Читать книгу "Не расширяйтесь на восток!"

Павел Вершинин
Не расширяйтесь на восток!

© Вершинин П. А., 2022

© Знание-М, 2022

* * *

От автора

В советское время в стране было много любительских театров: школьных, пионерских, вузовских, заводских; существовали они при сельских клубах, городских Домах и Дворцах культуры, воинских частях и даже больницах. Существовал и репертуар – от сатирического до героического; сценки из учебной и рабочей жизни, небольшие пьесы на тему революции, Гражданской и Великой Отечественной войн.

Автор также участвовал в художественной самодеятельности в школе и вузе; играл в школьном кукольном театре и драмкружке при городском Доме пионеров.

Сегодня, в атмосфере полномасштабной информационной войны, развязанной Западом против России, любительские театры могут стать одним из масштабных средств пропаганды отечественных ценностей, в частности страниц отечественной истории. Однако им необходим новый репертуар.

Предлагаемые театральные миниатюры не претендуют на полную историческую достоверность и являются художественным вымыслом. Когда-то знаменитый актёр и бард В. Высоцкий назвал свои песни о войне «песни-ассоциации». Предлагаемые миниатюры – это тоже ассоциации на заданную историческую тему.

Автора также беспокоит снижение уровня грамотности населения. Поэтому вне зависимости от эпохи герои миниатюр преимущественно беседуют на современном литературном языке с разумным (по мнению автора) количеством архаизмов.

1242 г. В многострадальном граде

Действующие лица

Варвара, боярыня, супруга псковского сотенного командира.

Твердила, посадник.

Вышата, подручный Твердилы.

Анфиса, служанка боярыни Варвары.

Ярослава, старшая сестра-сирота.

Мирослава, младшая сестра-сирота.

Княжеский воевода.

Русские ратники.

Онфим.

Мечислав.

Прокоп.

Прочие ратники и горожане.

Сцена 1

Интерьер сарая. На заднем плане – несколько бочек; на переднем – ларь; повсюду охапки сена. В глубине в левой части сцены – вход, через который поступает свет. Со стороны двери слышны крики и лязг оружия. В дверь вбегают сироты Ярослава и Мирослава, босые и с непокрытыми головами.

Ярослава. Пока здесь схоронимся, сестричка!

Мирослава. Пересидим до ночи.

Прячутся позади ларя. Вбегает Анфиса, следом Варвара, которую теснит Прокоп. В руках боярыни – меч в ножнах.

Прокоп (боярыне). Говорю тебе – схоронись, матушка! О себе не тревожишься, так Анфису побереги!

Варвара. Коли схоронюсь, как меня на том свету мой Михайло, ворогами убитый, повстречает?

Прокоп. Рано тебе на тот свет! За Псков отомстить надобно!

Варвара. Ну так прочь с дороги! (Обнажает меч.)

Прокоп. Эх, матушка Варвара! С того свету не отомстишь! Надобно в Переяславль пробиваться, к князю Александру Ярославичу! Новгородцы, что до власти жадные, отослали его прочь! Забыли, псовы дети, как княже их от свеев-латинян спас! Ныне иные латиняне пожаловали, а обороняться некому! Коли до князя дойдём, спасём и град наш многострадальный, и землицу нашу, Русь-матушку!

Варвара. Ну так слушайте оба! Во дворе телега запряжённая. Быстро к ней – и прочь из града!

Выбегают из сарая. Слышен лязг оружия и крик Анфисы: «Прокоп!» В сарай входят Вышата и два немца, ведущие под конвоем Варвару и Анфису.

Вышата. Бежать вздумали? От нас не убежать!

Входит Твердила.

Твердила. Боярыня Варвара, сотенного Лукина жёнушка! Что, непокорная, как муженёк убитый? Говорил я на вече: покоримся немцу – и далее жить будем, как жили. А кто обряд латинский освоит – господином станет.

Варвара. Псом бесчестным он станет, а не господином! А тебя, иудин сын, петля ждёт!

Твердила. А тебя – плети! И холопку твою! Вышата! Скажи немцам, чтоб сторожили этих красавиц! Сам проследи за прочей дворней! (Уходит.)

Вышата (немцам). Ну… чтоб не сбежали…

Один из немцев. Понимай!

Вышата уходит. Немцы грубо толкают Варвару и Анфису в сторону ларя.

