Текст книги "Забава для избранных"

4

Поход по круглосуточно работающим заведениям времени занял не сказать что много, но и не мало, зато принес кое-какие плоды. Убитая Наташа Савина действительно заходила в ночь перед убийством в круглосуточную кофейню. Ее запомнил парнишка-студент, работавший тогда в ночную смену. Однако Стаса, которому выпала удача поговорить с сотрудником, он сильно этим обрадовал. Парень рассказал, что девушка заходила одна, но сидела долго, где-то около часа, не торопясь попивая кофе, потом ушла. Собеседник обратил внимание, что она в телефоне особо не зависала – так, заглядывала периодически, больше смотрела то в окно, то куда-то прямо перед собой. И, что неудивительно, была задумчивой и грустной.

Сыщик после этой беседы сначала подумал сразу идти к дому Терентьева, но на всякий случай решил обойти и остальные места. Но там уже таких позитивных результатов не было: в баре и ночном клубе девушку не видели, хотя любезно предложили посмотреть записи с видеокамер. Но Савина туда явно не приходила, потому что, как бы дотошно Станислав ни таращился в экран монитора, студентка там не засветилась. Похоже, она действительно не заходила сюда, ограничившись только кофейней.

На место встречи он пришел почти одновременно с напарником – сыщик шел ему навстречу.

– Что хорошего скажешь, Лев Иванович? – улыбнулся Крячко.

– Ничего, – развел руками тот. – Обошел все четыре места, нигде Савину не видели.

– Потому что это место попалось мне, – самодовольно произнес Стас.

– И?.. – вопросительно посмотрел на него Гуров.

– И ничего, – вздохнул сыщик. – В кофейню она зашла одна, посидела где-то с часок, выпила чашечку кофею и удалилась восвояси.

– Негусто. Но хоть что-то.

– Получается, Лева, она убийцу встретила уже после.

– Естественно, если в кофейню зашла одна. Кстати, помнишь, когда ты вчера пришел, я с телефончиком нашей убитой девочки в руках сидел?

Станислав призадумался:

– Ну, вроде. А это ты к чему сейчас?

– Да я вот о чем подумал: сейчас же на многих телефонах можно отслеживать его местонахождение.

– Геолокация, – подсказал Крячко.

– Она самая, – кивнул сыщик. – Так вот, Стас. Может, отдадим телефончик нашим спецам? Вдруг они установят, где наша Наташа гуляла до момента убийства.

– Давай, если это возможно. Просто я в этом как свинья в апельсинах.

– Да я не лучше. Что, пойдем, еще раз навестим Терентьева?

– Пошли. Может, уже вернулся.

Однако застать дома странноватого Николая снова не удалось. Либо он еще не возвращался, либо все-таки приходил, но снова куда-то ушел. И всезнающая бабушка-соседка тоже не появлялась. Да и в квартире Терентьева была тишина – друзья специально приложили к двери уши. Постояв безрезультатно перед закрытой дверью, они вышли на улицу.

– И когда появится этот Коленька, неизвестно, – иронично заметил Стас.

– Ну да, не засаду же рядом с ним сажать, – согласился Лев Иванович и достал из кармана блокнот. – Попробую позвонить ему.

– Попробуй. Если он в адекватном состоянии будет.

– Это уже не от нас зависит.

Гуров несколько раз набрал номер, но ответом ему были лишь длинные гудки.

– Похоже, товарищ ушел в нирвану, – сделал свой вывод напарник.

– Рано или поздно объявится, – с оптимизмом возразил сыщик. – Пока можно заняться другими делами.

– Кстати, о делах. – Станислав посмотрел на Льва Ивановича. – Лева, я знаю, что ты скептически смотришь на это, но я все же проверю это убийство студентки на серию.

Вопреки ожиданиям Крячко Гуров не стал его отговаривать, кривиться или усмехаться. Он лишь пожал плечами:

– Попробуй. Ты все же думаешь, что это серия?

– Не знаю, – честно признался Стас. – До конца, конечно, не уверен, но почему-то есть такое подозрение.

Сыщик поверил. Просто потому, что он слишком давно и хорошо знал своего друга. И понимал, что тот просто так говорить не будет. И вполне даже возможно, что окажется прав.

