Текст книги "Душа Бога. Том 1"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dusha-boga-tom-1-186412.jpg)
Автор книги: Ник Перумов
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Валькирия Райна стояла в рядах бесчисленного воинства, а над её головой расправлял крылья великий Орёл.
Она не знала, с кем им предстоит сражаться, – на другой стороне, за ничейной полосой, темнели ряды другого воинства, с золотым Драконом, величественно проплывавшим в облаках над ними.
И ни одного знакомого лица рядом.
Были тут минотавры и крысолюды, были орки и люди – все косились друг на друга, словно не понимая, что делают в одном строю с ними их странные соседи. Не горели костры, не было ни обоза, ни бивуака, к чему привыкла Райна ещё со своих наёмнических времён.
И время, да. Здесь не было времени.
Валькирия повернулась к стоявшему рядом воину – могучему минотавру с бычьей головой, парой рогов и мускулистым торсом, раза в два шире обычного человеческого.
– Кто ты? Как звать тебя?
– Барх, госпожа, – с готовностью отозвался минотавр низким рокочущим басом.
– Почему ты зовёшь меня госпожой? – удивилась Райна.
– Ты и сёстры твои несутся в небесах на крылатых конях, – минотавр глядел на неё с глубоким почтением. – В глазах твоих отблеск вечного неба и тех чертогов, куда вы уносите павших героев. – Он склонил рогатую голову.
– Благодарю тебя, – только и смогла вымолвить валькирия. – Но… разве ты из мира под названием Хьёрвард?..
– Нет, досточтимая. Мой мир далёк, однако и там знают твоих сестёр, небесных воительниц.
– Почему же ты понимаешь мою речь, хотя я говорю на языке моего отца, Древнего бога?..
– Нет, госпожа, – почтительно возразил минотавр, – это ты оказываешь мне честь, обратившись понятными словами, наречием моего родного мира.
Райна только покачала головой.
Минотавр знал, кто она такая. Знал, что она – валькирия, и долг её – провожать павших в Валгаллу. Как? Откуда?
Всё поистине смешивается на этом поле в день последней битвы, подумала она. Миры и времена. Предания и правда.
– Райна, – не чинясь, протянула она руку минотавру; тот со внезапной ловкостью опустился на одно колено, низко склонил рогатую голову, осторожно коснулся губами её боевой рукавицы.
– Счастлив биться рядом с тобой, небесная всадница.
Товарищи Барха, прислушивавшиеся к их разговору, один за другим тоже стали опускаться на одно колено.
– Веди нас в бой, звёздноокая! – прогудел кто-то столь же низким басом, что и у Барха.
– Веди! Веди! – подхватили и остальные.
Легко сказать – веди. Но против кого? И за что?..
«Осталось немного, – сухо сказал Орёл в её сознании. – Время должно быть выбрано с величайшей точностью. Ни мгновением раньше и ни мгновением позже».
– Но с кем мы должны биться?! – не выдержала воительница.
Ответа не последовало. Великий Дух сам выбирал, когда говорить и когда молчать. Приличия, равно как и вежливость, его не волновали.
Райна глянула вправо, влево – совсем недалеко от неё, шагах в пяти перед строем щитоносцев-людей застыл высокий воин в сияющей броне, с вычеканенным на груди царственным змеем – василиском.
Она видела его совсем недавно, точно видела, но где? И почему не могла вспомнить? Уж на что на что, а на память валькирия не жаловалась.
По другую сторону, и тоже на несколько шагов перед другими, стоял коренастый гном, опираясь на устрашающего вида бомбарду, сияющую начищенной бронзой.
И его тоже Райна помнила, должна была помнить – смутные видения всплывали из глубины памяти, какой-то трактир, накрытый стол… может, сталкивалась в своих странствиях?
Он то и дело оборачивался – за ним стояли отнюдь не сородичи из Подгорного Племени, а целая орда низкорослых, суетящихся гоблинов, вооружённых кто чем – кривоватыми пиками, сделанными, похоже, из костей гигантских рыбоящеров, заржавленными скимитарами, даже каменными топорами. Строя они не держали, толкались и пихались, переругиваясь высокими, визгливыми голосками.
Наконец гному с бомбардой это надоело.
