Текст книги "Орудие ведьмы – любовь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/orudie-vedmy-lyubov-97276.jpg)
Автор книги: Нора Робертс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Удачное выдалось утро, подумалось ей. Несмотря на унылую погоду. Во-первых, она поговорила с сестрой из далекого прошлого, да еще и на своей собственной кухне. Теперь надо будет серьезно и упорно поразмыслить над тем, что сказала ей Брэнног.
Во-вторых, она отвезла в лавку солидную партию товара и увидела, как раскупается то, что сделано ее руками. Теперь люди принесут покупки в дом, размышляла она. Или в дом своих друзей – ее, Брэнны, подарки. Хорошие, полезные вещи, к тому же красивые – красоту она ценила не меньше практической пользы.
С этими мыслями Брэнна повела рукой, и дерево перед фасадом и рождественские гирлянды вокруг окон замерцали.
– Почему бы не добавить немного света и красоты к такому серому дню? – улыбнулась она к Катлу. – А теперь, дружок, нас ждут дела.
Она пошла прямиком в мастерскую и прибавила огня, а Катл тут же удобно устроился на полу перед очагом.
Фину она сказала, что вернется к двум, но сама-то предполагала быть дома в полдень. Чуть припозднились, отметила она про себя, но почти два часа тишины и одиночества у нее еще есть – пока Фин не явился.
Первым делом она надела белый передник и напекла имбирного печенья – просто потому, что занятие с тестом было ее любимым занятием. Пока печенье остывало, наполняя ароматом весь дом, Брэнна приготовила все, что могло ей понадобиться для изготовления новой партии заказанных Эйлин наборов свечей.
Эта работа действовала на нее умиротворяюще. Она не отрицала, что добавляла в нее чуточку волшебства, но все в благих целях. Получался сплав старания, искусства и науки.
На плитке она расплавила воск с кислотой, добавила ароматических масел и красителей собственного изготовления. Теперь к запаху имбиря прибавилось благоухание яблок и корицы. Брэнна закрепила фитили в маленьких стеклянных сосудах с гранеными стенками, с помощью тонкой бамбуковой палочки установила их вертикально. Процесс заливки яблочно-красной восковой смеси требовал терпения, надо было прерываться, чтобы другой палочкой протыкать образующиеся пузырьки воздуха. Все это она проделала мастерски, заполнила все формочки и поставила остывать.
Вторая партия свечей была чисто-белой, с ароматом ванили, а за ней последовала третья (три – хорошее число), зеленая, как лес, и пахнущая сосной. Все сообразно с сезоном, подумала она, а поскольку праздник уже совсем близко, то решила ограничиться шестью наборами.
В следующий раз ей предстоит возиться со свечами не раньше весны.
Удовлетворенная результатами своей работы, Брэнна посмотрела на часы – почти половина третьего. Значит, Фин опаздывает, но это и хорошо, ей как раз хватило времени закончить все, что она намечала.
Но ждать его она не намерена, надо приступать к следующему делу.
Брэнна сняла фартук, повесила на место, заварила себе чаю и взяла из банки пару штук печенья. Потом уселась и разложила перед собой книгу Сорки, собственную книгу, блокнот и ноутбук.
В ничем не нарушаемом одиночестве она начала анализировать все уже проделанное и думать над тем, что и как можно усовершенствовать.
Фин явился с опозданием на целых тридцать пять минут и вымокший насквозь. Она едва взглянула на него и строго приказала:
– Не топчи пол!
Он что-то пробурчал в ответ – она не придала значения – и быстро себя обсушил.
– И нечего злиться, что я опоздал. У нас одна лошадь захворала, пришлось лечить.
Порой она забывала, что у Фина тоже работа.
– Что-то серьезное?
– Не то слово, но она поправится. Это Мэгги. Внезапный приступ кашля. Можно было положиться на лекарства, но… понимаешь, я решил не рисковать.
– Еще бы. – Ей ли его не знать. Животные были его самой большой слабостью, как и все, кому требуются забота и исцеление. – Ты бы и не смог. – А положение и впрямь было серьезное, теперь она это видела по его усталым глазам.
– Сядь. Тебе надо выпить чаю.
– Не откажусь. А чем это пахнет? Имбирным печеньем? Не откажусь. И когда ты успела?
