Читать книгу "В его огне"

Глава 9

Майя

– Да... Нет... – отвечаю односложно на каверзные вопросы покупателя относительно шестизначного номера.

– Но теперь мне придется платить по двум счетам? Как проходит оплата?

– Ежемесячный платеж будет списываться с вашего основного счета так же, как и за федеральный номер, – проговариваю на автомате.

– А если, к примеру, я им не пользуюсь целый месяц, то платить все равно нужно будет?..

События последних месяцев, и особенно последних пяти дней выпотрошили меня морально и физически. Во мне не осталось ничего живого, кроме оболочки, которая еще каким-то чудом функционирует, создавая иллюзию нормального существования.

– Да, деньги спишутся в любом случае.

Грузный мужчина в кепке набекрень и густо пахнущий едким одеколоном, недовольно поджимает губы. Думает несколько мгновений, отстукивая пальцами чечетку по прилавку, а потом убито вздыхает:

– Ладно, оформляйте.

На это уходит все оставшееся до конца моей смены время. Потом приходит Ренат и Вика, которые работают с обеда до вечера, мы с Юлей передаем им кассу и отправляемся каждый по своим делам. Она домой, а я – к маме в бутик одежды.

Первой на улицу выходит моя напарница. Я следом. Придерживаю дверь и становлюсь на месте как вкопанная, потому что прямо напротив входа, пренебрегая правилами дорожного движения и общественного порядка, заехав передними колесами на тротуар, стоит внедорожник Влада.

Сам он, опираясь бедрами на капот, смотрит на меня открытым, но абсолютно пустым взглядом.

Внутри все обрывается. Ухает вниз с сумасшедней скоростью и застывает.

– Это к тебе? – догадывается Юля.

– Пока, – беззвучно шевелю губами.

Приехал. Он приехал. Вот так просто, посреди рабочего дня во вторник. Когда я смогла себя убедить, что тогда, у его базы, я видела его в последний раз.

Замерзший в легких воздух давит на грудь. Я жадно охватываю взглядом весь его образ и прихожу к выводу, что он изменился. Это не тот Влад, с которым я была в его квартире. Чужой, совершенно незнакомый человек, на которого мое сердце тем не менее реагирует по прежнему.

И энергетика. Она все та же, но словно в разы холоднее. Я вижу ее буквально, чувствую каждым рецептором, но она больше не окутывает меня. Клубясь в темном сгустке, держится в стороне.

– Мне сказали, ты искала меня, – говорит он негромко, не заботясь о том, что из-за расстояния между нами я могу не расслышать его.

Но я слышу. Слышу ушами, глазами и всем сконцентрированным на нем сознанием.

– Искала, – отвечаю сипло.

Подбородок Влада чуть заметно выдвигвется вперед.

– Есть, что сказать?

По тротуару между нами пролетает доставщик еды на самокате, следом за ним велосипедист, а потом еще кто-то. Я сглатываю боль в горле и делая несмелый шаг.

– Есть. Вернее, спросить.

Он молчит. Я знаю, что Левша не любитель встречных вопросов, поэтому продолжаю, держа взгляд на его переносице.

– Я хотела спросить...

Говорить с каждым словом все сложнее, тем более о таком. Я ведь ждала этой встречи и боялась ее одинаково сильно, но несмотря на идущий ознобом по коже страх, я найду в себе силы ей порадоваться. В любом случае это определенность, которой мне так не хватало.

– Я хотела спросить, что изменилось... между нами?..

Влад кривится, словно я ненароком наступила на больную мозоль, а потом, склонив голову набок, так же негромко проговаривает:

– Ты меня разочаровала.

Выстрел прямо в сердце. Пуля застревает в нем и выжигает его дотла.

– Чем же?

– Я ждал от тебя слишком многого, но это уже не важно.

– Что ты ждал?.. – заикаюсь сиплым бесцветным голосом, – Почему не важно?

– Не ходи за мной. Нет смысла.

Налетевший горячий ветер бросает пряди мне в лицо, а изнутри идет могильный холод.

– Почему, Влад?!

