Читать книгу "Квест. Одержимый"

– Открывай книгу и читай вслух. Я не поклонник этого произведения, читал ещё в детстве. Но мне интересно твоё восприятие. Обсудим по ходу чтения, – так просто произносит он, словно мы в литературном кружке. – Читай, Птичка моя, – выдыхает Мастер, откидывая голову на спинку дивана.

Открываю книгу, листаю страницы и замираю, когда чувствую, как он срывает заколку с моей головы. Мужская рука зарывается в мои волосы, начиная их перебирать.

– Читай!

Глава 6

Яна

Прошла неделя с тех пор, как я оказалась в новой реальности. Всего семь дней, но они показались вечностью. Каждый новый день был похож на предыдущий: одно и то же расписание, одни и те же действия. Словно замкнутый круг, из которого нет выхода.

Сон больше не был уходом от реальности, но он оставался моим единственным личным пространством, где Мастер не властен. Я засыпала, уткнувшись в холодный шёлк подушек, и почти каждую ночь вздрагивала и просыпалась от кошмаров. Ирония была в том, что кошмар происходил наяву, а во сне меня ждали мама, сестрёнки, смех подруги и моя прошлая беззаботная жизнь, которой, вероятно, больше не будет.

За эту неделю я усвоила одну вещь: Мастер педантичный любитель ритуалов. Каждое утро мне приносят новый скромный наряд, всегда платье в пол и балетки. Мастер провожает меня на завтрак, и я учусь есть под его пристальным вниманием. Затем наступает время чтения. Он садится в своё кресло, а я устраиваюсь у его ног. Сначала я читала монотонно, сквозь зубы, через силу складывая буквы в слова. Его рука постоянно перебирала мои волосы. Нет, эти прикосновения не были грубыми и жёсткими. Они были аккуратными, почти нежными. Он играл с прядями, иногда наклоняясь, чтобы вдохнуть их запах. Но для меня это было невыносимо. Я не могла вникнуть в текст, все мои ощущения сосредотачивались на его ладони. Я постоянно ждала удара, грубости, боли… Но этого не происходило. К третьему дню я привыкла и стала понимать текст. Возможно, мой разум защищался, переключая внимание на книгу.

Мы продолжили читать «Маленького принца». Когда я дошла до сцены, где Лис говорит: «Вот мой секрет, он очень прост: зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь», – мой голос дрогнул. В этих простых строчках я ощутила столько боли и безысходности.

– Стой, – мягко останавливает меня Мастер, уловив моё настроение. Иногда мне кажется, что он действительно знает меня лучше, чем я сама, и умеет читать мысли. Его пальцы замирают в моих волосах, а я сжимаю губы, ожидая его ремарки. – Ты в это веришь? – спрашивает он.

Меньше всего мне хотелось обсуждать с ним книги, но, кажется, наш своеобразный извращённый «литературный кружок» для этого и существует.

– Верю, – сквозь зубы проговариваю я, вызывая его ироничную усмешку.

– Какая трогательная чушь, – цинично продолжает он. – Сердце слепо. Оно ничего не чувствует. Это лишь орган, перекачивающий кровь.

Так может говорить только человек, у которого этого сердца нет. А в том, что у Мастера отсутствует данный орган, я не сомневалась.

– Лис приручил Принца из эгоизма, из желания обладать. Он не видел его суть, ему просто было одиноко. Любая привязанность – лишь прикрытие для взаимовыгодного пользования.

Сжимаю книгу так, что у меня начинают болеть пальцы.

– Вы всё сводите к цинизму, – тихо проговариваю я, стараясь скрыть своё возмущение.

– Нет, – он слегка сжимает мои волосы и тянет голову на себя, заставляя меня запрокинуть её и посмотреть в его холодные стальные глаза. – Я всего лишь говорю правду. А она всегда лишена сантиментов и иллюзий.