– А ну тихо! – гаркнул он так, что даже минотавр Барх разинул рот. – Тихо, недорослые! Живо построились, а то от вас места мокрого не останется! Эвон, на той стороне – не видите, слепыши?! – пещерные огры! Забыли, какое у них любимое лакомство?!
Орава зеленокожих враз присмирела. Гном для верности щёлкнул затворами бомбарды, сперва одним, затем другим.
– Со щитами – вперёд! – командовал он, и Райна понимала его речь так же, словно они были в Асгарде. – С копьями – второй ряд! Которые там с луками? Это что, вы луками зовёте?! Силы всеблагие!.. Вы из такого даже в курицу не попадёте! У которой уже башка отрублена! И которая перед вами, остолопами, лежит!..
Райна, сказать по чести, никаких «пещерных огров» на «той стороне» не лицезрела, но гному, наверное, виднее, что сказать своему отряду.
Воин с василиском на груди наблюдал за всем этим, слегка улыбаясь. Боковины и наличье шлема спускались низко, улыбки было почти не разглядеть, но она была.
– Храбрая воительница!
Голос был звучен и твёрд, голос привыкшего повелевать.
Райна обернулась. Минотавры обернулись тоже, с известной ревностью уставившись на шагавшего к ним человека.
– Привет тебе, достойный воин.
– Тебя называют «небесной всадницей»? Уж не из дочерей ли ты Древнего бога О́дина, о коем я слыхал от моего учителя?
– Да, – просто сказала Райна. – Валькирия Рандгрид, что значит «Разбивающая Щиты» – моё настоящее имя. Но кто же твой учитель?..
– Великий Ракот, Владыка Тьмы, – улыбнулся человек. – Я был императором Мельина.
– Я бывала там, – вспомнила Райна. – Вместе с чародейкой из Долины Магов, Кларой Хюммель и… и другими.
– Долина Магов, – кивнул Император. – Конечно, как же без неё; прихотливы извивы судьбы, валькирия Рандгрид, дщерь великого О́дина! Я жил, и я погиб; но, властью моего повелителя и наставника, Ракота Заступника, я могу сражаться здесь. В воинстве Орла, Духа Соборной Души мира. Это куда лучше, чем лежать в могиле.
Райна кивнула. Император ей нравился.
– Но кто же наши враги, владыка Мельина?
– Я вижу Золотого Дракона в небесах, но Дух Познания с Духом Соборной Души враждовать не могут, говорил мне наставник Ракот. Ведь это же одна Сила! Нет, скорее всего, мы ждём кого-то – или что-то – готовое броситься меж нашими воинствами. Ударить с двух сторон было б хорошим планом.
– Но кто же может?..
– Козлоногие, например. Слышала ли ты о них, валькирия Рандгрид? Если говоришь, что бывала в Мельине, не могла не слышать.
– Слыхала, как не слыхать, – Райна криво усмехнулась.
– Это просто пример, – Император погладил эфес. – Кто знает, на борьбу с какими врагами вывели нас Орёл и Дракон? Но в одном я уверен – Третья Сила бьётся во имя нашего мира, всего сущего, всей вселенной. Здесь я не сомневаюсь.
…За их спинами гном с двуствольной бомбардой продолжал строить непонятливых гоблинов, невесть как очутившихся в воинстве великого Орла.
– Я должна была вспомнить тебя, владыка Мельина, – вдруг сказала Райна. – Мы виделись. Совсем недавно. Но где, как, почему?
Император покачал головой.
– Я уже не человек, или, во всяком случае, не совсем человек. Память валькирии, дщери великого О́дина, куда лучше моей.
– Кто-то не хотел, чтобы мы помнили об этом и друг о друге, – вырвалось у воительницы.
– Быть может, – нахмурился Император. – Но так ли это важно? У Третьей Силы свои планы.
– Воистину, – пробормотала валькирия себе под нос. – Планы у них свои, и посвящать в них они не любят. Никого. Даже тех, кому предстоит за них биться.
* * *
«Готов ли ты сражаться под моим началом?» – спросил великий Демогоргон, перед тем как тан Хаген окунулся в пламя очередного портала.
Конечно, он был готов. Готов ко всему, и ничуть не удивился, оказавшись на краю исполинской равнины, где в серых низких тучах мелькали то Золотой Дракон, то Белый Орёл. Перед хединсейским таном, перед последним учеником Хедина застыло воинство, протянувшись ровной лентой от горизонта до горизонта; просто воинство, без тылов, без лагеря, без обозов. Не горели костры, не варилась вечная походная каша; не бродили маркитанты и маркитантки, и вообще казалось – вся эта ощетинившаяся железом масса свалилась сюда прямиком с серого неба, а не пришагала обычным порядком.
