Читать книгу "Белая ворона на факультете Теней – 2"

– Главное, не умереть в процессе, – произнес кто-то на соседней к нам с Вендис парте, и я с трудом удержалась от нервного смешка.

А потом всем стало не до веселья.

Математика атаковала нас со всех сторон: брала приступом из сложнейших уравнений, смотревших на нас из учебника по алгебре. Окружала задачами по геометрии с розданных преподавателем листков, не давала расслабиться доказательствами теорем и угрожающе извивалась графиками функций у доски.

Но, пусть и не без потерь, я все-таки со всем справилась.

В какой-то момент в глубине памяти очнулись знания, оставленные для меня мною самой, но я решительно сказала им нет. Мне хотелось все сделать самой. Проверить, на что я способна без чужих подсказок.

Ну если только с небольшой помощью со стороны магистра Эндора.

И я вытянула. Получила одну из пяти высших оценок – такие поставили Гордону, мне и еще трем парням. И все поглядели на нас уже с куда большим уважением, чем этим утром.

Вендис тоже решила свои задачи, правда, с несколькими примерами справилась только с моей помощью.

Ближе к концу второй пары закончили еще несколько человек. Остальные с курса получили то, что не успели решить, в качестве домашнего задания на завтра, после чего занятия на этот день у нас завершились.

Пришло время отправляться на плац, где должна была пройти поминальная линейка, а потом все собирались вернуться к делам живых.

К распределению кураторов, например.

Об этом и были почти все разговоры, когда я шагала по главному корпусу вместе со своим курсом. Меня, кстати, больше никто не задирал, так что появление магов на занятии у Зоннера пошло очень даже мне на пользу.

Наоборот, расспрашивали о прорыве, и я вкратце обо всем рассказала, опустив лишь имена своих помощников и самые ужасающие подробности.

Хотя нет, рассказала и о них – и Темным такое пришлось по душе.

Так вот, когда мы все-таки выбрались из главного корпуса (саквояжи леди Милтон за два часа все же успели перенести в общежитие) и приближались к месту линейки, я услышала о том, что двое Светлых уже успели прибыть в академию. Парень ведет себя заносчиво, чему я нисколько не удивилась, потому что от Лекса трудно было ожидать чего-либо другого.

А вот девица очень даже ничего. Симпатичная, хотя и Светлая, что для них большая редкость.

Обычно те выглядят как безликие рыбы.

– Ты, кстати, ничего так, Астер, – тотчас заявил мне один из однокурсников. – И вообще, не принимай на свой счет разговоры о Светлых, потому что теперь ты – наша.

Еще несколько парней согласились, что так и есть – наша, – и мне внезапно стало приятно. А потом мы явились на плац, и один из магистров указал, где построиться третьему курсу с факультета Теней. Наше место оказалось сбоку, как раз возле кустов, в которых я неожиданно заметила рыжее пятно.

Присмотрелась получше… Так и есть, это был Банди!

Кот как ни в чем не бывало вылизывал себе лапу и выглядел вполне довольным жизнью. Ну и иногда кидал в мою сторону быстрые взгляды.

Кажется, он за мной приглядывал. Хотя, по большому счету, я должна была приглядывать за ним.

Пока я размышляла над этой ситуацией и еще надтем, почему Банди выглядит таким упитанным, словно съел целую рыбину, хорошо хоть хвост из пасти не торчит, – я не и заметила, как ко мне подошел Шейнар.

На удивление, явился один, где-то потеряв богатую наследницу.

Меня это порадовало, хотя после увиденного возле крыльца в груди словно засела большая заноза. Продолжала ныть и колоть, когда я вспоминала, как Лаура Милтон держала его за руку и называла «Шей».

И все это очень смахивало на… ревность.

Но как такое могло со мной произойти?!

К чему мне этот Темный, если нас с ним связывал всего лишь один поцелуй возле трупа? Да и тот, подозреваю, случился исключительно в угаре боя. И еще его синяки, полученные Шейнаром в «Алом Тигре», которые уже успели сойти на нет.

А больше ничего связывать не могло по определению. Он, вообще-то, лорд, а я – Светлый мотылек с прожорливым котом, странными ветрами занесенные в Темную Академию.

Мы существовали в разных мирах, которые не могли пересекаться. Но, кажется, для меня все зашло куда дальше, чем мне бы этого хотелось.

