Читать книгу "Это несерьёзно"

Глава 9

Демьян

Тремя часами ранее

– Вы будете один? – спрашивает молоденькая блондинка.

На бейджике надпись: Катерина.

– Да.

– На сколько бронируем?

– Минуту. – Подхожу к прозрачной двери, заглядываю в зал.

В это время данный филиал коворкинга, с незамысловатым названием Сo-working, полупустой, и я быстро нахожу глазами нужного человека.

– Часа, думаю, хватит.

– У нас минималка три.

Катерина пытается смотреть в глаза, но то и дело осекается, розовеет. Глаза у меня необычного цвета, так уж вышло, я их не выбирал. Очень светлые, будто пустые. Они вызывают любопытство, которого воспитанные люди стесняются.

– Без проблем, меня устроит. – Расплачиваюсь.

Девушка начинает подробно объяснять, где взять чай, кофе и снеки, но я тут же останавливаю ее и убеждаю не напрягаться:

– Вашу сеть я знаю прекрасно, в Питере часто к вам захожу. Здесь же стандартное расположение?

– Да, конечно. О, так приятно! Надеюсь, наш московский филиал вам тоже понравится.

– Не сомневаюсь. У вас зерновой кофе, свежие булочки, идеальная чистота и, самое главное, оптоволокно на гигабайт. Десять филиалов в Питере, пятнадцать в Москве, еще три в Екатеринбурге, там я тоже недавно отметился. И все на уровне. Потрясающе.

– Если не трудно, оставьте отзыв. И упомяните меня, пожалуйста. Проходите и будьте как дома.

– Благодарю. – Одариваю Катерину улыбкой и захожу в зал.

Первым делом варю кофе, потом цежу его мелкими глотками. Горячий – отлично. Я присаживаюсь за стол, раскрываю ноут и делаю вид, что работаю.

Сам на время поглядываю. От объекта отделяет прозрачное стекло, и прекрасно видно, чем он занят. Болтает с кем-то очень интересным, аж покраснел весь, то и дело хохочет. На вид – добрый мужик за пятьдесят, пусть не в лучшей форме, как мог бы, но и не все потеряно.

Я тоже улыбаюсь – приятно видеть людей в хорошем расположении духа, даже жаль портить. Даю ему еще минуту.

Что ж. Пора.

Убираю ноут в сумку, беру стакан, папку со стола – чуть не забыл – и захожу в стеклянный кабинет. Плотно закрываю дверь. Здесь нет прослушки и говорить можно спокойно.

– Добрый день, Павел Игоревич. Прошу прощения, что отвлекаю от важной беседы, но время у меня не резиновое. – Сам стул беру, присаживаюсь напротив.

Карасёв недоумевает, что происходит и почему я веду себя настолько нагло. Взглядом оценивает мой внешний вид, прикидывает стоимость тряпок и наконец, извинившись перед собеседником, сбрасывает звонок.

– Это я прошу прощения... – Он склоняет голову набок. – Чем могу?

– Меня зовут Баженов Демьян Андреевич, я гендиректор Neo security technology, в народе NST. Ваш племянник, Богдан Карасёв, мой соучредитель, а еще он прекрасный разработчик.

– Понял, всё. Рад личному знакомству, Демьян Андреевич. – Карасёв тянет ладонь, и я отвечаю на рукопожатие. – Примерно представляю, зачем вы прибыли из Северной столицы, но боюсь, зря потратили время. Мы не будем нанимать NST. – Поясняет мне, как надоедливому, умственно отсталому коммивояжеру: – Это совершенно исключено, хотя мне и жаль, о вашей компании отзываются хорошо. Вы верно заметили, Богдан – мой племянник, и родственные связи тут играют принципиально отрицательную роль.

– Богдан вас очень уважает, даже взял вашу фамилию. Вы помогли его матери, когда их бросил отец, и продолжаете помогать. Богдан мечтает поработать с вами. Прожужжал мне все уши, – улыбаюсь. – Ваша сеть коворкинга сейчас одна из лучших в стране.