«Теперь ты всё видишь сам», – беззвучно сказал ему Орёл.
– Ничего не вижу, – с грубоватой откровенностью бросил Хаген. – Из огня да в полымя, великий! Вижу войско, не вижу, с кем должно сразиться. Вижу Золотого Дракона на той стороне, не вижу противника!
«Увидь врага, – раздалось с настойчивой силой. – Увидь, тан Хаген. Ты не зря был учеником Истинного Мага Хедина. Впрочем, почему «был»? Зерно Судьбы Зерном Судьбы, но узы ученичества куда крепче. Смотри в оба, тан!»
– Когда я шёл в поход, враг был передо мной, великий Дух. Я знал, против кого посылаю в бой свою дружину.
«Увидь врага, ученик Хедина. Не жди, что всё и всегда будет сделано за тебя. Враг у каждого здесь свой».
– На войне так нельзя, великий. Военачальник указывает цель и отдаёт приказ. Воины исполняют.
«Постарайся понять, что старые правила перестали действовать».
Тан пожал плечами. Рука легла на эфес – и это был привычный, знакомый до последней выбоинки и царапинки эфес его памятного клинка.
Тот самый голубоватый меч, добытый для него учителем Хедином у Бога Горы в Южном Хьёрварде.
Что ж, по крайней мере одно из обещаний великий Орёл исполнил.
Третья Сила не правит, Третья Сила не даёт указаний, Третья Сила не приказывает. Во всяком случае, не впрямую. Когда впрямую – значит, дело и впрямь дошло до края.
Странно, но Хаген не ощущал ни усталости, ни голода, ни жажды. Одежда и оружие, собственное тело – всё казалось воплощённым, настоящим, реальным. И в то же время…
«Я помню, что я погиб. В прошлый раз Учитель сумел удержать на самом краю Серых Пределов, а теперь? Соборный Дух не принял меня, но вернулся ли я в мир живых? Или по-прежнему мёртв и в полной его власти, во власти великого Орла?»
Время шло, и время стояло. Армии ждали и армии пребывали в навек, казалось, застывшем мгновении.
Увидь врага, хединсейский тан.
Ощути его. Пойми, кто на самом деле угрожает сущему и как эту угрозу побороть.
Два воинства, две рати, но куда больше возможных исходов. Застывшее время, подобно мосту над бурными водами; под тобой несётся грохочущий поток, и ты сам выбираешь момент, когда стать его частью или же не становиться вообще.
Миг свободы, превращённый почти в бесконечность.
То магическое состояние, когда выбор ещё не сделан, когда всё ещё можно изменить и по-новому раскинуть руны судьбы.
Голубой меч чуть дрогнул в ножнах.
Что-то или кто-то – совсем уже близко. Ожидание кончится, и выбор надо будет делать очень быстро.
* * *
Белый тигр по имени Барра пробирался тропами Межреальности. И со стороны он казался донельзя печальным тигром.
О нём все забыли. Его все бросили. Всякие там Древние Боги, великие маги и прочее, и прочее, и прочее – забыли о нём, оставили, устремившись каждый по своим донельзя важным делам; и никто из них не стал спасать его хозяйку. Совсем-совсем никто.
Белый тигр Барра был хорошим тигром. Магическое существо, он настойчиво, неколебимо пробирался одному ему ведомыми путями, следуя за едва ощутимым запахом воительницы Райны.
Иногда он ловил оказавшихся у него на пути неосторожных тварей Межреальности, иногда приходилось спасаться ему самому, однако ни задержать, ни тем более сбить его с пути не могло ничто.
Упорядоченное содрогалось, реки Хаоса врывались в его пределы, огненная стихия выжигала всё на своём пути, но тигр был хитёр и осторожен. Кого надо, он ловил, от кого надо – убегал сам.
Отыскать хозяйку – вот и весь сказ.
Его преследовали стада хищных быстроногих ящеров – Барра легко справился бы с одним, одолел бы пару, не спасовал бы перед троицей. Но от двух дюжин пришлось уносить ноги уже ему.
