Читать книгу "Одна идеальная пара"

– Он имел в виду, что я бойфренд-мечта, Лил! Вот что он хотел сказать. Знаешь, когда тебе тринадцать и ты грезишь о юноше, изображенном на постере, висящем на стене в твоей спальне, – на нем изображен некто сексуальный, но не слишком агрессивный и брутальный. Как Зак Эфрон. Или Джейкоб Элорди. Лично мне кажется, что я вообще-то несколько староват для такой роли.

Нико поверх моего плеча бросил взгляд в том направлении, где находилось его отражение в зеркале, – чтобы оценить мелкие морщинки, которые начали образовываться вокруг внешних уголков его глаз, когда он смеялся. – Но вообще-то Баз просто говорил о типах внешности, а вовсе не пытался высказываться по поводу того, как мы выглядим.

– И все же. – Я немного смягчилась. Живущая по соседству девушка, которую можно трахнуть. Ну и ну. Можно ли было считать это комплиментом? Но фраза не выглядела так, на какую бы ее часть я ни делала смысловой акцент. – А что он еще говорил? Сказал что-нибудь по поводу того, на какие даты назначены съемки?

Нико кивнул.

– Они хотят все сделать быстро. Это для нового телеканала, где собираются показывать реалити-шоу – его собираются запустить уже в этом году. Поэтому сроки у них жесткие, времени на то, чтобы все снять и смонтировать, отведено мало.

– И что конкретно это означает?

Я пошла следом за Нико в комнату, которая служила нам гостиной и располагалась по соседству с кухней, и оттуда стала наблюдать, как мой молодой человек ставит чайник.

– Я, как и ты, могу об этом только догадываться, но похоже на то, что они собираются приступить к съемкам через несколько недель. Баз на этот счет все время употреблял выражение «как можно скорее». Он так забавно его произносит, растягивает немного – «как мож-ж-жно скорее». «Я попрошу моего ассистента связаться с тобой как мож-ж-жно скорее». «Предполагается, что инженеры должны прибыть как мож-ж-ж-но скорее». Как-то так.

– Ага. – Я мысленно пыталась произвести кое-какие подсчеты. – В общем… в моем нынешнем положении все это, пожалуй, даже хорошо. Я могу взять отпуск сейчас, но вот через пару месяцев – как знать. Где они будут снимать это самое шоу?

– О, это просто здорово. Они хотят создать что-то такое, что должно привлечь внимание потенциальной аудитории к «Острову любви», так что съемки будут проходить на одном из эксклюзивных курортов в Индийском океане. Согласись, звучит здорово.

– Ух ты. – Слова Нико в самом деле против воли произвели на меня впечатление. – Мне казалось, Ари сказал, что у них ограниченный бюджет.

– Похоже на то. Баз как-то проговорился, что курорт принадлежит его старому школьному приятелю. Кажется, курорт совсем новый – я даже не уверен, что его уже открыли для публики. И у меня создалось совершенно определенное впечатление, что Базу это обойдется бесплатно… Ну, за счет шоу это место получит хорошую рекламу, понимаешь? Посмотрев шоу, люди захотят съездить на остров – ну, ты понимаешь.

– А когда мы туда приедем, не получится так, что там еще идет строительство?

– Помощник База прислал мне несколько фотографий острова, – сказал Нико, не ответив на мой вопрос, но в то же время вроде бы и не избегая ответа. Он выключил чайник, разблокировал телефон и протянул его мне. Пока он раскладывал по чашкам пакетики с чаем и наливал в них горячую воду, я вошла в поисковик и отыскала сайт с довольно сомнительным названием «Эффинг продакшнз». Моим глазам открылась фотогалерея – я увидела на снимках неправдоподобной голубизны небо и море, которые казались настолько нереальными на нашем тесном и темном чердаке, что я невольно заморгала.

– Ух ты! Извини, но здесь, похоже, использовали цветовой фильтр.

– Здорово, правда? Погоди, посмотрим, что ты скажешь, когда увидишь кораллы.

Пролистывая фото, я в конце концов вынуждена была признать, что все выглядело просто потрясающе, и не просто благодаря использованию фильтра. Белый песок. Пальмы. Вода – настолько прозрачная, что сквозь нее были отчетливо видны плавающие в ней рыбки. Несколько строений с крышами из соломы… то ли четыре, то ли пять. Может быть, шесть. Сказать точно было трудно, поскольку они были практически одинаковыми и стояли среди пальм, благодаря чему казалось, что все они размещены в уединенных местах. Только одно из строений сильно отличалось от остальных. Это была вилла вроде тех, которые я видела на фото, сделанных на Мальдивах. Она стояла на деревянных сваях над сверкающими водами. У нескольких входов висели гамаки, а внутри притягивали взгляд белые кровати, усыпанные лепестками роз, и ванные комнаты со стенами, выложенными крупной природной галькой, и душевыми лейками, имитирующими растения влажного тропического леса.