Варвара. Не трожь, латинская харя!

Один из немцев оказывается спиной к ларю. Из-за него показывается Мирослава с растянутой в руках верёвкой (вожжами), которую накидывает ему на шею сзади и душит его. С другой стороны ларя показывается Ярослава с топором, бросается на второго немца, сбивает его с ног и убивает.

Мирослава (Анфисе). Придержи ему ноги, девица!

Анфиса придерживает ноги немца; «удушив», Мирослава отпускает его.

Варвара. Вы кто такие, девицы?

Ярослава. Сироты мы, сёстры родные. Я – Ярослава, она – Мирослава. Батюшка наш в сотне Степана Корытова служил.

Мирослава. Вся сотня у северных врат полегла.

Варвара. Анфиса! Дорогу на Переяславль помнишь?

Анфиса. Как же не помнить, матушка!

Варвара. Ступайте втроём к телеге, прочь на ней из града и – в Переяславль, на двор князя Александра, что свеев поганых при Неве-реке бил! Поспешайте!

Анфиса. А как же ты, матушка?

Варвара. Слишком я известная да заметная. А вас авось не остановят. Ступайте!

Ярослава, Мирослава и Анфиса спешат к выходу и убегают. Слышны крики, удары и грохот быстро отъезжающей телеги. Спустя некоторое время входит Твердила с двумя немцами.

Твердила (подходит к боярыне). Сказывай, куда девиц своих отправила?

Варвара. Куда отправила? Русь-матушку супротив поганого латинства поднимать – вот куда!

Сцена 2

Перед занавесом. У кулисы группа русских ратников (5–6 человек), среди них Онфим и Мечислав. С другой стороны входят Анфиса, Ярослава и Мирослава; все трое кланяются воинам.

Анфиса. Доброго вам здравия, воины православные!

Онфим. И вам здравия, красны девицы! Никак женихов ищете?

Анфиса. Благодарствуем на добром слове, только ищем мы подворье князя Александра свет Ярославича, что на Неве-реке свеев нечестивых одолел!

Мечислав. И за какой надобностью вам княже понадобился?

Анфиса. Обороны просим от латинян поганых, что град Псков мечу предают!

Шум среди ратников.

Мечислав. Обороны? После того, как сами же латинян в город впустили?

Со стороны ратников выходит воевода.

Воевода. А ну, раздайся! (Ратники расступаются.) Чего горла дерёте?

Онфим. Псковитяне малахольные тут объявились, что град свой ворогу на поругание отдали!

Ярослава. Попридержи язык, молодец!

Мирослава. А то и оттяпать можем!

Воевода (топнув ногой). Тихо! (Все замолкают.) Коли псковитяне, сказывайте, кого из начальства воинского знаете?

Анфиса. Епифан Прокопьев тысяцкий, а я в услужении у вдовушки сотенного Лукина.

Воевода. Вдовушки? Убили, что ль, Михайлу?

Анфиса. Убили, кормилец. И его, и батюшку сестрёнок, что со мной пришли.

Ярослава. Батюшка наш под началом сотенного Корытова был.

Мирослава. Вся сотня у ворот легла, а вы нас малахольными зовёте!

Онфим (насмешливо). Что ж, коли так, за обиду и ответить готов!

Ярослава отодвигает Анфису и становится перед Онфимом.

Ярослава. Правда ли, готов?

Онфим (так же насмешливо). Готов, красавица!

Ярослава. Ну так отвечай! (Бьёт Онфима в челюсть, тот отлетает к ратникам.)

Онфим. Ах ты, ведьма! (Встаёт, вынимая меч.)

Мирослава (вставая рядом с сестрой). А ну, не балуй, вояка!

Воевода. Стой, окаянные! (Онфиму.) Убери меч – сам напросился! (Девушкам.) И вы не хорохорьтесь, пока град ваш под немцем! Явились-то для чего?

Анфиса. Обороны от латинян просим!

Воевода. Были тут у князя послы с Новгорода – отослал их ни с чем!

Ярослава. Ежели светлому князю град наш неугоден, прикажи нам с сестрой оружье выдать!

Мирослава. Коли суждена нам с сестрицей погибель, заберём на тот свет нехристей с десяток, чтоб меньше их по граду нашему ходило.

