Читать книгу "Бастард ее величества"

Значит, и мне можно.

Глава 8

За основу гардероба я решила взять смесь ампира и золотых двадцатых – два варианта кроя, наиболее лояльных к моей мальчишеской высокой фигуре. Еще лучше было бы, наверное, восьмидесятые, но завышенную линию бедра на купальнике здесь точно пока еще не поймут. А вот рукава фонариком смотрелись вполне актуально, только к ним не узкий лиф и пышная жесткая юбка нужны, а легкие, летящие ткани, собирающиеся в воланы, кружево и длинные нити бисера. В свое время я немало поработала гримером на танцевальных конкурсах и насмотрелась на специфические бальные платья с пышными юбками безо всяких там кринолинов. Главное – побольше ткани и вставки, вставки. Особенно эффектно смотрелись в крое треугольники дополнительного цвета. При шаге они приоткрывались в складках, притягивая взгляд к платью. Подобные спецэффекты я оставила на вечер – меня же будут водить в свет именно за этим: привлечь внимание. Вот и постараюсь.

Для повседневной носки я заказала несколько комплектов из юбок, блузок и жакетов. Рюши и воланы в стратегических местах прикрывали отсутствие корсета, к тому же, мы обсудили с модисткой варианты боди и прочего нижнего белья. Трикотаж, к моему превеликому облегчению, уже изобрели, правда, пока что он оставался дешевой тканью для простолюдинов.

Аристократам же хуже. Не понимают они прелести простоты.

С обувщиком договорились еще быстрее. Он оценил отрезы выбранной мною ткани, обмерил ногу и продемонстрировал несколько примеров своей работы. Точнее, вывалил передо мной на пол гору обуви из мешка. Ладинье на грохот и ухом не повёл, из чего я сделала вид, что содержимое он уже успел проверить.

Обувь оказалась красивой, удобной и практичной, из качественной кожи, окрашенной в разнообразные цвета и украшенной пряжками, металлическими детальками и замысловатыми шнуровками. У меня прямо глаза разбежались.

Видя мое замешательство, модистка шепнула на ухо, что даме положено иметь по паре обуви к каждому наряду. Бросив виноватый взгляд на Ладинье, который тот не заметил, поглощённый бумагами, я решительно ткнула пальцем в десяток моделей.

– На первое время, – понимающе кивнул обувщик, отмечая себе на бумажке мой выбор. Я несколько криво улыбнулась. Несмотря на всю браваду, жить за чужой счет я не привыкла. Пусть даже в обмен я рискую собственной жизнью, все равно чувство такое, что остаюсь бесполезной иждивенкой.

Привыкай, Ада. Сама попросилась в содержанки.

С ювелиром мы разбирались дольше всего. Даже Ладинье пришлось отвлечься от документов и принять участие в торге, причём не на моей стороне. Мастер и ювелир в два голоса долго меня убеждали, что появиться в свете без полного гарнитура, который включал бы в себя массивное ожерелье, браслет, серьги и минимум три-четыре кольца, попросту непристойно.

– Тем более любовнице. Подумают еще, что я на вас экономлю. Не наносите урон моей репутации! – видя тщетность уговоров, шепотом рявкнул на меня Ладинье. Ювелир понятливо сделал вид, что ничего не слышал, но уши навострил. Думаю, через пару дней о новой любовнице мастера теней будет знать весь город.

Под их слаженным напором я сдалась и выбрала из детально отрисованного каталога два роскошных гарнитура на выход и три комплекта на каждый день, попроще. Кулон с серьгами и браслетом или кольцом. Малые наборы, так сказать.

Творцы откланялись, заверяя, что все будет готово в кратчайшие сроки. Модистка снабдила меня халатом и парой ночнушек парашютного кроя: переждать сутки, пока она с помощницами будет спешно кроить мне домашние платья. Она пыталась и стандартные наряды предложить, но я со всей возможной любезностью отказалась. Одно лишенное кринолина уродство у меня уже есть, зачем портить остальные? К тому же, при моем росте все ее готовые изделия доходили едва до середины лодыжки.

Ладинье немало удивился тому, как быстро я управилась. Он рассчитывал провозиться со мной до глубокого вечера, а в итоге к обеду уже был свободен и снова убежал в свое теневое ведомство.

