Текст книги "Авитар."
![](/books_files/covers/thumbs_240/avitar-221733.jpg)
Автор книги: Раслав Севера
Жанр: Остросюжетные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
1.
Дождь мариновал меня дома почти всю неделю. В те редкие перерывы на один-два часа, когда небеса немного светлели в прорывах между туч, я ходил на рыбалку – для хоть какой-то смены местоположения и для пополнения пищевых запасов. Бесплатная речная рыба – чуть ли не единственный источник белка для моего истощавшего тела вот уже второй месяц. Пожрать мяса мне удаётся очень редко, в основном когда на берегу останавливаются на ночёвку или на несколько дней туристы, сплавляющиеся на байдарках, или местные жители, иногда на выходных устраивающие себе небольшие праздники. Третий вариант восстановления моего белкового баланса мясом – это сенокос, прошедший в июле. Но обо всём по порядку.
Туристы. Мясо у них бывает, но редко, потому что с собой на маршрут они обычно берут консервы и сух-пайки. Вечером пришвартовались. Поставили палатки, развели костёр, заварили чайку, поели консервы, ночь проспали, утром собрались – и в путь. Другой коленкор, если туристы решили остаться на этой стоянке на несколько дней. Я уже по опыту знаю – ежели ребятки решили затормозить своё путешествие, – значит будут "гулять". Гулянка туристов для меня всегда способ не только заработать копеечку, но и возможность пожрать на халяву. Хотя получается не совсем халява – я конечно деньги за еду не плачу, но зато помогаю людям информацией, да и физически тоже всегда готов помочь. Не местным людям информация нужна почти всегда одна и та же – где ближайший магазин ? Иногда спрашивают про почту, администрацию, больницу или где можно найти банкомат. Бывает заезжают и эстеты какие-нибудь, замороченные на экологической продукции, и эти могут поинтересоваться где и у кого прикупить бы мёда, например, или молока свежего, или – были однажды и такие – у кого бы добыть самодельного подсолнечного масла. То есть домашнего чтоб изготовления, чтоб нерафинированного, чтоб с ароматным запахом, чтоб такого исконно народного масла из подсолнуха. И я даю им информацию – где и у кого можно добыть нужный им продукт, или где находится тот или иной объект, и как туда быстрей добраться.
Или, другой вариант, – я сам нахожу и приношу им то, что они хотят. Но так бывает редко – не все доверяют человеку, которого видят первый раз в жизни. Вы бы доверили деньги незнакомому парню, пусть он и утверждает, что он самый честный человек на свете ? Да я бы и сам наверняка не доверился. Но бывали и такие отчаянные – давали мне денег и список для закупки, и отправляли с надеждой, что я всё-таки вернусь. Я садился на велосипед и уезжал. И всегда возвращался. К радости не верящих в меня и к гордому спокойствию в меня верующих, – я появлялся с полным рюкзаком за спиной, и всегда возвращал сдачу. В большинстве случаев сдача оставлялась мне, а если сдача была совсем маленькой, то всегда находился понимающий жизнь человек, который оплачивал мой нелёгкий труд по доставке продуктов.
В сенокос конечно мясо доводилось употреблять гораздо чаще. На огромном лугу дикорастущих находилось восемь паевых участков жителей двух близлежащих деревень – Щемиловки и Семёновки. И когда начиналась страда, те владельцы участков, которым не хватало рабочих рук, просили меня о помощи, соответственно за определенную оплату труда, плюс харчевание за одним столом. Так что весь июль я был в меру уставшим, довольно сытым, и иногда слегка пьян. После косьбы, сушки, загрузки в транспортные телеги и становления копны, – хозяева обычно устраивали праздничный стол со всеми втекающими и вытекающими. Я наедался от пуза, напивался хорошенько и ложился спать там, где уложат хозяева дома. Поутру я похмелялся, получал заработанные деньги и кое-какие снадобья, которые мне предлагались, и отправлялся в свою хижину, находившуюся примерно в одинаковом отдалении от обеих деревень, километров в пять.