– Налаживай свою жизнь, – говорит он ровно, без намека хоть на какую-нибудь эмоцию, – У тебя все в порядке.

И прежде, чем я успеваю сказать ему еще хоть слово, отталкивается от машины и, развернувшись, идет к водительской двери.

– Влад! – кричу в спину, – И это все?! Это, по-твоему, разговор?!

Он дергает за ручку и оборачивается через плечо.

– Я не собирался с тобой разговаривать.

Как?!.. Это что, все?!.. Конец?!

Неволин садится за руль и, больше не бросив на меня ни одного взгляда, сдает назад и ловко вливается в автомобильный поток.

Я остаюсь стоять там, где он меня оставил. Долго смотрю туда, где исчез его внедорожник, и только потом вспоминаю, что мне необходимо дышать. Делать это крайне затруднительно, потому что если до нашей встречи я чувствовала себя выпотрошенной пустой оболочкой, то сейчас от меня даже мыльного пузыря не осталось.

Он уничтожил то, что раньше было мной.

Я разворачиваюсь к магазину, бездумно пялюсь на вывеску несколько минут, но затем, вспомнив, куда шла, шагаю к центральному входу в торговый центр. Однако, прежде чем вскочить на эскалатор и подняться к маме, я покупаю кофе в автомате. Мне нужно прийти в себя и вернуть хотя бы видимость нормальности.

«Ничего не случилось. Ничего не случилось...» – повторяю как молитву.

Я не узнала ничего нового.

Он приехал подтвердить то, к чему я и так была готова. Меня вышвырнули как напакостившего котенка. Да, не все умеют испытывать нежные чувства к тому, кто каждый день переворачивает твою жизнь с ног на голову.

Отпиваю горячиц кофе и раскатываю по языку горечь.

Я его разочаровала?..

Что ж, я тоже разочарована! Я разочарована тотально!..

Чертов Левша ввел меня в заблуждение, когда заставил думать, что между нами что-то важное. Настоящее. Он, мать его, обманул меня!..

Глотаю кофе, обжигая горло, и трясусь от ярости.

Боже!.. Да, пошел он!

Да. Пошел. Он.

Пусть хоть отравится своим разочарованием – мне плевать. Я не обязана была оправдывать его ожидания!.. Слишком проблемная?! Слишком слабая для него?! Пусть!..

Я такая, какая есть!..

Слезы жгут глаза, и вместо того, чтобы успокоиться, я все ближе к истерике. Допиваю напиток, в сердцах комкаю бумажный стаканчик и бросаю его в стоящий неподалеку бак. А потом поднимаюсь на третий этаж и шагаю к бутику одежды, в котором работает мама.

Я справлюсь. Справлялась с вещами и похуже – справлюсь и с разбитым сердцем. Это не смертельная болезнь, с этим можно жить. И со знанием, что я его разочаровала, я тоже как-нибудь смирюсь.

Пусть катится в ад!..

Идеальный, мать его!.. Неуязвимый и несокрушимый.

Мне достаточно знать, что он на свободе, жив и здоров.

А с остальным я справлюсь.

Глава 10

Майя

Завещание Цариева обнаружилось. Как и предполагала Елена Николаевна, все свое имущество, он оставил мне. За одним только исключением – квартиру ее родителей он завещал Насте.

Вот так!

Хитрый паук продолжал подкидывать проблемы с того света, но умышленно или нет, сыграл мне на руку. Отец, видимо, знал, какое значение эта недвижимость имела для Елены Николаевны и, решил привязать ее к Насте хотя бы этой квартирой.

Прошло две недели с его оглашения, а у меня все еще нет в голове четкого плана действий. Я консультировалась с юристом, объяснив всю ситуацию, но ничего толкового, что полностью бы устроило и меня, и Елену Николаевну, он мне не сказал. Предложил продать всю недвижимость и положить деньги на счет в банке, средства с которого пойдут на содержание Насти, квартиры и оплату услуг ее няни. Или перепоручить опеку на ней государству.

Ни то, ни другое не устроило меня в полной мере. Я испугалась, что инфляция съест не только проценты от счета, но и в итоге весь счет. А об отказе от Насти и вовсе речи быть не может.