И так было всегда. Этот монстр выворачивал всё самое светлое на тёмную, грязную, бездушную сторону. Но самое ужасное было в том, что я начала понимать его логику.

Мы читали «Над пропастью во ржи», и Мастер смеялся над Холденом, называя его бунт «предсмертными судорогами». В «1984» он обсуждал лишь механизмы контроля, не видя ничего глубже. В его мире существовало только чёрное, без белого и оттенков. Всё было ясно, цинично, без чувств и эмоций. Без души.

По вечерам, когда темнело, мы гуляли по саду. Мне пришлось научиться идти с Мастером рука об руку и не зажиматься от его прикосновений к спине, плечам, лицу. Он рассказывал мне о сортах роз, о которых я даже не знала. Но это не было романтично. Он говорил не о прекрасных цветах, а об их шипах, как о механизме защиты. Все его суждения были ядовиты и источали лишь силу и власть.

Спустя неделю я поняла, зачем нужны монотонные ритуалы, прогулки, приёмы пищи, чтение. Это не была попытка сблизиться или приручить меня. Это было похоже на вскрытие. Моё вскрытие. Мастер методично, день за днём вскрывал мою душу, ковырялся в ней, выкидывал и стирал неугодные ему убеждения и вкладывал свои. Он хотел, чтобы я думала, как он, дышала им и верила только ему.

А я всего лишь птичка в золотой клетке, которой медленно подрезали крылья. И самое ужасное – моё сознание начало меняться. Я стала больше верить ему, а не себе.

***

– Сегодня мы, к сожалению, отложим чтение, – сообщает мне Мастер после завтрака.

На этот раз он молчаливее и сосредоточеннее обычного. Нет, Мастер по-прежнему внимательно наблюдает, как я ем, что выбираю, улавливая каждое моё движение. Но молчит. Не спрашивает, как я спала, не говорит о погоде и не излагает свою извращённую философию.

– Почему?

Чтение у его ног пошло мне на пользу. Оно помогло мне не бояться говорить с ним.

– Я рад, что тебя это огорчает, – уголки его губ дрогнули в улыбке. Он склоняет голову и подносит пальцы к губам, не отрывая от меня взгляда.

Меня это не огорчает. Мне просто интересно, почему Мастер отменил собственный ритуал. Но я, конечно, не озвучиваю свои мысли вслух.

– Мы почитаем вечером, перед сном, – вкрадчиво произносит он, и его улыбка становится шире, больше похожей на оскал. – Сегодня предфинальная фаза игры. Как понимаешь, я обязан дирижировать, – произносит он с маниакальным триумфом.

По моей коже бегут ледяные мурашки.

– Предфинальная? Но игроков ещё много…

– Ну… – тянет он, делая вид, что задумался. – Пути игры неисповедимы. Хочешь поприсутствовать и посмотреть на неё, так сказать, «сверху»?

– А… – сглатываю.

Я не хочу видеть кровавое шоу, тем более с участием живых людей, которые стали почти близкими. Но я отчаянно хочу увидеть Алису. И Техника… Антона. Мы сдружились с ним на фоне общей безысходности. Он был тихим, умным парнем.

– Пойдём, – Мастер поднимается, не дожидаясь моего ответа, протягивая мне руку. – Скоро начало.

Мы выходим в коридор и спускаемся ещё ниже, на следующий цокольный этаж. Входим в комнату с массивной стальной дверью. Глухой щелчок замка звучит как приговор.

Это не просто комната… Помещение напоминает звукоизолированную студию.

– Добро пожаловать в сердце Эдема, – произносит Мастер, остановившись позади меня и касаясь кончиками пальцев шеи в том месте, где бешено стучит пульс.

Но сейчас мне не до его обжигающих прикосновений. Я бегаю глазами по помещению. Это не сердце Эдема. Это центральная точка обители зла. Место, где решаются судьбы и выносятся приговоры. Страшно смотреть на Эдем с его изнанки.

