Читать книгу "Ведьмочка в Академии Магов – 3"

Оксана Гринберга
Ведьмочка в Академии Магов – 3

Глава 1

Обидеть ведьму может каждый, а пережить Все-Магические состязания – далеко не все.

Месяц назад меня отправили в Академию Альтариса, где я собиралась доказать, что никакой магии во мне нет и в помине, избавиться от брачной метки и вернуться домой.

Вместо этого я выиграла отбор на главные магические состязания страны и получила Темного мага в подарок, который меня поцеловал… и исчез.

Впереди меня ждет бал Открытия в королевском дворце и Игры, уцелеть в которых – та еще задача!

К тому же моя метка так и не проявилась. Но тот, кто связан со мной Богами, знает, где меня искать и уже идет по моему следу.

Погодите… но почему их двое?!

Глава 1

Прохладное касание алого атласа к коже. Широкие рукава платья с разрезами, оголяющие плечи. Расшитый золотой нитью пояс, подчеркивающий талию, и тонкий шелестящий шифон нижней юбки.

И все это – при наличии впечатляющего треугольного выреза на груди.

Ярко и дерзко – как раз для Александры Дельвейн, которая собиралась идти в этом наряде на бал Открытия в королевском дворце.

Платье мне принесла Лианна. Сказала, что ей прислала его мать, мечтающая, чтобы дочь наконец-таки нашла себе жениха, ведь учиться Лианну отправили как раз для этого. Именно в Академии Альтариса ее мама встретила отца, вскружила тому голову и устроилась на его шее…

В смысле, получила предложение и брачный браслет, после чего сразу же бросила учебу. А теперь переживала, что дочь уже на третьем курсе и все еще без серьезного ухажера.

– Мама прислала мне это платье, но оно как раз для тебя, Александра, – сказала подруга, и остальные тотчас же подхватили.

Принялись твердить, что именно в нем мне нужно идти на бал. Пусть все команды, которые будут участвовать во Все-Магических состязаниях, попадают в обморок от моей неземной красоты, а нашу четверку сразу же объявят победителями!

План был хорош, хотя и немного коварен, но я понимала, что вызвать обмороки у мужской части участников, может, мне и удастся, но для того, чтобы мы выиграли, этого не хватит.

Нам придется серьезно потрудиться – вот, даже на отборе в собственной академии мы выжили с большим трудом, что тут говорить о межмировых состязаниях!

Внезапно у меня зачесалась рука – как раз в том месте, где время от времени порывалась проявиться брачная метка. Иногда мне даже чудились ее светящиеся контуры, а вместе с ними приходил противный зуд.

Но до конца метка на коже так и не проступила.

Я относилась к этому совершенно спокойно – не то что раньше, когда пыталась уничтожить ненавистную вторженицу.

Сейчас я не делала с ней ровным счетом ничего.

Не проступила – значит, не проступила, говорила себе. Может, еще появится. Или же нет, какая разница? Главное, что обладатель второй метки знал, где меня искать.

Но я все же была рада, что рукав алого платья плотно прикрывал руку – проявленную или нет, свою метку показывать другим я не собиралась.

Даже лучшим подругам.

А еще я не собиралась позволять церберам закапать подол нового платья слюнями, что они настойчиво пытались сделать в надежде на очередную ласку.

Прошло больше суток с момента исчезновения Дария; магистр Гор, конечно же, из Лабиринта тоже не вернулся. Поэтому мы скрашивали существование «бедных брошенных собачек» как только могли. То и дело гладили по гигантским головам и целовали в носики, на что открывались ужасающие пасти и нас облизывали в ответ шершавые языки.

Церберам даже было разрешено валяться на моей кровати днем, чем они и занимались. А вот пачкать мои вещи – нет, такое было под строжайшим запретом.

Три пса послушно отошли в сторону, и подруги вздохнули с облегчением – слюней у церберов хватало на всех.

Гретта тем временем примеряла серое с антрацитовыми вставками платье. Лианна собиралась пойти на бал в скромном зеленом, а Роуз крутилась перед зеркалом в пышном и белоснежном, которое немного не вязалось с образом сильнейшей четверки со столичного факультета Некромантии.