И он унёс, попутно оторвав башку самому дурному и голодному из преследовавшего Барру гурта.
В Упорядоченном творилось что-то невообразимое. Пути, ведомые всем магическим существам, те самые, что с трудом пролагали маги, меняли начертания, уходили то вправо, то влево, то вверх, то вниз, а то и вовсе исчезали; приходилось пробираться неведомыми дорогами, частенько приводившими к логовам всяческих любителей полакомиться тигрятиной.
Но всё это не имело значения. След хозяйки, запутанный, слабый, то и дело прерывающийся, вёл сквозь миры, вёл до тех пор, пока не исчез совсем.
Другой тигр остановился бы или даже повернул назад, занявшись чем-то более приятным, но не Барра. Он был верен. Он один понимал, что такое верность.
С того места, где пропала хозяйка, вёл ещё один след, и тигр сумел сложить два и два вместе.
Он двинулся по новому следу, за новым запахом силы; это оказалось куда легче, ибо перед этой силой расступались все без исключения хищники Межреальности.
Тигр не ведал понятия «время», он лишь знал, что в пути уже долго. И сейчас он понял, что уже в самом конце.
Однако это был поистине конец. Дороги дальше не существовало – никакой, ни плохой, ни хорошей, да и самой Межреальности тоже.
Перед ним лежало необозримое Ничто, затканное серыми туманами; казалось бы, обычное дело в Междумирье, но Барра чуял, что там, за этой мягкой завесой, лежит нечто, не подчиняющееся никаким привычным законам.
Тигр остановился. Он видел, как добычей клубящегося тумана становились неосторожные обитатели Межреальности; даже самые сильные или хитрые не могли вырваться, едва их касались серые щупальца.
Барра ждал. Он обосновался вблизи того места, где в холодной мгле тонул след того существа, что привело его сюда; ибо если где-то и есть вход в это логово, так только здесь.
Он ждал и слушал.
Хозяйка где-то там, внутри. И он или дождётся её, или найдёт способ проскользнуть туда, ибо – подсказывали ему инстинкты тигра – нет такого логова, из которого никто никогда не выходит и, соответственно, никто туда не заходит.
Надо только подождать.
Правда, спокойного ожидания не получалось. Туман волновался, протуберанцы жадно лизали заросли хищных полипов, не оставляя от них даже корней, напрочь растворяя и поглощая саму твердь, ими покрытую, поневоле пришлось перебраться подальше.
Тигр охотился, но лишь по необходимости; время он проводил, следя за колыханиями серой завесы да уворачиваясь от загребущих туманных щупалец.
Хозяйка там, он знал это точно.
Нужно лишь дождаться подходящего момента.
Глава 1
Ракот Восставший
– К походу.
Лагерь поднимался, шевелился, но медленно, проклятье, слишком медленно!
Да, это не Тёмные Легионы времён расцвета…
– К походу! – рявкнул Ракот.
Ракот Восставший, последний из Новых Богов. Брат Хедин пал, открыв армии дорогу обратно к сердцу Упорядоченного – его, Восставшего, долг докончить начатое.
Он не сломался, когда бой кипел по всем уровням Тёмной Цитадели и он с отрядом верных, то таявшим, то вновь прибавлявшим в числе, шёл залами и коридорами, опрокидывая слуг Ямерта, сбрасывая их со стен; он не сломался, когда оказался один против всего скопища Молодых Богов, когда оружие было выбито из его длани; он не сломался, стоя на судилище, когда друг и брат, Хедин Познавший Тьму, зачитывал ему приговор.
Не сломается и сейчас.
– К походу! Шевелись! Встали, кто жить хочет!
Армия вставала. Удивлённо таращилась на разъярённого Ракота.
Приказ «к походу» подхватили десятники, сотники и тысячники. Воины подбирали немудрёную справу, отряды сбивались длинными змеями, над головами поднимались значки и знамёна.
– К походу!
К походу, так, перетак и растак. Рука Восставшего стиснула эфес чёрного клинка. Нет, он не подведёт и он не посрамит! Ни за что и никогда!
Брат Хедин совершил немыслимое.
Полностью, абсолютно немыслимое.
Он открыл своему воинству дорогу обратно, но страшной ценой. Ценой, истинно достойной Хедина Познавшего Тьму.
