика раньше была, изделий резиновых… ну и все отходы они в речку ту сливали. А ты иди, иди, к Надежде Петровне-то…
Сергей поблагодарил Кузьминичну и направился в указанном направлении, с интересом думая о том, каким уважением, судя по всему, пользуется в этом городе его несостоявшаяся невеста Наденька и вся ее семья. Однако душу точил уже вовсе не маленький червячок, было такое ощущение, что в душу ему влез небольшой величины удав – по крайней мере, метра на полтора – и пытается сжать ее своими смертельными кольцами.
Миновав выкрашенный унылой кладбищенской серебрянкой памятник неизвестному хмурому человеку в телогрейке, судя по лежащей на плече лопате – то ли строителю, то ли колхознику, он вышел на кривую пыльную улицу. По обеим сторонам эта улица была застроена бревенчатыми бараками, перед которыми паслись козы и ребятишки, а также сохло на веревках неизбежное белье. Вокруг, сколько Сергей ни вглядывался в окружающую действительность, не было видно ни тенистых садов, ни уютных домиков с резными ставнями и пышными цветниками, ни старинных церквей. Пройдя мимо здания почты, Сергей свернул налево. Впереди виднелась кирпичная башня водокачки, за которой начались другие постройки – унылые пятиэтажные дома хрущевского времени, стены которых кое-где покрылись трещинами и повсеместно – надписями преимущественно непечатного характера.
Рядом с этими хрущевками имелись крошечные огородики – видимо, здешние жители не мыслили своего существования без собственных кабачков, а в особенности – огурцов, чтобы под рукой всегда была подходящая закуска.
На одном из таких огородов копошилась скрюченная старушка в цветастом платке. Подойдя к ней, Сергей Михайлович поздоровался и спросил:
– Бабушка, это улица Пассажира Иванова?
– Ну? – непонятно ответила та. – А че надо?
– А который дом номер четыре? А то номеров нигде не видно!
– А зачем тебе? – вместо ответа поинтересовалась подозрительная старушка. – Ходют тут всякие…
– Да мне Рогозины нужны…
– Ах, Рогозины! – старушка посветлела лицом, распрямилась и указала на соседнюю пятиэтажку:
– Так вот он, четвертый дом. А подъезд ихний второй слева. Не ошибешься – там дверь на одной петле болтается…
Сергей снова порадовался замечательной репутации Наденькиной семьи и направился к указанному подъезду.
Поднявшись на третий этаж, он остановился перед обитой дерматином дверью с нужным ему номером и нажал на кнопку звонка.
– Кто здесь? – почти сразу донесся из-за двери женский голос.
– Не открывай! – долетел вслед за тем другой голос, помоложе. – Наверняка мальчишки хулиганят!
– Мне бы Надежду! – проговорил Сергей и добавил, вспомнив уважительное отношение к Наденьке местных жителей: – Надежду Петровну!
– Ах, Надежду Петровну! – дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина лет пятидесяти, небольшого роста и вся какая-то округлая, в круглых очках на приветливом круглом лице. – Вы проходите, я ее сейчас позову! Наденька, это к тебе!
Последние слова круглолицая особа крикнула куда-то за спину, и Сергей Михайлович повернулся в ту же сторону, в волнении ожидая, что сейчас перед ним появится его сбежавшая невеста.
Однако вместо этого в коридор вышла женщина, очень похожая на первую – такая же небольшая, такая же округлая, только, пожалуй, несколько постарше – лет шестидесяти. Кроме того, ее лицо, такое же круглое и приветливое, было, однако, отмечено печатью педагогической строгости.
– Ты из какого же выпуска? – проговорила она, уставившись на Сергея поверх таких же круглых очков. – Нет, не говори… я сама вспомню… восьмидесятый год? Вася Петров? Нет… восемьдесят первый? Коля Сидоров? Нет…
Она явно расстроилась и вздохнула:
– Что же это… не могу вспомнить… вот что значит старость… неужели пора на пенсию?
– Извините, – перебил ее Сергей, – а вы кто? Наденькина мама? Мне бы саму Надю… Надежду Петровну…
– Это и есть Надежда Петровна, – несколько сухо проговорила первая женщина. – Сестра моя! Заслуженный учитель области! А вы что – не ученик?
– Какой ученик? – Сергей удивленно разглядывал сестер. – Ничего не понимаю… я разыскиваю Надежду Петровну Рогозину… мою невесту… она уехала, ничего мне не сказав…
– Значит, вы – не мой ученик? – женщина номер два оживилась. – Значит, у меня еще нет склероза!
– Может быть, Наденька – ваша дочь? Или ваша? – в последней надежде произнес Сергей Михайлович, переводя взгляд с одной сестры на другую.
Тут дверь одной из комнат распахнулась, оттуда появилась темноволосая растрепанная девушка в драных джинсах, исподлобья уставилась на Сергея и затем проговорила, ни к кому не обращаясь:
– Это паспорт!
– Что? Какой паспорт? – переспросил Сергей.
– Тот паспорт, который у тебя украли, тетя Надя! – на этот раз девушка повернулась к сестре номер два.
И Сергею Михайловичу поведали печальную историю.