Как по мне, очень даже хорошо, что не вязалось: чем меньше нас будут брать в расчет, тем выше наши шансы на победу.

– Интересно, кого назначат нашим деканом, если Дарий не вернется? – задумчиво произнесла Лианна, примеряясь, какую прическу себе сделать: то ли подколоть локоны, то ли идти с распущенными, но завитыми волосами.

– Он вернется, – отозвались мы с Роуз в один голос.

Но если у меня в груди жила надежда, то Роуз, кажется, только что сделала еще одно предсказание.

– Он вернется, – повторила подруга. – Но не так быстро. И уже не таким, каким он был раньше.

Гретта и Лианна недоуменно переглянулись, тогда как мне все было предельно ясно.

Дарк Валларх – так звучало его настоящее имя. Он был магом из Темного мира и еще Воином Тьмы – а вовсе не Дарием Велвудом, деканом Академии Альтариса в королевстве Элеон.

А еще это был человек, которого мне послали Боги, но который отправился выполнять долг перед своим народом и оставил меня одну в Светлом мире. Правда, перед этим пообещал вернуться, а затем он меня поцеловал.

Жаль, что в тот момент я не до конца пришла в себя, поэтому не почувствовала ровным счетом ни-че-го, и от этого мне становилось обидно до слез.

Но раз Дарк вернется, то все поцелуи у нас еще впереди. А пока что…

– То есть ты идешь на бал с Сайрусом? – спросила у меня Гретта. А затем продолжила, не дожидаясь моего кивка: – Если что, меня пригласил Раст из его команды. Пришлось дать ему согласие, потому что он был слишком настойчив.

– А меня позвал Фредерик, – округлила глаза Лианна. – Тоже из их четверки.

– Я иду с Веспером, – отозвалась Роуз. – Но они же все из команды Воздуха!

После испытания в Лабиринте нас признали победителями отборочного тура – принимая во внимание наше героическое поведение рядом с Источником Тьмы, – и Сайрус с парнями не стали протестовать.

Но на бал Открытия, куда должны явиться все участвующие во Все-Магических состязаниях четверки, они тоже были приглашены. Может, потому что их назначили запасной командой и если что-то с нами случится, то поставят нам на замену?

Мы, как принимающая академия, находились в привилегированном положении – все остальные привезли на Игры только по одной команде.

– А что, если они собираются напоить нас шампанским, прикончить, а потом прикопать в королевском саду, чтобы выступить на Играх вместо нас? – округлила глаза Гретта. – Вдруг в этом и заключается их коварный план?

Мы немного посмеялись, потому что в такое никто не поверил, но потом все же решили, что на балу – никакого шампанского.

Нам нужен ясный ум и трезвая голова.

А еще мы придумали пораньше лечь спать, чтобы завтра у всех был отличный цвет лица сам по себе, без каких-либо косметических или магических ухищрений. Ведь мы собирались блистать во дворце!

Уже скоро, повесив платье в шкаф, после чего вымыв и высушив волосы, я улеглась в кровать. Пришлось, конечно, прогнать церберов, все еще не оставлявших надежды ночевать вместе со мной, а Колючу строгим голосом заявить, чтобы он убирался из моей постели на свой стол.

И вообще, может, у него осенняя линька, я не знаю. Но прошлой ночью я проснулась с иголкой в одном интересном месте, а потом нашла в своей кровати еще три.

Так что если он сбрасывает колючки, то пусть это делает подальше от меня.

– И от меня тоже, – зевнула Гретта.

А потом мы погасили свет и закрыли глаза. Уже скоро я провалилась в глубокий сон, мечтая увидеть в нем одного-единственного человека.

Но вместо него в мой сон явился глаз. Тоже один-одинешенек.

И прежде, чем я начала протестовать, он произнес одно-единственное слово. А потом пропал с концами.

– Скоро! – заявило мне Око.