Карасёв вроде бы и польщен, но при этом хмурится, отстраняется. Это все мои глаза. Если нужно произвести приятное впечатление, то я надеваю цветные линзы и стараюсь чаще моргать. Карий цвет – теплый, он располагает к общению. Мои же светло-зеленые радужки при знакомстве эффект производят отрицательный, и ё Павел Игоревич сейчас борется с неприятием.

– Спасибо за такую высокую оценку. Я был бы рад сотрудничеству, но это, увы, невозможно. – Он делает паузу, дескать, вали уже.

– Знаю. Более того, ваша принципиальная позиция меня приятно поразила. Богдан пообещал вам скидку в восемьдесят процентов, он был согласен работать чуть ли не в минус, лишь бы произвести на вас впечатление. А вы отклонили капец какое щедрое предложение. Вау.

– Да, отклонил. Не без боли в сердце, но пришлось. Я знаю, что многие посчитали этот поступок странным.

– И я в том числе. Когда это случилось, я задумался: почему настолько категорично? Принципиальные люди впечатляют, но к чему упираться конкретно в этом вопросе, я так и не понял. Вы меня заинтересовали. Страшно. И я на всякий случай, просто ради развлечения, пробил вас.

Карасёв придвигается ближе:

– В смысле пробили? Это как? Говорите нормально, по-русски.

– Взломал. У вас хуевая система безопасности, если по-русски. Последние две недели я перехватываю весь ваш трафик. Поначалу все было так хорошо, что я... клянусь, аплодировал. Вы даже лично купили подарок младшей дочери, а не поручили это дело секретарше. Но потом я наткнулся на ваш тайный сайт. К сожалению. И моему, и вашему.

Карасёв мрачнеет.

Тут же поясняю:

– Тот самый, о котором не знает ваша жена, дочка ректора известного университета. Вы верно сделали, что не стали с нами сотрудничать даже со скидкой в восемьдесят процентов: я тоже человек принципиальный и сдал бы вас сразу же. Так что можете себя не корить, вы сделали все правильно в плане защиты.

– Какой сайт? Ничего не понимаю. У меня мало времени, Демьян... как вас там, простите, но покиньте мой кабинет немедленно.

– Нет. – Я смотрю ему в глаза. Вернее, пытаюсь.

Глазки Карасёва бегают так быстро, что фиг поймаешь их.

Бросаю взгляд на часы и придвигаю ему папку:

– Здесь всё. О вас и вашем сайте. Все переписки, денежные переводы, контакты. И кстати, вы обманули Богдана, работаете вы с родственниками, и еще как. Родной брат из ментуры вас покрывает. И этот сайт был его идеей.

Карасёв хватает папку, вскакивает.

Я приговариваю:

– Сядьте. Камеры нас снимают, вы же сами знаете, с каких ракурсов.

Он медленно опускается на стул. Открывает папку, бегло просматривает первые две страницы, дергается. Яростно захлопывает ее и начинает осыпать меня проклятиями.

– Чего вы хотите? Шантажировать меня? Сколько? Ну?

За окном, как по щелчку пальцев, включается сирена. Вовремя. Машины пока далеко, но летят к нам, счет идет на минуты. Глаза Карасёва расширяются в ужасе.

Я продолжаю говорить максимально медленно и спокойно:

– Если вы закончили с оскорблениями моей матери, то продолжим. Мне безумно нравится ваша сеть коворкинга, меня вообще восхищает, когда люди делают свою работу качественно. Но мне категорически не нравится порно с несовершеннолетними, а нескольким актрисам значительно меньше восемнадцати. Это не то что не скрывается, это подчеркивается. На главной странице. Этим вы и завлекаете, Павел Игоревич.

– Блядь! Сукин сын! Это просто порнуха! – агрессивно шипит он. – Кто безгрешен? Вы же взрослый мужик, должны понять, зачем это делается. Мужикам иногда надо отпустить демонов... Никому от этого вреда нет, девочки получают зарплату.

– Они ровесницы вашей средней дочери. С ней видео я не нашел.