– Не веришь? – покосился напарник.

– Я тоже не знаю, Стас. Но, учитывая, что даже мало-мальски весомого мотива у нас нет, то можно рассмотреть и эту версию. Вот только когда ты всем этим заниматься думаешь?

– Выкрою время, – махнул рукой Станислав. – Мы ведь с тобой умеем быть многостаночниками.

– Что есть, то есть. Ладно, не будем ждать этого Терентьева, а то тут до вечера можно просидеть.

– Если не до завтрашнего утра.

– И такое может быть. Можем сейчас спросить про него у участкового. Он наверняка знает, что это за фрукт. Тем более что судимый.

– Так у него срок-то давнишний. Если не ошибаюсь, он и сидел немного, да и было это лет пятнадцать, что ли, назад.

– Срок прошел, а память осталась. Пошли. Сначала к участковому, потом в родные пенаты.

Участковый Роман, хорошо знавший подшефный контингент, как и любой другой представитель его профессии, ничего особо интересного не рассказал. Николай Терентьев, ныне проживающий с пожилой матерью, в юности крутился среди неформальной молодежи, там и поймал судимость, когда его прихватили с коробком «травки». По словам полицейского, человеком он был вполне безобидным, но странноватым. Последнее выражалось в том, что он любил говорить на какие-нибудь пространные темы с уклоном то ли в философию, то ли в еще какую-то малопонятную обычному человеку муть.

– Он этим делом не балуется? – уточнил Гуров, сделав характерный жест по шее.

– Нет, – твердо ответил Роман. – Не алкаш – это стопроцентно. Выпить, конечно, может, но я Колю очень редко видел выпившим. И то не сказать чтобы он был в доску пьяным.

– А веществами не балуется, как в юности?

– Тоже не замечал. Да, он в юности торчал неслабо, наверно, тогда умом слегка и тронулся.

– А убить человека может? – спросил Крячко.

– Да вы что? – усмехнулся полицейский. – Колька, по-моему, и таракана-то не прихлопнет.

– Он ведь не работает?

– В общем нет. Так, периодически калымит где-то.

– Типа грузчиком-уборщиком?

– Да, что-то вроде того. Жить-то тоже на что-то надо. А на мамину пенсию не особо разгуляешься.

– А где он бывает? – поинтересовался сыщик. – А то мы его с утра застать дома не можем.

– Это неудивительно, – махнул рукой собеседник. – А быть может где угодно. Или один где-то мотается. Или к дружкам старым заглядывает, но не к местным. С местными он особо дружбу не водит. Бывает, в церковь заходит, она у нас тут недалеко. В общем, тихий, безобидный товарищ, только с неслабо съехавшей крышей.

– А к нему кто-нибудь подозрительный ходит?

– Особо и нет. Изредка приходят или его старые друзья из рокерской тусовки, или какие-нибудь принеформаленные ребята. Но говорю, это бывает редко. Там матушка его не больно таких гостей жалует.

– А она сама где сейчас?

– Обычно дома. Она не работает. Но, может, к дочери уехала – у нее еще дочь есть, Татьяна. В Подмосковье где-то живет.

От участкового друзья ушли, можно сказать, ни с чем.

– Вот тебе и все подозрения, Лева, – сказал Стас, когда они уже шли обратно. – Просто долбанутый на всю голову чудик.

Лев Иванович усмехнулся:

– Поговорку про омут и чертей слышал?

– Нет, представь себе, не слышал. Лева, ты серьезно думаешь, что этот сумасшедший хиппарь мог девчонку придушить?

– Ну, всякое бывает. Не мне тебе рассказывать.

– Да я не спорю. Но, по-моему, это притянуто за уши.

– Просто ты этого Терентьева не видел.

– Не видел, но мнение составил. Лева, я тебе рупь за сто даю, что к убийству нашей студентки этот чудик Коля ни боком ни скоком.

Гуров покачал головой, но ничего не сказал. Напарник понял, что убедить друга ему не удалось, и лишь пожал плечами.

– Вот увидишь: я был прав, – назидательно заметил он.

– И ты увидишь, что и я был прав, – все же возразил Лев Иванович. – Потому что все-таки что-то за ним есть.