Дальше сны у меня были всякими-разными, полными радужных надежд и волнительных ожиданий, которыми меня и придавило под самое утро. Потом, конечно же, оказалось, что придавило меня вовсе не надеждами, а «безутешными» собачками, рискнувшими ослушаться и залезть в мою кровать.

– Вон! – не открывая глаз, приказала я им, и церберы послушно покинули постель.

Кажется, за ними пополз на свой стол еще и Колюч, тоже придумавший ночевать вместе со мной. Но я решила не злиться… Вспомнила о здоровом цвете лица без косметических ухищрений и поэтому стоически проспала еще целых два часа.

А то и все три.

Но мы могли подольше понежиться в кроватях, потому что занятия в Академии Магов Альтариса сегодня были отменены – как и завтра, а потом и почти на целую неделю вперед.

Все пребывали в волнительном ожидании.

Нет, не из-за того, кто станет новым деканом факультета Некромантии, если Дарий Велвуд – Дарк Валларх – не вернется из Лабиринта. Или же чем закончатся разбирательства Магического Контроля с Маделин Хаес, отстраненной от должности до окончания разбирательства и вынесения вердикта.

Дело было в том, что уже завтра мы ждали у себя гостей Все-Магических состязаний. Прибывшие в столицу команды собирались заселить в пустовавшие коттеджи для преподавателей академии.

Поэтому с самого утра с той стороны до наших ушей доносился оживленный стук молотков. Иногда кто-то из плотницкой бригады разражался гневными тирадами, преисполненными такого мастерства владения ругательным языком, что хоть бери и записывай!..

Но блокнота и чернильницы у меня с собой не было, так что записывать я ничего не стала. Зато у меня имелось кое-что другое, выпрошенное в столовой после завтрака – целых два ведра «гостинцев» из отходов, которые я решила отнести своим питомцам.

Говорят, мы в ответе за тех, кого приручили.

И пусть я не собиралась брать на себя дополнительную ответственность, но каким-то непостижимым образом приручилась к яйцекусам сама. И теперь принесла им угощение, спокойно вошла в их вольер, уверенная, что они не причинят мне вреда.

– Ешьте, – говорила я кусачим ящеркам, высыпая в пустые корытца раздобытую для них еду. – Бедняжки, вы совсем изголодались! Не кормит вас этот злыдень, хотя он мне обещал!..

«Бедняжки» дружно щелкали зубастыми пастями, уплетая угощение, а «злыдень» – то есть смотритель зверинца – как раз с кем-то оживленно переругивался, и это была даже не я.

До меня то и дело доносились его гневные реплики.

– За такую зарплату я вам не нанимался… Сами здесь работайте! У меня все подсчитано и записано, так что ничего другого на мою шею вешать не надо! Вот: горгульи каменные – четыре штуки. Виверны хищные – две твари. Зверье дикое и кусачее – целых семнадцать…

– Это он про вас, – заявила я, принявшись гладить наевшихся яйцекусов по головам и спинкам, потому что они облепили меня со всех сторон, лезли на колени, иногда кусая друг дружку за лапы и хвосты, чтобы расчистить себе место поближе к моим ласкам.

В общем, смотритель грозился уволиться, если ему немедленно не повысят зарплату. А причина его дерзости была в том, что в пустующие вольеры завтра должны будут добавиться постояльцы, привезенные другими командами.

– За ваши мизерные подачки, которые вы называете зарплатой… Так вот, я этим заниматься не стану! – заявил он в сердцах, а больше я его не слушала.

Потому что этим утром привычно вплела в косу розовую и красную ленты. Одна из них была подарком Рурха, и мы использовали ее для связи.

Прощаясь с яйцекусами, я почувствовала, что упыри хотят со мной пообщаться. Причем как можно скорее – они надеялись кое о чем меня попросить до момента, когда придет время собираться на бал и я стану занята.

– До завтра, – заявила я зубастым питомцам, после чего вышла из вольера, заперла его на замок и отправилась на кладбище, по дороге прислушиваясь к ругани смотрителя и голосам плотников.

