Текст книги "Америка... Живут же люди!"
![](/books_files/covers/thumbs_240/amerika-zhivut-zhe-lyudi-52650.jpg)
Автор книги: Николай Злобин
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Конфликт поколений в семьях иммигрантов
Во многих семьях, которые переезжают сюда с маленькими детьми, рано или поздно, но неизбежно формируется проблема во взаимоотношениях детей и родителей. Конечно, ситуации в разных семьях складываются весьма индивидуально и в значительной степени зависят от степени близости и уровня взаимного уважения, которое сложилось между разными поколениями семьи еще до эмиграции. Конфликт приобретает форму определенного противостояния между быстро американизирующимися детьми и неспособными на это родителями. Родители никогда не догоняют детей. Дети в таких семьях быстро становятся американцами во всех смыслах этого слова, в то время как родители в значительной степени остаются «совками» или «тормозами».
Как правило, дети, привезенные в США в возрасте до пяти лет, сразу начинают говорить по-английски как американцы и быстро включаются через школу и друзей в социальную жизнь своих сверстников. Старшим требуется уже некоторое усилие. Многие родители до конца жизни плохо говорят по-английски, почти все – с сильным русским акцентом и зачастую до конца так и не адаптируются к Америке. Они продолжают смотреть русскоязычное телевидение и искать советские фильмы, говорить дома по-русски, тщательно следить за новостями из России, общаться с русскоязычными друзьями и родственниками, ходить в православные церкви. Многие ищут работу в русскоязычных компаниях и сервисах. Особенно много таких в Нью-Йорке и других больших городах. Их дети большую часть дня говорят со сверстниками по-английски, смотрят с ними американское телевидение и слушают не российско-советскую эстраду, а современную американскую музыку. Родители, конечно, никогда не слышали ни про этих певцов, ни про эти фильмы, ни про эти компьютерные игры и т. д.
В результате в семье начинают теряться общие темы для разговоров, пропадает общность интересов. Конечно, родители обеспечивают детей, помогают им прижиться в новой стране, но тем самым вольно или невольно разрывают собственные связи с ними. У разных поколений складываются разные системы ценностей и разное отношение к одним и тем же явлениям окружающей действительности. Начинает различаться юмор, менталитет. Многие «американские» дети начинают стесняться своих «совковых» родителей, говорящих на плохом английском и не знающих основных модных трендов американской жизни. Традиционное противостояние отцов и детей, существующее везде и всюду, в иммигрантских семьях приобретает еще и своеобразную межцивилизационную составляющую – тем более что многие семьи привозят в иммиграцию свои внутренние проблемы, которые тут начинают лишь усугубляться.
На это может накладываться и некоторое неудовольствие самих родителей тем, как они устроились в Америке, так как им бывает трудно найти работу по специальности или попасть на ту же ступеньку служебной, профессиональной или даже социальной иерархии, на которой они были на старой родине. С обеих сторон в семье накапливаются комплексы, обиды, непонимание, ощущение неблагодарности с одной стороны и чувство превосходства с другой. Старшее поколение старается сохранить в детях интерес к своей родине, ее культуре и языку. Дети, в свою очередь, говорят, что тогда не надо было уезжать из страны, а раз уж уехали, то следует активно социально и культурно адаптироваться, тем более что в США это сделать гораздо легче, чем в большинстве других стран мира, в том числе в России, где приезжих не очень-то жалуют.
Конечно, далеко не во всех иммигрантских семьях проявляется этот конфликт, тем более в его острой форме. Однако это реальная опасность, которая подстерегает многие семьи с детьми, переехавшие из стран с традиционными семейными ценностями. Причем зачастую это придуманная, чисто психологическая проблема, ибо, как я мог заметить, окружающим американцам, в том числе детям, совершенно безразличны родители их русских друзей, качество их английского или непрестижная работа. Такие суждения вообще вне мейнстрима американского отношения к окружающим. Но для многих подростков из бывшего СССР даже такая весьма виртуальная проблема кажется большой и несправедливой. Их эмоции часто оборачиваются против родителей, «недотягивающих» до родителей их американских друзей. Они еще больше начинают стыдиться своих родителей и стараются держаться от них подальше, что в принципе присуще всем подросткам.