– Ну а мотив какой? Затмение нашло? Меркурий во втором доме? Если он малость того. – Станислав покрутил пальцем у виска.

– Ну, ты ответил на свой вопрос, – улыбнулся Гуров. – Теоретически – да, я готов согласиться с Ромой, что этот Терентьев на первый взгляд вполне себе безобидный товарищ. Но у психов, сам знаешь, что в голове творится.

– Наоборот, Лева, никто не знает, что у них в голове творится.

– О чем и речь. Сегодня – мирный, завтра – маньяк и монстр.

Вернувшись обратно в свой уютный кабинет, друзья погрузились в другие дела. Гуров навестил технических специалистов, чтобы еще раз проверить телефон Савиной. Те, поколдовав над аппаратом, выдали ему маршрут владелицы. Изучив результаты и покачав головой, Лев Иванович вернулся в кабинет. Крячко, пользуясь небольшой разгрузкой, лазал в компьютере – он все же не оставил идею проверить, не связана ли гибель студентки с какой-нибудь еще не раскрытой серией убийств.

– Что сказали наши Кулибины? – поинтересовался он, когда Гуров переступил порог кабинета.

– Установили маршрут Наташи. Получается, она действительно моталась всю ночь, то там, то сям. Ну, тут и кофейня та отобразилась, в которую она заходила.

– Технический прогресс на месте не стоит. Дай-ка глянуть, – попросил Стас.

Сыщик протянул ему листки.

– Слушай, – напарник потер подбородок, – может, по дорожным камерам проверить? Вдруг она где-то светанулась, и, возможно, даже не одна.

– Ну, если бы она только вдоль дорог шла, то это был бы вариант. А она вон – то через открытый двор, то через какие-то закоулки, где камер отродясь не было.

– Но она могла попасть и на другие камеры.

– Стас, ты хоть примерно представляешь, сколько их стоит в городе? Или даже в одном этом районе. Не только дорожных, но и всяких частников.

– Знаю, Лева. До хрена и больше. Но это хоть что-то. Надо пробить просто, чьи камеры стоят на пути Савиной. И да, я знаю, что времени на это может уйти уйма. Но надеяться, что завтра или послезавтра убийца вдруг придет и сам во всем признается, я бы не стал.

– А я тем более, – вздохнул Лев Иванович. – Ладно, займемся камерами. Других вариантов пока нет.

– Погоди-ка. – Станислав нахмурился и посмотрел на маршрут погибшей. – Вот это знаешь что такое? – Он провел пальцем по отрезку, ведущему в конец пути.

Гуров прищурился.

– Такое ощущение, что она шла прямо по проезжей части. Даже не по обочине, а прямо по дороге.

– Или…

– Или ехала на машине. Или ее везли. Возможно, даже уже мертвую.

– В точку. Возможно, во двор ее именно привезли, не суть важно, в каком виде.

– Я тоже об этом подумал, когда на месте убийства был. Точнее, подумал, что прибили девчонку где-то в другом месте, а туда просто привезли. А тогда дождь несколько дней шел. Все следы уже смыло десять раз.

– Вот-вот. Если у нее во дворе камеры стоят, можно будет и узнать, кто привез туда нашу студенточку.

– Сомневаюсь, – отрицательно покачал головой сыщик. – Дома там старые, двор неогороженный, безо всяких заборов и калиток.

– Тогда да, – согласился Крячко. – Слушай, а домофоны? Они ведь тоже сейчас многие видеонаблюдением оборудованы.

– Кстати, да. Надо запросить домофонную компанию. Если повезет, может, хотя бы машину заметим. Правда, этот пустырь хорошо прослеживается только из окон. Тем более там старый «жигуль» стоял, за которым девчонку бросили, и хлам всякий валялся. А, погоди, – вспомнил Лев Иванович. – Там же коммунальщики тогда въезд перекопали.

– А он там единственный?

– Да, мы с группой, когда на место выезжали, машину даже оставили перед въездом, а дальше уже пешком пошли. Потому что там такой котлован разрыли, что ни с одной стороны нельзя было объехать. Мы и на своих двоих по этой грязи его еле обошли. Но, честно говоря, там и въезд не уж такой широкий.