Нового Бога не стало. Названый брат вновь сделался тем, кем они все, Истинные Маги, были изначально – Великим Пределом, чертой, отделявшей светлое от тёмного, лёгкое от тяжкого и горячее от хладного.
Сила из большого Упорядоченного вновь лилась в отрезанный было от него ломоть; брат Хедин не просто проломил возведённый барьер, он сделался его частью.
Всюду за спиной Ракота, в мирах, обречённых на медленную и мучительную смерть сотворившими это «отделение», с облегчением вздохнули тьмы и тьмы живых. Кто-то пал на колени, кто-то молился; и даже здесь, в несчастном мире, где он, Ракот, явился в Цех Магов, где встретил старика Марви, в мире, таранившем злосчастный барьер, – люди, не сомневался Ракот, сейчас танцуют, пляшут и поют, несмотря на постигшую их катастрофу.
Им нужна помощь, срочно. Они заплатили величайшую цену – и какой из него Владыка Тьмы, коль не позаботится о верных своих воинах?
А ведь у Обетованного так и остались его Тёмные Легионы…
Нельзя терять время.
А что он скажет Сигрлинн… об этом он подумает потом.
– Кирвад!
– Я здесь, владыка Ракот!
– Воинство готово к походу?
Вопрос явно был излишним.
– Почти готово, владыка! – обиженно вскинул подбородок сильван, только что копытцем не притопнул. – Но… дозволено ли будет спросить…
– Спрашивай.
Хозяин Тьмы знал, о чём будет этот вопрос.
– Где же повелитель Хедин? Где наш великий предводитель?
Что ему ответить, этому Древнему, лесному божку, верному воину названого брата?
– Кирвад. Мой брат и твой повелитель, бог Хедин Познавший Тьму покинул нас. Он совершил великий подвиг. Небывалый… Он открыл нам дорогу, чтобы мы могли вернуться и продолжать борьбу. Крепись, Кирвад. Иного я тебе не скажу.
Кирвад замигал круглыми глазами, захлопал по-девичьи длинными ресницами.
– Владыка Ракот, это так… необычно. Воинство следовало за великим богом Хедином…
– И ты хочешь сказать, что оно не слишком счастливо следовать за мной? – хмыкнул Ракот.
– Великий бог Хедин призвал нас к служению, – негромко, но твёрдо проговорил сильван. – Мы ведаем, что ты – его брат. Великий бог Хедин велел нам внимать твоему слову. Мы готовы к походу, владыка. Но…
– Но мне не стоит ожидать того же повиновения, коим вы наградили моего брата?
Кирвад вздохнул.
– Великий бог Хедин вёл за собой верой в него, владыка. Не страхом или пустыми обещаниями.
– Ты смел, сильван. Храбрость твоя мне нравится. – Ракот смотрел поверх крутых рогов Кирвада на суету в лагере. – Но запомни и передай остальным: Тьма терпима – она принимает, Свет выжигает – но до поры. Мы довершим начатое великим Хедином. Он успел рассказать, что вы штурмовали некий замок…
– О да! – воодушевился Кирвад. – Это была славная битва, владыка!..
– Вот и поведай мне о ней.
* * *
…Для мира он сделал всё, что мог. Возвратившаяся сила помогала поднимать из праха горы и прочерчивать новые русла рек, сажать леса и наполнять сухие лона океанов. Леса получались, если честно, мрачноваты, но что поделать, талантов Ялини он так и не обрёл.
Войско тянулось тёмной змеёй сквозь привычные призрачные пейзажи великого Ничто. Сила вернулась, и Междумирье сделалось прежним, исчезла его пугающая раздробленность, разомкнулись заполненные огневеющим Хаосом барьеры, в которые брат Хедин вплавил самого себя. Вот и сами эти барьеры остались позади, невидимые, но по-прежнему неприятно ощутимые, как сдвинутая крышка бездонного колодца.
Междумирье казалось прежним, но только на первый взгляд.
Древние забеспокоились первыми. И, будучи большей частью Светлыми, послали к Владыке Тьмы Кирвада, не только как старшего, поставленного великим богом Хедином, но и как хозяина «тенистых мест». То есть Светлого, но как бы и близкого к Мраку.
Хотя где истинный Мрак и где те лесные тени!..
– Что-то творится с сущим, владыка.
