Текст книги "Клятва смерти"
![](/books_files/covers/thumbs_240/klyatva-smerti-52507.jpg)
Автор книги: Нора Робертс
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
3
Ева торопливо шла по Центральному управлению. Она предпочла эскалаторы лифту, чтобы не давиться в тесной коробке с другими копами. Впрочем, их и на эскалаторах было немало. Встречаясь взглядом с ними – рядовыми в униформе, начальством, детективами в штатском, – она поняла, что слух уже прокатился по всей конторе.
Когда Ева вошла в свой «загон», вся суета и разговоры прекратились вмиг. Она поняла, что объяснения не избежать.
– В двадцать три сорок вчера вечером детектив Амариллис Колтрейн была убита неизвестным лицом или лицами. Довожу до сведения всех сотрудников нашего подразделения, что любые предусмотренные отпуска могут быть и скорее всего будут отменены, пока это дело не будет закрыто. Я дам разрешение на сверхурочные для любого из вас, кто будет подключен к расследованию. Если кому-то во время следствия потребуется личное время или отпуск по уважительной причине, согласовывайте со мной. И учтите, причина должна быть уважительной. Никаких заявлений в прессу по этому делу, официальных или неофициальных, без согласования со мной. Каждый из вас с этого момента может считать это дело частью своей текущей нагрузки. Отныне она наша.
У себя в кабинете Ева сразу же бросилась к «автоповару». Ей нужен был кофе. Но не успела она вынуть из гнезда дымящуюся кружку, как следом за ней в кабинет вошел детектив Бакстер.
– Короче, Бакстер.
– Я хотел сказать, что мы с Трухартом подчищаем кое-какие концы по одному делу. Скоро все увяжем. Если тебе нужны ноги, руки, глаза, уши, если нужно бегать с поручениями, таскать тяжести, разгребать дерьмо, мы с малышом, – так Бакстер называл своего верного помощника и стажера, – к твоим услугам. К черту сверхурочные, Даллас. Мы не будем их оформлять. Только не в этом деле.
– Хорошо. – Ева ничего другого и не ждала, но приятно было, что люди не обманывают ее ожиданий. – Я собираюсь поговорить с ее шефом, с ее напарником, с ее бывшими коллегами из Атланты. Я затребую копии всех ее дел, открытых и закрытых, ее личные заметки. И мне понадобится свежий взгляд, чтобы их проверить. Надо будет проверить всех жильцов в ее доме. Проверить всех, с кем она регулярно контактировала. Соседей, продавцов в магазине, разносчика пиццы. Все ее связи – старые и новые. Ее друзей, бармена, наливавшего ей выпивку. Я хочу знать все о ней.
– Моррис…
– Я сама им займусь, но надо дать ему время. К тому времени, как вы с Трухартом свяжете все концы в вашем деле, у меня для вас будет море работы.
– Ладно. Я, признаюсь, сам за ней слегка приударил, когда она здесь появилась.
– Бакстер, ты слегка приударяешь за всеми, за каждой особой женского пола.
Он улыбнулся, радуясь, что она так легко к этому отнеслась.
– Что я могу сказать? Ничего лучше женщин на свете нет. Она, между прочим, тоже со мной флиртовала. Мило так, совсем легко, понимаешь? Она думала только о Моррисе. Любой из нас взялся бы за это дело, никто бы от него не отказался, потому что она была копом. А уж из-за Морриса каждый будет просто жилы рвать. Просто хотел, чтоб ты знала.
– Дай мне знать, когда закроешь свое дело.
– Слушаюсь.
Ева поставила кружку кофе к себе на стол и заметила, что у нее много входящих сообщений. Большинство из них наверняка от репортеров. Ну, эти она перевалит на представителя по связям с общественностью, пока ей не прикажут самой ими заняться.
Она перебрала сообщения, кое-что отбросила, кое-что оставила. Одно из них было от ее майора. Уитни через секретаря распорядился немедленно доложить о деле, как только она вернется в свой кабинет.
Отставив кружку кофе, Ева встала и вышла в «загон».
– Пибоди, позвони лейтенанту, под началом которого работала Колтрейн, договорись о встрече с ним в самое ближайшее время. Передай ему, что нам нужна также встреча и с теми сотрудниками, которые были с ней связаны. Я иду к Уитни.