Глава 2

Шейнар привычно уставился на меня сверху вниз, еще и покачнулся на каблуках сапог. Молчал и смотрел на меня; вот и я тоже не отрывала от него глаз, размышляя о всяком разном.

И мне было о чем подумать.

Уж и не знаю, что именно показалось в нем угрожающим, но Гордон и подошедшая Аленора – первый курс тоже явился на плац, прибежали почти сразу после нас, – тотчас решили меня оставить.

Зато Вендис таким было не пронять.

Она уставилась на старшекурсника уже не с восторгом в глазах, как до этого, а нахмурив брови.

– Рада видеть своего куратора, – заявила она, и в ее голосе мне послышался легкий сарказм. – Раз уж ты пришел, то пора бы нам обсудить будущие состязания двоек. Насколько я понимаю, все мы станем в них участвовать.

Шейнар качнул головой.

– Поговорим позже, – заявил ей. – Пока еще ничего не началось, поэтому обсуждать что-либо рано. Зато к твоей подруге у меня имеются вопросы.

Этой подругой была я, и Вендис пришлось отойти в сторону.

Мы с Шейнаром остались, как мне показалось, наедине на переполненном плацу. Ну и еще Банди в кустах, который перестал лизать лапу и теперь не спускал с нас внимательного взгляда.

– Как ты после вчерашнего? – спросил у меня Шейнар, и по его голосу мне показалось, что он за меня тревожился.

– Все хорошо, – улыбнулась ему. – Вернее, у меня все хорошо, потому что на мой дом больше никто не нападал. Трупы забрали, я выспалась, а еще мне вставили новые окна.

Угу, за счет города, что не могло меня не радовать, о чем я сразу же ему сообщила.

– А как ты? – поинтересовалась у него.

Ну да, после нашего поцелуя.

Но произнести такое вслух я не решилась, хотя по своей сути и смелый мотылек.

Вместо этого я засобиралась спросить у Шейнара про воинов Хаоса. Правда ли, что те убивают наших ученых? Если это так, то, быть может, пора всех предупредить, а то мы с отцом ни сном ни духом…

Но я не успела открыть рот, потому что позади нас раздался женский голос – звонкий и немного манерный. Леди Милтон обнаружила пропажу и теперь требовала, чтобы Шейнар немедленно к ней вернулся.

– Не сейчас, Лаура! – не поворачивая головы, отозвался он.

Но наследнице такое не понравилось, и она подошла сама. Окинула меня внимательным взглядом, после чего демонстративно взяла Шейнара под руку.

Стоило ли говорить, что моя оценка в глазах леди Милтон была ниже среднего?

– Кто эта Светлая, Шей? – поинтересовалась Лаура таким голосом, словно меня не существовало в природе. – Одна из тех, кто станет учиться в нашей академии по обмену?

Он качнул головой, затем убрал ее руку со своей, и на красивое лицо Лауры Милтон набежала тень.

– Нет, она поступила сюда сама. Я тебе о ней говорил, – ровным голосом произнес Шейнар.

На это наследница окинула меня еще одним взглядом, но и в этот раз не нашла ничего, достойного ее внимания. Леди Милтон заинтересовал разве что розовый бантик в моих волосах. Она немного на него посмотрела, а затем равнодушно пожала плечами.

– Да, что-то припоминаю. Третий курс, не так ли? – спросила она, не глядя мне в глаза, вместо этого продолжая рассматривать ленту в моей косе. – И, наверное, тоже должна получить своего куратора?

Но так как бантик разговаривать не умел, то ответить он ей не смог. А я не стала.

– Она вообще умеет говорить, Шей? – через несколько секунд удивилась Лаура и снова попыталась взять его под руку.

Но тот не дался. Чуть шевельнул корпусом, уходя от ее захвата.

Только вот леди Милтон таким было не пронять.

– Ну же, Шей, хватит на меня дуться! – произнесла она капризным голосом. – Я всего лишь пропустила три дня учебы. Меня задержали противные родственники, ты же отлично их знаешь. Зачем устраивать такие сцены?

Вот и мне стало интересно.

– Да, Шей, – не удержалась я от язвительного замечания. – Ответь, пожалуйста, своей подруге. Всего-то три дня пропуска, а уже такие сцены!

Красивая, даже очень, отметила я про себя. У Лауры были довольно мелкие, но изящные черты лица, вишневые полные губы, длинные ресницы, оттеняющие светло-карие, казавшиеся на солнце янтарными глаза.