Ракот шагал, закинув на плечо свой исполинский меч. Он тоже вслушивался в отзвуки ветров магии, в движение её потоков, но всё оставалось как будто бы прежним.
– С сущим всегда что-то творится.
– Нет, владыка, – Кирвад покрутил рогатой головой. – Это сказала Тхенчана, а она не ошибается.
«Тхенчана? Это ещё кто такая?»
– Хорошо. И что же?
– Да будет владыке благоугодно последовать за мной, – поклонился сильван.
…Древние сбились своим отдельным отрядом.
Кирвад деловито цокал копытцами, покрикивал:
– Дорогу! Дорогу!..
– Ну, и где эта твоя Тхенчана? – Ракот озирался по сторонам.
– Здесссь, владыка.
Древняя Тхенчана Светлой, разумеется, не была. Огромная улитка с гротескно-человеческим лицом, широченная пасть, усеянная острейшими зубами, глаза на стебельках-ниточках; правда, раковина роскошна – извивы её сверкали всеми ведомыми Ракоту драгоценными камнями.
– Я Тхенчана, владыка, – улитка говорила низким, слегка свистящим голосом, сдержанным, предупреждающим. – Я Ссслушающая Ночь, я Внимающая Зорям. Подошва моя вбирает дрожь мира, и я вижу, что есccть, что было и что будет…
– Ты не в святилище, – предупредил озабоченный сильван. – К делу, почтенная, к делу!
– Дай договорить, не сссспеши, рогатый, – фыркнула Древняя. – Я лежу и сссслушаю, владыка, и сссслышу, что мир замирает. Далеко-далеко от насссс, однако он замирает, ссссловно льдом покрывается. Великий Лёд насссступает, и, хотя он ещё очень далеко, всссскоре он доберётся и до нассс.
– Великий Лёд? – Ракот нахмурился.
– Великий Лёд, – подтвердила Тхенчана. – К нам вернулась ссссила, владыка; мы, Древние, – инссструмент тех, кто намораживает этот Лёд.
– Откуда знаешь? – требовательно бросил хозяин Тьмы.
– Я – Сссслушающая. – Если б улитка имела плечи, она, наверное, ими бы пожала. – Я сссслушаю и зссснаю. Я зссснаю, что Лёд наступает. Миры замирают в нём. От него нет сссспасения.
– Это кто сказал?! – Ракот поудобнее перехватил меч.
– Ты можешь ссспасссстиссссь от холода, владыка, облачившисссь в меха или разведя огонь. Но ты не можешь изсссгнать Зсссиму.
– Очень даже могу! – громыхнул Ракот. – Не играй словами, Древняя! Ты можешь указать, откуда исходит угроза?
Ему показалось, или в больших шаровидных глазах улитки на самом деле мелькнула насмешка?
– Отовссссюду, владыка. Идёт лавина. Или волна. Или прилив.
– Избавь меня от мутных прорицаний! – рявкнул владыка Тьмы. – Где те, кто управляет этим? Ведь не само же оно всё началось, верно?
– Они ссссами – Лёд, – просвистела-прошипела Древняя. – Они – он. И он – они.
– Тьфу, пропасть. Ты не можешь указать нам направление?
– Они ссстали умнее, владыка. Я помню – я ползссала по дну крошечным моллюском, а они уже были у нассс в мире. Ссстроили… ссооружения. Монассстыри… крепосссти… Их можно было победить. Потом они поняли – нужно, чтобы удар не во что было направить, не в кого. Как мальки сссбиваютссся в ссстаю и расссыпаются, есссли появляется хищник. Они расссыпались, владыка. Раньше я ссслышала их поссступь. Теперь – нет.
– То есть всё равно, куда идти, лишь бы – навстречу Льду?
– Великий владыка всссё ведает ссссам.
Ракот криво усмехнулся.
– Тогда пришла пора решить, кто из нас и где встретится с этим твоим Льдом.
* * *
– Слушайте меня, слушайте все! – Ракот стоял на взметнувшейся «скале», изломе Междумирья, у подножия которой он только что самолично изничтожил все хищные заросли. Лицо бледно, глаза заполнены жёлтым пламенем, тёмные струйки дыма стекают с кончиков прядей; алым остался только его знаменитый плащ. – Слушайте и не говорите, что не слышали! Мой брат, великий Хедин, покинул нас, он проложил путь сквозь поистине неодолимую преграду. Он заплатил великую цену, чтобы спасти множество миров, обречённых на гибель в ловушке, и всех нас – вы сами это видели! Да славится имя его!