Голубоватые блики десятков мониторов пронзают мрак. На этих экранах вся жизнь Эдема. Наши спальни, столовая, коридоры, терраса. Всё, даже ванные комнаты. На нескольких экранах схемы, карты, телеметрия. В центре огромный изогнутый стол с сенсорной панелью и несколько кожаных кресел. Пахнет озоном, холодным металлом и безграничной властью.

Мастер втягивает запах моих волос у шеи, словно пожирая исходящий от меня ужас, и отходит к столу. Он проводит пальцами по панели, и на главном экране появляется изображение леса, окутанного туманом.

– Присаживайся, – кивает мне на кресло рядом с собой, и сам садится во главе стола, приняв вальяжную позу.

Мастер надевает гарнитуру и настраивает микрофоны.

– Не вставай, не шуми, не отвлекай меня. Просто смотри. Это будет эпичное шоу. Три минуты до начала трансляции, – я не сразу понимаю, что последнюю фразу он говорит уже не мне, а в гарнитуру.

Боже, сколько же людей было задействовано в этом смертельном шоу?

– Охотники, на старт, – продолжает командовать Мастер. – Камеру на центральную точку.

Он с отточенными движениями проводит рукой по панели, и я вижу оставшихся игроков. Тень, Майор, Доктор, Алиса, Техник и, конечно, сумасшедшая Рейчел. Они стоят лицом к лесу, ещё не видя, что сзади к ним приближаются охранники. С десяток мужчин в камуфляже и в балаклавах, с автоматами наперевес.

Меня среди них нет. Хотя могла бы быть… Но даже здесь, по ту сторону игры, в качестве наблюдателя, я покрываюсь холодным потом. Хочется сбежать. Я никогда не страдала клаустрофобией, но сейчас стены комнаты словно сжимаются, давя на меня. Дыхание перехватывает. Я не хочу этого видеть. Я не хочу быть соучастницей жестокого уничтожения людей.

– Крупный план на игроков! – Мастер отдает команды в гарнитуру. – Мне нужны их лица и эмоции!

Я смотрю только на подругу. Камера сфокусировалась на её лице, искажённом ужасом. Она смотрит на Тень, словно ища в нём защиты. И сейчас мне кажется, что это хорошо, что ей есть на кого опереться. Раньше, когда я не видела Эдем с этой стороны, её союз с Тенью казался мне предательством. Теперь я понимаю, что это был выбор без выбора. Как и у меня.

– Полная готовность. Начинаем обратный отсчёт, – продолжает руководить Мастер.

Его поза изменилась: плечи расправились, дыхание стало глубже, а серые глаза горят в отсветах экранов. Его губы растягиваются в улыбке, он предвкушает игру. Он настоящий одержимый маньяк. Завтра Мастер с таким же наслаждением будет управлять и моей судьбой, наслаждаясь моей смертью.

Раздается щелчок.

– Добрый день, игроки, – его голос, усиленный динамиками, звучит в лесу.

Игроки замерли, прислушиваясь. Алиса вздрогнула, услышав голос Мастера. Совсем недавно так же вздрагивала и я. Страх перед неизвестностью…

И я уже не знаю, что лучше: быть там, в игре, или здесь наблюдать со стороны и осознавать, что это кровавое шоу вводит Мастера в азарт, в больной, ни с чем не сравнимый экстаз.

Глава 7

Яна

Он показал мне отвратительное реалити. Самое ужасное было в том, что правила, которые Мастер оглашал перед игрой, оказывались фикцией. Он менял их по своему усмотрению, не следуя даже собственному сценарию. Мастер импровизировал на ходу. Он видел в камерах слабости игроков и играл на их страхах. Честности в этой игре не существует. Нельзя следовать правилам и выиграть.

Охотники вышли за игроками не через обещанные пятнадцать минут форы, а через десять. У Рейчел в ухе была гарнитура. Мастер диктовал ей, куда завести Доктора, как запутать и подставить. А я не понимаю почему Елена, взрослая и умная женщина, слепо доверилась этой змее. Королева завела её прямиком в ловушку, где Доктора настигли охотники и вырубили транквилизаторами. Я смотрела, как один из мужчин в камуфляже закинул её безвольное тело на плечо, как мешок, и унёс вглубь леса.