Справедливости ради надо сказать, что, когда такие дети подрастают, многие из них начинают жалеть, что не сохранили свободный русский язык и знания российской истории и культуры, в том числе бытовой, с которыми они приехали в свое время в США. Тогда они заново учат русский язык, зачастую нанимая учителей из иммигрантов или напрямую из России через Интернет. Я знаю множество детей иммигрантов, которые в подростковом возрасте делали все, чтобы забыть руский язык и культуру, а потом с большим трудом наверстывали забытое. У меня самого в разное время работали два помощника из семей, когда-то эмигрировавших из бывшего СССР. Попали они ко мне случайно, нанимались на работу как американцы и по-русски практически не говорили. Сейчас, по прошествии десяти лет, они снова выучили язык и восстановили навыки русской бытовой культуры, причем для одного из них это неожиданно стало важным фактором в его профессиональной карьере.
Вообще, все, что отличает тебя от общей массы, на каком-то этапе жизни в США начинает рассматриваться с противоположных позиций. Если ты выделяешься в толпе – чего, будучи русским, не так уж трудно добиться в Америке, – то ты более заметен, более интересен и притягиваешь к себе больше внимания, в том числе со стороны представителей противоположного пола. Постепенно подростки начинают это понимать и ценить – отчасти отсюда начинается реабилитация забытого было языка, возникает интерес к своей бывшей родине и т. д. Да и в целом второй язык значительно усиливает конкурентоспособность – хотя, откровенно говоря, знание русского языка не является сегодня в США «золотым ключиком» к успеху, как это во многом было в годы холодной войны. Но лучше русский язык, чем совсем никакого, как у подавляющего большинства американцев.
Отчасти в таких межцивилизационных конфликтах в семьях иммигрантов оказывается виноватой изначальная установка многих родителей, которые переезжали в США с целью дать своим детям лучшие возможности для образования и жизни, чем они могли получить в современной России, – и не скрывали этого. Переезд «ради детей» – частая причина иммиграции в США, но еще чаще под этим подразумевается, что интересы, желания и возможности старшего поколения будут принесены в жертву интересам младшего. Целью семьи становится успех детей, а родители, как, впрочем, это часто происходит и в самой России, фактически ставят на себе крест. Я не уверен, что это правильная установка вообще, но, может быть, в России она достаточно традиционна, социально приемлема и эффективна. В Америке же такая установка входит в противоречие со всем укладом жизни. Люди, которые живут не для себя, поставив на себе крест, – то есть социальные «квиттеры»[1]1
Квиттер (от амер. разг. quitter) – прогульщик; тот, кто легко бросает начатое дело.
[Закрыть], – не пользуются тут никаким уважением и пониманием и не могут рассчитывать на снисходительное отношение. Что, в свою очередь, может еще больше углубить межпоколенческие проблемы иммигрантских семей из традиционных обществ, каким является, в частности, Россия.
Российские проблемы на американской почве
Конечно, не только в российских семьях, переехавших в США, возникают свои «американские» проблемы. Каждая попавшая сюда семья, особенно с детьми, сталкивается с проблемами адаптации. Любопытно, что из всех национальных меньшинств, сформированных иммиграцией в Америке, наиболее успешными считаются корейцы. Как часто шутят здесь, корейские родители переезжают в США и работают мойщиками посуды, зарабатывая на свой первый ресторан или прачечную, их дети уже идут учиться в престижнейшие университеты – в Гарвард, Стэнфорд, Джорджтаун и т. д., – а внуки преподают в этих университетах.
Корейцы, как и, скажем, китайцы и многие другие иностранцы, в иммиграции держатся друг за друга. Россияне – нет. До последнего времени русские в Америке старались держаться друг от друга подальше. Российская диаспора в США, как и везде, традиционно не объединена, не консолидирована. Российское сообщество в США не создало систему связей и взаимопомощи для своих бывших сограждан. Напротив, уехав из России, многие россияне стараются не иметь друг с другом дела, быть в стороне от так называемых кругов этнической эмиграции.