Воевода (указывая на босые ноги сестёр). Босоплясом, что ли, биться станете?

Ярослава. Дошли же босоплясом до Переяславля.

Мирослава. И обратно дойдём, если надо.

Появляется ещё один ратники передаёт воеводе свиток; тот разворачивает свиток и читает про себя.

Воевода. Слушай, воинство православное, княжье слово! Идём на Копорье!

Все ратники. Ура! Слава князю! Слава матушке Руси!

Анфиса. А как же Псков?

Воевода. Мечислав!

Мечислав. Слушаю, воевода-батюшка!

Воевода. Выдать девицам псковским по две пары сапог, оружие да справу воинскую, какую знают, и к обозу причислить!

Ярослава. Куда?

Мирослава. К обозу?

Воевода. А хотели – в первые ряды? Вы нам пособите, как град ваш займём, – изменщиков да переветчиков распознавать! Уразумели? А сейчас к походу готовимся! (Ратникам.) Чего орясинами встали?

Все расходятся.

Сцена 3

Сарай из первой сцены. Вбегают Вышата и Твердила.

Вышата. Всё пропало, всё пропало! Коли нас княжьи воины сыщут, смерти предадут! Всё ты! Зачем повелел град немцу сдать?

Твердила. Молчи, скаред! Тут до ночи затаимся. Это хозяйство боярыни Варвары, жены сотенного Лукина. Здесь нас искать не будут.

Оба прячутся позади ларя. Со стороны входа раздаётся шум; входят Варвара, Анфиса, Ярослава и Мирослава. Сёстры обуты в изящные сапожки.

Анфиса. Как же славно! Свободен град наш от нечисти!

Варвара. Ещё не свободен, Анфиса. Не всю измену сыскали.

Со стороны ларя слышен шорох. Ярослава издаёт вопль.

Ярослава. Матушка, шорох там! Нешто мыши, окаянные! Я их до смерти боюсь!

Анфиса. Мышей тут раньше не водилось… Человек там!

Ярослава и Мирослава вытаскивают из-за ларя Твердилу.

Варвара. Гляньте-ка… Это ж Твердила… От гнева княжьего хоронишься, аспид непотребный?

Твердила. Помилуйте… Откуплюся, вот вам крест!

Варвара. Какой крест, шкура ты продажная? Крыж латинский? Да я ж тебе его знаешь, куда затолкаю?

Твердила. Матушка боярыня, не погуби… Всю мошну забери, токмо не выдавай…

Варвара. Чтоб за твою мошну нечистую я свою бессмертную душу погубила, переветчик! А вот не дождёшься! Тащи его!

Ярослава заламывает Твердиле руки и тащит к выходу.

Твердила. Не трожь меня, холопка!

Ярослава. Сам ты холоп латинский! (Рывком разворачивает его к себе и бьёт в челюсть. Твердила отлетает в сторону и падает; девушка ставит его на ноги.) Ежели на суд своей волей не пойдёшь, захомутаю, как овцу, и на княжий двор отволоку!

Из-за ларя с ножом в руке показывается Вышата с намерением атаковать боярыню; однако Мирослава замечает его, с криком «Стой!» выворачивает руку с ножом; нож падает, Мирослава отбрасывает Вышату в сторону; тот лёжа держится за правую руку.

Вышата. Ты ж мне, окаянная, руку поломала!

Мирослава. Не берись ножом махать, коли не умеешь! (Пинает Вышату.) Вставай, иуда проклятый, пока другое тебе не поломала! (Поднимает его и тащит к выходу.)

Все уходят.

Сцена 4

Перед занавесом.

С одной стороны выходят воевода с двумя ратниками, с другой – Мечислав и Онфим выводят и ставят на колени Твердилу и Вышату; за ними становятся Варвара, Анфиса, Ярослава и Мирослава, прочие ратники и горожане. Воевода разворачивает свиток.

Воевода. Слушай, народ, решение княжеское! Окаянного Твердилу, бывшего посадника псковского, а ныне переветчика, изменщика земли Русской и ворога нашего, а тако же холопей его, что его именем непотребства творили, – на главных псковских воротах повесить!

Твердила. За что же, кормилец?

Воевода. За шею!

Все уходят.

1612 г. Святыня

Действующие лица

Никодим Леонтьевич Гусев, ратник отряда сотника Алексеева.