Род занятий его я угадала почти верно. Мастер действительно занимал кабинет в местном аналоге полицейского участка, расследуя преступления, на которые у основных хранителей правопорядка не доставало мозгов или способностей, потому что злоумышленников с магическими способностями хватало. Вообще, зачатки дара имелись чуть ли не у всех местных жителей, просто на таком низком уровне, что никакой реальной угрозы те не несли.

В свое таинственное стёклышко Ладинье разглядывал ауры. Мне он милостиво позволил в него глянуть, но сколько ни наводила я монокль на дворецкого и горничную, ничего, кроме них самих, так и не увидела. Посмеивающийся мастер объяснил, что для того, чтобы пользоваться артефактом, надо владеть своим даром, кроме того, дар должен быть соответствующей направленности.

В данном случае – теневой.

Для того, чтобы объяснить мне принцип действия магии, Ладинье не поленился, выделил вечер, когда погода была получше и небо не заслоняли тучи или пепельные вихри, и мы с ним поднялись в небольшую обсерваторию.

Вообще, природные условия местных жителей не баловали. Я-то сидела в четырёх стенах и наблюдала за происходящими катаклизмами как на экране телевизора, а людям по ту сторону стекла приходилось как-то передвигаться, работать и просто жить.

После пылевой бури на Стеркфорт – город, где мы, собственно, находились – обрушился сокрушительный ливень. Дождь, достойный амазонских тропиков, лил более суток, превратив аккуратный сад за окном в болото, зато смыл весь пепел с фасада. Как мне объяснила экономка, миссис Дентре, оно и к лучшему. Во всех смыслах. Город и воздух очистились, а почва обогатилась. Вроде как вулканический пепел очень полезен для растений.

Бывшая няня сестры Ладинье, ныне его экономка, оказалась круглой во всех отношениях, улыбчивой, совсем еще не старой и весьма энергичной женщиной. Неудивительно, что с дворецким они друг друга на дух не переваривали. Наверняка устраивали бы друг другу пакости, как в детском саду, если бы не опасались накликать гнев хозяина дома.

Меня миссис Дентре сразу попросила называть ее по имени. Мол, так она чувствует себя моложе. Отказать в подобной просьбе даме я не смогла. Неилла занималась со мной этикетом и историей. Поначалу меня несколько удивляли наши уроки. Я-то думала, меня будут муштровать с книгой на голове и учить считать вилки от тарелки – или там наоборот? – но занятия с экономкой больше походили на заседание кружка книголюбителей, правда, в урезанном составе: только я и она. С выражением и в лицах Неилла пересказывала мне сказки и самые известные книги в истории, изучение которых обязательно для образованных людей. Пела народные и популярные в свете песни, к счастью, не заставляя подпевать, поскольку медведь у меня по ушам хорошенько так потоптался. Что я могу сказать? Ожидаемо, аристократические песни оказались довольно сложными и заунывными, фольклор был как-то побойчее и повеселей.

Изредка проверявший мои успехи Ладинье выдавал похвалу, пусть и скупую, но все равно приятно. По его словам, моей задачей было сойти за уроженку этого мира, выросшую в глубинке. То есть досконального знания манер и вилок от меня никто и не требовал, зато сказочную подборку, колыбельные и поговорки я обязана была усвоить в полном объёме.

Бывшая няня оказалась в этом плане идеальным вариантом. Кажется, я на родном языке не знала столько присказок, сколько она.

Во время одного из таких уроков нас и застало землетрясение. Самое настоящее, баллов на шесть… наверное. Я не разбираюсь в оценке сейсмологической активности, но трясло весь дом. Одна из ваз даже упала, но не разбилась, только вода пролилась. Неилла же невозмутимо позвонила в колокольчик, не вставая с дрожащего в припадке дивана.

– Убери, – лаконично указала она явившейся на зов Малви. Та послушно кивнула, присев в книксене, и побежала за тряпкой. Я проводила ее растерянным взглядом, судорожно вцепившись в подлокотники внезапно взбесившегося кресла.