Моё нынешнее жилище, это бывший домик лесника. В советские времена здесь обитал лесник вместе со своим семейством, и было у него два дома, два сарая, скотник, птичник, и огромный земельный надел. С исчезновением Союза, видимо отпала надобность в наблюдении и соблюдении лесного закона, и должность лесника, во всяком случае на этом участке, стала не востребована. Не знаю – куда подался сам лесник и что стало с его семьёй, – я появился здесь уже после более двадцати лет с развала СССР, – но когда я набрёл на бывшее владение бывшего лесника, то картина предстала мне не совсем радужная. Не буду утомлять перечислением сворованного, в общем так – почти всё, что можно было утащить – утащили. А скорее всего увезли – ввиду удалённости объекта от населённых пунктов, на себе волочить не шибко получится. Из двух домов, целым остался кирпичный. Почти всё, что было бревенчатое – растащилось. Остались только те брёвна, которые подгнили. Как ни странно, в растасканных и полуразрушенных сараях осталось довольно много инструмента, а в кирпичном доме уцелели все окна и довольно крепкие полы, не было только входной двери, поэтому решение остаться здесь было быстрым и твёрдым – хватит шарахаться, пора уже осесть, хотя бы на время. Хотя бы с весны до осени, а там будем посмотреть. И за несколько часов, с помощью оставшегося инструмента и валявшихся то там то сям досок различных длинот и широт, я сварганил входную дверь. Получилось очень даже неплохо. Как-то сразу всё сколотилось, всё, что нужно, нашлось, дверь как-то быстро встала в петли, и как-то ровно всё повесилось и вошло, мне не пришлось ничего подгонять и переделывать. Я даже сам удивился – как у меня так всё чётко и быстро получилось.
Может быть достаточно одичавшая земля и предельно охреневший от бесхозяйственности дом – помогли мне ? Может быть им тоже порядком осточертел весь этот бардак и хаос ? И хочется им спокойной и размеренной хозяйственной жизни, а ? Чтоб добрый человек в доме, чтоб вовремя ремонтировал, чтоб вовремя косил, поливал, собирал урожай, а ? Чтоб не видеть эти воровские рожи и пьяные хари, которые только сюда и заглядывали в последние двадцать лет ? И тут, вдруг появился на их территории человек, который пришёл не воровать и тащить, но которому требуется пристанище, жильё, мало-мальский уют, и хоть чуточку домашнего тепла, и этот человек начал что-то созидать, – и решили земля и дом помочь этому человеку. Поэтому наверно у меня всё так быстро срослось и получилось. И когда я закрыл дверь, и присел на стоявший посреди дома старый скрыпучий стул, – я вдруг почувствовал что-то родное, родственное, спокойствие какое-то, будто я жил здесь всю жизнь, и всё в моей жизни стабильно, и корова мычит, и конь ржёт, и петух заливается, и жена в косынке и фартуке, и детишки во дворе визжат босиком, а я – весь такой хозяин, в сапогах и косоворотке. И так меня сожмакали эти несбывшиеся картинки, что не выдержал я, охватил буйну головушку мозолистыми ладонями, – да и зарыдал, почти завыл как дикий зверь, отчаянно и гулко в пустом, но гостеприимном доме.
Но человек всё же не зверь, и для жития в доме ему нужен хотя бы минимальный комфорт. Спать на голых досках было не совсем удобно, поэтому первые ночи я провёл на охапках луговых трав, но с каждым днём старался умножить количество мебели в моём новом пристанище. Я сделал немало рейдов по окрестным свалкам и помойкам, прежде чем моё жилище было обставлено необходимой мебелью и утварью. Стулья, столы, тумбочки и всяческую посуду я таскал на себе, на что мною было потрачено немало времени и сил, так как приходилось пешком покрывать расстояния в несколько километров.