Обозники отряда:

Ксения.

Наталья.

Василиса.

Ульяна.

Амина, татарка казанская.

Агафонгел Кириллович Лесной, начальствующий отрядного обоза.

Никита Романович Савельев, полусотенный отряда.

Поляки войска Речи Посполитой.

Русские ратники.

Сцена 1

Лесная поляна. Немного в глубине сцены – телега без лошадей, на которой лежат тюки. Позади телеги около расстеленного полотенца-рушника с едой сидят Ксения, Наталья и Василиса. Поодаль стоят три ратника. С противоположных сторон выходят Никодим и Ульяна.

Никодим. Холера ерусалимская! Вот счастье привалило – бабьей телегой командовать!

Ульяна. Леонтьич! Лошадёшка расковалась!

Никодим. А ты куда глядела?

Ульяна. А чего я? То дьяк Борисов Грома после обедни забрал; дал взамен эту клячу. Надобно коня басурманского запрячь!

Выходит Амина с саблей на поясе.

Амина. Не дам своего Аскера в телегу впрягать, шайтанка неверная!

Ульяна. А я тебя, змея басурманская, даже не спрошу!

Ульяна хватает с телеги топор, Амина вынимает саблю. Никодим встаёт между ними.

Никодим. А ну, не баловать, курицы мокрохвостые! Враз обеих выпорю к чертям собаческим! (Ульяне.) Неспособен жеребец басурманский телегу тащить, дура!

Ульяна. А кляча эта полуживая – что, способная? Коли так, сам с ней решай! (Бросает топор в телегу и уходит за кулисы. Амина прячет саблю и уходит в другую сторону.)

Никодим. Холера ерусалимская! Где искать этого Агафошку клятого?

Выходит Лесной.

Лесной. Ты что, борода путаная, плетей захотел? Я тебе, коровья морда, не Агафошка, а Агафонгел Кириллыч!

Никодим. Да по мне хоть кто! Пошто дьяки бесчинствуют? Дали после обедни ледащую лошадёшку заместо вороного, а теперь она расковалась!

Лесной. Ирод ты! Ведаешь, что отстала походная кузня? Этак мы до князя Пожарского ко второму пришествию поспеем!

Один из ратников. Кирилыч! Тут по дороге поутру деревенька будет, Дмитровка. Может, там подкуётесь?

Лесной (Никодиму). Слыхал? Поутру заедешь в Дмитровку, подкуёшься и спешно до отряда! Спешно! И так к сбору не поспеваем! (Уходит.)

Никодим. Холера ерусалимская! Дьяк коня забрал, дал взамен клячу водовозную, кое-как подкованную, она расковалась, а я виноватый! Потом езжай на этой полудохлой кобыле в какую-то Дмитровку, подкуй её и как хошь догоняй отряд! Холера ерусалимская!

Ульяна выходит и присоединяется к девушкам.

Василиса. Никодим Леонтьич! Ужинать садись!

Ксения. А то враз всё подъедим – голодный спать ляжешь!

Никодим. Чтоб завтра поутру ранее всех поднялись! Первыми тронемся, чтоб Дмитровку эту сыскать!

Наталья. Да не бранись уже! Сыщем. Амина, иди ужинать! Нет у нас боле свинины.

Выходит Амина и подсаживается к Наталье.

Никодим. А ты, сирота казанская, вперёд телеги поскачешь и деревеньку эту высматривать станешь!

Ульяна. Хватит уже начальствовать! Истинно без ужина останешься!

Сцена 2

Ночной полумрак. Та же телега. На ней поверх тюков спит Наталья; под телегой на подстеленном кафтане – Никодим. Ульяна с ружьём и берендейкой (патронташем) сидит часовым. У борта телеги вертикально стоят ещё несколько ружей. Из-за телеги выходят Ксения и Василиса, обе без платков и босые.

Ульяна. Куда вас, простоволосых, понесло?

Ксения. Искупнуться хотим.

Василиса. А то ночуем возле речки, а воды и не видели.

Ульяна. Ладно, ступайте. Только тихо.

Ксения и Василиса уходят. Спустя некоторое время раздаётся птичий крик и шум крыльев. Ульяна насторожилась.

Ульяна. Птицу спугнули – кто бы это? Неужто девицы? Нет, крик с другой стороны был… Хоронится кто в темноте? А где ж басурманка?