Уже скоро я лезла в заросли рододендронов, потому что в дневное время с Высшей нежитью мы встречались именно там. Но еще по дороге почувствовала подвох…

Вернее, я уловила его запах.

Сперва он аккуратно постучался в мой нос, будто проверяя, готова ли я выдержать его присутствие. А потом буквально вышиб дверь в моем разуме, расположился и начал там жить.

Мне казалось, что я приближалась к оружию массового поражения. Внутренний голос вопил, что мне стоит развернуться и ползти обратно – можно даже не разворачиваться, а пятиться назад! – потому что ведьмочки не живут в столь вонючей среде.

Но я упрямо двигалась вперед.

Опять же, думала о том, что мы в ответе за тех, кого приручили, поэтому мне нужно выяснить причину этого ужасного запаха и спешной просьбы упырей с ними встретиться.

Неужели у них… кто-то умер?!

Хотя нет, они давно уже все мертвы!

– Что это еще такое?! – прохрипела я, моргая слезящимися глазами.

Потому что увидела всю честную компанию, с довольными лицами сидевшую перед свертком, который испускал подобный мерзотный запах.

– Это мухараша, – с важным видом произнес Ангх.

– Наконец-таки она созрела, – покивав, добавил Рурх.

Я сделала вдох, собираясь уже спросить: какая такая к демонам мухараша?!

И это была моя серьезная ошибка. Почти смертельная.

Потому что я принялась мучительно кашлять, да так, что еще долго не могла остановиться. Даже подумала, что, наверное, меня постигнет та же самая участь, что Маделин Хаес, которую тошнило два дня подряд.

В ее случае во всем была виновата она сама, тогда как в моем…

За что мне такое?! Вернее, что это за мухараша?

Оказалось, упыри провозились с ней довольно долго, и она вышла на загляденье как хороша. Даже идеальна.

И теперь они хотели, чтобы я передала их подарок вместе со словами вечной преданности их побратимам с кладбища, которое за часовней у восточного крыла королевского дворца, потому что самим им туда не попасть.

А я как раз отправляюсь на бал Открытия.

Услышав такое, я чихнула, икнула и кашлянула одновременно. Они что, шутят?!

Судя по выражениям их лиц – нет.

– Это важно, – с достоинством сообщил Ангх.

– Очень, – подтвердил Рурх.

– Крайне, – добавил третий, Иргх.

Я давно знала их всех по именам и уже начала запоминать не только дни рождения, но еще и дни упокоения, которые Высшая нежить отмечала с доступной им пышностью.

Тут-то я стала догадываться…

– Погодите, эта ваша мухараша – она… То есть оно – это подарок на день упокоения кому-то важному?

И ни в чем не ошиблась – этот «важный» оказался королевской крови, которая давно уже в нем не текла. Целых две сотни лет, потому что сегодня у него считался юбилей упокоения.

Но дело было вовсе не в бывших королевских регалиях, а в уважении, как заверила меня местная Высшая нежить.

После чего они еще раз попросили выполнить их просьбу.

Делать нечего, и вот я уже бреду от кладбища к зданию факультета с… мухарашей, завернутой в вощеную бумагу и перевязанную ленточкой. Красной, одной из тех, которые я когда-то подарила Ангху.

Мухараша – я отказалась даже узнавать, что это такое, побоявшись, что это разрушит мой разум… В общем, она немного шевелится внутри свертка и при этом отчаянно воняет.

– Прекрати! – не выдержав, заявила я. – Твой запах настолько сногсшибательный, что, пожалуй, я все-таки отнесу тебя обратно.

Мухараша замерла, и… запах тоже исчез.

– Так-то лучше, – заявила я ей. – Вернее, так и лежи и не подавай признаков жизни до самого момента вручения подарка.

А затем я увидела Сайруса, шагающего ко мне навстречу по дорожке. Его не было за завтраком – по крайней мере, в то время, когда в столовую пришла я, – так что мы не встречались со вчерашнего вечера.

Кажется, он был рад меня увидеть. Заодно его посетили приятные воспоминания – я увидела это по его лицу. Наверное, о том, как он поцеловал меня перед последним отборочным туром и я не слишком-то возражала.