Честно говоря, меня удивило и обрадовало количество, качество и ассортимент вещей, которые народ нынче выбрасывает на свалки. Как бы там ни было, но уровень жизни, по сравнению с временами советского союза, поднялся на много ступеней. Я сильно сомневаюсь, что во времена моего детства на свалках в сельской местности можно было бы обнаружить не то чтобы цельную мебель, а вообще хоть какие-то предметы мебели. Это вам не город, и деревенский житель навряд ли выкинул бы стул или даже очень старый шкаф. Во-первых – всё эксплуатировалось бы до предельного предела, неоднократно ремонтируясь, и даже будучи уже не применимо в доме, вещь вполне могла быть ещё применима в других хозяйственных постройках. Как говорится : в хозяйстве всё пригодится. А во-вторых, если уж вещь из дерева приходила в полную непригодность, то она очень даже хорошо могла сослужить последнюю службу своему хозяину – сгорая в печи и отдавая прощальное тепло дому, в котором жила не один десяток лет.
Совсем другое дело сейчас. Я находил абсолютно целые предметы мебели и интерьера. Да, они были не новые, но многие находились ещё в довольно крепком состоянии и могли прослужить ещё не один год. Но видимо благосостояние некоторых деревенских жителей возросло до такой степени, что они предпочитают выбросить стул на четырёх стойких ножках, – потратив на это время и деньги на бензин, так как до свалки ещё надо доехать, – чем разломать этот стул и бросить в печку.
Вот это обстоятельство меня сильно удивило. Люди готовы тащить вещь на свалку, чем просто сжечь, для обогрева дома. Даже если ты разбогател, даже если в твоём новом доме нет печи или камина, а есть газ, электричество, центральное отопление и канализация, то в твоей деревне наверняка ещё есть те, кому пригодится лишняя пара деревяшек для обогрева своей избушки – отдай их, зачем выбрасывать ? Но обогатившиеся сельчане видимо думают, по другому, нежели я. И это меня радовало.
Радовался я измененному сознанию новых русских сельчан с чисто прагматической позиции и эгоистической точки зрения. Всё, что не нужно зажравшимся крестьянам – в моём хозяйстве будет кстати. Прагматично ? Всё, что те же типажи не отдали менее зажиточным односельчанам – я с удовольствием загребу "до-себэ". Эгоистично ведь ? Ну да. Зато практично. И самое главное – экономично ! Из той царской обстановки, которую я устроил в своей хижине с помощью халявных подарков со свалки, была только одна вещь, за которую мне пришлось заплатить деньги. Это был диван. Обычный диван, раскладывающийся книжкой. Но обивка была в идеальном состоянии и все ножки целы, а механизмы работали. Совершенно случайно, но абсолютно вовремя я встретил на дороге вдоль лесо-полосы мужика на тракторе с тележкой – боги свалок благоволили мне. За тысячу рублей мужик помог мне загрузить диван в телегу, доставил его и меня до дома, и помог выгрузить долгожданный предмет мебельной роскоши для лесного жителя. Для моего скудного бюджета тысяча рублей – сумма не малая. Но уж больно мне хотелось побыстрее закончить эту эпопею с обустройством. Так что мужику я этому благодарен был и без сожаления распрощался с синенькой купюрой.
Оглядев мой дом, тракторист Вася почесал затылок и задумчиво спросил :
– И ты вот здесь жить собрался ?
– Ну да.
Он посмотрел на меня, как на инопланетянина, но видимо решив, что не стоит полоскать мозги человеку, который дал тебе только что тысячу рублей, только и сказал :
– Ну, удачи !
И пожав мне руку, запрыгнул в свою тарахтящую шарманку.
Был ещё один предмет, который теперь украшал мой дом и давал мне возможность периодически расслаблять в нём свои чресла. Это шикарное такое, широкое, глубокое, и очень тяжёлое кресло. Кто-то уже совсем зажрался, выставив такую красоту на свалку.
Кресло я "приобрёл" ещё до дивана. И в тот раз мне не повезло – никакого попутного или встречного транспорта мне не подвернулось и я в течении двух дней на своём горбу тащил несколько километров по полям и лесам предмет будущего расслабона. В первый день, когда я пыжился по пыльной дороге посадок, я услышал вдалеке шум автомобиля. Опустив кресло, я стал всматриваться в марево горизонта. И правильно сделал. Я узрел белосинюю боевую раскраску милицейской машины, двигающейся в моём направлении. Документы у меня были в порядке и на бомжа я вроде бы не смахивал, но всё же я предпочёл затащить кресло за кусты бузины. Сам я рухнул тут же за кустом в сочную высокую траву. Чёрт их знает – как они отреагируют на одиноко бредущего мужика с креслом на голове ? Была бы куча вопросов, масса ответов, и закончиться всё могло бы в отделении – "для разбирательства и установления личности". Оно мне надо ?