Причин этому немало, и коренятся они не в Америке, а в России. Все предыдущие поколения эмигрантов из России и СССР выезжали не просто жить в другую страну – они порывали со своей родиной навсегда и зачастую даже активно боролись против страны, из которой уехали. Многие не верили, что они снова когда-нибудь увидят Россию, родных и друзей. Своих детей они тоже воспитывали в понимании, что те не должны считать Россию – в то время СССР – своей родиной.
Другая причина разобщенности – в том, что разные волны эмиграции каждый раз покидали «другую» родину. Одни, скажем, бежали в начале прошлого века от царского режима, другие – от большевиков после революции, третьи – оказались в США в результате Второй мировой войны, четвертые уехали в период хрущевской оттепели, пятые покинули СССР как еврейские отказники 1970-х и 1980-х гг. Наконец, есть весьма специфическая волна эмиграции периода перестройки: многие искатели лучшей доли уезжали в Америку, но сохраняли связи с Россией. Сейчас идет новая волна эмиграции в США – это представители социального слоя россиян с высоким достатком, которые имеют бизнес в России, но жить, обучать детей, лечиться и стареть предпочитают тут.
Все иммигранты первых волн не просто не представляли в США страну, из которой они уехали или были изгнаны, но и активно лоббировали против нее. Это была антикоммунистическая иммиграция, которая делала все, чтобы заставить американское правительство вести как можно более жесткую политику в отношении СССР. Все эти волны российской иммиграции не только не имели ничего общего между собой, но даже ненавидели одна другую, презирали или старались не замечать друг друга. Все они были друг для друга врагами.
Есть, конечно, и другие причины. Я помню, как однажды в Бостоне мы ужинали в небольшой компании с выдающимся российским поэтом Наумом Коржавиным, который и по сей день живет в этом городе. К нашему столу подошел какой-то человек явно русского происхождения и стал подчеркнуто демонстрировать свою близость к Коржавину, который вовсе не хотел общаться с этим типом. Возникла напряженная ситуация, которая продолжалась до тех пор, пока один из нас не отогнал назойливого пришельца. Это типичный пример еще одной проблемы иммиграции – создается чувство искусственной близости с людьми, рядом с которыми на родине оказаться невозможно. А тут можно подойти к выдающемуся поэту, похлопать его по плечу, назвать на «ты» и потом рассказывать, что ты с ним, мол, на дружеской ноге. В иммиграции дистанция между разными социальными группами гораздо короче, потому что сами группы гораздо меньше. Здесь практически невозможно разделить, скажем, Наума Коржавина, Иосифа Бродского и тех, кто вообще ничего не читал после окончания советской школы десятилетия назад. Узок этот круг. Поэтому считалось, что лучше вообще держаться от этого круга, от своих соотечественников, подальше.
В последнее время эта ситуация медленно, но меняется. С одной стороны, это связано с некоторой активностью, которую стала проявлять Москва в работе со своими бывшими гражданами. С другой стороны, стали исчезать многие различия в отношении разных волн иммиграции к России. Они, конечно, еще сохраняются, однако споры по поводу Путина или Горбачева не так категорически разделяют нынешних иммигрантов, как то, на какой стороне в Гражданской войне сражались их родители и деды. В Америку приезжает все больше и больше людей среднего класса – от бизнесменов и менеджеров до ученых и спортсменов.
Наконец, важно то, что теряется само понятие эмиграции. В глобальном мире переезд в другую, пусть даже столь далекую, как США, страну отнюдь не означает обрывание связей с Россией. Никто не уезжает навсегда. Люди сегодня переезжают жить в другую страну, как раньше переезжали жить в другой город. Эмиграция остается в прошлом. Теперь это просто выбор места жительства, благодаря чему в данном процессе стало гораздо меньше человеческой драмы, обреченности или безысходности. Дети в семьях новых русских американцев не считают себя отрезанными от России и знают, что могут туда вернуться в любой момент. По крайней мере они знают, что для этого нет никаких политических, бюрократических или бытовых препятствий, кроме, замечу в скобках, обязательного призыва в Российскую армию, который до определенного возраста заставляет многих подростков в эмиграции воздерживаться от посещения страны, откуда их недавно увезли родители. С другой стороны, они уже отлично понимают, что американское гражданство дает им определенные преимущества в России, и пользуются этим, особенно в сфере бизнеса.