Кажется, Сайрус засобирался сделать это еще раз, тогда как я…

Было дело, я сходила с ним на свидание и даже прижималась к нему после поцелуя, позволяя себя обнимать.

Но сейчас, глядя в его привлекательное и открытое лицо, я думала о том, что, не появись брачная метка у меня на руке, можно было бы и попробовать…

Вдруг симпатия, которую я испытывала к магу Воздуха, сможет перерасти в нечто более сильное?

Но метка на моей руке в очередной раз проявилась (хотя сегодня она снова исчезла), а на поцелуи я не была настроена – мухараша мне в свидетели!..

– Алекс… – начал Сайрус, но тут подарок для Высшей нежити повел себя как настоящий собственник, и нас едва не сбила с ног вонючая волна.

То есть меня-то не сбила – кажется, я уже начинала привыкать. А вот у Сайруса, мага Воздуха, крайне чувствительного к тому, что происходит с этим самым воздухом, эта волна вызвала состояние, близкое к обмороку.

Он покачнулся, и его лицо стремительно побледнело. Затем оно стало зеленеть, а я поняла, что Сайрус сейчас упадет на дорожку.

И если я примусь его ловить, то он придавит и меня, и мухарашу своим здоровенным и накачанным телом!

– Сейчас же прекрати! – рявкнула я на мухарашу, но подействовало и на нее, и на Сайруса.

Один перестал падать, вторая – отчаянно вонять. Кажется, эта дрянь меня слушалась!

А я…

– Надеюсь, тебе станет получше к моменту, когда поедем на бал, – пробормотала я. – Советую прогуляться по свежему воздуху. – Одному, без меня. – Но сейчас мне надо бежать. Уже пора собираться во дворец, поэтому встретимся через час у главных ворот. Мы постараемся не опаздывать.

Они пригласили всю нашу четверку, так что пусть ждут.

– Что это было? – прохрипел Сайрус. – Этот запах… Откуда он?!

– Лучше тебе этого не знать, – мрачным голосом отозвалась я.

Потому что сама не имела ни малейшего понятия, что именно зажато у меня под мышкой.

Затем были долгие сборы и прихорашивания перед зеркалом, и мухараша вела себя вполне прилично. Лежала и не подавала признаков… вони.

Не выдержала она только один раз, когда Колюч из-за своего противного характера стрельнул в пришелицу иглами, а та ответила ему газовой атакой.

В этот момент находиться в комнате стало невыносимо, и мы выскочили… почти в чем мать родила, тем самым порадовав тех парней, кто подглядывал за нами издалека. Но все-таки вернулись, после чего подруги обрушили свое недовольство на Котика. Решили, что цербера снова пучит, так что пусть идет…

Да, подальше от нашей комнаты. И остальные псы тоже пусть выметаются за компанию!

– Если будете так себя вести, – негромко заявила я мухараше и Колючу, – то я выброшу вас двоих из окна. Придется вам жить на улице, а зима, если что, уже не за горами.

Те притихли, так что мы спокойно собрались и отправились во всеоружии своей красоты – я шла с мухарашей под мышкой – к главному выходу, где нас дожидались не только парни, но и две выделенные академией кареты.

Уселись вчетвером в каждую – ну еще и мухараша в нашей, – после чего был долгий путь через весь город. Я поглядывала в окно, а еще на то, как смело сжимает мою руку Сайрус, словно он решил, что мы – вместе.

Хотя я и не давала своего согласия.

Наконец приехали – вышли на освещенном крыльце самого прекрасного и изысканного здания, которое я когда-либо видела. Оно было великолепно – высокие мраморные колонны поддерживали парадный вход, по обе стороны застыли изящные скульптуры, а из распахнутых окон уже доносились музыка и смех, хотя мы вовсе не опоздали.

– Прошу, следуйте за мной, – подойдя, заявил нам величественный лакей. – Прием скоро начнется.

И вот мы уже идем по сказочному дворцу, я стараюсь не пялиться по сторонам, радуясь тому, что оставила мухарашу в карете, шепотом приказав ей меня дожидаться.