В итоге вопрос повис в воздухе – по крайней мере до момента моего вступления в права наследования. Елена Николаевна согласилась смотреть за сестрой полгода бесплатно, потому что, как выяснилось, Цариев платил ей столько, сколько сейчас зарабатываем мы вместе с мамой.

– Майя, – тихо зовет она меня, когда в павильон заходит женщина.

Я тут же выхожу в зал и, выпрямив спину и нацепив на лицо доброжелательную улыбку, здороваюсь с ней.

Внезапно выяснилось, что ежедневно работать с людьми, стараться им угодить и держать лицо, когда внутри все сжимается от боли и не хочется никого видеть, это не то, чем я мечтаю заниматься всю жизнь. Как правило, к вечеру я чувствую себя как выжатый лимон. А утром все повторяется, и так изо дня в день, неделя за неделей. Череда заполненных суетой и чужими лицами будней, и ни единого повода для улыбки.

Я жду, когда пройдет. Когда отпустит, и я снова научусь радоваться мелочам, захочу заводить новые знакомства и стану думать о будущем с надеждой. Но время идет, и пока ничего не меняется.

– Мне нужно что-то более строгое, – говорит потенциальная покупательница, когда я показываю ей платье, – Я иду на официальное мероприятие.

– Хорошо.

Мы переходим к другой стойке, и я начинаю предлагать ей варианты нарядов.

– Жакет?.. Рубашка?..

– Давайте выберем рубашку и брюки.

– Отлично, – киваю я и вдруг замечаю боковым зрением знакомую фигуру.

Мозг, еще даже не разобравшись, кто это, врубает сирену. Мое сознание реагирует так на все, что связано с прошлой жизнью. Я резко разворачиваюсь и вижу шагающего мимо павильона Макса. Он идет, не спеша, что-то читая в телефоне и держа кожаную куртку в опущенной руке.

Мое сердце врезается в грудную клетку, несмотря на то, что он не тот, кого я надеялась увидеть. Я застываю на месте, и мой бывший тренер, словно это почувствовав, вдруг поворачивает голову и смотрит в мою сторону. Наши взгляды пересекаются. Макс, чуть сбившись с шага, молча кивает и исчезает из зоны видимости.

– Так что на счет рубашки? – осведомляется покупательница, – Вы поможете мне?..

– Разумеется.

Сколько еще таких вот приветов из той моей жизни я буду получать?.. Город не такой уж и большой, и время от времени мне нужно быть готовой к неожиданным встречам. Придется с этим смириться.

В итоге она покупает не одну, а сразу две белые рубашки и брюки. Потом приходят еще клиенты, и еще... Время за работой проходит незаметно, а когда до конца рабочего дня остается всего полчаса, в магазин заходит Макс. В черной майке и уже без кожаной куртки. Не делая вид, что оказался тут случайно, он идет прямиком ко мне.

Я даже поздороваться забываю, настолько ошарашена его появлением.

– Привет, – говорит он, глядя четко в мои глаза, – Работаешь здесь?

– Да.

Если он пришел сказать, чтобы я не вздумала приходить в его зал, так я, блин, и не собиралась! Мне ясно дали понять, что в окружении Влада мне не рады.

Макс сощуривает глаза и внимательно, словно что-то выискивая в них, смотрит в мои глаза.

– Почему в зал больше не приходишь?

– Разве он не закрыт? Я была там пару раз... какое-то время назад... Он был закрыт.

– Сейчас открыт. Уже давно.

Я теряюсь, не зная, что говорить. Макс, возможно не знает, что Влад вычеркнул меня из своей жизни, и в места, где он бывает, мне вход закрыт.

– Мне... – мямлю, пытаясь облечь мысль в слова, – Мне нельзя там появляться.

– Майя?.. – раздается взволнованный мамин голос, – Все нормально?

– Это Максим, – представляю его на случай, если она подумала, что это Неволин, – Он учил меня приемам самообороны.