Я полежал в траве, наблюдая местную микро-жизнь. Вот божья коровка поднимается по стеблю пижмы, разминая крылья, наверно готовится к взлёту. Вот рыжий муравей тащит бревно, раз в десять больше его самого, причём бревно висит спереди него. Вот бревно его упёрлось в песочную кучку, и он веером мечется вокруг этой кучки, но никак не может сдвинуться с места – бревно плотно засело в песке, а он никак не сообразит сдать назад. А вот откуда-то сверху пожаловал кузнечик. Присел на травинку, хотел наверно отдохнуть, но увидев меня, тут же сиганул опять ввысь – мне показалось, что я даже увидел, как у кузнечика расширились глаза то ли от удивления, то ли от страха.
Наконец менты промчались мимо меня. В их машине окна были открыты и я услышал песню в стиле "шансон". Подождав ещё немного, я продолжил путь, периодически сбрасывая свою ношу и устраиваясь в неё же для отдыха.
Так я добрёл до леса. И теперь у меня было два пути : напрямую через лес без дороги или сделать петлю, но по лесной дороге. По времени конечно было бы быстрее напрямки. И я было уже разбежался чесать по лесу, но пройдя метров пять, я осознал глупость своей затеи. Идти по смешанному лесу с креслом на горбу – это как обмотаться двусторонним скотчем и пытаться пролезть по шерстяной трубе. Сквозь цепляющиеся со всех сторон ветки я пробирался бы ещё дольше, чем по лесной дороге в обход, да ещё при этом гораздо больше истратив силы.
Я в отчаянии бросил кресло и плюхнулся в него. Пока я соображал, что же делать дальше, я вдруг заметил гриб. Белый. Большой такой. В отдалении увидел ещё один. Потом ещё. Так, шаг за шагом, обнаружилась большая грибная семейка, которую я беспощадно вырезал под корень. В виду отсутствия при мне какой-либо сумки или пакета, я снял футболку, завязал её узлом с одной стороны и приспособил как лукошко. Примерно за час моё лукошко было под завязку набито грибами и я решил на сегодня закончить с доставкой кресла. День уже клонился к вечеру, я порядком устал, да и комары стали докучать. На всякий случай прикрыв кресло ветками, я навострил лыжи до дому – побаловать себя жареной картошечкой с грибами. Забегая вперёд скажу, что потом часто приходил на это грибное место и в моём рационе всегда могли быть грибы в разных ипостасях – жареные, варёные, маринованные или солёные.
На следующий день к заданной координате я вернулся со свежими силами и примерно за два часа дотащил-таки кресло до дома, чему и был рад несказанно, и горд собой. Пашка смог ! Пашка сделал !
Ну и на последок стоит отметить, что пол в моей комнате, а также стены, были застелены коврами, которые я точно также находил на свалках и как тот рыжий муравей упёрто нёс в своё хозяйство. Правда, прежде чем по мещански украсить своё логово коврами, мне пришлось несколько часов выбивать из них всю пыль, нажитую в течении десятилетий.
2.
Вообще я люблю Дождь. Я могу под его однотонную дробь часами сидеть и глазеть в окно, при этом о чём-то размышлять, или наоборот – не думать ниочем. Но когда он долбит целую неделю, то устанешь и размышлять, и не думать ниочём. В последние дни, между перекусами и дремотой, я часто сидел на крыльце, поставив рядом удочку и банку с червями на изготовку – ждал окончания небесного полива. Вот и в тот "исторический" день я пребывал на крыльце. Пялился на засохший уже Иван-чай, и думал : " А ведь я хотел его оборвать … Так руки и не дошли … Там ферментация ещё какая-то …" Так я и закемарил.