«Жаль, времени мало», – думала Ева, пробираясь по лабиринтам управления к владениям Уитни. Ей нужно было время – привести в порядок мысли, открыть дело, отредактировать свои записи, начать беспристрастные раскопки биографии погибшей женщины-копа. Но когда Уитни вызывал ее, приходилось откладывать все.
Он не стал держать ее в приемной. Стоило ей войти, как секретарша сразу направила ее в кабинет шефа.
Уитни поднялся из-за стола навстречу ей и как будто заполнил собой весь кабинет. Он излучал властность и носил ее, как костюм, скроенный на заказ и сшитый первоклассным портным. Впрочем, власть принадлежала ему по праву, он ее заслужил. Хотя он больше не работал на улицах, а сидел за столом в своем кабинете, его властность была властностью копа.
– Лейтенант.
– Сэр.
Он не сделал ей знак садиться и сам тоже не сел. Значит, они покончат с этим стоя. С минуту Уитни изучал ее. Его темное лицо хранило серьезность, взгляд был холоден.
– Докладывайте.
Ева коротко отчиталась и положила диск со съемками, сделанными на месте преступления, ему на стол.
– Я договариваюсь о встрече с ее лейтенантом, с ее напарником, с ее коллегами по участку: вдруг кто-то сможет пролить свет, сообщить какие-то детали.
– Морриса проверили?
– Да, сэр. Он работал, есть свидетели, равно как и записи с камер наблюдения. И его журнал это подтверждает. Нет нужды перепроверять его местонахождение. Он чист.
– Хорошо. Очень хорошо. А теперь изложите мне ваше мнение, Даллас. Как вы это видите.
– Она была дома. То ли получила звонок на сотовый, то ли о встрече – деловой или личной, установить сейчас уже не представляется возможным, – было договорено заранее. Ее сейф с оружием открыт и пуст. Там есть отделения для стандартного табельного оружия и – поменьше – для вытяжного. Для табельного оружия она использовала поясную кобуру.
Сама Ева предпочитала плечевую кобуру: ей нравилось чувствовать вес оружия.
– Стало быть, она вышла из дома при оружии.
– Да, сэр. Я склонна думать, что она вышла из дому по делу, а не для развлечения. Это из-за вытяжного оружия. Но я еще мало о ней знаю. Пока не знаю, что она за коп.
Уитни кивнул:
– Продолжайте.
– Она покинула квартиру где-то после двадцати трех восемнадцати. У нее был игрушечный котенок, и она перевела его в режим сна в указанное время. Включила охранную систему и начала спускаться по лестнице. Свидетели утверждают, что у нее это вошло в привычку. Засада была устроена на лестнице. Атаковали спереди. Удар из парализатора отбросил ее к стене. Нападавший отнес ее в подвал здания, ввел в организм пока не установленный стимулятор, чтобы привести ее в чувство. В двадцать три сорок электрошокер – возможно, ее собственный – прижали к ее горлу и выпустили разряд. Электронный отдел проверяет замки и сигнализацию. Мы уже знаем, что камера над дверью черного хода была выведена из строя. Этим путем он вошел, и, насколько я могу судить, на замке следов взлома нет. Значит, у него была карточка-ключ и код. Или он очень искусен. Он знал ее привычки, знал, что она будет спускаться по лестнице. Он ей позвонил, и она вышла ему навстречу. Я так это вижу. Она знала своего убийцу.
– На первое время прессой будет заниматься наш представитель по связям с общественностью. Смерть одного копа особого шума не вызовет. Если ситуация изменится, я дам вам знать. Вы имеете право бросить на расследование сколько угодно людей по вашему усмотрению. Опять-таки в случае изменения ситуации я дам вам знать. Это дело помечено как приоритетное для всех отделов. Мне нужны копии всех поступающих отчетов. В момент поступления.
– Да, сэр.
– Закройте это дело, лейтенант. Я вам окажу любую помощь.
– Да, я понимаю.
– Я вскоре буду говорить с ее родственниками. К ним обратится и ее лейтенант. Полагаю, они захотят устроить похороны и заупокойную службу в Атланте, но мы проведем панихиду здесь. Я дам вам знать, когда все будет готово.