Два месяца назад Надежде Петровне позвонили с почты и попросили зайти за посылкой. Конечно, ей пришлось взять свой паспорт.
Посылка пришла от одного из ее бывших учеников, Пети Курицына, который теперь проживал в Калининграде. В этом не было ничего необычного: учеников у нее было множество, и некоторые из них время от времени вспоминали любимую учительницу.
Получив небольшую коробку и гадая, что в ней может быть, Надежда Петровна шла домой, как вдруг она вспомнила, что у них кончился сахар. Как раз в это время она проходила мимо продуктового магазина с выразительным названием «Барабек». Пожилая учительница зашла в магазин и направилась к прилавку, за которым стояла ее бывшая ученица Тоня Кузикова. Тоня обслуживала некую даму, которая, судя по количеству закупаемого съестного, готовилась к юбилею или другому торжеству не меньше чем на пятьдесят персон.
Пока Тоня разбиралась с покупками, Надежда Петровна перебирала в памяти одноклассников Курицына.
В это время в магазин ввалилась толпа подростков.
Собственно, их было не очень много – может быть, трое или четверо, но они так суетились и галдели, что производили впечатление настоящей толпы. Один из них протиснулся к прилавку, чтобы разглядеть стойку с пивом, при этом чуть не выбил из рук Надежды Петровны калининградскую посылку.
Пожилая учительница призвала шустрого подростка к порядку, объяснила ему, как следует вести себя в общественных местах, и добавила, что употребление пива может быть чрезвычайно вредно для его растущего организма. В общем, она провела среди него внеплановую воспитательную работу.
Подросток на удивление спокойно отреагировал на ее слова и почти тут же вместе с приятелями покинул магазин. Надежда Петровна купила сахару, вспомнила, что ей нужно еще муки, и полезла в сумочку за деньгами…
Каково же было ее удивление, когда в сумочке не оказалось не только кошелька, но и паспорта!
В первый момент она решила, что выронила документ и деньги на почте, но потом отчетливо вспомнила, как убирала то и другое в сумку. Ей не хотелось верить в очевидное, но под давлением племянницы Александры – той самой девушки в драных джинсах – пришлось признать, что ее, заслуженную учительницу Нижнезаломской области, обворовали подростки, наверняка учащиеся какой-то школы.
– Как, однако, плохо поставлена в некоторых школах педагогическая работа! – подвела итог этому возмутительному происшествию сама Надежда Петровна.
Сергей, выслушав эту историю, тоже не сразу поверил в очевидное, а именно в то, что его несостоявшаяся невеста Наденька живет под чужим именем и по чужому, да еще и ворованному, паспорту.
– Этого не может быть! – твердо сказал он. – Это какая-то ошибка!
Надежда Петровна расстроенно махнула рукой и ушла в комнату, ее сестра нахмурилась и попыталась оттеснить Зозулина к выходу.
– Подожди, мама! – растрепанная девушка решительно шагнула к Сергею. – Вы вообще кто такой? Откуда приехали? Документы у вас есть?
Она внимательно изучила его паспорт и водительские права, пока Зозулин стоял, прислонившись к двери, ибо его в одночасье оставили все силы.
– Уж извините, – сказала Александра, возвращая ему паспорт, – ничем вам помочь не можем, сами пострадавшие…
– Но ведь там была ее фотография! – воскликнул Сергей полным печали голосом.
– Фотографию переклеить – это дело минутное! – сообщила ему информированная Александра и смерила напоследок сочувственным и несколько снисходительным взглядом.
Сергей Михайлович извинился перед Рогозиными за причиненное беспокойство, отказался от предложенного вежливой Надеждой Петровной чая и покинул дом.
На ближайшем углу он увидел два расположенных рядом щита – на одном было написано «Их разыскивает полиция», на другом – «Лучшие люди нашего города». Здесь, среди этих лучших людей, он увидел приветливое округлое лицо Надежды Петровны Рогозиной.
И тут наконец, глядя на светлые лучики морщинок, разбегающиеся от глаз пожилой учительницы, Сергей Михайлович Зозулин понял, что его, солидного человека, весьма удачливого бизнесмена, выражаясь современным языком, развели, провели как лоха. Эта женщина, которая представлялась ему такой милой и неиспорченной, такой ласковой и прекрасной, просто ангел чистой красоты, – эта девица оказалась насквозь лживой и порочной. Потому что в голове у Зозулина никак не укладывалось, каким образом честный человек может жить по чужому паспорту. Нет, конечно, бывают в жизни всякие непридуманные ситуации, но в данном случае Наденька, как он продолжал по инерции про себя называть ту женщину, действовала очень обдуманно и целеустремленно. Чего стоят, к примеру ее трогательные рассказы про речку, про обрыв и про колокольный звон множества церквей! Нарочно вешала ему лапшу на уши! Чтобы он, как дурак, расчувствовался и умилился!
– На тетю Надю любуетесь? – раздался совсем близко насмешливый голос – рядом стояла Александра.
– А вам-то что за дело? – огрызнулся в ответ Зозулин – уж очень противно было выглядеть в глазах этой девчонки полным идиотом.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?