– А раскопали в тот день, когда девочку нашли? Или раньше?

Гуров призадумался.

– Раньше, – уверенно ответил он. – Мальчишки-школьники, которые ее нашли, сказали, мол, начали копать вчера.

– Тогда одно из двух, – подвел итог Стас. – Либо студентка сама ножками дошла, а возле пустыря убийца ее уже и порешил, либо он ее на руках донес до места. Ну, или по земле приволок.

– Не приволок. Одежда была не такой грязной, как если бы ее по этой распутице тащили.

– Значит, принес.

– Да, скорее всего, так. Тогда, Стас, сделай перерыв со своими сериями и помоги мне с камерами.

– Без проблем, – с готовностью откликнулся напарник. – Поделим на участки?

– Да, давай так. Я еще позвоню в домофонную компанию, запрошу у них записи. Из двух домов пустырь точно хорошо прослеживается, так что с двух ракурсов можно будет и посмотреть. Интересно, сколько времени у нас на это уйдет?

– Ой, Лева…

– А куда деваться? Главное – чтобы результат стоил того.

– И то верно.

* * *

Опасения друзей оправдались – времени на проверку видеозаписей с камер наблюдений у них ушло немало. Притом дольше всего был, конечно, не сам просмотр, а телефонные звонки, запросы и выяснения.

– Какая же мутотень, – выдохнул Крячко.

Гуров мысленно с ним согласился.

Отработка камер заняла не один день. Кое-где устройства действительно запечатлели еще живую Наташу Савину, которая разгуливала по городским улицам в намокшем от дождя пальто.

– Стоп. – Во время просмотра очередной записи сыщик нажал на кнопку. – Видишь?

Стас пригляделся.

– Увеличить можно? – попросил он.

– Попробую, но все размажется. Это же не кинокамера.

– А ты потихонечку.

Лев Иванович защелкал мышкой.

– Мужик какой-то с ней, – протянул напарник.

– Я почему и остановил. Правда, видно не очень. Девчонку-то хорошо, она как раз под камерой стоит здесь, а этот…

На видео было видно, как на улице стояли и разговаривали убитая и незнакомец в длинной куртке с капюшоном. Несмотря на то что мужчина стоял к объективу полубоком, лица, естественно, видно не было.

– Давай другую, – попросил Станислав. – Может, где морда лица его промелькнет.

– Хорошо бы, – согласился Гуров. – Хотя качество, конечно, здесь… И мама родная может не опознать.

– Лева, я тебя умоляю. И не таких опознавали.

– Понятное дело. Хорошо бы попалось, где она к нему в машину садится или он ее душит.

– А заодно и номера машины, и приклеенный к лобовому стеклу паспорт с крупными печатными буквами, – хмыкнул Крячко.

– Не юродствуй, – скривился сыщик. – Давай смотрим дальше.

Неизвестный мужчина мелькнул еще на нескольких записях, однако полностью его лицо на камеру ни разу не попало, даже когда он стоял к ней лицом – можно было разглядеть только подбородок и рот, остальное скрывал капюшон.

– Даже не поймешь, какого он возраста, – сделал вывод Лев Иванович.

– Вроде бы не старый, – предположил Стас. – Хотя и не юный. Но мне кажется, постарше нашей студенточки будет.

– Я тоже так думаю. На ее ровесника точно не тянет.

Это оказалось единственным, что смогли установить друзья. Там, где убитая девушка могла теоретически сесть в машину, камер не оказалось. На том участке, где сигнал поймал ее на дороге, было несколько машин. И ни в одной из них Наташи не было видно, хотя номера все зафиксировались.

– Надо номера переписать да пробить, – устало потер виски Гуров.

– Давай сделаю, – предложил напарник, который немного подустал от бесконечных просмотров. – А ты уж добей домофоны.

– Устал? – понимающе спросил сыщик.

– Не без этого. Знаю, Лев Иванович, ты тоже устал, но домофонные камеры – это последнее.

– Ладно, займись номерами, а я этим. – Лев Иванович снова повернулся к монитору.

Когда Станислав переписывал данные владельцев машин, попавших на устройства видеофиксации, а Гуров мужественно просматривал запись с камеры домофона, в дверь негромко постучали.

– Войдите, – отозвался Крячко.