Ответом ему был рёв сотен глоток – однако, кроме восторга, в нём слышалась и немалая растерянность. Новый бог был к этому готов.
– Мой названый брат оставил нам дело. Великое дело. Те, кто заточил нас, творят сейчас в Упорядоченном великое зло – многие из вас уже почуяли это. Они задумали разрушить наш дом, принести гибель всему живому – наше дело найти их и остановить! Кто встанет у них на пути, кроме нас?!
Воинство напряжённо внимало – большего сейчас и не требовалось.
– Вы не присягали мне, – гремел Ракот, – вы избрали своим вождём великого Хедина, и только ему обязаны верностью. Поэтому те, кто захочет вернуться в свои родные миры, могут сделать это беспрепятственно. Тем же, кто пожелает остаться, я обещаю славную войну! Войну не за добычу, не за славу, но за все миры сразу! Войну справедливую! Враг перед вами будет невиданный, могучий – но с иным вам и сражаться не пристало, так ведь?
– Так! – взлетело над морем голов.
– Не сомневался в вашей храбрости, – Ракот обвёл живое множество взглядом. – Однако я властитель Тьмы, и я призываю на помощь своих старых слуг. Не все из вас захотят сражаться плечо к плечу с ними; понимаю и этого не требую. Уходите сейчас все те, кто не верит мне, кто страшится Мрака и его порождений, потом уже не будет места дрогнувшим и усомнившимся!..
…Нет, довольно нашлось тех, кто и впрямь захотел вернуться; Древние, однако, почти все остались.
Кроме Кирвада.
– Ты? – искренне изумился и огорчился Ракот, когда курчавоволосый сильван шагнул к нему, склоняя голову.
– Я, владыка, – вздохнул Кирвад. – Я был с великим Хедином с самого начала, я вёл поверивших в него, а сейчас должен сопроводить домой тех, кто – не гневайся, владыка, – не станет сражаться под стягом Тьмы.
– Я не гневаюсь, – покачал головой Восставший. – Всегда жаль, когда тебя оставляют верные. Но – пусть будет по слову твоему, Кирвад. Веди всех, кто захочет за тобой последовать. Остальным предстоит иная дорога. Тьма никого не принуждает. Мне нужны лишь те, кто и впрямь готов идти до конца.
Сильван понурился.
– Мы шли за богом Хедином…
– Не повторяйся, – сурово остановил его Ракот. – Свой долг перед моим названым братом вы исполнили. Теперь исполни собственный – перед теми, кто остался в живых. Отведи их домой. Быть может, очень скоро вас позову уже я; и тогда вы сами решите, вставать под «знамёна Тьмы» или нет.
…Хозяин Мрака стоял, скрестив руки на груди, провожая долгим взглядом ведомую Кирвадом колонну.
Уходили люди, уходили светлые существа, расы, кого и впрямь страшила ночь. Гордые стяги, аквилы и сигнумы скрылись; многие оборачивались, как показалось Ракоту, с невольным стыдом.
А кто оставался?
Древние. Ну, конечно, эти-то никуда не делись. Светлые и Тёмные, боги и божки дня, ночи и сумерек; почуявшие вернувшуюся силу, жаждущие крови, деятельности, поклонения.
Нет, остались многие и многие. И с ними ему предстояло прежде всего пробить дорогу к самому сердцу Упорядоченного – к Тёмным Легионам, к Обетованному.
К источнику Урд.
Восставший потряс головой, расправил плечи. Выкрикнул зычно:
– Вперёд!
И сам зашагал первым.
* * *
…Для ведающего пути через Упорядоченное, между мирами, разделёнными безднами пространства, не бывают слишком длинны. Воинство стремительно оставляло позади населённые области, обитаемые сферы миров, однако каждый переход давался всё труднее. Теперь и Новый Бог ясно ощущал, как ярится сила, как сбиваются великие потоки – где-то там, впереди, за неведомыми поприщами пространств; как само мироздание трещит по швам. И от этой долгой дороги, от того, что Чёрный меч не мог вмешаться немедленно, не мог крушить крепости и разить врагов, Ракот едва не сходил с ума.
Настало время собирать камни, а камней накопилось с преизлихом.