В последние два десятилетия многие русские американцы заняли иную позицию, нежели их предшественники, и теперь часто критикуют американское правительство за несправедливое, по их мнению, отношение к России, напоминающее им политику США периода холодной войны. Вместо разделителя диаспоры Россия постепенно становится объединителем русского сообщества в США. Безусловно, многие вещи в современной России вызывают сильное отторжение у местных россиян, особенно когда наблюдаешь за страной со стороны. Но факт остается фактом – сегодняшние российские дети в Америке совсем не считают себя иммигрантами из России, как это было еще недавно у их родителей. Старые традиции российской иммиграции сегодня стали уделом других этнических групп в Америке – от иранцев и сирийцев до кубинцев и венесуэльцев, – которые часто уезжают навсегда и давят на Вашингтон, пытаясь заставить его пойти на смену режимов на их родине.
Приемные русские дети Америки
Никто не знает, сколько тут детей из России, хотя официальные российские лица называют цифру от 100 до 130 тыс. человек. На протяжении длительного времени Россия была одной из самых популярных в США стран для вывоза приемных детей. С одной стороны, после распада СССР границы для такого вывоза были практически открыты, отсутствовала реальная законодательная база. С другой – до сих пор число детей-сирот в России превышает их количество после Великой Отечественной войны, а государство не в состоянии справиться с этой проблемой. Детских домов не хватает, а те, что есть, – переполнены. Колоссальной проблемой является социальная адаптация выпускников детских домов, испытывающих огромные трудности при вступлении во взрослую жизнь.
Еще одна причина популярности российских приемных детей среди американских родителей – и об этом не скажет публично ни один политически корректный американец – заключается в том, что российские дети – это типичные белые дети, внешне напоминающие самых обычных американских детей. Поэтому те родители, которые не хотят, чтобы их приемные дети радикально отличались от них внешностью, цветом кожи, структурой волос и т. д., предпочитают усыновлять детей из России. Справедливости ради надо сказать, что для многих американских семей этот фактор не является решающим. Большое количество семей в США находят приемных детей в странах, чьи жители сильно отличаются внешне от типичных американцев. Тем не менее факт остается фактом: российские дети крайне популярны в США среди приемных родителей.
В России большой и законный резонанс вызывают преступления, которые совершают американские приемные родители против усыновленных российских детей. Каждый такой случай вызывает бурную реакцию и в США. Традиционно дети являются самой защищенной социальной группой в стране, и любые преступления против них преследуются очень жестко. Да и в общественном мнении люди, совершившие преступления против детей, практически полностью, нередко навсегда, выпадают из нормальной жизни, подвергаются остракизму. На них, как я заметил, не распространяются многие постулаты знаменитой американской политкорректности, им невозможно найти сочувствие ни у судьи, ни у присяжных, ни у коллег по работе, ни в общественном мнении.
Особенно преследуются люди, совершившие сексуальные преступления против детей, то есть педофилы. Они не только навечно попадают во всякие публичные базы данных и полицейские списки в Интернете, которые доступны всем и существуют в каждом штате, городе, графстве и т. д. Во многих штатах такие преступники просто обязаны ставить у себя перед домом табличку с надписью, что здесь живет педофил. Им непросто купить дом или квартиру в доме, ибо соседи будут или голосовать против жизни рядом с педофилом, или протестовать другими возможными способами. Им запрещено менять имя и внешность, нередко ограничиваются даже перемещения по стране и т. д. Я уж не говорю о том, что в тюрьмы их заключают на очень долгие сроки. В США, как известно, большие наказания не поглощают меньшие, как, например, в России. Сроки наказаний в США за каждое преступление суммируются. Отсюда тут сплошь и рядом присуждаются тюремные сроки, значительно превышающие любые сроки жизни человека, иногда по несколько сотен лет.
Иначе говоря, преступление против детей – это чрезвычайное происшествие национального масштаба. Оно моментально становится объектом пристального внимания средств массовой информации Америки. Поэтому преступления против привезенных из России в Америку детей стали большим социальным феноменом, получившим серьезную информационную огласку в США. Наказания, которые присуждаются за преступления против русских детей, тут не меньше, чем за такие же преступления против американских.