Ксения и Василиса возвращаются.

Ксения. Ульяна! Птицу слыхала?

Ульяна. Скоро вы искупались.

Василиса. Да мы до речки не дошли. Шумнул кто?

Ульяна. Будите-ка всех да хватайте ружья.

С телеги тихо сползает Наталья.

Наталья. Не сплю я. Тоже птицу слышала.

Девушки вооружаются. Ульяна тормошит лежащего под телегой Никодим а.

Ульяна. Просыпайся, Леонтьич! Кто-то вдали хоронится.

В глубине сцены раздаётся конский храп и несколько выстрелов, перемежаемых конским ржанием. Слышится выкрик Амины: «Шайтан арба!» Видны вспышки выстрелов. Никодим просыпается и выкатывается из-под телеги.

Никодим. Заряжайте, холера ерусалимская! (Стреляет на вспышки11
  Стрельба в сценах осуществляется так. Патрон – деревянный (или картонный для сцены) цилиндр – висит на берендейке на шнуре, закрытый сверху крышечкой. Крышечка снимается, стрелок имитирует засыпание пороха и вытряхивание пули в ствол ружья. Патрон закрывается, стрелок деревянным стержнем-шомполом (лежат на телеге) «утрамбовывает» в стволе пулю и порох. Далее он «высыпает» порох из пороховницы на полку (деталь ружейного замка) и «стреляет». Не перепутайте «использованные» патроны с «неиспользованными»!


[Закрыть].)

Стрельба неожиданно прекращается; со стороны противника выбегает растрёпанная Амина с обнажённой саблей.

Амина. Аскера убили! Ружьё дайте!

Никодим. Не шуми ты! Сказывай по порядку.

Амина. Конь мой, Аскер, во тьме лошадей почуял. Я с ним в темноту пошла. Слышу – сбруя конская брякнула. Пугнула я птицу – чтобы вас предупредить.

Ульяна. Вон оно как…

Амина. Тут почуяли Аскера кони чужие. Стала я уходить, а шайтаны эти пальбу начали и коня моего убили!

Василиса толкает в бок Ксению и указывает на левую кулису. Та и другая стреляют из ружей в кулису. Раздаётся крик; из глубины сцены выбегают три поляка. Одновременно издали виднеются вспышки и раздаётся грохот выстрелов. Наталья хватает топор, Никодим и Амина – сабли; все трое рубятся с поляками и оттесняют их за кулису. Ульяна, Ксения и Василиса стреляют на вспышки; Никодим, Амина и Наталья возвращаются и присоединяются к стреляющим.

Никодим. Сколько ж вас, нехристей окаянных?!

Укрывшиеся за телегой обозники отстреливаются; внезапно стрельба прекращается.

Никодим. И чего это было?

Наталья. Лошадь нашу порешили, Никодим Леонтьич.

Никодим. Холера ерусалимская! Что ж за напасть?

Ксения. А ежели то не напасть, а умысел?

Василиса. Дьяк нам негодную лошадь даёт, она расковывается, мы отстаём от обоза, и на нас нападают супостаты!

Наталья. Лошадей поубивали, так что телега до обоза не дойдёт.

Ульяна. И на кой им телега наша? Таких в обозе полсотни.

Ксения. А ежели им не телега нужна, а груз?

Никодим. Так в телеге только ружья да припасы!

Василиса. А боле ничего нет?

Наталья. Есть, Никодим Леонтьич. Неужто не помните, красавицы?

Ульяна (ахнув). Стяг²2
  Стяг – красное прямоугольное полотнище с вышитым или аппликативным золотым или серебряным православным восьмиконечным крестом.


[Закрыть] воинский?

Никодим. Что?

Амина. Вот он. (Вынимает свёрток из-под тюков.)

Обозники разворачивают свёрток и находят в нём стяг.

Никодим. Стало быть, так, девицы-красавицы. Подымай стяг наш над телегой, да повыше. Коли погибать, так с честью воинской. Пусть знают вороги, как наш брат за Расею-матушку воюет. Амина! Ежели по твоей вере магометанской за Христа воевать зазорно – так ступай на все четыре стороны. Тут мы тебя не неволим, только супостатам не попадись.