Проснулся я от шума проезжающей машины. Где-то недалеко, судя по звуку мотора, двигался внедорожник. Протерев глаза, я обнаружил, что дождь уже прекратился. Пора на рыбалку ! Схватив удочку и банку, я ринулся на добычу бесплатного источника белка, в виде речной рыбы.
Минут через пятнадцать я уже был на своём излюбленном месте для рыбалки. Здесь река Ворона делала поворот, и была небольшая тихая заводь, где течение было не столь быстрым, как в самой реке. Даже после недельных дождей, когда воды в реке прибавилось наверно на пол-метра, а течение усилилось раза в два, в этой заводи было все равно спокойней, хоть и не так, как обычно, что позволяло реже перезакидывать леску. Так же это место мне приглянулось ещё и тем, что оно было окружено со всех сторон раскидистыми вётлами, и кучно свисающие их ветки создавали такое натуральное ограждение как от ветра, так и от посторонних глаз. Да и сверху была хоть и не плотная, но крыша, временно укрывающая от дождя. Если конечно этот дождь не продолжался неделю. В крутом обрыве, я ещё в начале лета выдолбил лопатой ступеньки, а уже у самой воды что-то типа сиденья, на которые уложил кусок широкой доски.
Установив удочку на рогатульке, я закинул и стал ждать поклёвки. Поклёвка не торопилась и поплавок сделал несколько рейсов по течению, сопровождаемый моим внимательным взглядом, прежде чем он наконец дёрнулся, и наполовину погрузился. "О-па !" – воскликнул я и потянулся к удилу. Но радость моя была преждевременной, и я несколько минут так и просидел с вытянутой рукой, в надежде что сейчас начнётся бешенный клёв, и я только и буду успевать насаживать червяков, и таскать рыбёшку одну крупнее другой, и еле до дому донесу тяжёлый улов, и нажарю, и наварю, и неделю буду только и делать, что жрать от пуза да спать …
Но Нептун, или кто там – Перун или Водяной, – показал мне огромный влажный кукиш, и после первой поклёвки, если это можно назвать поклёвкой, я надолго застыл в безнадежном ожидании рыболовецкого чуда и рыболовного счастия.
Я было уже погрузился в пучину тоски и отчаяния, как вдруг тучи разверзлись и выскочило радостное жёлтое солнышко, и вода из мутной тяжёлой субстанции моментально превратилась в блестящую русалкину чешую, радуя взгляд и поднимая настроение. И листва на деревьях, и трава на берегу – всё вокруг стало изумрудным, и как-то отсутствие клёва уже было не таким невыносимым, а в душе забрезжила надежда на удачу, да и вообще – на всё самое лучшее в жизни.
– Всё будет ха-ра-шо ! – сказал я себе и сжал кулаки.
В это время послышался гул мотора. Звук усиливался и вскоре из-за поворота появился огромный чёрный внедорожник, который двигался в моём направлении. Кто сидит за рулём я не видел, по причине уж больно затонированных стёкол, да и ехал он со стороны светящего солнца, которое меня слепило. Казалось, будто автомобиль выезжает из солнышка. "Солнечный вестник" – почему-то подумалось мне. Джип тем временем проехал мимо меня и остановился в сотне метров от моего рыбацкого места. Я понял, где он остановился – там был самый пологий берег, почти ровный пляж, длиною метров в двадцать. В жаркую погоду именно в этом месте собирались кучки отдыхающих туристов и бухающих местных. Поэтому я подумал, что сейчас из машины высадится толпа пьяных мужиков и баб, однако вышел один мужик. Подошёл к берегу. Постоял. И вдруг стал раздеваться.
– Во как ! – воскликнул я, не ожидая такого манёвра от дядьки. Меня-то он не видел за густой стеной зелени, а вот я его созерцал отлично. Его желание искупаться меня ошарашило. После недельного небесного поливания окрестностей, течение было настолько быстрым, а вода такой мутной, что купаться было не только не эстетично, но и опасно – по реке постоянно проносились то обрывки крупных веток, то целые брёвна, и можно было легко встретиться головой с плывущим по своим делам деревом. По такому "наивному" поведению "купальщика", я понял, что это приезжий дядя – местные до такого безобразия не додумались бы, ну или надо было быть уж совсем ужратым !