Он ударяет кулаком по столу и рявкает:

– Убью на хер!

– Вот именно. Ваши дочки еще нецелованные, наверное. Вы тщательно следите, чтобы охрана не подпускала к ним обормотов. И я вас в этом поддерживаю: всему должно быть свое время.

Сирены становятся громче. Карасёва трясет, вся жизнь, очевидно, у него перед глазами проносится. Как жена и дети узнают. Все узнают.

Это пиздец, если начистоту. Я бы на его месте повесился.

– Демьян, вы же мужик, да вашу мать! Бывает, иногда тянет на что-то эдакое. Запретное. Виноват, но... есть спрос! Неужели вы святой?!

– Вы правы, я далеко не святой и базовый секс меня тоже давно не вставляет. Что печально, потому что мешает моей личной жизни. Меня тоже будоражит что-то неформатное, и отчасти я могу понять вас и вашу аудиторию. Но лишь отчасти. – Развожу руками: – Я не фантазирую о школьницах.

Беру телефон, задаю ряд команд. Сирены звучат еще громче. Они уже под окном.

– Я также нашел у вас ряд моментов нехороших. Вы сливаете персональные данные клиентов. Косяк. Эх, поступим с вами следующим образом. Прошлой ночью были неполадки с вашим тайным сайтом, вы, должно быть, заметили, но, наверное, списали на грозу. В действительности это мои ребята ваши сервера физически вывезли со склада. Кстати, склад оформлен на вашу жену – это было прямо тупо. Я так понял, вы совсем охерели от вседозволенности, да?

Карасёв вытирает ладонью лоб, с которого пот катится градом.

– Это вы вызвали полицию? – не то воет, не то рычит. – Вы же взломали меня, вы... это противозаконно. Вас посадят!

– Я? Разве? Уже полгода я работаю в вашей сети коворкинга и сегодня приехал ровно с той же целью. Понятия не имею, кто сделал анонимный донос в полицию.

– Что. Вы. Предлагаете?! – орет он.

– Серваки я вырубил и вывез. Пока что. Форматну я их или нет, зависит только от вас. Полиция сейчас найдет у вас дыры в безопасности и прилично оштрафует. После этого вы обратитесь в NST и вашу защиту мы возьмем на себя, как и контроль за вами и вашим дальнейшим поведением. Пожизненно. Но уже без скидки. Кроме того, вы сдадите всех своих подельников, которые принимали участие в вербовке и съемке, и закроете бизнес. Вы вылечили и вырастили Богдана, помогли его матери и сделали ряд очень хороших дел. Понятия не имею, с какого, блядь, хера вас на старости лет занесло в порнуху, но спишем это на кризис среднего возраста. Я даю вам шанс исправиться.

Поднимаюсь с кресла. Карасёв начинает носиться по кабинету, полиция уже в холле. Он мокрый весь, в ужасе. Я иду к выходу, он подбегает и вручает мне папку с компроматом. Я принимаю ее, киваю ему и покидаю кабинет. Именно в этот момент в зал врывается ОМОН.

Слив персональных данных – серьезное преступление, и оно требует серьезных мер: вяжут Карасёва красиво. Но из-за того, что наше законодательство пока на эту ногу изрядно хромает, мужик выкрутится. Заплатит штраф, но выкрутится.

И надеюсь, последует моему совету. У него жена, три дочери, сестра, племянник, который его боготворит. Было бы обидно это все потерять.

У меня проверяют документы, задают ряд вопросов, после чего, сжав папку, я покидаю зал. Катерина с ресепшена смотрит в панике, извиняется, клянется, что не понимает причину происходящего. Она и правда не понимает: эти люди работают в хорошем месте за белую зарплату.

– Всё в порядке, я поставлю вам пять звездочек, – стараюсь подбодрить ее напоследок, вот только она не радуется.

Крайне жаль, когда за красивыми вещами стоит зло. Я, увы, не умею молчать и скрывать правду. Из Лондона меня уже выперли. Надеюсь, в Питере удастся задержаться подольше.