Сперва у нас будет официальная часть, присутствие на которой обязательно. После чего я смогу улизнуть и доставить послание куда нужно.

– Только не дури, – заявила я пакету на прощание, а потом вернулась к поджидавшему меня Сайрусу, сказав тому, что поправляла в карете чулки.

Мои слова произвели на него серьезное впечатление – кажется, он даже зарделся, наверное, представив эту картину.

Но куда сильнее смущенного мага меня волновала…

Ну да, тот самый подарок Высшей нежити, оставленный мною без присмотра. Возможно, на долгое время. Интуиция бормотала в оба уха, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Или же… она говорила о другом?

Например, о высоком молодом мужчине, с темными волосами, длинными локонами спадавшими на плечи его черного с золотом наряда. Этот человек стоял в одном из залов, держа в руке бокал, и кто-то из придворных, склонившись перед ним, произнес:

– Герцог Саверлок… Примите соболезнования с кончиной вашего отца!

Герцог Саверлок!

Услышав это имя, я едва не упала, запутавшись в собственных ногах, после чего Сайрус, наверное, тоже мог бы принимать соболезнования в связи с моей кончиной.

Но он меня удержал, воскликнув:

– Будь осторожнее!

Мужчина повернулся на его голос и…

Я его узнала, причем сразу же. Словно гром среди ясного неба – вспомнила, где мы виделись и при каких не самых выигрышных для меня обстоятельствах.

…Ярмарка в Гржине, где я была со своими подругами. А этот мерзавец мужского рода принялся распускать руки и пытался задрать нам подолы.

Вернее, начал с моих подруг, и те ничего не могли с ним поделать – он был в стельку пьян и на сымитированный обморок Ивонн не отреагировал. Вернее, даже обрадовался, что девушка улеглась перед ним сама и не сопротивляется.

Полез к ней, но тут я…

В общем, я была зла. И мои ножки в темных чулках были последним, что он увидел в тот день в человеческом обличии. Потому что, воспользовавшись его состоянием, а также раскачивающимся маятником и крупицами магии, я внушила ему, что он – козел.

Самый настоящий – блеющий и с рогами.

Со всеми вытекающими из этого обстоятельствами.

В жандармерию Гржини его забрали еще не скоро – сперва он объел фиалки с клумбы, а потом попытался забодать жандарма.

В человеческий облик он вернулся только на следующий день, но, кажется, не забыл ни своего козлиного обличия, ни того, кто это с ним сделал. Вернее, ту, кто с ним такое сделал, – потому что я увидела свой приговор в его темных глазах.

***

За два дня до этого. Покои молодого герцога Саверлока

Молодая и неожиданная гостья пришла к нему инкогнито.

Но сперва распахнулась дверь, после чего личный лакей пробормотал, что к его светлости явилась некая посетительница. Не успел Кайлен заявить, что он никого не ждет и не принимает, а затем, в подтверждение своим словам, запустить в слугу пустой бутылкой, как вошла она.

В темной одежде, с вуалью на лице, которую тотчас же подняла. И Кайлен застыл с бутылкой в руках.

Затем аккуратно поставил ее на стол, поднялся и изобразил вежливый поклон.

– Я премного благодарен Богам, пославшим мне подобную красоту на ночь глядя, – пробормотал он.

Потому что на Альтарис уже спустился вечерний сумрак, а в кабинете, в котором он пил, отмечая удачно провернутое дело, горела лишь пара магических светлячков.

В их свете новоиспеченный герцог Саверлок увидел красивое и решительное лицо королевы Аделин, явившейся к нему… определенно без ведома мужа.

– Позвольте поинтересоваться, ваше величество, чем вызван столь приятный визит? Но вначале могу ли я вам предложить… – Кайлен принялся оглядываться, выискивая чистый стакан.

Такого не было – он собирался отмечать смерть ненавистного папаши в одиночку.

– Это излишне, – мелодичным голосом произнесла королева. – Садиться я тоже не стану, можете не утруждать себя. Я здесь для того, – Аделин взяла недолгую паузу, – чтобы выразить вам соболезнования в связи со скоропостижной гибелью вашего отца.