Складка между ее бровями разглаживается. Смерив его предупреждающим взглядом, она отходит. А Макс продолжает смотреть на меня, даже не глянув на нее.

– Почему нельзя? Есть противопоказания?..

У меня даже смешок отпустить получается. Я провожу рукой по волосам и проговариваю:

– Ты же знаешь, что мы с Владом уже не вместе.

– Знаю.

– Мне не велено появляться в тех же местах, где бывает он.

В павильон заходят две покупательницы, и нам приходится отойти в сторону, чтобы не мешать и не привлекать ненужного внимания. На лице Макса ничего, кроме интереса к вопросу, который он задал. А вот мне сильно не по себе – говорить о личном с почти посторонним человеком не добавляет уверенности и царапает наболевшее в груди.

– При чем тут он?..

– Ты не понимаешь?

– Зал теперь мой. Я выкупил его у него.

Вот как, значит. А я даже не знала, что он принадлежал Левше. Хотя это и не удивительно, учитывая, какую власть он в нем имел.

– И... – на щеках вспыхивает жар, когда я понимаю, к чему он клонит, – И ты предлагаешь мне снова ходить туда?..

– Ты не хочешь? Мне казалось, ты была заинтересована.

– Да.

Мне действительно очень нравилось заниматься. Не сразу, но я втянулась и полюбила напряжение в мышцах и ощущение силы в них. Признаться, сейчас я тоскую по нагрузкам.

– Сколько это будет стоить, если я буду приходить два раза в неделю?

Максим заламывает бровь, на мгновение отводит взгляд, а потом проговаривает:

– Вход свободный.

– Это зал для малоимущих? – пытаюсь сострить я.

– Вход свободный. Для тебя.

Глава 11

Майя

– Он рассказывал мне, что живет в доме правительства, – шепчет мама, когда потянув массивную входную дверь на себя, я пропускаю ее в холл дома Цариева.

– Это не правительственный дом.

– Это я потом поняла, – говорит она тихо, – Сначала я думала, что его квартира в здании, где заседает наше местное правительство, а оказалось, что она в доме, где еще в советские времена выделяли жилплощадь разным шишкам.

– Угу..

Мы идем по холлу мимо молчаливого, но зорко наблюдающего за нами консьержа, и звук наших шагов отлетает от стен гулким эхом.

– Здравствуйте, – киваю я, на что мне традиционно не отвечают.

Никто не предупреждал охрану и консьержей, кем я прихожусь Цариеву, и видимо, они справедливо полагают, что я что-то вроде обслуживающего персонала.

– Охренеть, – выдыхает мама, когда мы входим в огромный, отделанный зеркалами лифт.

Она напросилась сегодня пойти со мной к Насте. Ни я, ни Елена Николаевна не увидели в этом ничего предосудительного. Мне придется общаться с сестрой всю жизнь, так почему не познакомить ее с моей мамой?..

Нам тут же открывают и приглашают войти внутрь.

– Ирина, – представляется мама в полный голос и протягивает руку.

Елена Николаевна едва заметно морщится, словно все громкие звуки доставляют ей физический дискомфорт.

– Елена Николаевна, – проговаривает ровно и тихо со сдержанной полуулыбкой. И руки при этом не подает.

Так аристократы ведут себя с челядью, жаждущей казаться аристократами. Однако моя мама этого не замечает или, как обычно, делает вид, что не замечает. Не стесняясь, озирается по сторонам и разувается прямо у порога.

У Елены Николаевны есть повод ее не любить и сейчас мне становится любопытно, почему она позволила ей прийти сюда. Чисто женское любопытство?.. Хочется вживую взглянуть на ту, с которой Цариев изменял своей жене?.. Из-за кого он рискнул положением и всем, что ему сулил выгодный брак?

– Настя в своей комнате, – проговаривает она на одной ноте, продолжая смотреть на нас чуть свысока.

Мы с мамой моем руки в роскошной ванной, а потом идем к моей сестре.

Я прихожу к ней примерно раз в неделю. Она меня, кажется, узнает. Задерживает взгляд на моем лице, иногда слушает, о чем я говорю. Но в глаза не смотрит и никогда не отвечает, хотя Елена Николаевна утверждает, что она умеет разговаривать простыми предложениями.