Но даже мысленно пожелать им с Шейнаром совет да любовь у меня не вышло.

– Если хочешь что-то узнать, – тем временем заявил он Лауре, не поведясь на наши провокационные замечания, – ты можешь спросить это у Светлой. Но прояви должное уважение, и она ответит тебе сама.

После чего развернулся и ушел, а я осталась с Лаурой один на один.

– Мне все равно, умеешь ты разговаривать или нет, – тотчас же заявила она, гордо вздернув подбородок. – Но я искренне советую смотреть в другую от Шея сторону. Мы с ним вместе с раннего детства, и я не сомневаюсь, что это уже навсегда.

– До этого дня у меня неплохо получалось разговаривать, – вежливо отозвалась я. – А вот голова мне пока еще не подвластна – она вечно поворачивается в ту сторону, куда ей захочется!

Лаура фыркнула, а затем окинула меня очередным не слишком приятным взглядом.

– Надеюсь, меня не поставят к тебе куратором. Ненавижу иметь дело с выскочками, не знающими своего места. Да еще и со Светлыми! – добавила она.

Затем развернулась и отправилась к своим однокурсникам, покачивая бедрами, едва прикрытыми короткой плиссированной юбкой, а парни с нашего курса уставились ей вслед. Некоторые – с открытыми ртами, а кто-то даже издал протяжный вздох.

Или же это был стон, я не разобрала.

– Похоже, леди Милтон определилась со своим выбором, – негромко произнес Гордон, тоже, оказалось, слышавший заключительную часть нашего разговора.

И Аленора была тут как тут, смотрела на меня круглыми глазами. Наверное, недоумевала, как мне всего за пару минут удалось поссориться с самой богатой и популярной девицей в Темной Академии.

Но я лишь пожала плечами. Если кому-то понадобится, обращайтесь, поделюсь своим «бесценным» опытом!

– Лорд Корвин как раз подходящая для нее пара, – неожиданно произнес Гордон. – Она – королевских кровей, а его род знатнее некуда. Так что вряд ли Лаура Милтон мною заинтересуется. – Его расстройству не было границ. – Хотя лучше уж она в кураторах, чем Светлые. Те совершенно бесполезны.

Но осекся, а затем кинул на меня смущенный взгляд.

– Прости, Лири, я не это хотел сказать!

Тут на трибуне кашлянули, а затем у всех потребовали тишины. Аленора побежала к своим, а я шикнула на Гордона:

– Давай послушаем, о чем будет говорить наш ректор, – сказала ему.

Но тот был краток, уложился минут в пять. Заявил, что несколько наших студентов прошлой ночью пали смертью храбрых, и об этом подвиге мы не забудем никогда. Заодно их имена появятся на доске памяти возле деканата.

Странно, где еще эта доска, промелькнуло у меня в голосе. Сколько раз я там бывала, но никогда ее не видела!

Затем ректор перешел к тому, что не давало покоя уже мне.

– Как вы слышали, целый семестр у нас будут учиться двое студентов из Академии Светлых Сил, тогда как в следующем семестре двое из наших отправятся по обмену уже в ту академию. Но сейчас пришла наша очередь организовать достойную встречу гостям. Прошу любить и жаловать!

И тут же на трибуну вышел Лекс в белой с золотом форме, которая отлично ему шла. Подчеркивала загорелое и мужественное его лицо, а также светлые кудри, в которых запуталось солнце.

Лексу с энтузиазмом хлопали, правда, исключительно женская часть Академии Темных Сил.

Следом за другом детства на трибуну вышла девушка, на которой он собирался жениться. Русоволосая – вот что я смогла разглядеть. А больше ничего и не увидела, потому что солнечный свет внезапно упал на золотистый рисунок ее формы и засиял так, что слепил глаза.

Может, поэтому Агнес Дюран хлопали не слишком громко. Исключительно из вежливости, которой многие Темные похвастаться не могли.

Тут ректор передал слово нашему декану, но и Веласкес не собирался вдаваться в долгие подробности. Моментально возложил заботу об устройстве Светлых на старосту пятого курса Шейнара Корвина, после чего заявил, что сейчас произойдет распределение кураторов, а традиционные на факультете Теней состязания двоек начнутся завтра после обеда.

На эту тему мы соберемся на плацу еще раз.

– Итак, у нас есть три студента с третьего курса, до сих пор не обзаведшихся кураторами, – возвестил Веласкес. – И три пятикурсника, которые возьмут на себя эту честь.