– Она жива? Куда её понесли? – срывается мой голос.

Мастер отводит глаза от экрана и смиряет меня тяжёлым взглядом. От стресса я забываю, что нельзя его отвлекать.

Сглатываю, пытаясь снова сосредоточиться на игре.

Майор, уходя от погони, свалился в овраг и, кажется, получает тяжёлую травму. Если бы не Тень, вытащивший его оттуда, он бы тоже выбыл. Тень и Королева были подсадными утками. Я не знаю, кем они являлись на самом деле. Но было ясно одно: Алиса не ошиблась, выбрав в покровители Тень. Он человечнее, чем сука Рейчел, которая подставила Елену. Королева выслуживалась перед Мастером и уже бежала к финишу, похожая на подлую шавку. Это было отвратительно.

Над лесом кружили квадрокоптеры, снимая каждое движение игроков.

– Покажите мне Майора и Тень! – приказывает Мастер в гарнитуру, когда игроки пропадают из виду.

Он проводит пальцами по панели, но мужчин нигде не видно. В этот момент я испытываю нечто вроде злорадного удовольствия. Несмотря на внешнее спокойствие Мастера, я буквально ощущаю его ярость, оттого что игроки вышли из-под контроля.

– Где они? – холодно рявкает он в гарнитуру. – Найдите мне их!

Тень и Майор нашлись через пять минут в густых зарослях и спокойно двигались к финишу.

– А вот это интересно, – холодно усмехается Мастер. – Очень интересно. Хочешь посмотреть на человеческую природу в действии? – смотрит на меня с триумфом в глазах. – Сейчас я разрушу твою иллюзию о человечности и сострадании. Заметь, у Техника нет гарнитуры. Я ничего ему не диктую. И чудовище в этой истории далеко не я.

Не сразу понимаю, о чём он, пока Мастер не выводит на главный экран Алису и Техника.

Антон… Мое сердце пропускает удар. Мне нравился этот парень, я ему верила. Он помогал мне забыться в долгих беседах по вечерам.

Техник с Алисой почти добрались до финиша. Они ещё не знали этого, но мне с высоты камер было видно, что они почти дошли до финиша.

Но если бы всё было так просто, Мастер не показывал бы мне эту сцену.

Антон совершенно неожиданно для всех набрасывается на Алису, повалив её на сырую землю.

– Что он делает?! – вскакиваю с кресла и подхожу ближе к монитору, забыв обо всех предупреждениях Мастера. Даже не замечаю, как оказываюсь так близко, что ноги мои ноги касаются его коленей. Всё моё внимание приковано к экрану, где Антон с нечеловеческим выражением лица пытается придушить отчаянно сопротивляющуюся Алису. Это кажется абсурдным. Все считали застенчивого Техника человеком, который и мухи не обидит. – Зачем? – истерично спрашиваю я. – Ведь они почти пришли к финишу!

– Пришли, да, – выдыхает Мастер.

Его руки опускаются на мою талию, резко притягивая к себе, усаживая на колени. А я настолько взволнована происходящим на экране, что перестаю что-либо чувствовать, кроме леденящего ужаса. Мне уже всё равно, что Мастер так близко.

– Но Техник не рассчитывает свои шансы. Он не знает, что Доктор выбыла, и боится проиграть, – вкрадчиво шепчет он мне в ухо, отодвигая прядь волос. – Куда легче устранить слабого соперника, чтобы спасти свою шкуру. Где теперь его человечность? Где сострадание, благородство и самопожертвование? – цинично усмехается он, и его дыхание обжигает мою кожу. – Всё разбилось о банальное эгоистичное желание выжить. Все люди – дикие звери, когда дело касается их шкуры, Птичка моя. Даже такие, как Техник, превращаются в бездушные машины, когда на кону их жизнь.