– Сядь! – повторила она и пошла подогреть воду в чайнике.
Но Фин в беспокойстве топтался по кухне.
– Ты, я вижу, работала? Новые свечи еще не встали.
– Видишь ли, я работающая женщина, а не только колдунья! Мне же надо заполнять полки в лавке. Не могу я целыми днями заниматься этим поганым Кэвоном, будь он проклят!
– Зато ты можешь целыми днями обижаться на меня без причины, да? А кстати, мне тоже свечи нужны!
– Те, что ты видишь, – для подарочных наборов.
– Тогда я возьму два таких набора, подарки-то все равно покупать. И не только… – Он пошарил глазами по полкам. – Мне вот эти нравятся, в зеркальных формочках. Будут хорошо отражать свет и переливаться. – Он взял в руки одну свечу и понюхал. – Клюква. Рождеством пахнет. Пойдет, правда? Я бы взял дюжину.
– Прямо сейчас у меня дюжины таких и не наберется. Остались вот эти три.
– Но ты же сможешь сделать недостающие?
Брэнна заварила ему чай, искоса взглянула на него. Он поймал ее взгляд.
– Смогу. Но придется подождать до завтра.
– Годится. И еще вот эти тонкие – длинные белые и красные, которые покороче.
– Ты явился сюда работать или за покупками?
– Совмещаю приятное с полезным. – Фин снял с полок выбранные свечи и сложил на стойку, чтобы потом забрать.
Поудобнее усевшись с чаем, он посмотрел на нее в упор. Сердце у Брэнны встрепенулось, но она оставила это без внимания.
– Как нам и было известно, он по ту сторону реки. Залег в темноте, в самой чаще. Мне думается, у него там что-то вроде пещеры. Но когда и где он себя проявит, я сказать не могу. Могу лишь предполагать.
– Ты его искал. Черт тебя подери, Фин!
– В дыму, – сухо добавил тот. – Какой смысл шататься по лесам в такую гадкую погоду? Я смотрел через дым, но картинка размывалась и колыхалась, сама похожая на дым. И могу тебе сказать, он уже не так слаб, как после схватки, даже по сравнению с тем, что было всего несколько дней назад. И он не один, Брэнна. С ним что-то… что-то еще.
– Что?
– Думаю, некая сущность, с которой он заключил сделку, чтобы быть тем, кто он есть, и обладать тем, чем он обладает. И эта сущность еще чернее и глубже. Я думаю…. Не знаю… – прошептал он и потер руку в том месте, где было клеймо родового проклятья. – Мне кажется, эта сила играет им, использует его так же, как он использует ее, а поскольку он пока еще не совсем оправился, мне удалось это углядеть. Раньше я этого не видел. Это всего лишь ощущение, насчет этой другой сущности. Но я знаю, и наверняка, что он поправляется и скоро опять себя проявит.
– Значит, мы должны быть готовы. Фин, что мы упустили в тот раз? Вот в чем вопрос! Давай искать ответ.
Он откусил печенье, и впервые с того момента, как вошел, лицо его озарила улыбка.
– Чтобы опять рыться в этих чертовых книжках, двух печенинок мне будет мало.
– Миска перед тобой, только руку протяни. Ну что, за дело? – Она постучала по книжной обложке. – Сперва – зелье.
4
Он смотрел на нее, и его сердце сжималось от боли. Такая близкая – и такая далекая. Как Сатурн. И силу ему придавало не какое-то там печенье, хотя вкусное, очень вкусное! – а присутствие ее рядом, звук ее голоса, ее тонкий и легкий запах, когда она оказывалась так близко возле него, что он мог его уловить.
Фин перепробовал все известные ему способы, чтобы убить в себе любовь к этой женщине. Напоминал себе, что она его отвергла, дала ему от ворот поворот. У него бывали и другие подруги, которыми он пытался заполнить оставленную ею пустоту – их телами, их голосами, их красотой.
Он бросал свой дом, месяцами бродяжничал, только чтобы быть от нее подальше. Ездил, скитался по местам далеким и близким, чужим и хорошо знакомым.