Выхожу на улицу и тупо иду вперед, прокручивая в голове разговор.

В какой-то момент смотрю на часы – жрать хочется. Эйфория щекочет, требует с кем-то разделить эмоции. Пусть просто поболтать! Гребаное одиночество съедает, я люблю шум, поэтому часто предпочитаю коворкинг личному кабинету.

Время как раз обеденное. Листаю телефонную книгу, гадая, кого можно пригласить вот так внезапно: еще позавчера я не планировал поездку в Москву, потом закрутилось. Осеняет – Кристина Осина ведь где-то здесь, поблизости работает. Моя Кристина, мой собственный птенец. Было чертовски приятно ее увидеть.

Резко хочется испытать то же самое ощущение дикой радости, которое поймал в Адлере.

Достаю телефон, выбираю контакт. Пишу:

«Привет! Пошли куда-нибудь пожрем, я у твоего издательства».

Прочитано. Думает. Долго. Больше двадцати секунд. Скорее всего, соображает правдоподобную причину для отказа. Это, кстати, обидно.

Кристина тоже была рада меня видеть, но при этом будто бы боится. Но ей нечего. Совершенно. Она абсолютно чистая, простая и естественная в своих порывах. Даже ненавидит искренне. За что я и люблю ее всем сердцем, по-дружески, разумеется. Она слишком славная, чтобы даже подумать о чем-то большем.

Блин, она может стесняться меня после того инцидента в отеле. Тупой был поступок – позвать ее, а потом вот так опозориться. Крис заверила, что не придет, я и забыл. Никогда себе не прощу. Эта девочка выше грязи, у нее все правильно, и это хорошо. Надо попробовать загладить вину.

Дополняю:

«Пожалуйста. Это слово я использую редко, и твоя мама учила, что оно волшебное».

Глава 10

Кристина

– Ты удаляешь свои работы после каждого негативного отзыва? Кажется, я знаю, как выжить тебя из сети интернет навсегда, – убивает Баженов сарказмом.

Но убивает не полностью, а только мою детскую часть, отвечающую за неуверенность и ошеломляющий страх опозориться и подвести любимых. Перед Демьяном плакаться несолидно. Мы часами рубились в игровую приставку, и в те годы я не сдавалась. Сейчас не собираюсь и подавно.

Беру себя в руки и поясняю ему спокойно:

– Отзыв этот иначе не удалить, а он правдивый. Я думаю. Смотри, лайки растут. Ка-пец. Пока у меня было десять подписчиков, всем все нравилось, теперь же критика сыплется на каждый шаг. Этот пользователь с ником Ant живет убийствами. Причем других иллюстраторов он хвалит.

Баженов пробегает взглядом по отзыву, на лице отражается почему-то легкий азарт. Я считываю его по чуть сжатым губам, глазам внимательным. Демьян слишком близко сидит, чтобы не прочесть его эмоции, которые почти осязаемы. Ему стало интересно.

– Ant, хейтер-муравей, – тянет он. Заходит в профиль, просматривает активность. – Стелет как по заказу. Глянем, кто это в реале?

– В смысле глянем?

– Проследим цифровой след. Что ты глаза вытаращила, птенец? У всех есть цифровой след, и надо быть дураком, чтобы его игнорировать.

– Ты так говоришь, будто это легко. И, – добавляю, понизив голос, – законно.

Баженов голос не понижает и слежки явно не опасается.

– Законно. Мы ведь не будем муравья этого травить или, не дай бог, шантажировать, – говорит таким тоном, будто мы, не дай бог, только этим в своей жизни и занимаемся. – Просто поглядим. Пользователи сами выкладывают свои данные на обозрение, смотреть на них не воспрещается.

– А как же анонимность? Сайт ее так-то гарантирует.

Баженов не удерживается от улыбки:

– Отправляя что-то в интернет, ты делаешь это для всех и навсегда. У каждого сейчас есть ай-пи и сим-карта.

– И право на личную жизнь. Нет?

– Приватности, к сожалению, не существует. Личную жизнь сложно защищать. Увы, практически невозможно.