Зажимаю рот рукой, смотря, как отчаянно борется и кричит моя подруга. Но у неё нет шансов.

Я тоже кричу, когда вижу, как Антон поднимает с земли камень и замахивается.

– Остановите это! – умоляю я Мастера. – Пожалуйста, остановите!

Меня накрывает истерика. Ещё секунда – и Техник проломит голову моей подруге.

– Тихо. Спокойно. Ты не видишь главного, – продолжает нашептывать мне Мастер, касаясь губами моего уха и поглаживая мои ноги через платье.

Боже, он еще большее чудовище. Люди на экране бьются за жизнь, а он лапает меня, пожирая мою панику.

В этот момент на экране всё меняется. Из густых зарослей возникает Тень. Я была так сосредоточена на Алисе, что не заметила его приближения, в отличие от Мастера.

Движение Тени стремительно и безжалостно. Он без предупреждения подходит сзади к Технику и вырубает его ударом рукоятки ножа по затылку. Техник грузно падает на землю, его тело обмякло, став всего лишь тёмным пятном на фоне лесной подстилки.

Тень не удостаивает его даже взглядом. Ему всё равно, что он, возможно, только что убил человека. Он нависает над Алисой, которая смотрит на него широко раскрытыми от шока глазами. Тень поднимает её на ноги, что-то говорит и ведет к финишу. Алиса на мгновение оборачивается к безжизненному телу Антона, но Тень дёргает её за собой.

Во мне борются противоречивые чувства. Волна облегчения от спасения Алисы сменяется острой, горестной болью за Антона. Он оставался там, в холодном лесу, умирать в одиночестве. Возможно, он это заслужил. Но…

Мастер медленно проводит пальцами по моему позвоночнику, вызывая холодную дрожь.

– Вот и всё, – удовлетворённо произносит он. – Рыцарь спас свою принцессу. Не правда ли, романтично? – язвительно усмехается, целуя меня в висок. – И нет, не Эдем сделал Техника безумным. Его тёмная сторона всегда была в нём. Я лишь разбудил её и выпустил на свободу. А твоя подруга оставила его умирать, доверившись той же животной природе. Никаких благородных жертв. Только холодный расчёт и инстинкт самосохранения. Увы… – его губы скользят по виску, а рука медленно задирает подол моего платья.

Замираю. Страх за Алису сменился волной паники. Начинаю остро, до тошноты ощущать своё тело и интимную близость Мастера.

– В этом мире ты либо хищник, либо жертва. Третьего не дано.

Мастер снова показал мне изнанку Эдема и растоптал последние иллюзии.

– Сейчас ты в роли жертвы, – его рука уже скользит под подол моего платья, касаясь внутренней стороны бедра. Дыхание перехватывает, по коже побежали ледяные мурашки. Мне хочется оттолкнуть его и бежать как можно дальше. Но этого права у меня больше нет. – Но ты жертва лишь потому, что хочешь ею быть. Потому что не хочешь заглянуть вглубь себя.

Его пальцы на внутренней стороне бедра продолжают ласкать меня, приближаясь к трусикам. А я настолько парализована, что не могу даже сжать ноги. Всё, что я могу, – это судорожно глотать воздух.

Другая рука мужчины с силой сжимает мой подбородок, заставляя повернуть голову. В его глазах холодная власть. Его губы грубо впиваются в мои. Без разрешения и жалости. Его язык требовательно вырывается в мой рот. Я чувствую его вкус, который кажется мне вкусом крови и смерти. Горько.

Не сопротивляюсь, позволяя этому демону пожирать себя, высасывая остатки души. Он целует меня грубо и жёстко, лишая кислорода, словно пытался убить этим поцелуем. Больно кусает мои губы, хрипло постанывая, как хищник, получающий наслаждение. Это не поцелуй, это акт подавления и утверждение его власти надо мной.