– Это безопасно? Может, нам лучше выйти на улицу? – уточнила на всякий случай. Я слышала, что новейшие способы постройки выдерживают колебания до девяти баллов, но то у нас. Экономка безмятежно улыбнулась.

– Конечно, безопасно. Дом Дейрона… мастера Ладинье, защищён магически, как и большинство зданий в столице.

Я покивала с умным видом, запомнив на всякий случай имя фиктивного любовника. Надо бы с ним обсудить и перейти все же на «ты». Странно как-то выкать человеку, с которым состоишь в отношениях.

Хотя, помнится, только сто лет назад супруги называли друг друга по имени-отчеству и на «вы».

После того случая меня и заинтересовала магия. Продемонстрировать мне ее ни экономка, ни дворецкий, ни Малви не смогли, поскольку своим слабым даром не владели. А Ладинье пообещал не только показать, но и объяснить. Мол, не дело содержанке не знать, чем занимается ее покровитель.

Так мы оказались в темной, едва озаряемой одинокой свечой обсерватории.

Мастер теней поманил меня к телескопу и, как только я уселась на небольшой табуретке, погасил свечу.

Полнейшая мгла оставалась таковой недолго.

В узкую бойницу крыши просачивалось достаточно лунного и звездного света, чтобы пусть и смутно, но различать предметы.

– Как раз сегодня подходящая фаза у всех спутников. Смотрите, – Ладинье кивнул мне на торчавший кверху окуляр – и я послушно прильнула к нему глазом. Выпрямилась, поморгала, потёрла лицо ладонями и снова заглянула в телескоп.

Две луны, бок о бок плывшие по небосводу, никуда не делись.

Конечно, для того, чтобы увидеть их, не обязательно было подниматься в обсерваторию. Просто до сих пор я настолько редко выглядывала в окно по вечерам, что не замечала существование второго спутника.

Первый, достаточно крупный, хоть и бледноватый днем, висел в небе практически постоянно, и я к нему успела как-то привыкнуть. Висит и висит. И сейчас меня как обухом по голове шарахнуло: это тебе не альтернативное прошлое родной Земли, это совершенно другой мир со своими, не понятными пока что правилами. Одно существование магии чего стоит!

– Магия делится на четыре категории: по стихиям и управляющим ими небесным телам, – вещал между тем Ладинье. Хорошо, что он не преподаватель. Рассказывал он куда зануднее бывшей няни, но настолько необычные вещи, что даже так я слушала, открыв рот и затаив дыхание. – Чаще всего встречается магия земли. Она заложена практически во всех живых существах, даже неразумных. Мастера, владеющие ею, работают с металлами, камнями и прочими порождениями земных недр. Ювелир, приходивший недавно, слабый маг земли. Ему покровительствует Эдан – планета, на которой мы живем.

Я могла только моргать, и то медленно. Привычные понятия вроде планет и спутников настолько причудливо сочетались с фантастической магией стихий, что у меня слегка кружилась голова от нереальности происходящего.

– Самый крупный спутник, Лотир, покровительствует в основном целителям. Их стихия – вода. Иногда, если дар слабый, – или наоборот, слишком сильный – они подаются в земледелие: дожди никогда не помешают.

– Это точно, – согласно кивнула я, вспомнив пепельную бурю.

– Еще меньше воздушников, последователей Акитера. Это малый спутник, он виден только ночью.

Я на всякий случай еще раз заглянула в окуляр. Две луны никуда не исчезли, только немного расползлись в разные стороны по небосклону.

– Огонь? – полувопросительно подсказала я.

– Солнце, – кивнул Ладинье. – Их исчезающе мало. Немногим больше, чем мастеров теней. Очень редкий дар правящей династии. Чаще всего те, кто им владеют, дальние родственники ее величества.

– А откуда тогда тени? – недоуменно переспросила я. – Спутники-то закончились. Дальние планеты?

Ладинье покачал головой, отодвигая меня чуть в сторону. Заглянул в окуляр сам, подвигал туда-сюда, что-то подкрутил.

– Смотрите.

Сначала я думала, он демонстрирует мне какую-то из звезд, но по мере того, как я вглядывалась в точечный светящийся узор, начинала различать, что в одном месте он нарушается.

