Текст книги "И. С. Тургенев"
![](/books_files/covers/thumbs_240/i-s-turgenev-45990.jpg)
Автор книги: Николай Успенский
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 1 страниц)
Николай Васильевич Успенский
И. С. Тургенев
Однажды Некрасов, весь обложенный журналами и газетами, лежал в цветном халате и туфлях на низеньком широком диване и просматривал какие-то корректурные листы, а я сидел за круглым столиком и читал помещенное в «Свистке» стихотворение Добролюбова:
У ворот двора сквозного Бедный Ванька плачет…
– А я забыл вам сказать, Успенский, – прервал молчание Николай Алексеевич, – с вами желает познакомиться Тургенев… Он приехал из Парижа третьего дня… Если хотите, отправляйтесь к нему сейчас же… попадете как раз к обеду. Он остановился в гостинице «Демут» в Большой Конюшенной, рядом со знаменитой булочной Вебера… Там, вы увидите, около самого подъезда гостиницы висит исполинских размеров вызолоченный крендель…
Я немедленно нанял извозчика и отправился в Большую Конюшенную, стараясь запомнить существенный признак временного жилища Тургенева – вызолоченный крендель.
– Как об вас прикажете доложить? – вежливо и почти робко спросил меня Захар, белокурый и симпатичный лакей Ивана Сергеевича, служащий ему около тридцати лет.
Я сказал свою фамилию.
– Проси, – услыхал я мягкий голос знаменитого литературного корифея, тяжелые шаги которого раздавались в соседней комнате.
Вошедши в зал, я увидал необычайно величественную и богатырскую фигуру нашего неподражаемого беллетриста, который внезапно заключил в свои мощные длани мою руку. Хотя я и не был из числа малорослых, но должен был, подняв голову вверх, смотреть на приветливое и в высшей степени привлекательное лицо Ивана Сергеевича, причем меня немало поразил его тихий голосок, который вовсе не шел к его исполинскому организму.
– Мне очень хотелось с вами познакомиться, – начал Тургенев, опускаясь в кресло, – хотя заочно я знаю вас давно, по вашим рассказам, которыми всегда запасаюсь на дорогу, чтобы не скучать… Мы с вами, кажется, земляки?
– Я уроженец Тульской губернии, Ефремовского уезда.
– В Ефремовском уезде, близ села Каднова, у меня есть именье, где я, впрочем, почти никогда не бываю… Я люблю свою родину – село Спасское, на границе Чернского и Мценского уездов. У вас, я слышал, есть кто-то из родных в Чернском уезде?
– Мой дедушка, сельский дьякон…
– Представьте, ведь я его знаю… такой маленький, лысенький старичок… Раз как-то по пути из села Тургенева, где живет мой брат Николай, я со своим охотником Афанасием зашел к вашему дедушке, и он мне много интересного сообщил об одном однодворце, которого я в своем рассказе назвал Овсянниковым. Однако соловья баснями не кормят… Не хотите ли со мной обедать?
– С удовольствием.
Захар принялся готовить нам трапезу, украшая ее бутылками с вином и хрустальными вазами с фруктами.
– Вы, пожалуй, года уж три работаете у Некрасова, – наливая мне тарелку супа, заметил Тургенев.
– Да.
– А хорошо он вам платит?
– Не знаю, сколько он назначит за лист… Мы с ним не считались…
– Будьте осторожны!.. Это человек, которому, как говорится, пальца в рот не клади… Однажды он какую штуку со мной сделал? Проездом через Париж я встретил его на rue de Rivoli и спрашиваю: «Вы из Парижа куда думаете? В Питер?» – «Нет, заверну в Лондон». – «А скоро туда отправитесь?» – «Да хотел было завтра…» – «Ну вот и прекрасно! Пожалуйста, передайте моему приятелю… восемнадцать тысяч франков… а мне необходимо на днях быть во Флоренции…» Некрасов взял деньги, и мы расстались. Недели через две я приезжаю в Лондон и спрашиваю приятеля: «Получил деньги?» – «Какие?» – «От Некрасова». – «Никакого Некрасова и никаких денег я и в глаза не видал…» А этот скорбный поэт «мести и печали», как оказалось, вместо Лондона-то укатил в Петербург, где и пустил мои денежки в оборот…
– Это ужасно! – воскликнул я. – Неужели это правда? Тургенев только добродушно усмехался и счел за лишнее отвечать на мой вопрос.
– И вот теперь Некрасов чуть не со слезами просит у меня прощения, что так коварно поступил со мной…
– Но деньги, разумеется, возвратил вам?
– Незначительную часть…
– Почему же не все?
– Ну, уж, видно, такова натура русского дельца… Теперь я ему ни одной строки своей не дам…
После обеда Иван Сергеевич прилег на диван в кабинете, где ярко пылал камин; подкладывая себе под голову подушку, он сказал:
– Ну, Успенский, расскажите что-нибудь…
– Иван Сергеевич, – начал я, согретый обедом, вином, камином и радушием великого поэта, – отчего вы все пишете про любовь?
– А что же, что же, – вдруг, приподнимаясь с дивана, возразил Тургенев, – что же, скажите мне, интереснее любви?..
– Но почему вы оставили свои бессмертные «Записки охотника», которые вас так прославили…
– Не могу, не могу! – возразил Иван Сергеевич. – Не удовлетворяют меня более эти рассказы… вот в чем дело… А вы лучше мне скажите, где это вы списали такую чудесную картину «Ночь под Светлый день»?
– Мой отец, – объяснил я, – был сельский священник, и к нему все прихожане в ожидании заутрени под Светлый день сходились со всех деревень… В зале обыкновенно помещались мелкопоместные дворяне, приказчики, дворники, в средней комнате – лакеи, сапожники, зажиточные крестьяне, а кухню заполняли мужики, разряженные парни, бабы и девки…
– У вас один недостаток, – подхватил Тургенев, – вы пишете очень мало… Где вы больше работаете? В Питере или в деревне?
– Где придется…
– Разве у вас нет никакой оседлости, любимого уголка, где бы вам весело и легко работалось?
– Нет…
– Это очень жаль… Вам бы следовало обзавестись недвижимой собственностью… Хотите, я продам вам в своем Спасском десятин двадцать-тридцать?.. Вы себе выстроите домик и будете писать…
– Все это прекрасно, но у меня нет денег на покупку земли…
– Вздор! Мы с вами как-нибудь сочтемся…
Иван Сергеевич встал с дивана и начал размешивать в камине угли…
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.