Дверь открылась.

– Здравствуйте, – произнес посетитель.

Услышав знакомый голос, сыщик обернулся. На пороге кабинета стоял не кто иной, как сосед убитой Савиной Николай Терентьев. Стас, видевший его ранее только на фото, нахмурился.

– Здравствуйте, Николай Евгеньевич, – поприветствовал его Лев Иванович. – Вы ко мне?

– Да, к вам, – кивнул мужчина.

– Ну, так не стойте в дверях, – не без доли неприязни сказал напарник. – Проходите, присаживайтесь.

Терентьев тихо проскользнул в кабинет и сел на предложенный стул. Гуров отметил, что Николай был все с тем же неизменно равнодушным выражением лица. Сегодня, правда, к нему добавилась какая-то тень задумчивости.

– Слушаем вас, Николай Евгеньевич, – внимательно посмотрел на него сыщик.

В глубине души он был даже рад визиту Терентьева – хоть какое-то разнообразие после долгой и муторной работы с камерами. Попутно Лев Иванович вспомнил, что, увлекшись этими видеозаписями, он так и не навестил соседа Савиной. Впрочем, теперь в этом уже не было нужды, ибо последний пришел сам.

– Я хочу признаться, – без предисловий сообщил посетитель.

– Признаться в чем? – уточнил Станислав.

– Выражаясь вашим казенным языком, в убийстве.

Друзья невольно переглянулись. «Ишь ты, как завернул», – явно читалось на лице Крячко.

– И кого же вы убили? – прищурился Гуров, хотя уже догадывался, какой последует ответ.

– Наташу, – пояснил мужчина. – Девушку, что жила в соседнем доме и о которой вы меня спрашивали.

Сыщик снова переглянулся со Стасом.

– А что значит ваше выражение «казенным языком»? – спросил тот.

– Потому что я бы не назвал это убийством.

– А как бы вы это назвали?

– Помощью.

Лев Иванович за свою оперативную практику повидал многих, причем не только самих преступников, но и свидетелей. На его памяти всплыл один санитар, который из жалости придушил тяжелобольную соседку, которая жаловалась, что из-за болезни ей уже невыносимо жить на этом свете. Но тот парень, даже несмотря на то что женщина сама попросила его избавить ее от страданий таким своеобразным способом, страдал и мучился морально из-за содеянного. А этот Терентьев говорил так спокойно, будто рассказывал, как гулял в парке или заваривал на кухне чай. По лицу напарника было видно, что он испытывает похожие чувства.

– Весьма оригинальный способ помочь, – не удержался от злой насмешки Станислав.

– Вы правы, это сложно понять, – согласился мужчина.

– Ну и что же за проблема была у Савиной, что вы ей помогли именно так? Если это не секрет.

– Не секрет, – спокойно ответил Николай. – Ей невыносимо было жить на этом свете.

– Это она сама вам говорила? – спросил Гуров.

– Да. Наташа поссорилась с любимым человеком и очень страдала из-за этого. Она говорила, как ей тяжело, как хочется умереть и не видеть всего этого. Мне стало жаль ее, и поэтому я решил помочь ей.

– А что же она сама этого не сделала? – Насмешка в голосе Крячко стала еще злее.

– Это не так просто, как вы думаете, – заметил Терентьев. – Я видел тех, кто хотел и пытался уйти из жизни самостоятельно. Поверьте, всем им было довольно непросто на это решиться.

Вот тут друзья были с ним согласны.

– Мы поняли вас, Николай Евгеньевич, – сказал сыщик. – Будьте добры, расскажите в подробностях, как вы это сделали.

И Терентьев рассказал. Причем делал он это, не меняя интонации голоса. С его слов выходило, что он, встретившись с Наташей в вечер перед убийством, выслушал ее исповедь о несчастной доле и горькой жизни. Потом он снова выходил гулять уже под утро, увидел, как студентка возвращается домой, и сделал свое черное дело.

Лев Иванович краем глаза посмотрел на Стаса. С лица того исчезла усмешка, уступив место озадаченности. Нечто подобное чувствовал и сам Гуров. Вроде бы Терентьев говорил все ладно и складно, но не покидало ощущение какой-то неестественности, ненатуральности его слов. Друзья начали задавать ему уточняющие вопросы, и мужчина охотно на них отвечал, не задумываясь и без запинки. И все равно это странное чувство не покидало.