– Да, этот мерзавец… его секретарь! Как у него только посмела подняться рука на такого человека?! – с картинным гневом выдохнул Кайлен.

– Дрейк Миллер, – кивнула королева. – Кстати, вы в курсе, что ваш отец собирался дать ему свое имя?

– Подобные подробности прошли мимо моих ушей, – тотчас же ответил Кайлен, но напрягся.

Приятный визит, а также внезапная надежда на королевскую интрижку – интрижку с королевой, потому что такая мысль проскочила в его затуманенной выпивкой голове, – превращались в серьезную игру.

Пришлось срочно протрезветь, что Кайлен и сделал. А теперь молчал, ожидая следующего шага королевы.

И Аделин не замедлила произнести:

– Но каков же мерзавец этот Миллер! Вздумал поднять руку на того, кто собирался признать его сыном, а потом передать титул. Вы же в курсе, милый Кайлен… Я могу вас так называть?

– Конечно, ваше величество! – отозвался он.

– Вы же понимаете абсурдность произошедшего? Миллеру не было ни малейшего резона убивать старого герцога. Наоборот, он должен был на него молиться. Зато у вас таких причин нашлось бы множество.

Кайлен промолчал, хотя ему хотелось приложиться к стакану. Затем все же произнес:

– Этого Миллера обнаружили рядом с телом моего отца, его руки были в крови, а нож валялся рядом. Только он мог его убить, тогда как я… Ваши подозрения беспочвенны, потому что в то время я был совсем в другом месте. Приятно проводил время с одной знатной дамой, которая готова поклясться в этом перед судьями.

Аделин кивнула.

– Вы правы, ваше слово и ваша свидетельница оказались куда более весомыми, чем слово секретаря и свидетельство слуги герцога, видевших вас входящим к нему в кабинет. Слугу тоже обвинили в преступном сговоре. Кажется, с целью наживы.

– Подозреваю, этим двоим нашлось чем поживиться, – как ни в чем не бывало отозвался Кайлен. И тут же расслабился, уверенный в том, что со стороны королевы ему ничего не угрожает. – Я еще не разбирался в документах и вещах отца. Уверен, там найдется много ценного. Но я пока горюю, – и кивнул на столик, заставленный початыми бутылками.

– Прекрасно вас понимаю, – отозвалась королева. – Но представьте на мгновение, что произойдет, если найдется еще одна свидетельница, к чьим словам непременно прислушаются в суде?

– Но кто же эта свидетельница? И откуда бы ей взяться? – процедил Кайлен.

Губы Аделин коснулась легкая улыбка.

– Допустим, ей понадобилось срочно увидеть своего дядю, чтобы обсудить с ним один крайне важный вопрос. Но ныне покойный герцог не отвечал на ее записки, поэтому, ведомая собственным нетерпением, она отправилась к нему в кабинет. Да, поздним вечером, потому что считала свой вопрос делом жизни и смерти.

– Но…

– Конечно же, она не собиралась в открытую заявляться в покои мужчины, пусть и пожилого и приходящегося ей родственником. Решила, что ее репутация крайне важна, поэтому она отправилась к нему через тайный ход. О, милый Кайлен!.. – усмехнулась королева. – Я вижу, вы совсем несведущи в дворцовых интригах и не знаете, что это место, – Аделин обвела глазами комнату, имея в виду дворец, – буквально усеяно ходами, словно один большой термитник.

– И что же… она увидела? – склонил голову Кайлен.

– То, что с невероятной точностью отпечаталось в ее памяти. Чужую беседу от начала до конца, которой она решила не мешать. Думала дождаться ее окончания, но вместо этого стала свидетельницей страшной картины. – Аделин уставилась Кайлену в глаза. – Я могу пересказать дословно ваш разговор с отцом. Даже назвать, на каком по счету объятии ты вонзил ему нож в спину. И к моим словам прислушаются, после чего тебя запрут в тюрьме до момента, пока топор палача оборвет твою жизнь. – Еще один взгляд. – Даже не вздумай ко мне приближаться! За нами наблюдают мои доверенные лица.

