Текст книги "Через тернии в звезды, или Шапка Live"
![](/books_files/covers/thumbs_240/cherez-ternii-v-zvezdy-ili-shapka-live-111931.jpg)
Автор книги: Олег Рой
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Глава шестая
Есть особые правила проведения светских мероприятий, в народе называемых «тусовки». И вот что об этом пишут в светской хронике и учебниках по проведению «мероприятия»:
«Светские» личности обладают феноменальным, даже патологическим желанием вызвать зависть к своему достатку, связям, своему влиянию или влиянию мужей (жен, сестер и т. д.). И за счет этого «гламурщикам» хочется казаться значимыми людьми.
Хвалиться в кругу близких – скучно. И тогда в ход пошли «Валтасаровы пиры»[5]5
Согласно Библейской Книге Даниила, Валтасар был последним халдейским правителем Вавилона. В ночь взятия Вавилона персами на устроенном Валтасаром грандиозном пиру он святотатственно использовал для еды и напитков священные сосуды. В разгар веселья на стене появились начертанные таинственной рукой слова: «мене, мене, текел, упарсин«. Пророк Даниил истолковал надпись, в переводе с арамейского означающую: «Исчислено, исчислено, взвешено, разделено».
[Закрыть].
На вечеринке высшего уровня все должно быть «не как у простых людей».
Приглашения написаны ни в коем случае не на открытках. Они нарисованы от руки на бланках из особой бумаги ручной выделки, от рисовой до сделанной из слоновьего… сами понимаете чего. Часто они имеют форму аксессуара, в зависимости от тематики тусовки и времени года: летних сланцев, веера, меховой варежки, сумочки или борсетки, очков, зонтов и даже тарелки с муляжом черной икры и крабика. В общем, фантазия организаторов неистощима. Текст и стиль приглашения обязательно шутливо-заискивающий: «Будем счастливы видеть вас», «Окажите честь вашим посещением…», молодежное: «Зажжем и поржем вместе» и т. п.
Требования к нарядам на действительно гламурных тусовках строгие – платья от кутюр, драгоценности в современном стиле или антикварные, аксессуары из Италии и Парижа.
Оформление клуба либо ресторана для вечеринки не должно повторяться ни в коем случае! Фотографы обсмеют, гости застыдят организаторов.
В меню также не может быть названий типа «Холодец русский», «Селедка под шубой» или салат «Столичный». Обязательно что-то вроде «Устрицы в жемчужной заливке» или, например, обыкновенные жареные каштаны с восточными специями назвали – «Снаряды терракотовой армии»[6]6
Армия из нескольких тысяч глиняных воинов, созданных 2000 лет назад по приказу китайского императора Цинь Ши Хуань Ди.
[Закрыть]. Тарталетки с мясом в виде свиных копытец зовутся «Куда идем мы с Пятачком…» и многое-многое другое.
Для того чтобы поначалу, пока не переберут с алкоголем, гости тусовались по интересам и достатку, зал разбит на несколько зон – фуршетные столы, бар с уже разлитыми напитками, диванчики для отдыха и танцплощадка.
А дальше гости сами разберутся в «крутизне» друг друга, представленных блюд и того, кто и насколько безвкусно одет или надел слишком дорогие украшения, штиблеты не в тон костюму или ел блинчики, разрезая их ножом, а не вилкой.
Вот на такую тусовку и попали наши герои.
В начале восьмого вечера Красная Шапочка сделала шаг, о котором грезила всю жизнь. Это был шаг через порог лимузина от киностудии на Красную дорожку, ведущую ни много ни мало в концертный зал «Россия», причем руку ей подал элегантный как рояль Волк, а следом из чрева лимузина на свет божий выбрался не менее элегантный режиссер, впервые сменивший джинсы и футболку на белоснежный смокинг.
На девушке было длинное бежевое платье, а плечи прикрывало гипюровое болеро из натуральных кружев. Клатч и поясок, подчеркивающий тонкую талию, гармонировали с туфлями, конечно же опасными для щиколоток «лабутенами». Стильно, дорого и очень непросто.
Для полного счастья не хватало немногого – сгрудившихся у ограждений зрителей, самих ограждений, бликов фотовспышек папарацци и прочих работников средств массовой информации. Не считать же за папарацци двух убогих фотографов, проспавших торжественное вступление Красной Шапочки на путь, ведущий к вершинам бомонда?