– Скажите, Николай Евгеньевич. – Станислав покрутил в руках ручку. – А вам раньше не приходилось делать нечто подобное?

– Приходилось, – кивнул собеседник.

А вот этот ответ был несколько неожиданным.

– И тогда вы тоже кому-то помогли?

– Совершенно верно.

– Кому именно?

– Одной девушке.

– Что за девушка? – нахмурился сыщик.

– Ее звали Кира. Необыкновенно талантливая, умная, тонко чувствующая все грани этого мира. Настоящее дитя бога.

– И что, эта Кира вам тоже жаловалась, что поссорилась с парнем и как у нее все плохо в жизни?

– Не совсем. Она понимала, что достигла совершенства, что этот мир для нее слишком тесен и узок, что его границы не могут ее сдерживать. И я также помог ей уйти.

«Все чудесатее и чудесатее», – невольно подумал Лев Иванович, а вслух спросил:

– Как фамилия этой Киры?

– Я не знаю, – пожал плечами Николай. – Никогда не спрашивал.

– Она тоже жила по соседству?

– Нет. Но она была у меня дома.

– Зачем?

– Просто заглядывала в гости.

– И все?

– Да. Вы ведь тоже ходите в гости к своим друзьям, родным и близким.

– Ходим, – сказал Крячко, – но не душим их.

Мужчина не отреагировал на его выпад.

– А кем была эта Кира? – уточнил Гуров. – Студенткой, как и Савина?

– Нет. Я уже сказал вам, она была очень талантливой. Когда мы виделись, Кира читала мне свои стихи. Многие из них она переложила на музыку. Это было потрясающе. Как голоса ангелов. А на гитаре она играла просто божественно. – Здесь на лице мужчины впервые проявилось что-то весьма отдаленно похожее на улыбку.

Певица, значит, сделал вывод сыщик. И, скорее всего, из такой же рокерской компании, потому что имя ее Льву Ивановичу ничего не говорило, несмотря на то что было редким. Он напряг память, но не смог с ходу припомнить убийства девушки с таким именем, ни недавнего, ни какого-то давнишнего. Единственное, что приходило на ум, – воровка Кирюхина по кличке Кира, скандальная и выпендрежная дамочка, с которой Гуров пересекался на заре своей милицейской карьеры. Но та вскоре отправилась в места не столь отдаленные, а потом и вовсе пропала с радаров. О ее дальнейшей судьбе ходили самые разнообразные слухи, один другого хлеще. К тому же сыщик сильно сомневался, что речь сейчас шла о ней.

– И Киру вы тоже задушили? – продолжал допрос Стас.

– Нет, – возразил Терентьев. – Я ей помог улететь в небо.

– Из окна, что ли, вытолкнули?

– Нет, – повторил мужчина. – Она полетела над водой, над радугой. Она пела так в одной из своих песен.

– А поточнее? – не отставал сыщик.

– Мы тогда пришли с ней на мост. И оттуда она улетела прямиком на небо, к Богу.

– Ясно, значит, сбросили с моста, – резюмировал Станислав. – Когда это было?

– Несколько лет назад.

– А поточнее?

Николай помолчал.

– Лет пять, пожалуй. Или четыре. Где-то так. Тогда тоже была весна. Конец мая.

– Понятно.

– Вы мне не верите? – спросил собеседник безо всякой недоброжелательности.

– Проверим, – коротко ответил Лев Иванович. – Где это случилось? Здесь, в городе?

– Нет, в поселке. Не очень далеко. Не помню, как называется, но там очень красиво. Идеальное место, чтобы уйти. Кира сама его выбрала и попросила меня тогда поехать с ней.

– И вы согласились. А почему? Вас не смутило, что Кира фактически попросила вас убить ее?

Николай пожал плечами:

– Люди ищут Бога. Я тоже Его ищу. И, если находят дорогу к нему и просят проводить, почему бы не помочь?

– Даже таким… способом?

– Вы не поймете этого.

– Ясно. Стас, вызывай дознавателя.

– Я арестован? – уточнил Терентьев.