– Но ведь ты за это деньги получаешь.

– Да не напрягайся ты так сильно. Такое понятие, как личная жизнь, появилось, наверное, в прошлом веке. А до этого... Возьми, например, деревни, коммунальные квартиры, где все всё про всех знали. Да даже дворцы строились по такому принципу: чтобы добраться до нужного зала, приходилось пройти через десяток других и за всеми встречными тихонько подсмотреть. Людям скучно заниматься только своей жизнью. Крестьяне всегда знали, с кем и как спит знать. Ничего с того времени особо и не изменилось.

– С кем же спит муравей?

– Интересно?

– Нет! Мы больше не в деревне. И точно не во дворце. Мы в двадцать первом веке.

– Интернет – это самая большая деревня из когда-либо существовавших. И люди в ней жаждут внимания. Твой хейтер-муравей точно хочет, за последний месяц он настрочил тебе и твоим коллегам десяток рецензий, потратил кучу времени. Я вечером гляну, кто это и что.

Я понимаю, что совершенно не готова к такому повороту! Хватаю Баженова за плечо и сжимаю:

– Не надо. Это ужасно. Никогда так не делай. Пожалуйста – волшебное слово.

Он не вырывается, молча смотрит на мои пальцы, и я отпускаю.

– Извини. Я на эмоциях.

Небольшая заминка – и неуют врывается в зал. Между друзьями детства пролегает пропасть. Я внутренне ожидаю ссору, прекращение ужина, резкие слова. Демьян поднимает глаза, я слабо улыбаюсь и отправляю ему воздушный чмок.

Он медлит еще секунду, затем прищуривается:

– Точно? Я могу.

– Точно. Я знаю, что можешь. И ради меня сделаешь. Если попрошу.

– Да.

– Это как-то... не знаю, неправильно. Пишет и пишет, его дело. Я буду выше. И буду лучше стараться. Однажды ему понравится моя работа.

– Ты чуть не расплакалась на моих глазах.

– И ты решил охранять меня в этой большой информационной деревне? Интернет-рыцарь?

– Инженер по безопасности я, блядь, или кто?

Мы улыбаемся друг другу, и накал лопается. Баженов по-прежнему не терпит мои слезы и, завидев их, рвется совершать подвиги. У меня нет кровного старшего брата, но будто бы есть. Его девушке повезло.

Не удерживаюсь, обнимаю Демьяна, чмокаю в щеку, отстраняюсь и хватаю телефон. Так быстро, чтобы Баженов ничего не понял. Спе-ци-аль-но.

Пишу Муравью: «Спасибо за ваше мнение!» – и откладываю мобильный.

Зачем мне париться из-за какого-то критика, если вселенная наградила меня друзьями, готовыми ради меня на все? Я счастливейший человек!

Демьян пододвигает ближе кофе и делает глоток, давая понять, что возвращаться на свой диван не собирается. Оккупировал мой, и ладушки.

Ну окей. Тоже пью кофе.

Мы снова молчим. Обед подходит к завершению, как ни цеди кофе, надолго чашки не хватит. Заказать еще?

Задумываюсь. Марк научил смотреть на ситуацию с разных сторон, и мне давно не пятнадцать. Раньше я не придала бы предложению Демьяна значение, но сейчас…

Злые слова Муравья о моей бездарности с каждой минутой теряют важность. Этот человек всего лишь облек личное мнение в текст и выложил на обозрение.

Кошусь на Баженова. В школе он запросто взламывал страницы одноклассников в социальных сетях, но никогда не делал это за деньги, по запросу. Хотя его просили и предлагали приличные суммы, ведь прочитать переписку подружки или бойфренда в те годы было самым желанным и важным. Демьян отказывался, выбирал более тяжелые и маленькие деньги: стриг газоны или разносил еду в ресторанах отелей отца. Он берег приватность. А сейчас… сейчас он, кажется, был готов сравнять муравья с землей.

Что с тобой случилось за эти десять лет?