Проблема по большому счету в другом. Во-первых, многие дети были вывезены в США вопреки всяким правилам, в нарушение действующих, а вернее, недействующих законов России о вывозе детей за границу. Во-вторых, американцам, как и другим иностранцам, разрешено вывозить детей только из провинциальных детских домов, но не из Москвы, Санкт-Петербурга и других больших городов. В-третьих, им разрешено вывозить только таких детей, от которых окончательно отказались российские приемные родители. В-четвертых, сами американцы часто становились объектом обмана со стороны российских компаний, занимающихся приемными детьми. Особенно это касалось справок и документов о состоянии здоровья детей, их прошлой жизни, биологических родителей.
Американцам разрешено вывозить из России только детей с серьезными медицинскими и психологическими проблемами. Однако часто глубина этих проблем в документах российских служб сильно преуменьшается, а то и просто фальсифицируется. Мои знакомые американцы из разных штатов, ставшие приемными родителями российских детей, не раз рассказывали мне, что документы о состоянии здоровья детей необъективны и не дают полного представления о медицинских проблемах, которые начинают постепенно проявляться все сильнее и сильнее. Часть родителей к этому оказывается не готова, не знает, как справиться с ситуацией, чувствуют себя обманутыми и даже занимает агрессивную позицию по отношению к своим приемным детям, которые, естественно, ни в чем не виноваты.
Например, одни мои знакомые, ставшие новой семьей для троих российских детей, получили в свое время твердые уверения российских официальных органов, что дети не наблюдали сцену кровавого убийства их отца их матерью, которая сейчас отбывает срок в тюрьме. Как выснилось позже, когда дети уже смогли говорить по-английски с новыми родителями, они не только присутствовали в этот момент в комнате, но и хорошо запомнили весь процесс убийства, который оказал сильнейшее воздействие на их психику. В результате родители в США были вынуждены тратить немалые средства и время на оказание долговременной психологической помощи своим приемным детям. Таких примеров очень много.
Конечно, подавляющее большинство российских сирот, оказавшихся в США, вытянули, что называется, счастливый лотерейный билет. Я наблюдал, как менялась жизнь многих из них, менялись агрессивные характеры и лица, с которых уходила всем знакомая в России печать пьяного зачатия. Я видел, как они начинали ходить, хотя российские диагнозы не давали им никаких шансов на это, как американские родители делали все возможное, чтобы сдвинуть их мозг с мертвой точки. Я видел множество российских детей-отказников, которые в США стали нормальными членами общества, поступили в колледжи. Родители их любят и ими гордятся. Может быть, в России у этих детей такой возможности не было. Конечно, все это никоим образом не оправдывает отморозков, совершивших преступления против приемных детей из России, и обе страны должны делать все, чтобы такие ситуации больше не повторялись.
Есть и другие трудности. Одна из них заключается в том, что усыновление или удочерение ребенка – вещь весьма деликатная, и многие семьи совсем не хотят, чтобы их приемные дети знали, что они приемные. Как свидетельствуют семейные психологи, понимание родства – важная составляющая здоровых и счастливых семейных отношений. Иными словами, приемные родители имеют право на подобную «семейную тайну». Я даже знаю многих американок, специально ложившихся в больницу, чтобы имитировать перед окружающими роды, и возвращавшихся оттуда с ребенком, про которого никто не знал, что он приемный.
Следующая проблема приемных детей в США заключается в том, что семейное законодательство в этой стране носит не федеральный, а штатский характер, то есть является прерогативой каждого конкретного штата, который не только устанавливает правила на своей территории, но и сам решает, о чем информировать центральные органы страны, а о чем – нет. Иными словами, Вашингтон не контролирует и не может контролировать ситуацию с приемными детьми и их американскими родителями, более того, он часто оказывается не в состоянии даже получить от них соответствующую информацию. Надеюсь, что российские официальные лица, заключившие в 2011 г. российско-американский договор, регулирующий правила вывоза российских детей в США и контроль над их приемными родителями, знают о такой ситуации и нашли способы ее решения. Но я также знаю, что Вашингтон на соответствующие запросы Москвы может отвечать, что тот или иной вопрос находится в ведении конкретного штата и не будет передан в юрисдикцию федеральной власти, с которой Москва заключила договор.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?