Амина. Супостаты эти мне не единоверцы – такие же неверные, как и для вас. А царь ваш, в Иссу бен Мариам верующий, меня кормит и веры моей не трогает. Так что не уйду – буду воевать.

Никодим. Ну, добро. Заряжайте всё, что есть, – отбиваться будем. И стяг подымайте.

Обозники заряжают ружья.

Сцена 3

Перед занавесом. Выходит Савельев с ратником.

Савельев. Я этого Агафошку дубинноголового на кол посажу! Где его черти носят, чума его забери!

Навстречу в сопровождении другого ратника спешит Лесной.

Лесной. Здесь я, батюшка!

Савельев. Где у тебя роспись тележная, аспид непотребный!

Лесной. У дьяка Борисова роспись была. Всюду ищем его, клятого.

Савельев. Пошто одной телеги в обозе не хватает, харя твоя бесовская?

Лесной. Так у неё лошадь расковалась. Я их подковаться в Дмитровку послал. Видимо, и отстала в дороге.

Савельев. Темнота скорбноголовая! В той телеге стяг нашего отряда был! Ту телегу как зеницу ока беречь следовало! Живо сыскать её, псина непотребная, не то башку снесу, как изменнику!

Лесной. Так надобно в обратную сторону конных отправить – для быстроты!

Савельев. Вот и отправишься с конными! Чтоб до обедни святыня наша воинская в отряде была! Иначе на осине повешу, аки Иуду Христопродавца!

Все быстро уходят.

Сцена 4

Интерьер второй сцены, но уже рассветает. Обозники укрываются за телегой, над которой поднят стяг (на г-образном древке). Наталья перевязывает Никодим у раненое левое плечо. Ксения и Василиса с ружьями следят за обстановкой. Ульяна и Амина, вооружённые, беседуют.

Ульяна. Ты, Амина, уж по коню своему не убивайся. Был и у меня коняга, Туманом звали. Раз поехали зимой за дровами с супругом покойным, Кузьмой. Распрягла я Тумана, и тут вышел на нас медведь-шатун. Я оробела, а Туман мой кинулся на зверя и – копытами его. Крепко побил, да самого шатун подрал. На шум Кузьма подоспел и рогатиной шатуна приколол. Туман сани наши до избы дотащил, кровью истёк да помер прямо на снегу.

Амина. Мой Аскер меня от волков зимой спас. Три версты проскакал до лесников. Шестеро серых его гнали.

Никодим (закончившей перевязку Наталье). Благодарствую!

Оба берут ружья.

Амина. Ветка слева затрещала!

Ксения. За двойной берёзой хоронится, собака латинская.

Василиса. Вижу. Шугани-ка его слева, подруженька.

Ксения, а следом Василиса стреляют. Раздаётся крик.

Ксения (громко). Ступай к чертям в пасть, анафема.

Василиса (так же громко). Вельзевулу кланяйся, падаль.

В ответ раздаются выстрелы; обозники отстреливаются. Из-за кулисы появляется Лесной и два ратника.

Никодим (заметив Лесного). Агафошка, собачий хвост! Бороду вырву!

Лесной. Не шуми, Никодим! Всё знаю и про стяг, и про измену Борисова дьяка! Сейчас полусотенный Савельев с той стороны ударит!

Раздаются крики «ура!», стрельба и лязг оружия; из глубины сцены выбегает Савельев, рубящийся с поляком; следом три ратника. Зарубленный поляк с криком «Пся крев!» падает за кулису.

Никодим (обозникам). Не стрелять! Свои!

Савельев. Уберегли, стало быть, святыню нашу – стяг воинский! Молодец, Никодим! Кто с тобой атаку латинян отражал?

Никодим. Вот они, обозницы мои, Никита Романыч.

Савельев. Обозницы? Девицы, что ли? (Заметив Амину.) И басурманка?

Никодим. Дозволь доложить, господин полусотенный. Не басурманка, а магометанка на службе государя нашего! Первой супостата узрела и через это коня потеряла!

Савельев. Найдём тебе коня, коли так. (Ратникам.) Ну что, воины! Ежели за Русь нашу девицы да магометане сражаться готовы, нешто мы, мужи ратные, под стягом православным перед ворогом оробеем?

Ратники (хором). Слава матушке Руси!

Все (хором). Слава матушке Руси!

Занавес.