Но через пять минут Оленька перестала печалиться об отсутствии папарацци, буквально на первом же шаге она на сто восемьдесят градусов поменяла свое отношение к этому прискорбному факту, поскольку у нее подвернулся пятнадцатисантиметровый каблук. Если бы Красная Шапочка грохнулась, то с дорожки ее можно было бы уносить на носилках прямиком в травмпункт для укомплектования в гипс, во всяком случае, ее Внутренняя Богиня успела хлопнуться в обморок от самого факта спотыкания. К счастью, Волк крепко держал свою даму под руку, а Внутреннюю Богиню поддержал галантный и неотразимый ни в одном зеркале Разумей.
Оленька зыркнула на режиссера, но тот то ли не заметил ее конфуза, то ли сделал вид, что не заметил. Они поднялись по ступенькам и вошли в холл, причем вялые папарацци так и не удосужились сделать хотя бы один снимок. В холле, стилизованном под съемочную площадку, где стены были украшены постерами с кадрами советского еще черно-белого кино, тоже оказалось пустынно, и Красная Шапочка наконец тихонько спросила у Брюковкина:
– А почему нас никто не встречает?
– А кто нас должен встречать – духовой оркестр? – удивился тот. – Мероприятие-то неофициальное, так сказать, расширенный междусобойчик. Люди тут в основном непубличные, но, мягко говоря, не бедные. И, котятки мои, отключите звук у телефонов, здесь не принято болтать по смартфону. Засветить, если он стоит больше десяти тысяч евро можно, для селфи там или «случайно», а разговаривать не стоит – моветон.
– И какова наша задача? – спросил Волк, сохранявший невозмутимость.
– Ты мультфильм «Мадагаскар» смотрел? – спросил режиссер. Волк кивнул. – И какие у тебя ассоциации?
– Бежать из этого зоопарка? – на карем, с золотой искринкой, глазу спросил Серов-Залесский.
– Я тебя когда-нибудь убью, Вовчик, – по-отечески ласково пообещал Брюковкин. – Задача у тебя с Красной Шапочкой пингвинья: улыбаемся и машем. И поменьше раскрывайте рот, знаю я твой острый язык и сорок два зуба. Молчите оба, особенно в мое отсутствие…
– Вы что, собираетесь нас покинуть? – У Красной Шапочки глаза расширились до анимешного формата.
– Не планирую, но… – начал было режиссер, но тут его прервал зычный голос пожилого и, к удивлению Красной Шапочки, очень известного деятеля культуры, который имел не только все кинонаграды России, но даже «Оскар».
– Левушка! Сто лет тебя не видел, куда ты пропал, негодник? – снисходительно проявил внимание кинодеятель.
Брюковкин почтительно склонил голову:
– Мэтр, видеть вас здесь – такая приятная неожиданность!
– Кончай этот балаган. – Мэтр обнял режиссера и приятельски похлопал его по спине. – Идем, а то там в зале шампанское выдыхается. Я же им говорил, не-одно-кратно – ну не открывайте вы «Вдову Клико» заранее, дайте ощутить ее неповторимый букет, появляющийся в самый момент откупоривания! Из-вер-ги, просто варвары, а не люди!
– Улыбаемся и машем, – шепнул Брюковкин и покорно поплелся вслед седовласой глыбище российского кинематографа.
Красная Шапочка растерянно посмотрела на Волка. Тот пожал плечами:
– Улыбаемся. Идем, что ли?
В зале, уставленном столиками, людей оказалось довольно много. Это было первое, что заметила Внутренняя Богиня, и последнее, прежде чем вновь свалиться в обморок от сенсорной перегрузки. И было от чего. Если бы, допустим, астроном зашел в зал, наполненный созвездиями, или, к примеру, антрополог наткнулся в летнем кафе на группу разного рода гоминид[7]7
Гоминиды – крупные и сильные обезьяны.
[Закрыть], мирно пьющих кофе и обсуждающих последние новости, эффект был бы ровно тот же. И ничего, что девять десятых гостей Красная Шапочка, никогда не жаловавшаяся на зрительную память, отродясь не видала – оставшиеся десять процентов с лихвой искупали этот факт.