– Сомнительную, – пробормотал кто-то рядом со мной, на что я сдавленно усмехнулась.

Но уже в следующую секунду мне стало не до смеха, потому что первым прозвучало мое имя.

Это означало, что ровно через несколько биений сердца я узнаю, кто будет моим наставником на весь этот семестр. Или даже на целый год, если мне достанется… Лаура Милтон!

– Боги, только не она! – пробормотала я, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

Конечно, Лекс с Агнес тоже были так себе вариантом. Один хуже другого.

– А можно я просто пойду домой? – спросила я в пространство, но оказалось, что нельзя.

Вместо этого декан безразличным голосом – потому что он не подозревал, какой это для меня удар судьбы! – объявил, что моим куратором будет… Лаура Милтон.

Я ахнула от неожиданности, а мои однокурсники – парни – посмотрели на меня с завистью в глазах, тогда как Вендис сочувственно сжала мне руку.

– Давай мы ее отравим? – великодушно предложила она.

– Спасибо за предложение, я об этом подумаю, – пробормотала я в ответ.

Потому что поймала на себе взгляд Лауры. Повернувшись, пятикурсница смотрела на меня, кажется, тоже размышляя… Отравить, не отравить? Или, быть может, прикопать меня под кустом?

С другой стороны, я со своим бантиком провела целых три дня на факультете Теней – и выжила. Затем на мой дом напали воины Хаоса, и под неизвестным кустом прикопали вовсе не меня, а уже их.

Глядишь, и Лауру Милтон я тут как-нибудь переживу!

Тут я краем глаза заметила движение в кустах и повернула голову. Банди, перестав мыться, а также словно дождавшись моего распределения, поднялся на ноги, развернулся и теперь углублялся куда-то в заросли.

Так что я увидела только его рыжий пушистый зад.

– Символично, – сказала я то ли этому заду, то ли самой себе, после чего отвернулась от кота, закрыла рот и принялась слушать.

Оказалось, Лекса распределили куратором к Ранару Вейлу, на что мой однокурсник кинул в мою сторону недовольный взгляд, словно это я отобрала у него красавицу в короткой юбке, а ему по моей вине достался здоровенный Светлый детина.

Зато Гордон, конечно же, попал в пару с Агнес, и этот удар он воспринял… не слишком хорошо.

Мой новый друг не любил проигрывать, я уже успела это выяснить. Поэтому Гордон застонал, затем во всеуслышание заявил, что Боги решили на нем отыграться за то, что он сдал вступительные экзамены лучше остальных.

Ну если не считать Лири Астер, но я какой-то неподвластный пониманию случай.

Иначе как объяснить, почему ему дали в кураторы Агнес Дюран? Это же полнейший провал, нет даже смысла участвовать в состязаниях двоек!

К этому времени уже можно было выражать свои эмоции вслух, потому что ректор и кураторы двух факультетов покинули трибуну, уйдя через порталы, а студенты остались одни.

Могли разойтись по своим делам – у меня, например, их было так много, что я могла запастись чернилами и бумагой, закрыться в своей комнате, обложиться учебниками и не выходить оттуда месяца так два, а то и три, работая над рефератами и готовясь к экзаменам за первый и второй курсы.

Ну или хотя бы до завтрашнего утра.

Но я осталась, понимая, что мне надо поговорить с Лаурой, раз уж нас поставили в пару по воле декана. Или же это происки Богов, как стонал рядом со мной Гордон?..

Заодно мне не помешает передать привет Лексу, ну и взглянуть на ту, на кого он меня променял. Хотя меня это уже нисколько не беспокоило. Променял и променял, не слишком-то и хотелось!

Главное, чтобы он отстал от меня со своим щедрым предложением «Я сделаю из тебя свою любовницу, Лири!», иначе ему не поздоровится.

К тому же я понимала, что стала косвенной причиной появления этой Светлой парочки на факультете Теней, поэтому мне хотелось их подбодрить.

Сказать им, что здесь все не так уж плохо, как кажется на первый взгляд.

Все намного хуже.

Но первой ко мне явилась Лаура. Прорвалась через расходящуюся толпу и остановилась рядом со мной, чуть ли не сыпля во все стороны Темными искрами.

– Вы все об этом пожалеете! – заявила мне в сердцах. – Я, конечно, ожидала, что меня накажут за опоздание на учебу, но не думала, что вот таким образом!