Марк был прав: кто зарабатывает, защищая, точно знает, как ломать. Между Баженовым и преступлениями лежит только лишь... совесть?

– Меня ты так же проверяешь? – бросаю вопрос. – Часто?

– Не проверяю. Думаешь, у меня совсем нет других дел?

– Ты никогда не любил сплетни и никем особенно не интересовался.

– Чтобы меня заинтересовать, нужно постараться. Крис, я напугал тебя?

– Не знаю.

– Бояться не нужно, нужно быть в курсе. У всех есть цифровой след, проследить его можно вплоть до первого запроса в браузере. Но зачем? Все всё понимают. Мне нет смысла тебя взламывать, у тебя все на лице написано.

Киваю ему.

– Нужно уяснить, что, если ты подойдешь к кому-то на улице и набьешь морду, тебя, вероятно, найдут и накажут. В сети теперь действует тот же принцип. Ведешь себя нормально – никому нет дела. Обижаешь красивых девушек... – Демьян делает паузу, поднимает глаза.

– Появится лучший друг, нео-рыцарь.

Он салютует и допивает кофе.

– Хорошо с тобой, но я хочу курить. – Просит знаком счет. – Ты говорила, что есть еще одно условие для дружбы. От счета пополам я отбился, давай следующий пункт.

– Вы с Яной сходите со мной на концерт?

– Куда? – Прищуривается.

– На одного современного рэпера. Как выражается мой муж: «Очередного твоего радужного». А мне хочется! Он выступает в Питере через неделю.

– Я не то чтобы люблю русский рэп.

– За последние пять лет я не была ни на одном концерте. Вообще ни на одном. Ты ведь помнишь, как я раньше любила?

– Помню. Концерт той певицы стал самыми длинными двумя часами в моей шестнадцатилетней жизни. Когда она вышла на бис, я впервые с пяти лет заплакал.

Прыскаю. Телефон Демьяна вибрирует.

– Я была счастлива, – напоминаю с улыбкой. И видя, что мой хакер-мститель мешкает, быстро добавляю: – И я заплачу за билеты!

– Это точно нет, платить буду я.

Улыбаюсь до ушей, радуясь, что поймала Баженова на старые комплексы.

– Извини, я сейчас. Я ничего не обещал пока.

Он берет телефон, отходит. В этот момент приносят счет, и я расплачиваюсь своей картой.

Глава 11

– Эта богатая сучка все время пытается меня купить.

Именно так заявил Баженов официанту, когда вернулся и увидел, что счет оплачен. Официант обалдел, я обалдела. Сам Баженов тоже, кажется, обалдел. На секунду стало тихо.

А потом я вдруг представила себя в роли эдакой властной мадам, покупающей любовников направо и налево, и так смешно стало! Как-то враз подобралась, подбородок вздернула.

– Но без толку, – вздохнула. – Никто не бережет свою невинность трепетнее, чем этот красавчик.

Ка-пец! Баженов прищурился и буквально испепелил злобным взглядом. Это он умеет, но со мной, увы, не работает. Я из огнеупорного материала. Мы с официантом как-то непроизвольно просмотрели Демьяну на ширинку, которая типа под запретом, тут же стало неловко. Обладатель невинности словно это почувствовал, пожал плечами и поделился, чуть понизив голос:

– Ну не за макарошки с сыром отдаваться же, да?

Бедный парень не понял, что шутим – настолько серьезно говорили. Он растерялся и выдал:

– Девушка такая красивая. Я бы и бесплатно... с радостью...

– Стопэ, брат, – вернулся Баженов к привычному тону и образу. – Девушка эта – моя с рождения. Слюни подбери, мы шутим.

– Вот как? – фыркнула я. – В смысле с рождения?

Демьян оставил щедрые чаевые и, приобняв за плечи, вывел меня на улицу, где мы, наконец, рассмеялись. Бегло обнялись и, словно с тоской, простились, потому что время поджимало, а у меня была запланирована встреча с писателем.

Пока шла квартал – улыбалась без остановки. Глупость невероятная, какую чушь мы несли, но при этом весело было. Без страха показаться хуже, чем есть.