Немилосердным трудом, своим временем, потом и кровью он сколотил состояние, и солидное. Построил себе прекрасный дом и следил за тем, чтобы его родители тоже ни в чем не нуждались, хотя они давно перебрались в Нью-Йорк, чтобы быть поближе к сестре его матери. А может, думалось ему порой, чтобы быть подальше от всяких ведовских разговоров и даже мыслей о колдовстве и заклятиях. И он их за то не винил.
Никто не мог бы сказать, что свою жизнь и свое мастерство он тратит впустую – и колдовское, и любое другое, какими он обладал, а он обладал. Но, как он ни старался, его любовь оставалась неколебимой.
Он даже подумывал, не пустить ли в ход какое-нибудь зелье или заковыристый отворот, но он знал, что любовная магия, будь то приворотная или наоборот, порой имеет последствия, о которых человек, пожелавший ее применить, не может и догадываться.
Нет, он не станет – просто не может, нет у него на то права! – использовать свое колдовство в своих интересах.
Он то и дело задавался вопросом, лучше это или хуже, что она – а он это точно знал – тоже страдает? Бывали дни, и это правда, что он находил в этом какое-то утешение. А временами готов был лезть на стену.
Но в данный момент ни у кого из них не было выбора. Они должны быть вместе, работать бок о бок, объединить усилия ради общей цели – уничтожить Кэвона, одолеть его, покончить с ним навсегда.
И он работал с ней вместе, то споря, то соглашаясь, в ее мастерской, за бессчетными чашками чая – в последние уже добавлялось немного виски, – склонившись над книгами, вновь и вновь составляя заклинание, которое все не нравилось ни тому ни другому, и в который раз перебирая в памяти каждый этап двух предыдущих попыток.
И ни один из них не придумал ничего нового, не нашел иного ответа.
Брэнна была самой хитроумной из всех известных ему ведьм – и чересчур щепетильной в вопросах этики. И еще – очень красивой. Не только лицом и фигурой, не только роскошными блестящими волосами и теплыми серыми глазами. Сама ее природа, ее энергетика и факт наличия этой силы делали ее неотразимой. А еще – неколебимая преданность делу, своему дару, своей семье.
Он был обречен на любовь к ней.
Итак, Фин поработал с Брэнной, потом расплатился за свечи – до пенса, мысленно улыбнулся он, ибо богу известно, Брэнна О’Дуайер – ведьма практичная, – после чего распрощался и поехал домой под нудным дождем.
Сперва он проведал Мэгги и остался доволен – динамика положительная. Угостил ласковую лошадку половиной яблочка, побыл с ней, пошептал ей на ухо ласковые и ободряющие слова – он это умел. Зашел и к другим лошадям, уделил каждой минуту времени и внимания. Фин гордился этим своим конноспортивным хозяйством – они с Бойлом построили все с нуля – и здесь, и в конюшнях, которые сдавали в аренду. Еще одним предметом его гордости была расположенная неподалеку школа ловчих птиц.
«Коннор этим питомником управляет просто отлично», – подумал Фин.
Если бы не Кэвон, он бы мог завтра отправиться в Индию или Африку, в Америку или Стамбул и был бы уверен, что Бойл с Коннором прекрасно здесь справятся в его отсутствие.
Вот как разделаются с Кэвоном – и он даст волю своим мечтам. Ткнет пальцем в точку на карте – и вперед, только ищи-свищи его! Уедет далеко, увидит новые места. Уедет подальше отсюда, хотя бы на время, ибо здесь его мучит то, что он слишком сильно и крепко любит.
Он побаловал угощением живущего на конюшне песика по кличке Багс, потом инстинктивно взял его на руки и отнес в дом. Ему показалось, компания пришлась по душе обоим.
Как и Брэнна – или почти как она, – Фин любил одиночество и покой, ценя при этом дружеский настрой живого существа рядом. Декабрьские вечера были такими невыносимо длинными, а мрак и стужа такими неумолимыми… Теперь он не мог, как частенько делал в прежние времена, заглянуть к живущему наверху Бойлу и, откровенно говоря, даже надеялся, что сегодня Бойл с Айоной по той или иной причине заночуют у Брэнны, хоть та и сделала сегодня недвусмысленный намек на то, что хотела бы побыть в одиночестве – собственно, не намек даже, а откровенное признание.