– Ты права, наказание из меня хоть куда, – покивав, согласилась я. – А можно это как-то изменить или отменить? Не сказать, что я тоже в восторге от твоего назначения.

– Чья бы корова мычала! – взвилась Лаура. – Тебе еще повезло, Светлая, что я – твой куратор. Но это все равно ненадолго. Я сию же минуту отправляюсь к Веласкесу!

– Похоже, его ждет скандал, – отозвалась я, и Лаура со мной согласилась.

Но добавила, что она сейчас же сообщит обо всем своим родителям, и те тоже присоединятся к скандалу, так что моим куратором она останется если только еще на пару часов.

– Надеюсь, я больше никогда тебя не увижу рядом, – добавила она.

– Взаимно, – отозвалась я, а затем посмотрела на то, как от меня уходили ее длинные и стройные ноги.

Ну да, юбка была экстремально короткой, этого у нее не отнять. Вернее, если отнять от этой юбки еще немного, то станет видно то, что стоило показывать только своему мужу, а не всей академии.

Я отвернулась и пожала плечами.

Меня не оставляло ощущение, что Диего Веласкес окажется леди Милтон не по зубам, даже если она подключит к скандалу родителей и всю свою родню до седьмого королевского колена.

А это означало, что быть нам с ней в одной паре.

Но пока еще у меня оставалась надежда на грандиозный скандал, который вот-вот закатит Лаура Милтон, я решила не унывать и смотреть в будущее с оптимизмом.

И начала я с Агнес Дюран, которая вместе с Лексом пробиралась через плац в нашу сторону. Завидев их, Гордон тотчас же закатил глаза. Затем неожиданно вспомнил, что у него есть крайне важные дела, – а Ранара уже давно как корова языком слизала.

– Знаешь, пойду-ка я поищу Шейнара Корвина, – произнесла Вендис, уставившись на приближавшихся Лекса со своей невестой. – Думаю, мне найдется что сказать своему куратору.

– Передавай ему привет из чумного Светлого барака, – пробормотала я, потому что чувствовала себя именно так – в центре того самого барака, от которого Темные разбегались во все стороны.

Не все, конечно же.

Некоторые поглядывали на Агнес с интересом – с тем самым гастрономическим, с которым я столкнулась в первый день своего пребывания в Академии Темных Сил.

Но тогда Шейнар взял меня под свою защиту, отвадив самых оголтелых. Дал мне время прийти в себя, после чего я что-то там показала на полосе препятствий, а затем третий курс признал меня за свою.

Так что смотреть на Лирьен Астер подобным образом перестали – даже Кайл угомонился, смирившись с потерей поставленных на меня денег.

А вот Агнес, думаю, все еще подавала надежды на то, что кто-то сможет «поживиться» ее Светлым даром, подзарядив от нее свой Темный.

– Лири, вот ты где! – подойдя, заявил мне Лекс, и я вздохнула. – Жаль, что мы не попали с тобой в одну пару. – Он поморщился, а я пожала плечами. Если честно, мне было все равно. – Меня поставили к некоему Ранару Вейлу. Не знаешь, где он может быть?

– Возможно, и знаю, – сказала ему. Подозревала, что тот убежал жаловаться на свою тяжелую судьбу Ордену Нокса. – Но явно не здесь. А ты не хочешь меня представить… своей однокурснице?

Не стала называть Агнес его невестой, показывая, что мне уже обо всем известно. Мало ли, они решили держать это в тайне от остальных?

Заодно окинула ее любопытным взглядом.

Невысокая, крепко сложенная. Русоволосая, но волосы собраны в красивую прическу и подколоты золотистыми заколками – над созданием этого шедевра, похоже, трудилась не одна пара рук. И заняло это вовсе не пару минут с расческой и розовой лентой, как в моем случае.

Подведенные дымчатым карандашом светло-серые глаза – судя по всему, Агнес пыталась придать им выразительность. Слишком увеличенный краской рот, потому что у нее имелось что увеличить, заодно и…

Я заметила не слишком здоровую кожу, замаскированную искусно нанесенной косметикой, так что издалека Агнес смотрелась неплохо. Зато вблизи…

С другой стороны, не мне же на ней жениться.

– Это твоя подруга детства? – поинтересовалась она у Лекса.

Голос, кстати, мне понравился. Приятный такой, без заносчивости. И еще то, что, не дождавшись ответа, Агнес приветливо мне улыбнулась.

