Читать книгу "Ведьмочка в Академии Магов – 5"

Оно приблизилось и попыталось взгромоздиться мне на плечо, причем намерения у этого существа, как мне показалось, были вовсе не агрессивными.

Упыри от подобного эффектного появления застыли, а пара скелетов из их свиты даже потеряла нижние челюсти от изумления.

Решив, что недруг моего врага – раз уж я решила выступить на стороне живых – мой друг, я протянула руку в сторону… мертвого одноглазого голубя!

Рисковала быть укушенной за конечность, не без этого. Кто его знает, что это за зараза, откуда она взялась и почему липнет именно ко мне?

– Иди ко мне, дружок! – ласково заявила ему, решив, что если уж играть, то играть до конца.

Хотя откуда взялся этот монстр и что ему от меня нужно, я не имела ни малейшего понятия.

Ну что же, «дружок» не заставил себя ждать и долго уговаривать. Приземлился мне на руку, а затем, ловко перебирая когтями, добрался и до моего плеча. Я покосилась в его сторону, и на меня тут же пахнуло разлагающейся плотью.

А заодно повеяло чем-то таким… родным, хотя и забытым.

Словно я раньше знала это страхобожество, смотревшее на меня одним глазом с таким видом, словно оно – он! – меня нашел и больше никогда терять не собирался.

Тут кто-то из рьяных скелетов, хотя приказа нападать на меня упыри не отдавали, решил проявить энтузиазм. Двинулся в мою сторону, размахивая… подозреваю, это была чья-то берцовая кость.

И я закатила глаза.

Закатила бы и уши, потому что голубь, завидев нападавшего, разразился возмущенным воплем, но такое было выше моих физических способностей.

Скелет от неожиданности замер, а кость выпала у него из рук.

Заодно я увидела, что мужчины в караване вовсе не собирались терять время зря. Пользуясь возникшей заминкой, они перегруппировались. Кому-то быстро перевязывали раны, еще двое тащили раненого в повозку, а те уже разворачивали, чтобы убраться с кладбища от греха подальше.

Да поскорее.

Но для этого им нужно было выиграть время. И еще отвлечь упырей так, чтобы те позабыли о караване раз и навсегда.

– Ну так что, – заявила я нарочито громко, – почему я не вижу радости от нашей встречи? Куда пропали дружеские объятия? Где горячий чай и теплая выпечка? Я вообще-то устала с дороги и промокла до ужаса.

Один из упырей зарычал, и я увидела, как он выпустил когти и клыки.

Кажется, решил, что моя наглость переходит все дозволенные границы и не должна остаться безнаказанной. Но второй из упырей, совсем уж страшный на лицо – если эту черную грубую маску вообще возможно назвать лицом, – вскинул руку.

Ладно, «рука» – это я преувеличила.

Когтистая длань взлетела в воздух, и скелеты, подбиравшиеся к нам с Чернышом с двух сторон – ползком за могильными камнями, – делать это прекратили. Застыли, а еще пара даже рассыпалась на части, словно решила таким образом прилечь и передохнуть.

– Кто тытакая? – раздался наполненный свистом голос, и я подумала, что восстановить голосовые связки этому упырю так и не удалось. – И почему ты нас не боишься?

– А что мне вас бояться? – картинно отозвалась я и пожала плечами. Угу, вместе с голубем, на что тот недовольно гукнул. – Да вы, ребята, настоящие красавчики. Так что… встречайте гостью.

Хотя гостье в моем лице очень хотелось нестись отсюда прочь во всю шестилапую прыть Черныша.

Но я видела, как успели развернуть почти все повозки, а тот, кто в караване был за главного, – думаю, тот здоровенный мужик с внушительной бородой – смотрел в мою сторону, все еще медля. Словно дожидался, когда я к ним присоединюсь, хотя должен был уводить свой караван как можно скорее.

Поэтому я махнула рукой. Якобы упырям, хотя на самом деле караванщику.

– А давайте… Давайте я вам спою! – заявила я первое, что стукнуло мне в голову. – Так сказать, за встречу.

Голубь на моем плече завопил так, словно по нему проехала груженая телега, но это был возглас одобрения… как раз совпавший со скрипом тронувшихся повозок. Кто-то из скелетов повернул голову, но я настойчиво продолжала:

– Да, возьму и спою! Здесь и сейчас.

Умею ли я петь – этого я не знала, но собиралась выяснить в процессе.

– Спой, – согласился тот из упырей, кто командовал всей мертвой братией. – Но не на спине же у букха. Или ты все-таки нас боишься?

– Вот еще, – беззаботным голосом отозвалась я, после чего выпала из седла.

Может, язык у меня и был хорошо подвешен и руку мертвому голубю я тоже протянула, зато все остальное закоченело так, что у меня попросту не хватило ловкости элегантно слезть с Черныша.

Наверное, я бы грохнулась на землю, но меня подхватил один из упырей.

– Вот же… мухараша! – пробормотала я, уставившись в его жуткое лицо.

Но рот упыря, похожий на черный провал в черную пропасть, почему-то растянулся в улыбке.

– Она наша! – довольным голосом возвестил он, повернувшись к своему главному.

– Ваша, ваша, – пробормотала я, – чья же еще? Только поставь меня на ноги. И вот еще, мне нужен теплый чай и сухая одежда. Нет, не такие лохмотья, как на вас, а что-нибудь получше. Но главное, чтобы оно было сухим.

Покосилась: забытый мертвыми караван исчезал в темноте, но светлячки они мне оставили, и на том спасибо.

– Песню! – прохрипел один из скелетов.

– Пес-ню! – проклацал челюстью второй, а затем со всех сторон стали раздаваться голоса: – Песню! Песню!

– Сперва чай, – заявила я всем. – Иначе я заболею и умру. Тогда я на вас обижусь, и больше не будет вам никаких песен.

Возможно, упыри окончательно растерялись от моей наглости… Может, их убедил мой голубь или нечаянно вырвавшееся у меня слово «мухараша», но уже скоро я получила сухую одежду, украденную из землянки кладбищенского сторожа: тунику и штаны.

У того же сторожа, сейчас, по словам упырей, спавшего мертвецким пьяным сном, стащили еще и чайник, не забыв похозяйничать в его доме и нагреть воду в очаге. Из еды получилось добыть только засохшую краюху хлеба, которую я скормила Чернышу.

Затем уселась на один из могильных камней и под завывание публики затянула песню.

Хотели – получайте, мне не ж