Актеры, режиссеры и прочие деятели искусства вперемежку с не менее известными ведущими, модельерами, звездами эстрады и прочими светскими лицами мирно попивали шампанское в компании непримечательных на первый взгляд в основном пожилых, мужчин и женщин… и не только. Здесь были и другие представители рода Sapiens, отнюдь не относившиеся к отряду приматов. Их оказалось не так много, но они присутствовали, и слушали их с видимым (или показным, но от этого не менее ощутимым) интересом.
Вечерние платья, соблазнительно открывающие спины, показывали нежную серебристую шерстку дам, прическу которых украшали высокие острые ушки, унизанные бриллиантовыми серьгами, в комплекте с такими же колье и браслетами. Ногти в форме коготков отливали лаками всех расцветок, а если у платья имелся кокетливый разрез от бедра, никого не смущало окончание ступни не в туфле, а украшенным драгоценными каменьями копытцем.
Хотя у одной дамочки возраста «за сорок» из-под шелковых брюк торчали утиные ласты с вживленными кольцами от «Бугатти», но это ничего в сравнении с ее широким клювом под пепельно-седой синтетической челкой. А другая уверенная в себе Ласка улыбалась острыми зубками и помахивала пушистым хвостиком из-под юбочки из кожи питона, слегка выглядывающей из-под пиджачка того же миллионерского качества.
На Волка с Красной Шапочкой довольно долго никто не обращал ровно никакого внимания, только симпатичная официантка осведомилась, что гости желают выпить. Серов-Залесский заказал стакан минералки. Красная Шапочка, смущаясь, попросила «Бьянко-апельсин». Их желание моментально удовлетворили, после чего оба скучали уже с бокалами в руках.
Через какое-то время появился режиссер в компании мэтра и еще нескольких людей, в том числе молодого и амбициозного телеведущего.
– Вот они, мои голубки, – заявил Лев Львович, указывая на совершенно ничем не напоминающих этих птиц Волка и Красную Шапочку. – Молодые, но такие талантливые, диву даешься. Серов-Залесский успел отметиться в Голливуде…
– У Бекмамбетова, кажется? – спросила пожилая дама с выразительным лицом и иссиня-черными волосами, одетая в неброское платье от Шанель.
Ее не потерявшая форму грудь была украшена ожерельем из камней, в которых Красная Шапочка безошибочно узнала бриллианты; неброские сережки тоже оказались инкрустированными этими лучшими друзьями девушек и дам в возрасте.
– Да-да, вы абсолютно правы, – просиял Брюковкин, при этом мэтр отвернулся и деликатно зевнул.
Красная Шапочка заметно посмурнела.
– А это юное дарование? – уточнила дама, кивнув плюс-минус в сторону нашей героини.
– Моя находка, – продолжал сиять режиссер. – Талант от Бога, прирожденная инженю, играет – как дышит.
– Ее лицо мне смутно знакомо… – задумчиво заметила дама. – Вы где-то раньше снимались, дорогая?
– Это ее дебют, – поспешил ответить Брюковкин, – Должен вам заметить…
– Но я определенно видела уже эти черты, – настойчиво перебила его женщина и нервно дернула плечом, обтянутым черным шанелевским трикотажем. – Возможно, она из какой-то плеяды, династии, так сказать?
Режиссер неожиданно стал краснеть так, что даже Красная Шапочка это заметила, но тут положение спас Волк.
– Она дочь Алины Борисовны Разумовской, – сказал он, крепче прижимая к себе девушку, словно стремясь защитить ее от чего-то или кого-то.
– Батюшки, так вы – дочка Алиночки! – всплеснула руками дама. – Я всегда читаю все ее статьи в журналах. Вот, не подводит старушку память!
– Ну какая вы старушка, – робко возразила Красная Шапочка. – Вам хоть сейчас можно на обложку любого глянца!
При этой тираде режиссер покраснел так, что стал в тон головного убора, в честь которого наша главная героиня получила свое прозвище, а вся компания взорвалась здоровым гомерическим смехом; даже мэтр громогласно хохотал, то и дело вытирая глаза платочком, а затем хлопнул режиссера по плечу.
– Ты прав, стопроцентная инженю! – восхитился он. – Если ты не сделаешь из нее вторую Мерлин Монро, я у тебя ее отниму, клянусь авторскими правами.
И тут перед Красной Шапочкой, одна за другой, замелькали страницы многочисленных модных журналов, где стоявшая рядом дама то позировала в новых нарядах, то за письменным столом, а то и в телевизионных передачах.