Однако поскольку он ее охранять не может, пусть это сделают хотя бы они, несмотря на ее желания остаться наедине с собой.
Уже одна эта мысль – что он не может взять ее под свою защиту – вызвала у него досаду и приступ злости, побороть которые оказалось не так легко.
Фин спустил песика на пол, щелчком пальцев взбодрил огонь в камине – так, что пламя поднялось высоко, – другим щелчком зажег лампочки на елке, которую он нарядил перед большим фасадным окном.
Пес, уверенно топоча лапами, с нарастающим воодушевлением побежал все обнюхивать, явно польщенный, что его взяли в дом, так что Фин невольно заулыбался и не заметил, как начал понемногу успокаиваться. Да, им обоим будет довольно и такой компании.
Он прошел в заднюю часть дома на кухню, где все поверхности сверкали чистотой, и достал себе пива.
Брэнна лишь однажды была у него здесь, да и то с Коннором. Тогда она уже была на него сердита. Он представил ее сейчас на своей кухне. Он всегда видел ее здесь. Он строил этот дом в расчете на нее, с мечтой, что когда-нибудь они заживут здесь вместе, и оттого, что этого не случилось, его гордость была уязвлена.
Фин принес в гостиную несколько свечей из приобретенных сегодня, тонкие и длинные поставил в серебряные подсвечники, а те, что были в зеркальных сосудах, расставил так. Да, они превосходно отражают свет, порадовался он. Жаль, что Брэнне вряд ли удастся увидеть свои творения в этом доме.
Он подумал – не приготовить ли что-то поесть, но отказался от этой затеи, стоять у плиты было выше его сил. Пожалуй, он сообразит что-нибудь попозже, ибо тащиться в паб в такую погоду тоже совсем не улыбалось.
Он бы мог спуститься, скоротать часть вечера за просмотром спортивных программ на большом телеэкране или убить время за компьютерной игрой. А мог растянуться еще с одной кружкой пива перед камином, с книгой, которая не будет целиком посвящена магии и заклинаниям.
– Могу делать все, что хочу, черт бы меня побрал! – сообщил он к Багсу, наклонившись к нему и потрепав по загривку. Тот, обследовав помещение, теперь вертелся у его ног. – И никто, кроме меня, не виноват, что мне все не по нраву. Может, виной всему этот дождь и мрак? Сейчас бы на теплый пляж, под палящее солнце, да чтобы рядом была податливая женщина… Но это я тоже завираю, да?
Он присел на корточки и почесал Багса по брюху, приведя его в состояние экстаза.
– Всем бы нам довольствоваться такими малыми радостями, как конюшенный песик. Ну, довольно, хватит. Я сам от себя устал. Лучше пойдем наверх и поработаем. Чем скорее мы с этим покончим, тем раньше я узнаю, решит ли мои проблемы тот самый теплый пляж.
И Фин стал подниматься по широкой лестнице на второй этаж, а собачонка трусила за ним с раболепной преданностью. Он подумал, не принять ли душ, а может, и попариться, но все же проследовал в мастерскую. Там он тоже развел огонь посильней, и пламя заиграло в обрамлении темно-зеленого турмалина, каким был отделан камин. Собака просто зашлась от восторга.
Эту комнату он спроектировал от начала и до конца сам – с небольшой помощью Коннора. Рабочие поверхности были из черного гранита, шкафы – черного дерева, полы – из широких кипарисовых досок, такие же, как во всем доме. Высокие стрельчатые окна, из которых среднее представляло собой витраж с изображением женщины в белых одеждах, перехваченных поясом из самоцветов. В одной руке она держала колдовской жезл, в другой – огненный шар, а черные волосы ее развевались на невидимом ветру.
Конечно, это был портрет Брэнны, и за спиной ее висела полная луна, освещающая густой лес. Смуглая Ведьма следила за ним даже с этого портрета на стекле и была воплощением силы и света.
В комнате стоял массивный антикварный стол, на котором красовался компьютер последнего поколения. Колдуны с современными технологиями дружат. В шкафу с толстыми резными дверцами хранилось оружие, которое Фин коллекционировал, привозя из поездок по всему свету. Сабли, боевые топоры, булавы, рапиры, метательные звездочки. В других шкафах он держал котлы, чаши, свечи, жезлы, книги, колокольчики, ритуальные ножи – атамы, а в остальных – всевозможные зелья и заготовки для них в виде природных веществ – минералов и трав.