– Я позабочусь, чтобы мой отдел был проинформирован.
– Я отрываю вас от работы слишком надолго. Но пока вы еще здесь, хочу задать вам один личный вопрос. У Морриса есть все, что ему нужно?
– Хотела бы я это знать. Не знаю, что еще можно для него сделать на данный момент. Мне кажется, у них все было очень серьезно.
Уитни кивнул.
– Ладно, будем делать, что можем. Надо добыть для Морриса ответы на вопросы.
– Да, сэр.
Вернувшись к себе, Ева закрылась в кабинете и начала просматривать свои записи. Она сделала первые записи в деле и подготовила доску.
– Даллас?
– Уже поступают отчеты из лаборатории, – сказала Ева, оторвавшись от работы, когда Пибоди вошла в кабинет. – Мне даже не пришлось угрожать или подкупать кого-то, чтобы сделали по-быстрому. И дело не только в том, что убили копа. Главное, это была дама сердца нашего Морриса. Ее накачали стимулятором – довольно, чтобы она пришла в сознание и все понимала, но не могла двигаться, сопротивляться. На ней – ни единого следа. Ни одного отпечатка на задней двери – снаружи или внутри. Заизолировался, а потом еще стер все следы, чтоб уж наверняка. Ее внутренние органы страшно травмированы парализатором. Она была бы в скверной форме, даже если бы выжила. Он позаботился, чтобы все было наверняка, но был осторожен и точно знал, как настроить парализатор, чтобы жестко вырубить ее, чтобы она уже не встала, но осталась жива. Пока он сам ее не прикончит.
– Я поговорила с полицией в Атланте. Договорилась, чтобы к ее родителям и брату послали консультанта-психолога.
– Хорошо.
– Ее лейтенант готов принять нас в любое время. Они работали бригадой, поэтому у нее не было одного определенного напарника. Она сотрудничала с каждым из членов команды.
– Тогда я поговорю с каждым из них, – сказала Ева. – Пошли, надо этим заняться.
Пибоди бросила взгляд на фотографию с удостоверения личности Колтрейн.
– Она и вправду была красива. – Пибоди отвернулась и последовала за Евой. – Я занялась ее соседями. Дженкинсон сказал, что у него есть время, он мне помогает. Ходила к электронщикам. Макнаб говорит, они работают. Они уже послали кого-то забрать ее комп. Домашний уже забрали, а теперь забирают персональный из участка.
– Да, я так и поняла.
– Макнаб мне сказал, что на домашнем компе она сохранила письма от Морриса. Шутливые, романтичные, сексуальные… – Пибоди вздохнула, пока они спускались. – И еще письма от родителей, от брата, от друзей из Атланты. Все в отдельных файлах. Деловые письма там тоже были. Макнаб их сортирует. Последний разговор на домашнем телефоне записан около восьми вечера. Это был Моррис. Он разговаривал с ней во время ужина. На домашнем телефоне за вчерашний день больше ничего нет. Она отработала смену с восьми до четырех.
– Нам нужно установить, когда она заходила в китайский ресторан. А может, она и не заходила, может, это был заказ?
– В китайский ресторан? – переспросила Пибоди.
– Остатки еды у нее на кухне. У нее с собой был пакет из ресторана, это видно на диске с камеры наблюдения. Вот я и хочу знать: она это заказала на работу, чтобы потом захватить домой, или заехала в ресторан по пути с работы? Начинай проверять рестораны, торгующие с доставкой и на вынос поблизости от ее дома.
– Есть.
– В отчете медэксперта говорится, что она ела примерно в семь тридцать, выпила бокал вина. Включила утилизатор мусора, так что экспертам ловить практически нечего. Давай-ка узнаем, одна она ужинала или в компании. Восстановим все ее передвижения по минутам. Каждый шаг, начиная со вчерашнего утра.
– Ты спросила Морриса насчет позапрошлой ночи? Они провели ее вместе?