Тем временем хозяин джипа разделся и погрузился в пучину. "Ну му-ак …" – подумал я, напрочь забывший о рыбалке и пополнении белкового запаса, и с ужасом наблюдавший за этим комикадзе, – " … И ведь не пьяный вроде, не шатался … А ! Наркоман наверно … Городской наркоша искупаться прикатил … Вот тебе и "солнечный вестник" …"
На секунду отвернув глаза от русой головы, упорно дергающейся навстречу течению, я бросил взгляд на свой поплавок, и не обнаружил его на поверхности воды. Поплавок блуждал в глубине, а натянутая леска моталась из стороны в сторону, согнув удочку в дугу. Рванув уду, я вытащил огромного окуня, граммов на пятьсот !
Бросив свой улов в пакет, насадив червяка и забросив наживку в воду, я продолжил наблюдение за купальщиком . Но увидел только как его голова скрылась под водой – а обратно не всплыла. "Ну ваще…" – подумал я. – " Он ещё и ныряет …"
Прошло секунд десять, а голова так и не появилась. Тревога посетила мою душу.
– Эй, мужик ! – зачем-то крикнул я.
А в ответ – тишина. И я ломанулся к месту десанта этого глупца, на ходу сбрасывая с себя одежду.
– Эй, мужик ! – заорал я ещё раз, и ещё громче, наверно надеясь, что мужик услышит и вынырнет. Ответом мне был лишь шум бурливой реки.
Прежде чем броситься в воду, я ещё несколько раз крикнул что-то типа "эй", старательно вглядываясь в поверхность реки, надеясь что он сейчас появится, я со злости скажу ему пару ласковых и пойду доуживать свой драгоценный речной белок. Я совсем не герой, и не тот, чьему "безумству храбрости" пьёте вы песни. И мне было страшно заходить в сошедшую с ума реку – страшно было доставать возможно уже труп и страшно перед возможностью стать самому утопленником. И где-нибудь километрах в пяти ниже по течению найдут вместо одного взбухшего тела – двоих.
Но я всё-таки полез в воду. Река меня подхватила и понесла к тому месту, где последний раз наблюдал эту безумную голову. Гребя навстречу течению, я старался снизить скорость, дабы не проскочить тонущего. Место, где он погрузился определить было не сложно. Здесь течение встречало некую подводную преграду, образуя своеобразный порог. Скорей всего это было нагромождение принесённых брёвен и веток, скрытых под водой.
Наконец меня поднесло к этому порогу. Подплывая к нему, я выставил ноги вперёд и мне повезло – я упёрся в толстое дерево. Мне повезло ещё раз – я сразу же увидел этого безумца. Он был ещё в сознании и тянул ко мне руки. Он попал в щель между нагроможденного древесного хлама, а течение не дало ему возможности выбраться, как он ни старался.
Я схватил его за руки и попытался вытащить, но река была сильнее нас обоих. По его трясущимися рукам, я понял, что он захлёбывается и счёт пошёл на секунды. Решение пришло моментально. Лавируя в бурном потоке, я стал разбирать образовавшийся затор. Скинул сначала самое верхнее застрявшее бревно, потом ещё одно, затем охапку веток. Для того, чтобы сбросить следующее дерево, мне пришлось погрузиться с головой. Наконец мне удалось – я приподнял его, и уже захлебнувшийся речной пленник поплыл дальше, погружаясь в глубину. Я нырнул за ним и схватив за голову, подтянул к себе, и направился к берегу.
Выбраться из воды нам удалось аккурат в том месте, где я рыбачил. Место было обрывистое, и мне пришлось приложить огромные усилия, чтобы вытащить тело на сам берег. Я изрядно вымотался и некоторое время пришлось посидеть, чтобы отдышаться, прежде чем приступить к откачке бездыханного тела. Немного отдохнув, я ринулся к утопленнику. И тут мне повезло ещё раз – мне не пришлось делать ему искусственное дыхание. Как только я наложил ладони ему на грудь и надавил три раза, – изо рта его брызнула мутная жижа, тело дёрнулось и захрипело. Я повернул его на бок. Вода рывком выходила из его горла, он кашлял, хрипел, сопел, свистел, в общем издавал массу разных отвратительных звуков, которых я в жизни никогда не слышал, и надеюсь никогда больше не услышу.