Единственное, что меня хоть как-то радует, – это то, что его рука на моих трусиках замирает, не продолжая путь. Иначе я бы не пережила происходящего.

Жадно глотаю воздух, когда Мастер, наконец, отпускает мои губы. Его дыхание тоже сбилось, но, скорее, от возбуждения.

– Ты доставила мне удовольствие. Давно не целовал таких губ, – с наслаждением произносит он. – Спасибо. Рано или поздно ты поймёшь, Птичка, – его шёпот ожигает мои истерзанные губы, – что даже в роли жертвы можно найти своё удовольствие. Когда ты примешь это, то перестанешь быть жертвой. И станешь моей соучастницей.

Мне больно, но не физической, а душевно. Так выглядит безысходность. Но в этой безысходности есть странное, ужасающее спокойствие. Не нужно больше бороться, не нужно бояться. Нужно просто существовать. Такой, какой он хочет меня видеть.

Глава 8

Яна

Он не пришёл ко мне вечером, чтобы сопроводить на прогулку, а ужин мне принесли в комнату, из которой я больше не выходила. Это было странное затишье после недели ритуалов по расписанию Мастера. Я даже не слышала его шагов и лая пса в коридоре, как это бывало раньше. Но выйти и проверить, что происходит, я не решилась. В принципе, даже не хотелось этого делать. Мне нужна была передышка от демона. Слишком много этого мужчины в последнее время в моём пространстве. По сути, он стал всей моей жизнью и центром мира – узкого параллельного мира под названием «Эдем». Я даже радовалась, как ненормальная, когда осознала, что Мастера нет рядом.

Новое утро не отличалось от предыдущих. Я проснулась, приняла душ, накинула халат и села за туалетный столик ждать, когда мне принесут новый наряд. Старые платья по вечерам забирали, и каждый день приносили абсолютно новые, неповторяющиеся.

Смотрю на себя в зеркало, расчёсываю волосы, прислушиваюсь к тишине и не слышу ничего по ту сторону двери. Внутри зарождается надежда, что Мастер снова не придёт, и мне не надо будет завтракать с ним, читать книги у его ног и выслушивать циничные ремарки.

Господи.

Ещё один день.

Всего один.

Пожалуйста.

Раньше я не любила одиночество. А теперь молю Бога о дне наедине с собой.

Вчера он меня поцеловал. Это был всего лишь поцелуй. Не тот, о котором я мечтала, не имеющий ничего общего с любовью и всем тем, что люди вкладывают в это понятие.

Но эта форма близости между нами состоялась, а значит, Мастер сделает ещё один шаг, и ещё, и ещё, пока мы не дойдём до секса. Я хоть и глупая, но не маленькая и прекрасно осознаю, чего хочет от девушки взрослый мужчина. Мне страшно даже подумать о близости с Мастером, но я понимаю, что это неизбежно. Иногда хочется, чтобы он уже овладел мной, чтобы я перестала мучиться и бояться.

Но мои мечты и надежды разбиваются вдребезги, когда дверь открывается и вместо безликой женщины, которая меня обслуживает, входит сам Мастер с очередным платьем в руках.

Сегодня это бежевый шёлковый наряд в китайском стиле, с воротником-стойкой и широкими разлетающимися рукавами. На ткани изображены порхающие птицы. Как цинично и иронично с его стороны – выбрать платье с летающими птицами для Птички, которой обрезали крылья и посадили в клетку.

Не оборачиваясь, продолжаю следить за мужчиной в зеркало, застыв с расчёской в руках.

– Доброе утро, – как всегда, с восторгом произносит он.

Я заметила, что Мастер очень эмоционален. Он выражает сотни эмоций, но все они либо холодные, либо наигранные, либо циничные. Его эмоции фальшивы. Это маски, скрывающие его истинное безобразное лицо. Теперь я чётко понимаю смысл фразы: красивый снаружи, но безобразный внутри.