Королева выразительно покосилась в сторону стены между книжными шкафами, и Кайлен мысленно поежился.

Такого поворота он не ожидал. А ведь у него все было продумано!

– Чего ты хочешь? – прохрипел Кайлен, понимая, что маски сброшены. – Что мне сделать, чтобы… заслужить твое молчание?

Аделин кивнула.

– Ну что же, раз мы предельно откровенны, ты должен знать: мой муж собирается со мной развестись. После чего он думает отослать меня подальше от столицы, чтобы я не мозолила ему глаза. Причина его охлаждения – Темная королева, которая уже однажды подарила ему дитя. Но то дитя мертво, и Ильдар надеется, что королева родит ему других. Поэтому я стала ему не нужна.

– Какое печальное известие, ваше величество! Годы преданности и любви – и вот что вы получили взамен, – угодливо произнес Кайлен.

– Но я не собираюсь отдавать свое место на троне какой-то там… Темной! – в сердцах произнесла Аделин, и ее кулаки сжались.

– Даже если так… Вернее, даже если я, ведомый чувством преданности к своей королеве и объятый справедливым гневом, захотел бы разобраться с ее бедой, то я вряд ли смогу подобраться к Эвинире, потому что она спешно отбыла домой. А в Темном мире… Думаю, меня прикончат еще на подходе к дворцу.

– Этого и не потребуется, – качнула головой Аделин, – если моего мужа, скажем так, настигнет скоропостижная гибель. Как и твоего отца. И тогда Элеоном будет править вдовствующая королева и ее первый советник. Молодой и привлекательный, – добавила она.

Ну что же, карты были открыты, и Кайлен внезапно понял, что этот визит принес с собой вовсе не проблемы, а шанс.

Великолепный шанс приблизиться, а потом и самому занять трон.

Для этого нужно всего лишь убрать с пути королевскую помеху, после чего заполучить Аделин Иллариан, которая явно нуждалась в сильном и решительном мужчине. А ведь он именно такой!

И на этот раз герцог Кайлен Саверлок собирался довести игру до конца.

***

Следующие несколько минут прошли для меня как в тумане. Вот мы куда-то идем, следуя из зала в зал, а в моей голове крутятся мысли…

О том, что один мой враг умер, но никакого облегчения этот факт мне не принес. Потому что… да здравствует новый враг!

Какой моя жизнь будет при молодом герцоге Саверлоке, я понятия не имела. Но подозревала по его взгляду, что довольно яркой – правда, очень короткой.

Потому что щепетильничать он не станет – либо его люди, либо он сам будут действовать грубо и прямо. Так долго, пока не достигнут своего результата.

И за «козла» я отвечу ему в полной мере, хотя виноват был он сам!

Нельзя обижать девушек, уверовав в то, что тебе все нипочем, потому что у тебя есть власть и деньги. Ведь на месте беззащитной жертвы может оказаться ведьмочка, и вот ты уже обгрызаешь фиалки, при этом с вожделением косясь на капусту на лотке…

Я вздохнула.

Затем вздохнула еще раз, стараясь поскорее прийти в себя. Но получалось из рук вон плохо, хотя спотыкаться и падать я перестала – все же ведовская наука помогла.

Оказалось, к этому времени мы добрались до приемного зала, и он был битком забит. Там собрались не только придворные, но и прибывшие на состязания команды вместе со своими кураторами.

Еще в академии я слышала, что таких будет двенадцать – десять из Светлого мира и две четверки из Темного. И сейчас все команды выстроились на входе в зал в том порядке, в каком они будут представлены королю.

Наверное, не встреть я по дороге герцога Саверлока, сейчас бы наслаждалась происходящим. С удовольствием ловила бы на себе оценивающие, завистливые или же восторженные взгляды из толпы; уверенно шагала бы по раскатанной ковровой дорожке к трону, на котором восседали наш король и молодая королева Аделин, уж и не знаю какая по счету его жена.