Сейчас Настя сидит в кресле и листает детскую книжку с листами из плотного картона и крупными яркими картинками.

– Настя, привет, – подаю голос сразу, едва мы входим в ее комнату.

Девочка перелистывает еще пару страниц, а только потом поднимает голову и смотрит на нас, не глядя при этом ни на кого конкретно.

– Она утром себя неважно чувствовала, – предупреждает Елена Николаевна, – Не шумите, пожалуйста, и не приставайте к ней с расспросами.

– А почему тут так темно и душно? – спрашивает мама, нахмурившись, и уже было делает шаг в сторону окна, чтобы поднять жалюзи, но я ловлю ее за руку в последнее момент.

– Настя не любит яркого света, у нее от него болит голова.

– Конечно, если она все время сидит в темноте. Тут же дышать нечем!..

– Мама!

Словно опомнившись, она тут же успокаивается и полностью сосредотачивается на Насте.

– Настя... Настенька, здравствуй.

Смело, не обращая внимания на шиканье Елены Николаевны, подходит к креслу и присаживается около него на корточки.

– Почему вы здесь не проветриваете? Дышать же нечем!

– У Насти, – прощается горло тетя девочки, явно борясь с раздражением, которое у нее вызывает поведение моей мамы, – У нее слабый иммунитет, она боится сквозняков.

– То есть она и на улице не бывает?

Я подхожу к креслу и опускаюсь на стул рядом с ним. Иногда он бывает перевернут, когда я захожу в комнату, Настя порой любит бросаться вещами и даже мебелью.

До ответа на вопрос мамы никто не снисходит. И она, не заостряя на этом внимания, снова обращается к девочке.

– Ты любишь книжки, Настя? Я тоже иногда читаю, правда не очень часто, потому что работаю допоздна...

Настя не реагирует, но и листать перестает.

– Это пингвин, – говорит мама, показывая пальцем на картинку.

– Она знает животных, – подает голос Елена Николаевна.

Сестра словно задумывается о чем-то своем, а потом перелистывает страницу.

– А это панда, – произносит мама, – Она живет в Китае.

– Китае, – вдруг проговаривает Настя тихо и снова, будто смакуя слово, повторяет, – Китае...

– Да. Все панды в мире считаются собственностью Китая.

– Китая... – повторяет Настя.

Я почти не дышу, наблюдая за первым на моей памяти контактом сестры с кем-либо из людей. Ее взгляд отрывается от книги и перемещается на сложенные на подлокотнике кресла руки мамы. Елена Николаевна подходит ближе, чтобы посмотреть, что происходит.

– Не делайте резких движений и не говорите громко, – проговаривает она еле слышно, – Настя может испугаться.

– Давай дальше... посмотрим, кто там есть еще...

Девочка перелистывает страницу и смотрит на картинку, на которой изображен страус.

– Кто это?.. – спрашивает мама.

– Кто это? – повторяет она.

– Это страус.

– Птица, – говорит Настя.

– Да, верно, – смеется мама, – Ты большая молодец!

Сестра не поддерживает веселья, но я впервые вижу в ее взгляде не только пустоту.

– Да откройте, наконец, окно!

– Нет, – поджимает губы Елена Николаевна.

Мама общается с Настей почти полчаса!.. Моментами их контакт как будто прерывается, но потом сестра снова вовлекается в беседу.

– Хорошая девочка, – резюмирует она, когда мы выходим из комнаты.

Я немного в шоке и всерьез задумываюсь над тем, чтобы и самой пытаться общаться с ней. Пусть не с первого раза, но вдруг у меня получится!

– У вас есть специальное образование? – спрашивает Елена Николаевна, продолжая смотреть на маму свысока.

– Господи, да какое еще образование, если...

– Вы можете приходить еще, – перебивает она, – Разумеется, если захотите.

– Конечно, приду. Что ей принести? Что она любит?

– Ничего особенного. Она аллергик.