После того, как он немного пришёл в себя, я помог ему дойти до машины. Пока мы шли, я успел его разглядеть. Ростом примерно с меня. А у меня метр восемьдесят. Лет сорока. Достаточно рельефное тело, видно что следит за физической формой. Короткая стрижка. Серые глаза. Он присел на заднее сиденье, а я собрал свои шмотки и оделся.
– Ну ты как ? – спросил я.
– Ничего, нормально. – кивнул он. Но было видно, что он не совсем соображает.
– Ладно, я пойду, мне надо рыбы ещё наловить на вечер.
– Давай … Ты где удишь-то ?
– Да вон там, откуда мы пришли.
– Окей …
Я вернулся к рыбалке. И где-то за пол-часа я натаскал ещё трёх окушков, шесть плотвичек и три краснопёрки. Потом я услышал, как хлопнула дверь машины и через пару минут подошёл этот мужик, уже в джинсах и футболке. Уселся сбоку от меня, на краю обрыва свесив ноги.
Немного погодя спросил.
– Тебя как звать-то ?
– Паша. – отвечаю.
– Павел значит …
– Не – Паша.
– Угу … – улыбнулся он. – А я Алексей. Лёха, значит. Ну что, Паш, получается, что ты мне сегодня жизнь спас. Я твой должник.
– Да ладно, чё там … – заскромничал я.
– Ты где живёшь ? Местный ?
– Не, не местный, но живу пока здесь. Вон там … – махнул я в сторону дома. – В бывшем домике лесника обитаю.
– Да ? – удивился он. – А я думал, что это нежилые помещения.
– Ну, в общем-то да, там всё заброшено было, никто не жил. Я просто в одном из домов устроил себе временное жилище…
Тут поплавок ушёл с поверхности, я дёрнул и вытащил очередную плотву.
– Слушай, Паш, а ты ещё долго здесь будешь ?
– Да.
– Ну, часик наверно ещё посижу.
– Отлично ! Я сейчас отъеду ненадолго, и вернусь. Если тебя здесь не будет – могу я в дом к тебе зайти ?
– Заходи, без проблем.
– Окей !
Он встал и пошёл к машине. Скоро мотор загудел и удалился.
Часа через два, когда солнце уже отошло ко сну, наша уха в большом котле вкусно дымилась набором речных и сельскохозяйственных обрубков. Недалеко от костра было раскинуто покрывало, на котором "спасённый из водного плена" накрыл поляну. Жратвы и питья было немерянно. Причём и алкоголь, и еда были в основном дорогостоящие, и потому мне незнакомые. На нашем импровизированном столе уместилась лишь десятая часть того изобилия, которым был забит под завязку багажник джипа.
Готовкой ухи занимался сам Лёха. Как он мне поведал, он был заядлым рыбаком с многолетним стажем и в приготовлении ухи в диких условиях опыт у него был тоже не малый. Я же, напротив, в энтом деле был не ахти какой мастак, поэтому отдал инициативу ему, сам в этой время пытался рассмотреть этикетки многочисленных импортных сыров и колбас. Мы уже вмазали по паре стопок коньяка "для разогреву", и настроение наше улучшилось.
Лёха зачерпнул половником из бурлящего котла, подул немного и отхлебнул.
– Ух ! – бодро воскликнул он. – Пора ! А теперь мы туда плеснём немного водочки …
Достав из груды бутылок водку, и с треском открыв её, он залил порцию содержимого в уху.
– Ага … так … – бормотал он, перемешивая уху половником.
– Что ты там разглядываешь ? – обратился он ко мне. – Неужто что-то видишь в такой темноте ?
– Ну так … от костра немного света есть …
– Бросай ты это дело. Ещё будет у тебя время всё рассмотреть и всё попробовать. Вот всё, что я привёз, и то, что в багажнике осталось, кстати, – всё это останется у тебя. Потом выгрузим тебе домой. Будешь сидеть и целыми днями разглядывать. А сейчас давай, налей-ка нам ещё по стопочке !