– Темный спутник Реис. Всегда или находится на противоположной от солнца стороне, или скрывается в тени других спутников. Его и вычислили-то только потому, что иногда случаются совершенно необъяснимые затмения. Невооруженным глазом его не видно, – криво усмехнулся Ладинье. – Раньше детей с даром тьмы сжигали, полагая их порождениями бездны.

– А давно открыли этот Реис? – я как заворожённая не могла оторваться от созерцания чёрного круга на фоне звездного неба. Эдакое темное пятно на ткани мироздания.

– Семьдесят лет назад, – отчеканил мастер теней. Я прониклась. То есть еще его дедушке грозил костёр. Сурово. Теперь хотя бы понятно, почему он такой нелюдимый. Наверняка суеверия до сих пор не изжиты, пусть по закону он и полноценный гражданин. Даже у нас все еще спорят, что лучше – коммунисты, царь или нынешнее… назовём его капитализмом. А тут – мир без интернета и телевизора.

– Понятно, – протянула я, на самом деле понимая куда больше, чем Ладинье собирался мне рассказать.

– Имейте в виду, участь моей содержанки не так уж и завидна, – его голос внезапно смягчился, будто он мне сочувствовал. Не может это быть. Верно?.. – Помимо угрозы похищения, вас вполне могут оскорбить только за то, что вы связались со мной. Пусть мой род достаточно древен и уважаем, мастеров теней в нем раньше не рождалось. В связи с этим про меня и мою матушку ходят разные слухи.

– Ясно, – снова кивнула я. – Не переживайте, я найду, чем заткнуть злопыхателей. На худой конец сгодится и портьера.

– Я не совсем это имел в виду… – несколько растерянно хмыкнул Ладинье.

– Может, перейдём уже на «ты»? Как-то странно выкать любовнику, – перебила его я. Мастер теней замолчал. Если бы не тишина, в которой было слышно только наше дыхание, я бы решила, что он ушел.

– Согласен. Давай на «ты», – наконец тихо и как-то интимно произнёс он, так что у меня от затылка вниз побежали мурашки. Я дернула плечом и поднялась с табуретки, неожиданно остро осознав, что мы здесь совершенно одни, в темноте и непосредственной близости. Кажется, я даже задела то ли рукав, то ли полу камзола Ладинье, потому что он сделал пару шагов в сторону и поспешно запалил свечу.

По дороге обратно, в основное здание, мы не произнесли больше ни слова. Почему молчал он, не знаю, мне лично не хотелось рушить хрупкую, едва наметившуюся между нами звенящую нить общности.

Глава 9

В течение дня я по-прежнему больше всего времени проводила с экономкой. Неилла, кажется, решила меня опекать, проникнувшись незавидным положением «бедной девочки». О том, что я из другого мира, слуги поклялись молчать. Не знаю, какие клятвы мастер теней стряс с ученых, но слухов о необычном побочном эффекте эксперимента не бродило. Уж Неилла бы знала. Она исправно снабжала меня сведениями о местной знати, их быте и привычках, чтобы я в первый же выход в свет не попала впросак.

О похитителях и всем, связанном с пропавшими людьми, Ладинье распространялся весьма скупо. По большому счету, кроме того, что они всегда отслеживали приезжающих в столицу молодых мужчин и женщин, причем определенного типажа, он и сам ничего особо не знал. Исполнителей несколько раз ловили, только до допроса те не доживали. Потому-то мастер теней и подозревал, что уши этой странной активности торчат откуда-то сверху, из обеспеченных, а то и аристократических кругов. Заставить человека без колебания покончить с собой сложно. Тут нужна либо высшая ментальная магия, доступная не всем целителям, – что, само собой, сужало круг подозреваемых – либо немалые деньги, которые выплачивали семье смертников, либо запугивание до колик: так, чтобы попасться властям наемники боялись больше, чем умереть.

Слежка за специалистами по воздействию на психику велась, их всех Ладинье сам допросил не по одному разу, но никаких подозрительных пятен на ауре не нашёл. Тем не менее наблюдать продолжал, просто на всякий случай.

Список тех, которые способны запугать или подкупить, получался несколько более расширенным. И подступиться к ним с допросами было куда сложнее, потому что многие из этого списка состояли в прямом родстве с правящей династией или же находились под покровительством кого-то из наследной линии. Так что тут мастеру теней оставалось только выжидать, поглядывать на всех в свой артефакт и надеяться, что преступник себя выдаст.