– Тогда я принесу простое печенье в виде животных. Крекер же ей можно? – интересуется мама, обуваясь.

– Думаю, да.

Мы выходим из квартиры Цариева, спускаемся на лифте и шагаем по улице, и все это время она громко возмущается.

– Аллергик, иммунитет слабый, света солнечного боится!.. Да они сами угробили девчонку.

– Мам, у нее диагноз...

– С диагнозами можно работать!..

– К ней приходят массажист и дефектолог.

– Ей нужны не массажисты и дефектологи, а простое человеческое тепло.

Я усмехаюсь или, вернее сказать, улыбаюсь, потому что мне понравилось, какой была Настя с мамой. Впервые за долгое время в моей груди защемило от радости. Надеюсь у моей сестры сегодня тоже хороший день.

А потом, когда мама идет к ларьку, чтобы купить нам по рожку мороженого, достаю телефон из кармана, быстро нахожу в нем номер телефона, который дал мне Максим, и пишу ему сообщение:

«Привет. Напиши, пожалуйста, в какие дни тебе удобно, чтобы я приходила заниматься»

Глава 12

Майя

Целых две недели я думала над предложением Максима снова заниматься в зале и по тому, что он назвал мне конкретные два дня, в которые я могу приходить, я поняла, что он снова планирует тренировать меня.

Встав перед зеркалом в комнате, я поднимаю руки и сгибаю из в локтях. Ничего впечатляющего – хорошей мускулатурой я не отличалась даже в то время, когда посещала зал едва ли не через день. А теперь от моих былых навыков, верно, и вовсе ничего не осталось. Я не чувствую силы ни в душе, ни в мышцах.

Макс будет разочарован.

– И зачем тебе это? – спрашивает мама, заглянув в комнату, – Ты к вечеру и так без задних ног, а потом еще учеба начнется.

Так я этого и добиваюсь, неужели не ясно. Напряжения в теле, пота на коже, меньше поводов предаваться грусти и воспоминаниям.

Нет – нет, я очень хочу снова заниматься, и если Максим говорит, что я имею право приходить в его зал, значит я буду делать это. Только тревожит момент с тем, что я не спросила у него, ходит ли туда кто-нибудь из Неволиных. Надеюсь, с продажей зала, они забыли туда дорогу.

– Хочется, – отвечаю коротко.

– Думаешь... – она проходит к кровати и садится, положив ногу на ногу, – Этот... там появится?..

«Этот» – это Влад. Мама не знает, что думать о нем и как охарактеризовать. Она застряла где-то посередине между моими словами о нем и обвинениями, которые ему были предъявлены. Он для нее безликий криминальный элемент, с которым меня каким-то образом угораздило связаться.

– Нет.

– Ты же не ищешь с ним встреч?

– Нет, мам... Это не его зал.

Вижу по направленному на меня взгляду, что сомневается. Поджав недовольно губы, глубоко вздыхает и поднимается с кровати.

– Ты вся в меня пошла, – роняет она перед тем, как выйти за дверь, – Я тоже всю жизнь во всяких уродов влюбляюсь.

– Он не урод.

– Вот – вот, – хмыкает, словно я только что подтвердила ее слова.

Он не урод!.. Он тот, кто не дает поблажек и не прощает трусости. Я оказалась для него слишком слабой, и он убрал меня из своей жизни. Но он не урод.

Найдя в шкафу одежду для тренировок, я тщательно отутюживаю ее и складываю в рюкзак. Как только появится возможность, я куплю что-нибудь другое. Эту форму мне покупал Левша. Ни к чему продолжать пользоваться его помощью.

На следующий день, сразу после окончания рабочей смены в салоне сотовой связи я на автобусе еду в зал. Пейзаж все тот же, за исключением жидкого газона по периметру парковки перед зданием и пары вазонов с петунией, обозначающих вход в него. Из машин только черный седан – я знаю, что это машина моего тренера.

Тяну на себя дверь и с колотящимся в висках сердцем спускаюсь по узкой лестнице в подвал. Слышу звук глухих размеренных ударов и сбитого мужского дыханий и, отодвинув в сторону одну из широких прозрачных полос, вижу, как по груше молотит мужчина средних лет. Поджарый, в хорошей физической форме. Рядом, сложив руки на груди, стоит Макс.