Брэнне бы эта комната непременно понравилась – он ведь такой же чистюля, как и она, что на работе, что дома – до педантизма. Каждая вещь на своем, строго отведенном ей месте.
Багс взглянул на него, просительно завилял хвостом. Фин его понял и растянул губы в улыбке.
– Что ж, валяй. Чувствуй себя как дома.
Пес еще энергичнее завилял хвостом, затем подбежал к изогнутой тахте, вскочил на нее, повозился на месте и наконец, с выражением глубокого удовлетворения на морде, улегся и вздохнул.
Фин проработал до глубокой ночи, занимаясь чисто практическими вопросами, а именно – произнося заговоры на защиту тонизирующих отваров и эликсиров. Некоторые – специально для заболевшей Мэгги. Еще он сделал то, что проделывал регулярно, – очистил от черной энергии кое-какие магические кристаллы – для него это было сродни обычной домашней работе.
Про ужин он начисто и думать забыл, но то, что собака его голодна, остро почувствовал. Спустился вниз, сопровождаемый Багсом, соорудил сэндвич, присовокупил к нему хрустящей картошки, порезал яблоко. Поскольку запастись собачьим кормом ему было недосуг, Фин попросту разделил трапезу со своим четвероногим гостем, развлекаясь тем, что, к вящему удовольствию Багса, бросал ему кусочки сэндвича, а тот ловил их с такой же ловкостью, с какой расправлялся с букашками.
Решив продолжить свое занятие, Фин выпустил собаку на волю, но сохранил с ней мысленную связь, чтобы по завершении всех дел отправить назад на конюшню.
Однако Багс прибежал точно к кухонной двери и уселся под ней в ожидании, пока его снова впустят.
– Ну хорошо-хорошо, ты, вижу, решил заночевать. А раз так – изволь вымыться, дружок, а то от тебя конюшней несет за версту. Давай-ка марш в ванную!
Душ чуть не обратил бобика в бегство, но Фин действовал проворно и затащил его с собой.
– Это же просто вода. Хотя тебя придется хорошенько намылить.
Багс дрожал, кидался на лейку душа, откуда били струи, прижимался к голой груди Фина, в то время как тот намыливал его шампунем.
– Ну вот, видишь? Не так все и плохо? – Он ласково гладил пса и успокаивал его, одновременно прополаскивая шерсть. – Совсем даже неплохо.
Фин взмахнул рукой. Из-под потолка заструился яркий, но мягкий свет, зазвучала музыка, негромкая и ритмичная. Он поставил пса на пол, а сам с наслаждением отдался горячей воде, в то время как Багс скакал по мокрому кафелю и отряхивался, распуская вокруг себя веером жемчужные брызги.
При всем проворстве Фин не успел за ним с полотенцем, и теперь брызги сливались в большие лужи, на которых было легко поскользнуться. Фин во всю глотку расхохотался, а Багс сел на сухое место – вылизывать шерсть, сначала на брюхе, потом на лапах, затем на спине, извернувшись и дотягиваясь языком до хвоста.
Наведя в ванной порядок, Фин перешел в спальню и сбросил на пол подушку с дивана. Но пес, уже окончательно почувствовав себя дома, прыгнул к нему на кровать, высокую и широкую, и растянулся в блаженстве, как барин.
– Ладно хоть вымыть тебя успел… – проворчал Фин, но пса не согнал.
Он устроился рядом и решил, что на сон грядущий лучше будет почитать книжку, чем смотреть телевизор.
К тому моменту как Фин погасил свет, Багс уже тихонько посапывал. Этот звук Фин расценил как некоторое утешение и тут же подумал: до какой степени одиночества надо было дойти, чтобы находить утешение в сопящей рядом собаке?
В темноте, под легкое мерцание углей в камине, он стал думать о Брэнне.
Она повернулась к нему, и ее черные волосы, шелком рассыпанные по обнаженным плечам, сделались похожими на роскошный черный занавес. Огонь теперь горел ярче, его золотые всполохи превращали ее глаза в чистое серебро, в котором плясали золотые искры.
И она улыбнулась.
– Ты по мне тоскуешь.