– Нет, не спросила. Черт… Надо было спросить. Черт! – В гараже Ева остановилась и вытащила сотовый телефон. – Отойди, Пибоди, дай мне поговорить с ним. – Она набрала номер Морриса и, не ожидая, что он ответит, переключилась сразу на голосовую почту. – Моррис, это Даллас. Очень не хотелось тебя беспокоить, но мне нужно составить хронологию на вчерашний день. Когда сможешь, дай мне знать: вы с детективом Колтрейн были вместе вчера утром? Мне бы это помогло…
– Слушаю. – Его лицо появилось на экране. Глаза были тусклые, под ними черные круги, взгляд опустошенный. – Позавчерашнюю ночь она провела здесь, со мной. Мы поужинали в бистро за углом. «У Жака». Где-то около восьми. Потом вернулись сюда, ко мне. Она ушла вчера утром около семи. Нет, уже после семи, в восьмом часу. Она работала с восьми до четырех.
– Ладно. Спасибо.
– Вчера я дважды говорил с ней по телефону. Она позвонила мне где-то после полудня, а потом я позвонил ей домой в свой перерыв на ужин. С ней все было в порядке. Не помню, что я ей говорил, что она мне говорила. Я пытался вспомнить, но у меня ничего не вышло.
– Это не имеет значения. Все, что вы сказали друг другу за последние месяцы, – вот что важно. Только это и имеет значение. Я загляну к тебе позднее, если ты…
– Нет, но спасибо за предложение. Пока мне лучше побыть одному.
– Ты очень хорошо ему сказала, очень правильно, – заметила Пибоди, когда Ева убрала телефон в задний карман. – О том, что они говорили друг другу. Что это важнее всего.
– Сама не знаю, хорошо это или чушь собачья. Даже думать об этом не хочу.
Участок Колтрейн был зажат между корейским овощным магазинчиком и еврейской кулинарией. Уродливое здание, выстроенное после Городских войн. Эта бетонная коробка, пожалуй, выдержала бы прямое попадание бомбы, но не прошла бы даже отборочного тура на конкурсе красоты.
Этот полицейский участок был таким же, как и многие другие. В нем пахло отвратительным кофе, по́том, крахмалом и дешевым мылом. Входили и выходили патрульные в униформе и тяжелых башмаках: возвращались со смены или уходили в наряд. При входе они предъявляли жетоны, а вот штатским приходилось помаяться, преодолевая охрану. Ева поднесла к сканеру свой жетон. И ей, и Пибоди пришлось сверить отпечатки пальцев, после чего их пропустили.
Она прошла прямо к столу дежурного сержанта и предъявила жетон ему. Сержант оказался суровым, если не сказать свирепым, ветераном с дубленой шкурой. Вид у него был такой, будто он только что позавтракал доброй порцией трехдюймовых гвоздей.
– Лейтенант Даллас и детектив Пибоди из Центрального управления к лейтенанту Делонгу.
Глаза-буравчики просверлили лицо Евы.
– Это вам досталось дело?
Ему не пришлось уточнять, что за дело: и Ева, и копы, оказавшиеся в пределах слышимости, и так все поняли.
– Верно.
– Восемнадцатая бригада – этажом выше. Лестница – тут, лифт – вон там. У вас уже что-то есть? Удалось что-то выжать?
– Только начали выжимать. За последние несколько дней к ней не заходил кто-нибудь подозрительный? Кто-то, с кем нам следует поговорить?
– Что-то никто в голову не приходит. Хотите проверить мой журнал, я вам это обеспечу. И не в мое дежурство тоже.
– Спасибо, сержант.
– Не знаю, каким она была копом, но не было случая, чтоб не поздоровалась, проходя мимо этого стола. Это кое-что говорит о человеке, если он находит минутку сказать «доброе утро».
– Да, думаю, вы правы.
Они предпочли лифту железную лестницу без перил. Ева почувствовала, как глаза копов провожают их на второй этаж. Общая комната оказалась меньше, чем ее «загон» в управлении. И здесь было тише. Сюда втиснули шесть столов, за четырьмя из них сидели люди. Два детектива работали на своих компьютерах, еще двое говорили по телефону. Молодой человек – помощник по административной части – сидел за коротким прилавком. Ева отметила, что глаза у него зареванные, а лицо – кожа была белая-белая – покрыто красными пятнами.
– Лейтенант Даллас и детектив Пибоди к лейтенанту Делонгу.
– Да, мы… он вас ждет.