И тут так кстати подвернулась я.

Выбора у меня, кроме как сотрудничать со следствием, особого не было, знакомых, к которым я могла бы обратиться за помощью, не водилось тоже. Зато в наличии оказались мозги и изворотливость. Сначала мое предложение его немало шокировало – Ладинье так и выразился как-то за завтраком:

– Ты меня несколько шокировала, – заявил он, машинально помешивая кофе, хотя пил его всегда без сахара. Теперь мастер теней куда чаще столовался и ночевал в особняке, отчасти потому, что рассказывал мне детали о высших кругах знати, которые не знала даже всеведущая экономка. Все-таки я стану своего рода агентом, а в этом деле информация прежде всего. – А потом, сидя в засаде под твоими окнами, я подумал, а почему бы нет? Идеальное прикрытие!

– Угу, – буркнула я без особого энтузиазма.

Я-то предлагала ему вовсе не фиктивные отношения. До сих пор не могла определиться, что испытываю по поводу нашего фарса. Должна, по идее, облегчение: никто не требует от меня интимных услуг, живу на всем готовом, скоро поеду дом выбирать. Под присмотром мастера, разумеется. Но где-то глубоко в душе все же шевелился червячок разочарования, что Ладинье не клюнул на мои сомнительные прелести.

Такие мы, женщины, противоречивые. Все нам подавай сразу, даже взаимоисключающееся.

Дворецкий по отношению ко мне несколько смягчился, видя, что я благотворно влияю на хозяина и он уже не так часто остаётся ночевать в своей конторе. Парсон теперь обращался ко мне со снисхождением, как к убогой, но все же приносящей пользу родственнице. Ну хоть фыркать и губы поджимать брезгливо перестал – уже хорошо.

Обучение письму и чтению шло довольно быстро. Мне одновременно и помогало, и мешало то, что я почему-то заговорила на местном языке. Приходилось в мыслях осознанно переводить и проговаривать побуквенно, иначе при записи получалась тарабарщина.

Помогало совместное с Ладинье чтение газет за завтраком. Именно тогда мы чаще всего пересекались, потому что домой он, как правило, приходил поздно, быстро съедал давно остывший ужин и шёл спать. А вот утром у него находилось несколько минут не только спокойно посидеть за столом, но и провести со мной ликбез по очередной теме и поделиться свежими сплетнями.

Разумеется, не одна Неилла следила за происходящим в высшем свете. В мире, где еще не изобрели ни радио, ни телевидения, новости о том, кто с кем был замечен в пикантных обстоятельствах, кого сместили с должности фаворита ее величества и кем заменили, вызывали нездоровый интерес.

Другие развлечения вроде бы тоже существовали, и к одному из них я как раз готовилась. Ладинье собирался взять меня на следующий приём у своего знакомого. Друзей у него, по его собственному признанию, не было, но, поскольку мастера теней боялись, приятельствовать с ним старались все. Ну и, соответственно, всегда зазывали на различные мероприятия…

Украдкой вздыхая с облегчением, когда он на них не являлся.

В общем, я готовилась, впихивала в голову сведения и тренировалась в чистописании, которое не очень-то у меня выходило и на родном языке, а тут совершенно не знакомый, да еще и перьевой ручкой. Получалось, прямо скажем, отвратно. Закорючки и отдельные буквы я вырисовывала красиво, а когда дело доходило до дела – врачи со своими почеркушками отдыхали. Но главное, читала я все лучше, а это в шпионском деле куда важнее красивого почерка.

И где-то через неделю моего плодотворного затворничества мне неожиданно пришло письмо.

Я, мягко говоря, удивилась полученному конверту, потому что писать мне было некому. Разве что ученые решили проверить, как там поживает их нечаянная жертва? Да нет, вряд ли. Парсон, поднесший на подносе письмо, которое смотрелось на полированном овале несколько сиротливо, поглядывал на меня с подозрением. Еще больше он удивился, когда я сбегала за перчатками. К сожалению, не резиновыми, но хоть какая-то защита.