– И днем и ночью.
– И сейчас ты меня жаждешь, в этой своей большой постели, в своем прекрасном доме.
– Я жажду тебя в любом месте. Везде и всюду. Ты меня мучаешь, Брэнна.
– Мучаю? – Она рассмеялась, но в ее смехе не было никакой жестокости или насмешки. Он был теплым, как поцелуй. – Не я, Финбар, не я одна. Мы оба друг друга мучаем. – Она провела пальцем по его груди сверху вниз. – Ты теперь сильнее, чем раньше. И я тоже. Как ты думаешь, вместе мы будем еще сильнее?
– Как я могу что-то думать, о чем-то гадать, если ты для меня – все?
Он взял в горсть ее волосы, притянул к себе. Бог мой, боже ты мой, ее вкус после такого долгого – как сама жизнь – перерыва был равносилен жизни после смерти.
Он перекатился, подминая ее под себя, еще глубже погружаясь в это чудо. Ее грудь, полнее, мягче и слаще, чем сохранилась у него в памяти; ее сердце, бьющееся барабанной дробью под его ладонью, когда сама она выгибалась дугой навстречу ему.
Смятение и буря чувств – ощущение ее кожи, шелковой, как и ее волосы, и теплой, такой теплой, что декабрьский холод отступил. Ее фигура, изящные линии тела, звук ее голоса, шепотом произносящего его имя, то, как она движется и движется под ним, разгоняя его одиночество.
Кровь в его жилах ритмично пульсировала в унисон с нею; сердце забилось сильней, стоило ей запустить пальцы в его шевелюру, как она делала это когда-то, а потом провести по спине. Стоило ей вцепиться в его бедра, выгнуться дугой. Раскрыться.
Он ринулся вперед. Вспыхнул свет, белый, золотой, искрящийся, как огонь. Казалось, весь мир охвачен пожаром. Ветер закружился вихрем, раздувая ревущее пламя. На мгновение, на один миг их оглушило блаженство.
Потом вспыхнула молния. И наступила кромешная тьма.
Он стоял вместе с ней посреди бури, крепко сжимая ее руку.
– Не знаю этого места, – прошептала она.
– Я тоже. Но… – Что-то все же было знакомо, что-то в самой глубине. В такой глубине, что не достать. Густой лес, неистовый циклон, и где-то неподалеку – шум реки.
– Зачем мы здесь?
– Здесь что-то есть, совсем рядом, – только и ответил он.
Она повернула руку ладонью вверх и сотворила небольшой огненный шар.
– Нам нужен свет. Дорогу найти сумеешь?
– Это совсем рядом, – повторил он. – Тебе надо вернуться. Здесь рядом – темная сила.
– Я никуда не пойду. – Она коснулась своего амулета, закрыла глаза. – Я ее чувствую.
Она сделала шаг вперед, он сильнее сжал ее руку. Если надо, он найдет способ ее защитить. Но его неудержимо тянуло вперед.
Густой лес, густые тени, словно излучающие темноту. Ни луны, ни звезд, только ветер, от которого, казалось, стонет сама эта ночь.
И в этой ночи раздалось завывание, и в этом вое слышался голод.
Фин решил, что оружие будет нелишним, собрал всю свою энергию и сотворил клинок. И немедленно его воспламенил.
– Черная магия, – прошептала Брэнна. Она тоже была охвачена сиянием, словно светилась собственной ведовской силой. – Все вокруг чужое… Мы не дома.
– Не дома, но достаточно близко. Только не теперь, а в далеком прошлом.
– Да, в прошлом. Тут его логово? Это возможно? Ты можешь сказать?
– Оно не то, что теперь. Оно… какое-то другое.
Она кивнула, разделяя его ощущение.
– Надо позвать остальных. Надо, чтобы мы все были в сборе. Если это то место, где он прячется.
– Это там. – В темноте ночи он разглядел еще более непроглядную пасть пещеры, уходящей в глубь холма.
Он не возьмет ее с собой, решил Фин. Не возьмет ее туда, ибо там – смерть. И даже хуже, чем смерть.
Не успел он подумать так, как перед ними возник старец. На нем были грубые одежды, на ногах – истоптанные сапоги. И волосы, и борода его были совершенно седые и спутанные. В его глазах застыло безумие, смешанное с волшебством.