– Лекс мне немного о тебе рассказывал.

– Да, наши дома стоят друг напротив друга, – вежливо отозвалась я. – Так что нам пришлось подружиться, хотя моя семья не вызывает у отца Лекса энтузиазма.

Агнес кивнула, и я подумала: она уже в курсе. Наверное, поэтому и перевела разговор на другую тему.

– Как здесь все устроено? – спросила у меня. Затем огляделась: – Это место во многом напоминает мне нашу академию.

– Понятия не имею, как все происходит в Светлой Академии, – отозвалась я. – Но здесь я радуюсь каждому дню…

– Правда? – изумилась Агнес.

– Да, тому, что я его пережила, – добавила я, а затем посмотрела, как вытянулось ее лицо. После чего взглянула на Лекса: – Думаю, вам нужно найти Шейнара Корвина. Он у нас староста и расскажет, что и как.

А потом указала на него, стоявшего чуть в стороне.

Сама же покачала головой на вопрос Лекса, не поужинаю ли я с ним… Странно, промелькнуло в голове, что он сказал «с ним», а не «с ними». Заявила, что мне задано слишком много домашней работы, а не сделать ее – такой вариант в этой академии лучше не рассматривать.

Или же самой сразу закопаться под кустом.

Но сперва я собираюсь сбегать домой и проведать отца.

Ясное дело, Врата Хаоса закрыты, и никто нападать на нас пока не собирается, но папа должен знать, что наши враги охотятся за учеными. И еще то, что ему не помешает открывать двери, когда в них стучат.

Иначе они станут открываться в аудиториях, где учусь я, и мне придется отвечать на вопросы следователей, которые хотят задать их ему.

В общем, у меня было много дел до момента, когда учиненный Лаурой скандал закончится и станет ясно, осталась ли я без куратора или нет.

Поэтому я развернулась и ушла, направившись к выходу из академии. Решила, что сбегаю – одна нога туда, другая обратно, – а потом вернусь и сяду заниматься в своей комнате в общежитии.

И на ужин как раз успею.

И Банди тоже покормлю.

Уже через двадцать минут я была возле своего дома. Если не считать глубоких следов от когтей монстров на фасаде, то других изменений я и не заметила. Ну, только то, что заклинания на двери стояли уже мои, а не отца.

Вошла, собираясь подняться наверх, а затем тарабанить в дверь папиной лаборатории так долго, пока мне не откроют. Но, к моему изумлению, отец сбежал по лестнице сам – взъерошенный и недовольный.

– Что это такое?! – спросил у меня возмущенно, потрясая передо мной листом бумаги. – Объясни мне, Лирьен! – И сунул мне под нос извещение с печатью банка, в котором был заложен наш дом. – Ты ведь внесла платеж?

– Да, сразу же, – отозвалась я, а затем неверяще уставилась на то, что было написано в письме.

Нас вежливо извещали…

Я засопела, пытаясь унять охватившее меня негодование. Потому что банк прислал уведомление, что с прошлого месяца – то есть задним числом – они повышают нам проценты по кредиту.

Истинной причины подобного решения в письме не объясняли. Вернее, причина была ловко запрятана за цветистыми формулировками, из которых я вынесла одно: «Нам так захотелось, и мы это провернули, потому что смогли. Вам же остается только смириться».

Да, с тем, что нужно внести еще пятьсот крон дополнительно к прошлому платежу, причем сделать это как можно скорее, а затем и дальше платить повышенные проценты. Иначе нас с отцом выселят, а дом отберут и передадут тому, кто будет готов раскошелиться на такую сумму.

Затем шел целый список пунктов из кредитного договора, который подписал отец, решивший, что, заложив дом, он сможет долгое время не думать о деньгах. Теперь-то мне стало понятно, что, предложив ему выгодные условия, банк оставил за собой возможность крутить наш договор и так, и эдак.

Так, как ему удобно.

Но вместо того, чтобы тотчас же начать думать, как мы станем решать эту проблему, отец накинулся на меня с упреками:

– Что ты натворила, Лирьен? Чем ты могла вызвать их гнев, и из-за чего они обошлись с нами подобным образом?..

– Но я ничего не сделала! – сказала ему возмущенно. – Мы всегда вносили плату по кредиту без задержек, и во многом в этом была моя заслуга. Ты не имеешь права меня упрекать.