– Пока что задержаны, – пояснил Гуров. – А уж какую меру пресечения вам изберут, решит дознаватель.

Мужчина безразлично кивнул.

– Николай Евгеньевич, – посмотрел на него Крячко, – если вы утверждаете, что убили Наталью Савину и эту Киру с неизвестной фамилией, то, может, и еще кто-то был? Может, жертв было гораздо больше, чем вы нам тут рассказали?

– Нет, – отрицательно помотал головой Николай. – Это совершил я, в этом и признаюсь. А чужие грехи мне брать на себя нет смысла.

– Иисус же взял, – снова не удержался от насмешки Стас.

– Кто же я такой, чтобы сравнивать себя с ним?

– Это уж точно. Скажите, а откуда вы заранее узнали, что Савина появится во дворе именно в это время после своей ночной прогулки?

– Я просто знал это. Не могу вам объяснить. А насчет времени… – Он равнодушно пожал плечами. – Наверно, это было совпадение.

Оставшись вдвоем, друзья посмотрели друг на друга. На лицах обоих читались и озадаченность, и недоумение, и они понимали, что думают примерно об одном и том же.

– Лева, ты веришь в то, что он убил студентку? – озвучил Станислав витавшую в воздухе мысль.

– Честно? – посмотрел на него сыщик. – Не верю. Про эту Киру ничего сказать не могу, не знаю эту историю, а вот что касается Савиной… А ты веришь?

– И я не верю, – признался напарник. – Вроде бы все ладно и складно, не запирался и не юлил, но…

– У меня такое ощущение, что Терентьев все это придумал и сам в это поверил.

– Вот и у меня то же самое. Но никуда не денешься.

– Да, придется проверить, – согласился Лев Иванович. – Конечно, плохо, что свидетелей нет.

– Лева, если это все вранье и байки, то Терентьев запросто засыплется на следственном эксперименте или еще на чем-нибудь. Если только ему не повезет и он наобум не угадает, как именно задушили девчонку.

– Да тут и гадать не надо, – заметил Гуров. – Придушили собственным шарфом, а не каким-то шелковым шнуром с золотой оплеткой, которая бы оставила на шее следы, или корабельным канатом. Вот только если он скажет, что перед этим оглушил ее булыжником по голове…

– Ладно, чего мы сейчас будем огород городить? Посмотрим. Но мое мнение ты уже знаешь.

– Как и ты мое. Знаешь что, Стас? А давай-ка поищем историю с этой загадочной и талантливой Кирой. Чем черт не шутит, вдруг и правда что-то интересное обнаружится.

– Давай, – согласился Крячко. – Странно только, что мы о ней не слышали. Все «мокрухи» ведь в наше поле зрения попадают. Даже если расследовали где-то на «земле», а не у нас. А тут – ни слуху ни духу. Я даже припомнить не могу подобную историю и жертву с таким именем.

– Так, может, там и не возбуждали дело об убийстве. Терентьев сам сказал, что толкнул ее с моста. Не избил и выкинул. А столкнуть можно по-разному.

– Это да. И, кстати, согласен. Может, там вообще расследование давно прекращено. Списали на самоубийство или несчастный случай, а этот Коля умудрился даже нигде не засветиться.

– О чем я и говорю. Итак, что мы с тобой знаем об этой Кире?

– Ну, как я понял, она была неформалка. Ну, или, по крайней мере, из этой развеселой компании.

– Предлагаешь к таким ребятам наведаться и спросить: «А не расскажете ли вы нам про некую Киру, которая сочиняла собственные песни и загадочно ушла из жизни?»

– Можно и так. Но для начала поступим проще.

– И как же?

– У нас в канцелярии Вика работает. Знаешь ты ее, такая, с короткой стрижкой и сережками в виде драконов.

– Да, знаю.

– Так вот, она на этой рок-музыке повернута. Я к ней схожу и спрошу.

– Думаешь, она знает? Может, она какую-нибудь «зарубежку» слушает, а не местный андеграунд?

– Что бы ни слушала, но наверняка в курсе местной рок-н-ролльной жизни, я в этом больше чем уверен. Так что, – Стас встал из-за стола, – жди здесь, а я скоро вернусь.