– Вы слишком рано. И слишком поздно. – Произнося это, он поднял руку. Из нее сочилась кровь и растекалась по грубому платью. – Дело сделано. Конец. И мне конец. Вы явились слишком рано, чтобы это увидеть, и слишком поздно, чтобы остановить.
– Что сделано? – вскричал Фин. – Кто вы такой?
– Я принесен в жертву. Я – прародитель тьмы. И меня предали.
– Я могу вам помочь. – Но стоило Брэнне сделать шаг к нему, как из глубины пещеры вырвался сгусток энергии. Ее швырнуло назад, а вместе с ней Фина, а старик повалился наземь, и кровь его черной лужицей растеклась по земле…
– Грядущая Смуглая Ведьма, – глухо проговорил он. – И будущее отродье Кэвона. Помочь тут ничем нельзя. Он пожрал тьму. И мы обречены – все.
Фин с трудом поднялся на ноги, попробовал утянуть назад Брэнну.
– Он там. Он там! Я его чувствую!
Но когда он устремился к пещере, она схватила его за руку.
– Не в одиночку! Ты не должен делать это один!
Он развернулся к ней, вид у него был почти безумный.
– Он мой. А я – его. Это дело рук твоего рода. Я ношу ваше проклятие, и я свершу возмездие!
– Не ради возмездия! – Она обняла его. – Это обречет тебя на вечные муки. Не ради возмездия. И не в одиночку.
Но проснулся он в одиночестве, мокрый от пота. Клеймо на руке горело так, словно было нанесено только что.
Постель еще хранила ее запах. Как и его кожа. И воздух в комнате.
Пес рядом с ним шевельнулся и заскулил.
– Ну, ну, все хорошо. – Фин рассеянно погладил собаку. – На этот раз все обошлось.
Он прошел в ванную, смыл с себя пот, надел штаны и начал спускаться по лестнице, на ходу натягивая старый свитер. Выпустил собаку во двор и не сразу заметил, что дождь прекратился и сквозь облака робко пробивается скупое зимнее солнце.
Надо было подумать на ясную голову, так что он начал с того, что приготовил кофе. И выругался, услышав настойчивый стук в дверь.
Потом вспомнил про больную Мэгги и поспешил открыть, но, не дойдя до двери, уже понял, что с кобылой все в порядке.
На пороге стояла Брэнна.
Упершись ему в грудь руками, она впихнула его в дом и решительно шагнула через порог.
– Ты не имел права! Подлый мерзавец, ты не имел права тащить меня в свой сон!
Она продолжала злобно пихать его, но он ухватил ее за запястья. И снова ему бросилось в глаза, что она вся светится, только сейчас – от гнева.
– Я никуда не тащил тебя – во всяком случае осознанно. Насколько я понимаю, это ты втянула меня в свой сон!
– Я? Что за бред? Негодник! Я же была в твоей постели!
– И, между прочим, не возражала…
Поскольку он держал ее за руки, Брэнна была лишена возможности отвесить ему оплеуху, но энергии у нее никто не отнимал, и она пустила ее в ход, чтобы отбросить его на пару шагов назад. Фина снова ожгло болью.
– Прекрати! – дернулся он. – Брэнна, ты лучше остынь. Сейчас ты в моем доме. Я не знаю, я тебя затащил, ты меня затащила, или какая-то сила привела нас друг к другу… И вообще, пока я, черт побери, не выпил кофе, я не в состоянии ни о чем думать.
Он выпустил ее руки, повернулся спиной и зашагал на кухню.
– Я, кстати, тоже. – Она шустро увязалась за ним. – Я хочу заглянуть тебе в глаза.
– А я хочу выпить этот чертов кофе.
– Смотри на меня, Финбар, черт тебя побери! Смотри на меня и отвечай: ты затащил меня в свой сон? В свою постель?
– Нет! – Он рывком обернулся к ней, взъерошил себе волосы. – Я не знаю, я просто не-зна-ю! Но если я это и сделал, это произошло во сне и ненамеренно. Черт побери, Брэнна, я бы не стал напускать на тебя чары! Можешь думать обо мне все, что угодно, но только не это! Я бы никогда до этого не опустился!