Дождавшись, когда он заметит меня, киваю в знак приветствия и юркаю вдоль стены в раздевалку.

Тут прохладно, и я даже еще не начала заниматься, а кожа уже покрыта испариной. Это от жуткого волнения и неверия. Я словно провалилась в свое прошлое. Все здесь, начиная со скрипа кожи и запаха пота до упругости прорезиненного пола под моими ногами напоминает о Неволине. И набирающее обороты волнение в груди тоже о нем.

Может, зря я пришла?.. Чтобы поскорее забыть, нужно оградить себя от всего, что связано с ним полностью.

Застыв на несколько мгновений в нерешительности, я все же начинаю переодеваться. Облачаюсь в спортивную форму и собираю волосы в высокий хвост.

– Ты поставил кулер? – замечаю я, выйдя из раздевалки.

– Да. Как настрой?

С улыбкой пожимаю плечами.

– Пока еще не поняла.

– Вставай на беговую дорожку, – велит он, потом посмотрим, что от тебя осталось.

– Наверное ничего, – смеюсь тихо, – Я не занималась все это время.

Мужчина, тот, что колотил грушу, когда я пришла, делает несколько подходов упражнений на пресс и, промокнув полотенцем пот, уходит в раздевалку. Кроме нас с Максимом в зале не остается никого.

Я бегу трусцой несколько минут, разогревая кровь и разминая мышцы. Дыхание сбивается.

– Отдохни, – говорит он.

Остановившись, я делаю несколько глотков воды и жду, когда успокоится пульс.

В голове вертится вопрос, ответ на который значительно успокоил бы меня. Однако, как задать его, не выдав своей заинтересованности, я не знаю.

– Я слышал, ты уезжала из города? – вдруг спрашивает Макс.

Мое сердце пропускает удар. В груди становится горячо. Говорить на эту тему мне всегда будет больно.

– Уезжала, да. Ненадолго.

Максим молча кивает, явно не намеренный продолжать разговор, а я пытаюсь спрятать разочарование за прикушенными губами. И когда он бросает взгляд на часы, я, испугавшись, что он больше ничего не спросит и, соответственно, не расскажет, интересуюсь:

– Ты откуда знаешь?

– Говорили.

Говорили обо мне. Кто?.. Влад? Или Славка?.. Сотня вспыхнувших в мозгу вопросов загораются красными лампочками. Беспокойство царапает в груди.

– Что говорили?..

– Я не в курсе, Майя, – сразу, едва почувствовав мой интерес, идет на попятный, – Мне ничего не известно.

– Но кто тебе сказал, что я уехала? Об этом никто не знал.

– Левша, – отвечает Макс, – Он сказал, когда... все это закончилось.

– Он...

– Идем, – зовет к стойке с боксерскими перчатками.

Мышцы ног перекатываются под кожей, когда я шагаю за ним. Отвыкли от нагрузки.

– Он говорил что-то обо мне?..

– Давай руку.

– Рассказывал, почему я уехала?

– Слушай, – вскидывает взгляд к моему лицу и сощуривает глаза, – Если твои тренировки на разок, чтобы узнать что-то о нем, то я пас. Давай, на выход.

– Нет!.. – восклицаю задушенно, – Я здесь, потому что хочу тренироваться.

– Тогда хорош пытать меня! – повышает голос и, это, пожалуй впервые, когда он говорит со мной таким тоном.

Я замираю и едва не проглатываю язык. Меня действительно занесло.

– Я только хотела спросить.

– Я не справочное бюро! Сказал, что ничего не знаю, значит – не знаю.

– Прости.

Почти минуту он смотрит на меня молча, потом помогает надеть и зашнуровать перчатки. Все это время я пытаюсь проглотить застрявший в горле болезненный ком.

– Хотя бы скажи, что мне не придется с ним здесь пересекаться, – озвучиваю то, что волновало меня больше всего.

– Не придется. Он здесь не появляется.