– Позорище, – резюмировала Внутренняя Богиня. – Твоя Матушка раз пять брала у нее интервью.
– Будем стараться, мэтр, – стушевался режиссер.
Но тут мэтр, заприметив кого-то в толпе, заявил:
– О, Олежка пришел! Идем его приветствовать, моя внучка без ума от его мультиков…
Глава седьмая
– Наша девочка выглядит здесь если не дурой, то красивой дурочкой, – сморщила тонкие бровки Внутренняя Богиня.
– Страница 642 сборника афоризмов, – перебил Разумей Занудович, переодетый по случаю в черный смокинг. – «Мелкие радости к крупным неприятностям». Внимательнее нужно быть. Обратите внимание на того толстяка, что одновременно похож на раскормленную Гиену и старого медведя Панду? Он чуть не упал обморок от восхищения, когда увидел нашу Красную Шапочку. Обладать такой внешностью могут только пожилые миллионеры.
– Ах, какой прекрасный повод вызвать ревность Волка, а то он совершенно не обращает внимания на нашу подопечную и постоянно выглядит сердитым, потому что она перестала соблюдать контракт, – вздохнула Внутренняя Богиня.
– Не приставайте к ней, пусть хоть немного побудет собой, – укоризненно заметила Девочка-девочка.
Тем временем Волк и Красная Шапочка снова остались практически наедине, если не принимать во внимание уймы снующих рядом людей, богатых и знаменитых. Наши герои смотрели друг на друга совершенно недоумевающими взглядами, точнее, недоумевающим был взгляд Красной Шапочки, Волк же хранил олимпийское спокойствие.
– Кому мы тут нужны? – задал он сакраментальный вопрос.
Впрочем, одиночество героев длилось недолго.
– Ой, а ты как здесь оказалась? – раздался знакомый голос, и рядом с «котятками-голубками», как их окрестил режиссер, появилась матушка Красной Шапочки собственной персоной.
Матушка выглядела, как всегда, великолепно, к тому же находилась в компании юноши, которого словно утащили из Греческого зала Эрмитажа, попутно оживив с помощью пробегавшей мимо Афродиты.
– Ма… а нас Лев Львович на презентацию привел… – ответила Красная Шапочка, еще более выбитая из колеи. – То есть не на презентацию, а…
И растерянно перевела взгляд на Волка.
Серов-Залесский галантно склонил голову.
– Алина Борисовна? Рад с вами познакомиться, – сказал он и внимательно, хотя и старался не показать любопытства, вгляделся в матушку Ольги. Несмотря на то, что Волк несколько раз забирал Красную Шапочку из дому и не менее регулярно привозил с работы, шансов познакомиться с матушкой ему пока не выпадало. – Серов-Залесский, к вашим услугам. Теперь я понимаю, откуда у вашей дочери столько красоты и очарования.
Протянув руку для знакомства, Алина Борисовна не менее внимательно отнеслась к Волку. Он ей понравился, несмотря на то, что каждая мама с ревностью относится к любому близкому ее дочери мужчине. Проследив, как Серов-Залесский осторожно целует руку, затянутую в перчатку и украшенную драгоценным кольцом и браслетом, она осталась довольна.
Искренне радуясь возникшей симпатии между матушкой и Волком, Красная Шапочка тем не менее бдительно отметила повышенное внимание матери к Серову-Залесскому, а еще изменившийся оттенок его глаз – сладко-янтарный. И в животе Оленьки одновременно потяжелело от желания остаться с Волком наедине в кровати и не отпускать от себя весь вечер, и совершенно бабская ревность, подвигающая ее взять в руки… нет, не пулемет «Максим», а обыкновенный водомет, который смоет килограммы косметики с дамочек и помнет их платья.
И тут их компания, совершенно неожиданно, пополнилась новыми людьми, а именно давешней пожилой дамой в сопровождении крупного быка в костюме шестьдесят шестого размера, или, если выражаться языком науки, минотавра. Часы, украшавшие минотаврово запястье, стоили примерно столько же, сколько средняя московская квартира, а заколка для галстука, вероятно, вдвое дороже.
– Алиночка, сколько лет, сколько зим! – жизнерадостно поздоровалась дама, теребя свое ожерелье, отчего оно сверкало, отвлекая внимание от первых морщинок. – А мы с твоей дочкой и зятем уже познакомились!