И опять Ева ощутила на себе глаза копов. На этот раз она повернулась к ним и встретилась взглядом с каждым. Вся обычная работа в отделе замерла. Ева читала в их лицах гнев, негодование, горе и настороженную критическую оценку. «Так ли ты хороша, чтобы постоять за одного из нас?»
А за стеклянной стеной она увидела мужчину, который поднялся из-за стола и двинулся к выходу. Ева поняла, что это и есть лейтенант Делонг.
Он был невысок – ниже среднего роста, на вид – за сорок, широкоплеч, спортивен. Темно-серый костюм с белой рубашкой и серым галстуком. Вьющиеся черные волосы подстрижены коротко и аккуратно зачесаны со лба узкого лица. По глазам и крепко сжатому рту было видно, в каком он напряжении.
– Лейтенант. Детектив. – Он пожал руку Еве и Пибоди. – Прошу в мой кабинет.
Остальные копы молча проводили их взглядами в кабинет, отделенный от «загона» стеклянной стеной. Делонг закрыл дверь.
– Во-первых, позвольте вам сказать, что и я сам, и вся моя бригада будем оказывать вам полное и всяческое содействие. Все, что вам нужно, в любое время.
– Спасибо.
– Я уже скопировал для вас все дела, которые вела детектив Колтрейн, дал разрешение вашему ОЭС забрать ее электронику. Вот тут у меня копия ее личного дела и мои заметки о ней. – Он протянул папку. Пибоди взяла ее и положила в сумку. – Можете использовать мой кабинет для беседы с членами команды или одну из наших кабин. А если хотите, можете использовать комнату для совещаний этажом выше.
– Не хочу выселять вас из кабинета, лейтенант, и не хочу, чтобы вашим детективам казалось, будто они у меня на допросе. Лучше всего подойдет комната для совещаний. Позвольте выразить вам свое сочувствие, лейтенант. Я знаю, как это тяжело – терять подчиненного.
– Если бы она погибла на задании, тоже было бы тяжело, но тогда я хотя бы понял. Но это… Вы можете мне что-нибудь сказать?
– Мы считаем, что ее кто-то подстерег на лестнице дома, где она жила, парализовал и отнес в подвал. Мы не нашли ее оружие. Возможно, именно им она и была убита. Над чем она работала?
– Ограбление в Китайском квартале, вторжение со взломом в магазин электроники, пара краж сотовых телефонов и КПК, угон автомобиля – вооруженное сопротивление. Все это есть в файлах.
– Ей никто не угрожал? Она ничего такого не говорила?
– Нет, ничего такого она не говорила. Я провожу политику открытых дверей. У нас тут небольшая сплоченная команда. Если что-то происходит, я обычно бываю в курсе.
– Кто был ее напарником?
– Мы работаем бригадой. Все члены бригады в то или иное время были ее напарниками. Обычно я посылал ее в расчет с Клео. С детективом Грейди. У них наладился хороший рабочий ритм. Но на вторжении со взломом она работала с О’Брайаном.
– Как она ладила с остальными членами бригады?
– Отлично вписалась в коллектив. Правда, сначала были кое-какие трения. Прие́зжая с юга, да еще с ее внешностью… Но она умела постоять за себя и заслужила общее уважение. Должен заметить, мои ребята работают дружно, практически без сбоев. Амми вписалась в команду.
– Каким копом она была?
Он вздохнул.
– Она была крепким копом. Командным игроком. Организованна, внимательна к деталям. Работала очень тщательно, не ворчала по поводу сверхурочных, не жаловалась на бумажную работу. Для отдела она была приобретением. Хорошая раскрываемость. Громких арестов на ее счету не было, но показатели стабильно хорошие. На нее можно было положиться. Она делала свое дело.
– Что насчет ее личной жизни?
– Все знали, что у нее роман с Моррисом. Нас тут в команде четверо. Трудно сохранить что-либо в секрете. Она была, судя по всему, вполне счастлива. Если у нее были неприятности, она ими не делилась. Да и по ее виду я не сказал бы, что с ней что-то не так.
– Почему она перевелась сюда из Атланты?