– Давай водки ! – предложил я.
– А давай !
Пока я разливал горячительного, Лёха снял котёл с огня, отставил в сторону и накрыл крышкой.
– Вот так … пускай теперь постоит минут десять …
– Ну что, за здоровье ?! – поднял я стакан.
– Да, – улыбнулся Лёха. – Сегодня очень актуально выпить за здоровье. Да и вообще – за жизнь !
И мы выпили. Закусили маринованными помидорами из распечатанной банки. Потом разложили по железным мискам уху и стали наслаждаться едой, вечером и жизнью.
– Лёха, скажи мне – а зачем ты в воду-то полез ? Ты что – не видел что творится с рекой ?
–Да, чёрт, – он почесал затылок. – Я, честно говоря, и сам толком не понимаю – зачем я туда полез ? Вроде бы осознавал опасность… Да и вообще всё видел, всё понимал, но как-будто что-то меня вело туда. Я понимаю, что звучит как бред … Как-будто под гипнозом. То ли сама река , этим бешенным потоком меня заворожила, то ли Водяной какой-нибудь околдовал … Не знаю …
Посидели немного молча, глядя на костёр.
– Ты местный ? – спросил он.
– Ну как сказать, родился я не здесь, в другом месте. И до четырёх лет там и жил. После смерти матери меня определили в местный детдом. Тут, недалеко. Там как бы смешанная система была : половина здания детдом – то есть сироты, кто без родителей, от кого отказались, а другая половина – это интернат для местных , там местные учились и жили в течении пяти дней ,а на выходные отправлялись домой. Потом ПТУ. Затем армия. После армии пытался устроиться по специальности. Помотало меня по нашей необъятной стране. Насмотрелся всякого. Денег так и не заработал. Недвижимости не приобрёл. Машину было купил, но потом пришлось продать.
Я подбросил несколько поленьев в огонь.
– Ну вот как-то так, если вкратце.
– А сюда-то зачем вернулся ? Потянуло в детские места ?
– Да, наверно именно так. Чё-то устал я шарахаться. Везде одно и то же – бардак. А здесь – всё-таки лучшие воспоминания в моей жизни, они отсюда. Хотя в детдоме всяко бывало, и с местными конфликты были … Но как-то, знаешь, всё плохое из детства забылось, ну или почти забылось. В детстве всё воспринималось попроще и забывалось быстрее… Да … Сейчас уже всё сложнее воспринимается … Да и куда мне было ещё податься, единственный человек в этом мире, которому я могу доверять, у кого могу помощи попросить, он здесь живёт. Приятель мой, Серёга, друг детства.
– И он тебе как-то помог ?
– А как же ! Первое время, когда я сюда приехал, я несколько дней у него жил. Пока не набрёл вот на этот бывший дом лесника. Кое-что отремонтировал, обустроил, и вот – теперь живу здесь !
– А Серёга тебя что – выгнал ?
– Нет ! Зачем сразу выгнал ? Я сам ушёл. Понимаешь, у него семья там, жена, дети. Чего я там буду мешаться ? Ну мне неудобно, неловко как-то. Представь – в твоём доме живёт чужой человек. Пусть он и знакомый, и друг детства, и не уголовник, не бухает – но он всё равно чужой ! Пожил несколько дней – пора и честь знать.
– То есть дома своего у тебя нет ? Чтоб юридически оформленный и прочее …
– Нет. Откуда ?
– Давай-ка выпьем !
– Давай. – согласился я.
После распития и закусона, он опять спросил.
– Получается, в этом бывшем доме лесника ты на птичьих правах ?
– Ну да.
– И любой придурок может тебя в любой момент оттуда турнуть пинком под зад ?
– В общем-то да, получается что так.
– А живёшь ты тут на что ?
Я достал сигарету и прикурил. Мне никогда не нравилось "рассказывать о себе" чужим людям. Хоть я и спас ему жизнь, и вроде бы мы с ним бухаем вместе сейчас, и потому уже не совсем чужие, но всё равно – не так уж и близко знакомы.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.