Но отца было не остановить. Он изливал на меня свой гнев и страх перед будущим, которое виделось ему отнюдь не в радужных тонах.

Заявил, что в последние дни я стала другой и совершаю странные поступки. Например, поступила в Академию Темных Сил вместо Светлых, купила дорогущий артефакт, а потом неизвестно где достала растраченные мною же деньги на оплату кредита.

– Уверен, нам подняли проценты из-за тебя, Лирьен! – заявил он. – Поэтому будь добра, исправь то, что ты натворила. Мне же нужно возвращаться в лабораторию.

Сказав это, он развернулся и ушел, а я осталась стоять с письмом в руках, чувствуя, как из глаз вот-вот прольются слезы.

Отец был ко мне несправедлив. Банк – тем более!

А ведь я никому и ничего плохого не делала! Наоборот, всегда стояла горой за справедливость, а еще сражалась с Воинами Хаоса как лев, и никто не пострадал.

Если только…

Ну да, Лекс получил заклинанием в грудь, сполз по стеночке и довольно долго сидел в нашей прихожей, пытаясь прийти в себя, пока его не забрал отец. И этот самый отец заявил мне… Он сказал, что сделает все, чтобы Астеров здесь больше не было!

Ахнув, я кинулась наружу, перебежала через дорогу и затарабанила в соседнюю дверь.

– Мне нужно поговорить с господином Дроганом! Старшим Дроганом, – заявила я дворецкому. – И пусть только попробует меня не принять!.. – выдохнула ему в лицо, чувствуя, как под руками у меня закрутились магические вихри.

Потому что я – злобный мотылек, закаленный в битвах за выживание на факультете Теней. Кто посмеет встать на моем пути?

Дворецкий посмел, но внезапно я услышала окрик откуда-то из прохладных глубин дома Дроганов. Хозяин приказывал меня пропустить.

Слуга посторонился, и я вошла.

Огляделась, пытаясь вспомнить, когда в последний раз я заходила в гости к Лексу через центральный вход?

Может, только тогда, когда мама еще была вместе с нами, а не улетела, подхваченная вольными ветрами, на поиски более счастливой жизни.

После этого Лекс приводил меня только через черный ход для прислуги. Наверное, чтобы я не натоптала грязными ногами по красивым коврам Дроганов…

Или, не дай Боги, не потянула свои грязные руки к вазам и статуэткам, расставленным по всему вестибюлю. Или же родители Лекса боялись, что я испорчу воздух дыханием с запахом вечной нехватки денег?

Этого я не знала, но гневно нахмурила брови, когда господин Дроган-старший уставился на меня сверху вниз с самым высокомерным выражением лица.

– Вы ведь имеете к этому самое непосредственное отношение, – даже не спросила, а заявила я, показав ему письмо из банка. – Вчера вечером вы мне угрожали, после чего сразу перешли от слов к делу, не так ли?

– Ты права, – не стал отпираться он. – Присутствие Астеров на этой улице не идет на благо моей семье. Моему единственному сыну в голову приходят самые неразумные идеи, так что без вас здесь будет спокойнее.

– Но ведь это наш дом, – сказала ему. – Какое вы имеете право?..

– Я предложил за него банку цену, в два раза превосходящую стоимость этого убожества, в котором вы живете. И они согласились.

– Но ведь это наш дом, – повторила я. – Вы не должны… поступать с нами подобным образом!

– Разве? – усмехнулся он. – Вас скоро выселят, и я, пожалуй, прикажу снести то, что столько лет портило мне вид из окна.

И вот тогда-то я по-настоящему рассердилась.

– Это мы еще посмотрим, – негромко произнесла я. Затем, втянув в легкие воздух, повторила еще громче: – Мы еще посмотрим, кого и откуда выселят!

После чего развернулась и, демонстративно топая ногами по ковру, подошла к вазе на одном из постаментов.

– Ой! – картинно ахнула я, потому что ваза «совершенно случайно» покачнулась и упала.

Разбилась, не без этого.

– Какая-то я сегодня неуклюжая, – повернувшись, сообщила я покрасневшему от гнева старшему Дрогану. – Не зря вы запрещали своему сыну со мной якшаться. Вдруг это заразно?

И ушла, а вслед мне летели проклятия и заявления, что теперь Астерам придется заплатить еще и за вазу.

Но, учитывая, что у нас – вернее, у меня – не было денег, чтобы погасить повышенные проценты банку, у вазы были все шансы остаться