– Зятем? – удивилась матушка.
– Ну, будущим зятем, какая разница, – отмахнулась дама. – У меня чутье на это, ты же знаешь. Цыганская кровь…
– Ага, знаю, – поджала губы матушка. – Только, Европа, ты ведь иногда…
– Перебиваю тебя, Алина, – по-особенному заморгала глазами дама с редким именем Европа. – Как раз тащу к Мэтру и Левушке своего Юпитера[8]8
Красавица Европа любила гулять с подругами на берегу моря (Средиземного). Там и увидел ее Юпитер (Зевс). Он превратился в прекрасного белоснежного быка с жемчужными рогами. Европа решила прокатиться на нем. Но как только она села на широкую спину быка, тот вошел в море и уплыл на Крит.
[Закрыть]. Будем говорить начистоту, Лев Львович талантливый малый, но как и все по-настоящему талантливые мужчины, постоянно сидит на мели…
– То есть меня ты считаешь бездарем, потому что я не побираюсь? – пробасил минотавр Юпитер.
– Ну что ты, Юпитерушка, – поспешила успокоить своего спутника дама. – Ты – одно из немногочисленных и, несомненно, самое яркое исключение из этого правила.
Минотавр удовлетворенно хмыкнул.
– Так что он захватил с собой эту прекрасную пару молодых актеров наверняка только для того, чтобы раздобыть немного деньжат для своего проекта. Он ни словом, ни звуком не обмолвился об этом, но я-то знаю, цыганскую кровь-то не обманешь…
Красная Шапочка (в лице Разумея Занудовича, сидевшего на ее плече с блокнотиком и делавшего в нем пометки) отметила, что, всякий раз при упоминании «цыганской крови» матушка поджимает губы, словно ей только что довелось съесть что-то неаппетитное, а сама дама то и дело зыркает на «Адониса» и хитро щурится.
– Вот мы с Юпитером и подумали, что могли бы поучаствовать в этом богоугодном деле…
– В каком это деле мы участвуем? – уточнил неповоротливый Юпитер.
– Помочь талантливому режиссеру Брюковкину снять его шедевр, – уточнила дама, а Матушка опять поджала губы, хотя словосочетание «цыганская кровь» на сей раз не было произнесено вовсе. – Посмотри, какие колоритные у него главные герои! – И тихо добавила: – Деньги-то нужно куда-то вкладывать, а у Брюковкина всегда беспроигрышные проекты, он даже Ашота Израилевича в продюсеры подтянул…
Юпитер с подозрением уставился на Волка; Владимир потупился и старательно делал вид, что он от природы веган, а по убеждению – радикал «Гринписа» и говядина не интересует его ни в каком качестве.
– Они мне нравятся, – кивнул минотавр. – Есть в них что-то трогательное и вместе с тем эпатажное. Надо подумать…
– Вот и подумай, – ласково настаивала Европа. – У тебя вон какая голова большая, мне даже страшно. Ой, а вот, кстати, и Брюковкин с Ашотом Изриалевичем.
– Ой, у меня тут дельце, совсем забыла, – торопливо и нервно сказала матушка. – Оленька, мы поговорим у барной стойки, мне известная актриса обещала дать интервью. Всего вам доброго, Европа. Рада была вновь увидеть вас. Юпитер, удачи в бизнесе и крепкого здоровья.
И матушка растворилась, как рафинад в серной кислоте, таща за собой своего молчаливого Адониса.
Но напоследок она услышала замечание Европы.
– Эх, какая она была, такой и осталась, – подытожила дама. – Кр-ровь с молоком, и ты, Оленька, вся в нее.
От слов Европы глаза матушки, борющейся с лишним весом все последние двадцать лет, выдали что-то необычное – на секунду зрачок из круглого стал продольным, «кошачьим», а вернее, пантеристым… Но тут же принял прежнюю форму.
Брюковкин, заметивший матушку, остановился посреди зала и теперь неотрывно смотрел ей вслед.
Дотронувшись до локтя Красной Шапочки бокалом, Европа подмигнула ей:
– Держись за Левушку, он тебя в люди выведет, да, Юпитер?
– Откуда мне знать? – пожал огромными плечами минотавр. – Я с ним не знаком, так, слышал краем уха.