Брат Хедин успел рассказать о троице магов, сумевших поколебать равновесие, – что ж, он, Ракот, доберётся до них, и тогда они заплатят за всё.
Кор Двейн. Скьёльд. Соллей.
Трое магов, достигших, судя по всему, если не бессмертия, то сравнимого с ним долголетия. Трое магов, договорившихся, как сказал Познавший Тьму, со всеми – и всех же предавших.
В том числе и Дальних. Интересно, а Молодые Боги тоже в этом как-то замешаны? Не удивлюсь, подумал Ракот. И так называемые Новые Маги. Словом, все недовольные, все утратившие величие и власть – всем Двейн, Соллей и Скьёльд успели что-то наобещать, от всех что-то получили.
Троица неведомых магов – первый камень. Ещё один – надвигающийся «лёд», явно работа Дальних, и на сей раз они не размениваются на мелочи, не крушат отдельные миры, а берутся сразу за всё Упорядоченное. Неназываемый – благодаря брату его удалось сдержать, но алчная пасть всё равно грозит близлежащим мирам. И где-то в глубинах мироздания скрылся Спаситель.
Собирать камни просто. Достаточно вновь присоединить к себе Тёмные Легионы, сторожившие покинутое Обетованное; поставить себе на службу Источники, все три изначальных Источника, их совокупную мощь, а там видно будет.
Брат Хедин посмеялся бы над этим планом, но куда завели Познавшего Тьму его собственные построения, такие мудрые, глубокие, предусматривающие, казалось бы, всё?
– Тхенчана. – Он остановился возле Древней, невозмутимо тащившей свою внушительную раковину. Глаза на длинных стеблях повернулись к Восставшему:
– Я внимаю, владыка.
– Что ты слышишь?
– Лёд, – кратко отмолвила улитка, и глаза вновь качнулись, словно кланяясь. – Лёд нассступает, владыка.
– А ещё? – нетерпеливо бросил Ракот.
– Где-то впереди ссссобираетсссся великая битва, владыка. Я чувсссствую, как в ужасссе дрожшшит твердь.
– Кто с кем бьётся?
Глаза опустились долу.
– Не ведаю, великий. Сссскрыто. Лишь дрожшшь расссходитссся во всссе ссстороны.
– Хм. Ладно. Ещё?
– Ещё, владыка? Нам навссстречу движется великая рать.
– Вот так бы сразу, – повеселел Восставший. – Сколь велика? Кто в ней? Можешь ли сказать?
– Ты требуешшшь многого, владыка. Я не вёльва, коей открыто нассстоящее и грядущее. Я лишшшь одна из тёмных Древних. Не гневайсссся на верную твою ссслугу.
– Заладили все одно и то же, «не гневайся, не гневайся»! – буркнул Ракот. – Хорошо. Как далеко те, что хотят преградить нам путь? И какой именно из путей они пытаются преградить?
– Дорогу к Исссточнику ссстарого великана, владыка.
– Не к Обетованному?.. Что ж, разница невелика. Быстро сообразили, однако. Тем лучше. Спасибо тебе, Древняя Тхенчана. Как далеко враг, слышишь ли?
– Сссовсем близко, владыка. Когда угассснет нынешний сссвет, мы сссойдёмссся с ними.
– Ничего лучшего и желать нельзя! – громыхнул Восставший. – Готова ли ты, а, Тхенчана?
– Я давно не пила сссвежей крови, владыка.
– Хватит с преизлихом, – посулил Ракот. Понял взгляд – ему внимали многие и многие Древние вокруг. И большинство – Тёмные. Светлые оставались чуть поодаль, после ухода Кирвада они держались особняком.
Внимали кентавры, минотавры (в отличие от быкоглавцев, с двумя руками, а не с четырьмя); люди – правда, не столь много, большинство их ушло-таки с сильваном. Эльфы – почти исключительно Тёмные. Примкнувшие по дороге собакоголовые. Сколько-то вольных гарпий, напоминавших Гелерру, так и исчезнувшую после их краткой встречи на подступах к Обетованному.
Они все пошли за Хедином и теперь шли за ним.
– Братья! – зычно выкрикнул Ракот, выпрямляясь. Его сейчас видело и слышало всё воинство. – Враг, тот самый, что расколол Вселенную, готов заступить нам дорогу!.. Это будет славная битва, это будет славная охота!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?