Мастер медленно подходит ко мне сзади, упираясь руками в спинку кресла, и тоже рассматривает меня в зеркало.

– Продолжай, – указывает глазами на расчёску. – Не останавливайся, мне нравится на тебя смотреть, – с лёгкой хрипотцой произносит он.

Послушно провожу расчёской по волосам, чувствуя, как его стальной взгляд давит. У этого демона очень тяжёлая аура. Невозможно расслабиться в его присутствии.

Замираю, когда Мастер ловит пряди моих волос, пропуская их сквозь пальцы.

– У тебя прекрасные шелковистые волосы, – с придыханием произносит он и забирает у меня расчёску, начиная медленно водить ею по моим волосам.

Когда волосы идеально ложатся на плечи, Мастер удовлетворённо улыбается с маниакальным блеском в глазах и оставляет расчёску на столике.

Наблюдаю, как он отходит от меня и садится в кресло у окна, принимая расслабленную позу, сложив руки на подлокотниках.

– Переодевайся, – кивает он на платье на кровати. – Скоро подадут завтрак.

Поднимаюсь, беру платье и направляюсь с ним в ванную.

– Стой! – Останавливаюсь по его команде. – Переодевайся здесь. Я хочу посмотреть.

Во рту пересыхает. Сглатываю.

– Но… – я не знаю, что хочу сказать. Мне претит сама мысль обнажаться под его оценивающим, отравляющим взглядом.

– В этом нет ничего постыдного или извращённого. Позволь мне визуально насладиться твоим телом.

Да к чёрту всё!

Делаю глубокий вдох, поворачиваюсь лицом к Мастеру, кидаю платье на кровать и развязываю пояс халата. Я стараюсь не смотреть в его хищные глаза, но чувствую, как он трогает меня взглядом, когда халат скользит с моих плеч. Слава богу, на мне есть бельё – простой хлопковый чёрный комплект, скромный и без излишеств.

– Не торопись. Замри, – велит он мне. – Расправь плечи, – скользит взглядом по моему телу. – Идеальные линии, – с восхищением произносит Мастер, сжимая подлокотники кресла. – Даже твои изъяны прекрасны, – выдыхает он.

Любая девушка была бы рада такому комплименту. Но только если восхищается человек, который тебе нравится. А мне кажется, я ненавижу этого психа. И ненавижу своё тело, которое ему нравится.

Он трогает меня взглядом минут пять. Я начинаю покрываться мурашками, мне некомфортно. Всё равно что стоять обнажённой в толпе незнакомых людей, которые рассматривают каждый сантиметр твоего тела.

– Такая хрупкая шея, – продолжает рисовать мой словесный портрет. – Изящные плечи, – его низкий голос наполнен откровенным сексуальным подтекстом. – Такая молочно-нежная кожа создана для моих рисунков.

Задерживаю дыхание, чувствуя, как по спине бежит холодок.

– Продолжай, одевайся, – наконец, разрешает он мне.

Хватаю платье, торопливо натягиваю его через голову. Мои движения неуклюжи и лишены какой-либо женственности и грации. Меньше всего хочется ещё больше понравиться Мастеру.

Расправляю платье, застёгиваю пуговицы на шее. Замираю.

Мастер встаёт из кресла, обходит меня и становится сзади.

Его ладони ложатся на мою талию и скользят по бокам, останавливаясь на бёдрах.

– Тебе определённо идёт шёлк, – выдыхает он мне в ухо.

Он собирает мои волосы, отводит их в сторону и перекидывает на плечо, обнажая шею. Прикрываю глаза, когда его горячие губы прикасаются к моей коже.

– Скоро… Скоро, Птичка моя, я возьму твоё тело, как захочу, и научу тебя принимать меня без страха, – хрипло шепчет он мне в шею, оставляя пару поцелуев.

В его прикосновениях нет ничего ужасного, его запах не отвращает. Восточный парфюм очень тонкий и приятный, его губы осторожны, а руки аккуратны и умелы. Но я всё время жду подвоха.