Мнение других людей для меня, безусловно, имеет значение. И это нормально. Я живу в социуме, и мне нравится нравиться, как и любому другому человеку. Но здесь важно чувствовать грань: нормально ждать похвалы, ненормально – от нее зависеть. Вот такие тусовки с друзьями, действительно близкими людьми, с которыми можно пошутить, перед которыми необязательно держать марку, помогают нащупывать под ногами фундамент. И крепко на нем стоять.

Когда ты любишь и любим, обрастаешь стальной броней, которую не пробить гневными отзывами чужих!

В общем, влетаю я в кабинет в отличном настроении, нисколько не переживая о Муравье. Мне просто весело, и я страшно хочу работать.

– Кому кофе, булочки? – кричу радостно.

Нас здесь пятеро иллюстраторов, все мы работаем в издательстве не каждый день, но у каждой есть стол, где при необходимости можно разместиться. Я могу спокойно трудиться дома, но за последние пять лет настолько одичала, что вцепилась в возможность находиться среди людей зубами.

Девчонки только меня и ждут. Подпрыгивают с мест и бегут разбирать то, что я купила по пути.

– Ванильный латте, карамельный раф, капучино на миндальном молоке... – перечисляю я, раздавая напитки. Роняю между делом: – Моя Николаева еще не пришла?

Анна Николаева – чудесная детская писательница. Ее книги светлые, запоминающиеся, трогательные, они о дружбе, верности, любви и правде. Работать с ней – большая честь, и я каждый раз ощущаю смятение, когда думаю о том, что муж купил мне эту возможность, просто потому что мог. В руках прекрасный шанс, который нельзя упустить. Но на шее при этом болтается чувство вины, что я заняла чье-то место. Увесистое такое. Стараюсь не быть мямлей, но, если начистоту, роль стервы тоже не совсем моя.

Сейчас мы с Анной трудимся над оформлением детективной серии для подростков.

– Она перенесла на четыре. Ты не видела? Я отправляла сообщение, – заявляет Марина, попробовав напиток.

– Нет... Фух! Я так летела, боялась опоздать, что ничего не слышала. – Плюхаюсь в кресло и восстанавливаю дыхание.

– С кем обедала? С Марком? – спрашивает Людмила, уперев подбородок в ладони.

Она обожает нашу пару, обожает слушать истории из жизни. Как познакомились, как поженились. Для Людмилы мои отношения с мужем – это подтверждение того, что красивые сказки существуют. В ее мире я, правда, почему-то непременно из небогатой семьи. Она частенько забывает, что у моего отца свой молокозавод, и любит подчеркивать, что для настоящей любви не важна разница ни в возрасте, ни в материальном положении.

Я с ней не спорю, Марк и впрямь мужчина щедрый. О таком можно только мечтать.

– Не совсем. У Марка новая должность, он занят с утра до ночи. Мы видимся-то не каждый день. Пашет как вол.

– Бедный. Представляю, как это непросто, но жизнь в браке – это ведь не только плюшки, но еще и терпение. Много терпения.

– Верно.

На телефон падает уведомление о поступлении странной, не круглой суммы. Я вглядываюсь в цифры, не понимая, откуда они взялись. Почему именно столько? И от кого? Я беру заказы на иллюстрации, но в моем прайсе именно таких цен нет. Подозрительно.

Или оригинально. Есть у меня один знакомый фанат оригинальности, кстати. Мысленно делю на два, потом на три – и вуаля! Все сходится. Получилась сумма счета, который я оплатила. Демьян решил наказать, вернув ее в тройном объеме.

Хочу перевести деньги ему обратно, но не выходит. Оказывается, к его номеру не прикреплен счет ни в одном банке. Девственно чистый номер телефона, таких даже у подростков сейчас нет. А других его контактов я не знаю.

«Сволочь», – пишу Баженову.

«За что?!»

«Знаешь за что».

«?!»

«Ладно, сдаюсь. Спасибо. Куплю себе что-нибудь классное».