– Но ты ведь поможешь ему с его проектом, милый? – В тоне дамы было столько меда, что, казалось, сейчас все пчелы в округе слетятся на ее сладкий голос.
– Ну сказал же, что помогу… – пробасил минотавр. – Придумаю, как это провести, но мне бы сначала с ним самим поговорить…
– А, вот вы где. – Режиссер возник рядом с нашими героями чертиком из табакерки, и по его лицу уже нельзя было прочесть, взволновала ли его неожиданная встреча с бывшей возлюбленной. – Батюшки, кто здесь, Юпитер Сатурнович, очень приятно видеть вас…
– Мне тоже, – степенно пророкотал минотавр. – Лев Львович, есть деловой разговор. Предлагаю отойти куда-нибудь, где потише, и пообщаться.
– Конечно, конечно, всегда к вашим услугам. – Брюковкин широко улыбнулся, став похожим на довольного котика, удачно завладевшего килограммом рублевских баварских сосисок. – Куда скажете, хоть на край света.
– Так далеко не надо. – Юпитер Сатурнович склонил голову, словно собираясь боднуть Льва Львовича. – Кажется, во второй переговорной никого нет.
И они удалились, при этом режиссер, продолжая лучиться сиянием неподдельного счастья, одарил Волка с Красной Шапочкой таким взглядом, что если бы его можно было конвертировать в валюту, наши герои вполне могли бы отправиться куда-нибудь на Мальдивы на месяц полного пансиона.
Европа снова подмигнула Красной Шапочке:
– Ну все, дело на мази. Юпитерушка у меня труден на подъем, но если уж взялся за что-то – пока не добьется результата, не успокоится. А матушке своей при случае передавай привет и скажи, чтобы не сердилась на меня.
– А она на вас разве сердится? – захлопала ресницами Красная Шапочка. Она и не заметила, чтобы матушка сердилась на Европу. Вообще, матушка способна была выдать на-гора пятьдесят оттенков сердитого, но Красная Шапочка знала их все и такого оттенка в ее палитре пока не наблюдала.
– Не бери в голову, – отмахнулась Европа. – Если и сердится, то совершенно напрасно. Надеюсь, теперь-то она это поймет.
– Почему? – Красная Шапочка, например, ничего не понимала; даже ее Разумей Занудович только растерянно разводил руками, логика Европы была ему совершенно чужда.
Внутренняя Богиня, приложив указательный пальчик ко лбу, усиленно думала. Зато Девочка-девочка таинственно улыбалась, словно о чем-то подозревая.
– Я ей нагадала нового приятеля и свадьбу со старым знакомым, – пояснила Европа. – Половина уже сбылась. Но сейчас не об этом. Юпитерушка сделает Левушке такое предложение, от которого тот язычок проглотит, – приязненно улыбнулась Европа. – Предвосхищая твой следующий вопрос, он профинансирует его фильм с обоюдным, так сказать, интересом.
– И в чем заключается интерес? – спросил Волк, дотоле молчавший.
Европа пожала плечами:
– Ей-богу не знаю, да и он сам, думаю, еще не знает. Но если Юпитеру надо, он даже черную кошку найдет в темной комнате, где никаких кошек отродясь не было, не то что какой-то там интерес.
Волк кивнул. Европа легонько толкнула Красную Шапочку в плечо:
– А мне твой парень нравится. – Она общалась с нашей героиней так, словно давно знала ее, и Оля от этого слегка конфузилась. – Славная вы парочка, ты вся такая модная, на волне, а он надежный и серьезный, как полковник Исаев. Прям как мы с Юпитерушкой четверть века назад. Скажи, мы классная пара?
Откровенно заскучав, Волк смотрел в сторону кулинарных боксов, от которых тянуло высококлассной едой, а у него в животе слегка начало бурчать от голода.
– Конечно, – вполне искренне подтвердила Красная Шапочка, не замечая состояния спутника. – Вы просто потрясные, слов нет.
– А двадцать пять лет назад какими были… – В глазах Европы появилось мечтательное выражение. – Эх… и вы такими будете через четверть века, у меня глаз цыганский, я вижу. Стала бы я Юпитера накручивать, если бы это было не так?
– Так, – словно загипнотизированная, согласилась Оля.
– То-то. Пойдемте коньячку выпьем, кровь по жилам разгоним.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?