– Я задал ей тот же вопрос, но это и понятно. По ее словам, у нее появилось ощущение, что она попала в наезженную колею, и ей захотелось из этой колеи выбраться. Переменить обстановку, переменить окружение. Хотелось бы мне дать вам более вразумительный ответ. Хотелось бы мне самому что-то знать. Мне известна ваша репутация, лейтенант. Детектив, – добавил он, кивнув Пибоди. – Не скрою, мне хочется, чтобы над этим делом работали мои ребята, но я знаю, что дело Амми в хороших руках.
– Спасибо за доверие. Если покажете мне вашу комнату для совещаний, мы начнем. Если ее обычная напарница детектив Грейди сейчас здесь, мы поговорим сначала с ней.
– Я вас провожу.
В совещательной комнате стоял один длинный стол, по обе стороны от него – скрипучие стулья. Тут были два настенных экрана, большая белая доска и древний «автоповар».
Пибоди взяла себе чашку кофе и поморщилась.
– Еще хуже, чем у нас. Вот уж не думала, что такое возможно. Пойду куплю в автомате что-нибудь прохладительное. Тебе взять?
– Да, спасибо.
В ожидании банки пепси Ева подумала о Делонге. Да, она его понимала. Если бы Колтрейн погибла при несении службы под его началом, его терзало бы чувство вины, гнева, утраты. Но он хотя бы понимал, что к чему. Это означало бы, что плохой парень взял верх. Он знал бы, кто этот плохой парень, и даже если бы за этим парнем пришлось охотиться, он знал бы, что и как надо делать.
Ева установила на столе камеру, выложила портативный компьютер. И в ожидании вывела на экран данные детектива Клео Грейди.
Тридцать два года, детектив третьего класса, стаж – восемь лет. Перевелась в Нью-Йорк из Нью-Джерси. Браков не зарегистрировано, сожительств не зарегистрировано, детей нет. Несколько поощрений и несколько дисциплинарных взысканий. В команде Делонга – последние три года, переведена по ее собственному прошению из Особого отдела[4]4
Отдел, расследующий сексуальные преступления.
[Закрыть]. Родители на пенсии, проживают во Флориде. Братьев и сестер нет.
Она вскинула взгляд, когда Клео постучала по косяку открытой двери.
– Детектив Грейди, лейтенант.
– Присядьте.
«Видно по глазам, – подумала Ева, – и по сжатым в ниточку губам: недовольна. Возмущена».
У Клео были прямые короткие светлые волосы, в ушах поблескивали сережки. Она пересекла комнату, не сводя с Евы серо-голубых глаз.
Пять футов пять дюймов росту, крепко сбитое и в то же время женственное тело. Коричневые брюки, белая рубашка, легкий бежевый жакет. Как и Ева, она предпочитала плечевую кобуру.
– Шеф велел нам сотрудничать, стало быть, будем сотрудничать. – Клео говорила быстро, отрывисто, голос у нее был чуть хрипловатый. – Но это дело должны были отдать нам.
– Будь это моя напарница или кто-то из моего отдела, я бы, наверно, чувствовала то же самое. Но это не ваше дело. Мы тут работаем под запись, детектив.
Ева замолчала, увидев входящую Пибоди. Пибоди закрыла за собой дверь.
– Я взяла воды и пепси, – объявила Пибоди, расставляя бутылки и банки на столе.
– Вы могли бы по крайней мере сказать мне, что у вас есть, – проговорила Грейди.
– Об этом вы можете спросить своего лейтенанта. Мы ввели его в курс дела. Можете, конечно, поиграть с нами в неприступность, но это непродуктивно. Это никак не поможет детективу Колтрейн.
– Если хотите нарыть на нее грязь…
– С какой стати? Мы же не внутреннее расследование проводим. Мы из отдела убийств. Убита член вашей команды, детектив, так что, Клео, хватит морочить нам голову. Вы с Колтрейн часто работали в паре.
– Да, наш лейтенант считал, что мы дополняем друг друга.
– Вы с ней общались на личном уровне? Вне работы?
– Да, конечно. Почему бы нам… – Клео опять покачала головой, взяла бутылку воды, отвинтила крышечку и отпила. – Ладно, извините за резкость, но и вы меня поймите: это тяжело. Мы работали вместе, мы подружились. Мы были на хорошем счету – можете проверить нашу раскрываемость и увидите. Иногда мы с ней общались в свободное время. Выпивали по коктейлю после смены или вместе ужинали. Иногда вдвоем, иногда еще с кем-то из наших. И мы не всегда говорили о работе. Болтали о самых обычных вещах. О мужчинах, о диете, о прическах.