«Рад был увидеться, Крис. Больше не вредничай».

Улыбаюсь до ушей. Демьян неисправим, наверное. Но что поделаешь? Деньги – его пунктик. Пишу:

«Еще чего».

Он отправляет смеющийся смайл, я тоже смеюсь. В этот момент дверь в кабинет открывается. Я поднимаю глаза, ожидая увидеть Николаеву, но на пороге стоит... Марк. Собственной персоной.

– О, привет! – восклицаю я, растерявшись.

Его здесь в это время быть не может. Как же так? Соскакиваю на ноги и устремляюсь к мужу.

– Привет, – улыбается он. – Добрый день, девушки. Не против, если на пару часиков похищу свою? Не видел ее уже пару дней.

Марк обнимает за талию, я задерживаю дыхание.

– И это не моя вина, кстати! – Отвечаю на легкий, сдержанный, но приятный поцелуй. – Марк, я жду свою писательницу.

– Мы быстро. Есть новости у меня.

– Сколько сейчас? – Смотрю на часы. – У нас чуть меньше сорока минут в запасе.

– Отлично. Идем. – Он тянет меня из кабинета в коридор.

Так сильно торопится, что я едва поспеваю.

– Ты обедала? Лично я голодный как не знаю кто! Хочешь шампанского, Кристина?

– Я уже обедала, но посижу с тобой. Шампанское – нет, конечно. У меня же Николаева. Мы сегодня обсуждаем новую обложку.

Марк вздыхает, но молчит. Моя занятость немного не в тему, но больше он это не комментирует. Работает над собой, старается.

– С кем обедала? – бросает непринужденно.

Слова застревают в горле. Я хочу ответить честно. Хочу рассказать о Баженове, но почему-то эта простая правда требует от голосовых связок каких-то адовых усилий.

При этом внутри все сжимается. Сердце отбивает удары, пуская кровь по венам в новый круг, а я как будто физически не могу сказать мужу правду. Не могу, и всё, потому что испорчу момент. Марк веселый, а так мы – поссоримся.

– Кристина? – спрашивает он, когда заходим в лифт. Смотрит в упор. – Что-то случилось? С кем ты обедала?

– С Людмилой.

Раздражение печет кожу, жалит глаза. Я солгала на пустом месте, сама не понимая зачем. Солгала, чтобы спасти нас от скандала, чтобы не испытывать чувство вины потом, чтобы не переживать игнор Марка. Чтобы все было хорошо.

Мы выходим из здания, доходим до парковки, Марк садится за руль. Все это время сердце колотится на разрыв, и это ощущение мне совсем не нравится. Плохо. Физически плохо от происходящего. Баженов просто пригласил на обед. Друзья детства просто поели.

Совершенно нечестно, что Демьян вдруг становится с моей же подачи запретным плодом – общение с ним, обеды, простой треп. Его особенность какая-то нечестная. Неправильная. У меня есть особенный мужчина, только один.

Я смотрю на Марка. Мой муж – прекрасный человек. Что я делаю? Мы играем в какую-то дурную игру, гоняясь друг за дружкой. Он ведь мог приехать раньше и не обнаружить меня, а Людмилу обнаружить. Моя ложь может вылезти в любой другой момент и сделать еще хуже.

Да и вообще, почему я лгу? Зачем? Следую пословице «меньше знает – крепче спит»? А если он будет делать так же? Что это, если не конец браку?

Я смотрю на густые, чуть вьющиеся волосы мужа, на его красивый профиль, тонкие губы. Я прекрасно знаю, каким нежным и заботливым этот человек бывает. Так почему я сейчас сжимаюсь от банального жгучего страха?

Марк никогда не поднимал на меня руку, но я боюсь. И эта роль мне не нравится.

– Слушай, я наврала, – говорю вслух по возможности беспечно. – Не знаю зачем. Я обедала с Баженовым и хотела бы тебе об этом рассказать.

Он застывает. Пульс молотит ускоренно. Марк жмет на газ и молчит, а я... просто не знаю, что еще добавить.