Мастер отступает, и я быстро разворачиваюсь к нему лицом.

– Пойдём завтракать, нас уже ждут, – произносит он, протягивая мне руку.

– Кто ждёт? – вкладываю ладонь в его руку.

– Это сюрприз. Тебе понравится компания, – тянет меня за собой на выход.

Я ничего не понимаю, но слово «сюрприз» из уст Мастера звучит жутко, и вряд ли он мне понравится.

Мастер открывает дверь в привычную гостиную, пропуская меня вперёд. Завтрак уже накрыт на троих. Делаю пару шагов внутрь и останавливаюсь – за нашим столом сидит женщина. Я вижу только её идеально ровную спину, тёмно-синее платье и тёмные волосы, собранные в строгую причёску.

Женщина оборачивается, и мои глаза распахиваются от удивления.

Это Елена!

Доктор, которая вчера выбыла из игры.

Мастер был прав. Я в шоке, но рада её видеть. Мне даже хочется улыбнуться, но я сжимаю губы назло Мастеру.

– Ты вчера так переживала за нашего Доктора, – произносит Мастер и ведёт меня к столу, помогая сесть.

– Доброе утро, – сдержанно кивает Елена.

– Как вы… Как вы себя чувствуете? – смотрю на Доктора во все глаза. Мы мало общались, когда были игроками. Но я её уважала. Сдержанная, умная, утончённая женщина.

– Спасибо, сносно, – спокойно произносит Елена.

Она немного бледная. Но живая. Оказывается, не все игроки умирают после выбывания. И меня это радует. Я настолько воодушевлена этой мыслью, что забываюсь и заглядываю в глаза Мастеру, который за нами наблюдает, попивая кофе.

– А Техник, он…

– Нет, – качает головой Мастер. – Он выбыл из игры окончательно… – холодно произносит он.

Сглатываю, теряю всю радость. Да, Антон поступил плохо. Но ни один человек не заслуживает такой смерти. Он тоже хотел жить. Как все мы.

– Елена, если у вас есть вопросы, а они у вас есть, можете мне их задать, – снисходительно разрешает ей Мастер.

– Меня интересует, какова моя судьба в этой игре? – безэмоционально спрашивает она, не боясь смотреть Мастеру в глаза.

– Есть несколько причин, по которым вы сидите за этим столом. Первая: вы ещё пригодитесь нам в финале для полноты картины. Вторая: если судьба финала сложится определённым образом, вы перейдёте в следующий сезон, но не в качестве игрока, – рассуждает Мастер, поворачивая чашку с кофе. – Меня восхищает ваша сдержанность, ум, принятие происходящего без истерик. В вас есть выдержка и умение скрывать эмоции. Несмотря на всю утончённость и сдержанность, вы сильная женщина, что вызывает уважение. Нам нужен такой человек в Эдеме. Вы доктор, психолог и можете быть для меня полезны в игре. Но есть и третье, самое главное, – Мастер переводит взгляд на меня. – Не сочтите это оскорблением или моим цинизмом. Я хотел порадовать мою Птичку, она очень переживала за вас. Вы мой подарок ей, – кивает он на меня.

Сглатываю. Как это жестоко. Мог бы и промолчать.

Оценила ли я его подарок? Скорее, да. Елена жива. Остальное уже не важно.

– Я так понимаю, выбора у меня нет? – спокойно спрашивает Доктор, отпивая воды.

– Выбор есть всегда, – усмехается Мастер. – Вопрос лишь в том, насколько он целесообразен. Жизнь в мире, скрытом за кулисами Эдема, гораздо предпочтительнее, чем потеря возможности участвовать в игре навсегда, не так ли?

– Так, – сдержанно кивает Елена.

– Не сомневался, что вы меня поймёте. Прошу разделить с нами наш скромный завтрак, вам нужны силы после вчерашнего стресса, – Мастер кивает на стол, приглашая начать завтрак.