– Вы стали подругами? – уточнила Пибоди.
– Да. Конечно, мы жили каждая своей жизнью, но мы с ней сдружились. Вы же сами знаете, как это бывает. Когда две женщины работают в паре, они могут поговорить о том, о чем мужчине не скажешь.
– Она вам когда-нибудь рассказывала о прежних романах, приятелях, любовниках, ухажерах? – спросила Ева.
– Она встречалась с парой парней еще в Атланте, до перевода сюда, но ничего серьезного. Один из них был тоже коп, такой служебный роман. Вместе работали над одним делом, а потом это переросло в личные отношения. Второй был адвокатом. Она говорила, что они не сошлись характерами, и оба, по молчаливому согласию, постепенно свели отношения на нет. Она и сюда-то перевелась главным образом потому, что там у нее личная жизнь не сложилась и она начала терять хватку как профессионал. Ей хотелось чего-то нового.
– А серьезные отношения с кем-нибудь были? – продолжала расспросы Ева, помня о том, что говорил ей Моррис.
И увидела, что Клео заколебалась.
– Она упоминала, что у нее кто-то был и какое-то время отношения были довольно бурные. Но у них ничего не вышло.
– Имя?
– Она не говорила. Но она ушла не без потерь – эмоциональных. Сказала, что они порвали, вот тогда-то она начала встречаться с адвокатом, и это тянулось пару месяцев. Но ей захотелось перемен. Новых мест, новых лиц. Типа того.
– А после перевода? В личной жизни?
– У нее довольно скоро начался роман с судмедэкспертом. Она, можно сказать, только-только сюда переехала, и тут они познакомились. Амми сказала, что между ними словно искра вспыхнула, причем моментально. Но они не стали спешить. Я хочу сказать, они не сразу прыгнули в койку. Но уж когда прыгнули… Я же говорю: напарнице-женщине рассказываешь то, что мужчине ни за что не скажешь. Она была от него без ума, и это было взаимно. Я пару раз с ними ходила… ну вроде как на двойное свидание. Это было заметно – эта самая искра. Она больше ни с кем не встречалась.
– Она не говорила, ее кто-нибудь доставал? На личном фронте?
– Нет, ничего такого.
– Она когда-нибудь встречалась с фигурантами по делу одна? С осведомителями, стукачами, подозреваемыми?
– Обычно – нет. Я хочу сказать, она могла, конечно, встретиться с кем-то из своих стукачей в одиночку. Но она ведь работала здесь меньше года. У нее их было не так много.
– Имена?
Клео злилась, Ева это ясно видела. Копы вообще не любят раскрывать своих стукачей, и она – не исключение.
– Амми чаще, чем других, использовала одного парня со Спринг-стрит, у него там ссудная лавка. Стью Боллимер. Он родом из Джорджии, и она на этом сыграла. Земляки и все такое.
– А вы его использовали в последнее время?
– Я знаю, что она его привлекала по делу об ограблении в Китайском квартале, мы с ней вместе его вели. Он обещал приложить ухо к земле.
– У вас были неприятности по ходу какого-то из дел? Кто-нибудь хотел ей отомстить?
– Ну, когда сажаешь в кутузку плохих парней, вряд ли они скажут тебе спасибо. Но у нас команда небольшая, в основном дела не самые громкие. Ей даже нравились именно такие дела. Ограбление семейного магазинчика, парнишка, которого спихнули со скейтборда, а скейтборд какой-то сукин сын увел. Честно говоря, она хотела иметь семью, детей, говорила мне, что ей бы понравилось стать домохозяйкой и сидеть с детьми. Она любила свою работу и делала ее хорошо, поймите меня правильно. Но она думала – особенно с тех пор, как появился Моррис, – что когда-нибудь в будущем…
– Ладно, детектив, этого довольно. Буду вам признательна, если пришлете сюда детектива О’Брайана. Если он сейчас занят, пусть ваш лейтенант пришлет любого, без кого сможет обойтись.