Она вздохнула, потом еще раз.
– Конечно. Ты меня извини. – Она потерла ладонью лоб. – Ну вот, я немного успокоилась. Да, теперь я понимаю. Прости, я… Я была… я была в жутком расстройстве.
– А что удивительного? Я тоже слегка не в себе…
– Я бы тоже… от кофе не отказалась, если ты не против.
– Да, сейчас.
Он отвернулся к кофемашине – она давно о такой мечтала. В ней можно было приготовить все мыслимые виды кофе, чая и шоколада.
– Не присядешь? – Фин мотнул головой в сторону небольшого эркера, где, как можно было догадаться, по утрам он пил кофе.
Брэнна скользнула на скамью с мягкой коричнево-красной обивкой. Взгляд ее лег на деревянную вазу на столике – гладкую, как стекло, доверху полную ярко-красных яблок. Это цветовое пятно придало ей смелости.
Мы взрослые люди, сказала она себе. А не подростки, чтобы смущаться. То, что произошло сегодня в этой большой постели, требует обсуждения. Разумеется, делового.
– Я не стану, да и не могу обвинять ни тебя, ни любого другого мужчину в том, что творит во сне его разум, – кашлянув, словно отгоняя от себя последние флюиды неловкости, сделала она первый заход.
– А я не стану и не могу обвинять тебя и любую другую женщину в том, что творит во сне ее разум. – Вторя ее зачину, Фин протянул ей большую белую кружку с кофе. – Потому что с таким же успехом это могла бы быть ты, а не я, – закончил он с еле скрываемым торжеством.
Хм. Об этом она как-то и не подумала! Что ж, большая белая кружка оказалась перед ее лицом весьма кстати – как концы бикфордова шнура, она опустила в нее взгляд, чтобы не смотреть на него. И ненадолго погрузилась в молчание. Чтобы дать себе еще время, она сняла пробу с кофе – в точности такой, как она любит! Один балл в его пользу.
– Резонно. Очень даже резонно. – Она облизнула губы и еще раз кашлянула. – Или это вообще могли быть совсем другие силы, – сделала она второй заход, боясь, что вот-вот снова взорвется.
– Другие?
– Кто знает? – Нет, она не злилась уже так сильно, как в первые мгновения, когда проснулась, но куда деть досаду? Она вскинула руки. – Что нам известно? Я явилась – или была затащена – в твою постель, и в состоянии сна мы стали делать то, чем занялись бы любые здоровые люди.
– Кожа у тебя мягкая, как лепестки розы, – с готовностью откликнулся Фин.
Зачем он говорит это? Впрочем, если хочет, пусть говорит, ей это не неприятно.
– Неудивительно, – беспечно отмахнулась она, – учитывая, что кремы я готовлю сама, и, между прочим, отличные!
– В тот момент, Брэнна, все было как когда-то, и даже лучше.
– В тот момент мы оба были под воздействием магии. Фин, а что произошло, когда мы соединились? – Она покрепче сжала руками кружку. – В кульминационный миг? Молния, буря, свет, затем мрак – и нас отбросило в другое место и другое время. Яснее ясного: вот она, плата за те самые мгновения.
– Для меня ничего ясного тут нет. Совершенно. Что мы узнали, Брэнна? Давай разберем детали.
Она отставила кружку и положила руки на стол, сплела пальцы и напряжением воли заставила себя окончательно вынырнуть из эмоций – каких бы то ни было. Сейчас как никогда им нужно холодное здравое размышление.
– Давай. Мы вошли в густую тьму, в чащу леса, не было ни звезд, ни луны, и только ветер завывал в кронах. Очень сильный ветер.
– Река. Где-то сзади журчал поток.
– Да. – Она закрыла глаза и мысленно перенеслась назад. – Это верно, да. Сзади текла река, а энергия была впереди. Черная сила, однако нас повлекло именно к ней, туда.
– Пещера. Логово Кэвона, это я знаю.
– Но его мы не видели.
– Я его чувствовал, только… Это было не так, как сейчас. Что-то другое. – Фин сосредоточенно покачал головой. – Пока ничего не ясно. Но что интересно – я не знаю, где мы были, вот только было ощущение чего-то знакомого. Как если бы я должен был знать это место. А потом появился этот старик…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?