– О’Брайан работает за своим столом. Я его пришлю. – Клео поднялась. – Надеюсь, вы меня правильно поймете: я прошу дать нам знать, если вам вдруг понадобятся лишние руки и ноги для вашего следствия. Не все копы работают в Центральном управлении.
– Буду иметь в виду. Спасибо, детектив. – Когда Клео вышла, Ева отодвинулась от стола. – Она что, не понимает? Может, это просто «слепое пятно»?
– Разве каждый из этих копов – в числе подозреваемых? – Пибоди покачала головой. – Это все равно что подозревать членов своей семьи.
– Это штатским простительно так рассуждать, а не копам. – Придвинувшись к столу, Ева сделала несколько заметок и проверила данные по О’Брайану.
– У него стаж двадцать три года. Дошел до детектива первого класса пять лет назад. В этой команде – двенадцать лет. Женат вторым браком пятнадцать лет. От первого брака детей нет, во втором браке – двое. Несколько поощрений, дважды отмечен в приказе за проявленную доблесть. Занимался особо важными делами до перевода сюда. Крутая перемена. – Ева наконец открыла свою банку пепси и глотнула холодного кофеина. – Он здесь дольше всех. Дольше, чем его лейтенант.
– Такие парни становятся неформальными лидерами в команде, – сказала Пибоди. – Именно к ним обращаются члены команды, когда не хотят идти к начальству.
– Слушай, мы тут застряли надолго. Позвони к нам в отдел, а? Проверь, может, что-то новенькое появилось, что-нибудь полезное для нас.
Пибоди двинулась к дальнему концу стола, и тут в комнату вошел О’Брайан – мускулистый, с лошадиной челюстью и орлиными глазами.
– Лейтенант! Детектив!
– Детектив О’Брайан! Мы тут разделили обязанности, пока мы с вами разговариваем, моя напарница созванивается с людьми, которые работают по убийству.
– Я не против. – Он сел. – Позвольте я сэкономлю вам время. Детектив Колтрейн была хорошим копом. На нее можно было положиться. Особенно хороша была в обнаружении и анализе мелких деталей. Когда она пришла в наш отдел, признаюсь, у меня были сомнения на ее счет. Могу даже сказать, было предубеждение. Я тогда подумал, что с ее внешностью лучше бы сниматься в рекламе косметики. Но мы поработали пару смен, и я понял, что внешность обманчива. Она знала, как работать в команде, умела работать на выезде, хорошо ладила с другими членами бригады. Ее убили на лестнице ее собственного дома. Это был не чужак.
– Откуда вы знаете, где и как ее убили?
Он ни на секунду не отвел глаз от Евы.
– У меня есть связи. Я их использовал. Остальным членам бригады я не рассказывал, что мне удалось нарыть. Пусть босс решает, какой информацией делиться, а какой – нет. Но вам я прямо здесь и сейчас скажу: если она вышла из квартиры вчера вечером с табельным и запасным оружием, значит, шла на работу. То есть она была убита во время несения службы. И я буду настаивать, чтобы ее похоронили с почестями.
– Кто мог проникнуть в ее дом? – спросила Ева.
– Откуда ж мне знать? Мы тут над такими горячими делами не работаем. Ничего такого, ради чего кто-то мог бы пойти и убить копа. У нас тут вторжение со взломом, ограбление магазина электроники. Работал кто-то свой, тут вопросов нет. Мы бы взяли парня уже сегодня. Ничего, я его еще возьму. Сегодня, до конца смены. Этот взломщик болван, недотепа. Он не мог убить копа. Я знаю, Делонг дал вам дело. Можете убедиться сами.
– А не могла она, копаясь в деталях по этому или по другому делу, нарыть что-нибудь горяченькое? Что-то такое, что потом взорвалось ей в лицо?
– Если она что-то нарыла, мне она об этом ничего не сказала. У нас с ней было… у нас сложились такие отношения, что она приходила ко мне и обговаривала свои дела. – На его лице проступила скорбь. Он опустил глаза и уставился в стол. Ева увидела, каких трудов ему стоит овладеть собой. – Она несколько раз приходила ко мне в гости, ужинала у меня. Моей жене она очень нравилась. Мы все ее любили. Может, это Моррис?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?