– С ума сойти, Нико. Это выглядит просто невероятно.

– Именно так, верно? – Нико довольно улыбался. Он знал, что благодаря фотографиям разом выиграл немало очков. – Это игра на выбывание, так что я думаю, все займет минимум две недели, максимум – десять. Плюс победитель должен согласиться пропиарить проект по возвращении в Британию. Я не могу сказать, что понимаю формат во всех подробностях, но из того, что я понял, следует, что каждую неделю участники сталкиваются с разными вызовами и преодолевают различные препятствия. И я так понимаю, что проигравшие вылетают, а победители могут выбрать себе пару из тех, кто еще остался в проекте. Так что состав пар каждую неделю меняется.

Если бы наш разговор записывался на пленку, после этих слов последовала бы самая длинная пауза.

– Извини, что? Ты ничего не говорил о том, что состав пар будет меняться.

– Разве? – Нико выглядел слегка сконфуженным и явно испытывал сильное чувство вины. Судя по выражению его лица, Баз сообщил ему об этом, и мой бойфренд намеренно до сих пор ничего не рассказывал об этом мне. – Вообще-то тут нет ничего особенного. Это же просто съемки на камеру.

– Ты хочешь сказать, что это то же самое, что «Остров любви», единственная разница в том, что, согласно сценарию, участники шоу меняются женами и мужьями?

– Я не думаю, что кто-либо из участников – супружеская пара, так что технически… – начал было Нико, но по выражению моего лица сразу же понял, что с помощью аргумента, который он собирался использовать, меня не убедит, и мгновенно сменил пластинку: – Тут штука в том, чтобы все как можно сильнее запутать. Ты не должна заниматься сексом с тем, кто оказывается с тобой в паре. Просто ты как бы с ним в паре в рамках шоу. Конечно же, участник или участница может остаться в отношениях с тем партнером, с которым он пришел на шоу, но ясно, что никто требовать этого ни от кого не будет. Я полагаю, что отношения тех пар, которые чересчур привязаны друг к другу, в процессе испытаний в самом деле могут оказаться разрушенными.

– Ты хочешь сказать, что организаторы будут устраивать все таким образом, чтобы разбить дружные, верные пары? – Я знала, что по моему голосу ясно, насколько я шокирована, но сдержать себя не могла. Нико закатил глаза к потолку.

– Лил, такие вещи всегда стимулируются и провоцируются. Это вовсе не подрыв устоев общества! Подобные передачи смотрят не для того, чтобы выяснить, насколько ты находчива и как глубоки и обширны твои знания. Люди хотят видеть драму, столкновение характеров. Они хотят видеть, как люди спорят на повышенных тонах, ругаются, занимаются сексом в джакузи перед камерой. Все, что скучно, будет вырезаться.

– Так вот чем ты будешь заниматься после того, как от меня избавишься? Заниматься любовью в джакузи?

– Что? Нет, конечно! Прекрати передергивать мои слова. Я этого не говорил. Я имел виду, что все шоу должно быть в таком духе. Я вовсе не собираюсь ни с кем заниматься сексом. Но да, может быть, я какое-то время буду проливать слезы после твоего отъезда, плакать на плече у какой-нибудь девушки, рассказывая о том, что ты была для меня родственной душой, моей второй половинкой, а она будет гладить меня по волосам. Ты ведь помнишь, что я – идеал первого мужчины для девушки? Это именно то, чего хотят от меня организаторы.

– Ну да, а я – живущая по соседству девушка, которую можно поиметь, – с горечью сказала я. – И что же, интересно, там буду делать я? Чего организаторы ждут от меня? Что я буду трахаться с каким-нибудь парнем на соседней вилле?

– Только через мой труп, – заявил Нико, обхватил меня за талию и поцеловал в шею. – Нет, серьезно, Лил, это актерская работа. Именно поэтому они при подготовке шоу общаются с агентами действующих актеров. Ты не актриса, и они это знают. Так что не страшно, если ты срежешься на первом или на втором испытании. Тогда через две недели ты сядешь на самолет и улетишь домой. Я же растоплю сердца всех вокруг, показывая, как меня просто сломал твой отъезд, и заключу стратегический союз с какой-нибудь девушкой-инфлюэнсером, проникшейся ко мне сочувствием, и достойно проиграю в финале. А потом вернусь домой как человек, чьи кубики пресса запостила добрая тысяча пользователей «ТикТока».

– Ф-фу. – Я вырвалась из рук Нико, подхватила чашку, которую он поставил сбоку от меня, и, осторожно держа ее в руке, отошла к окну – скорее потому, что хотела дать себе хоть немного времени подумать, чем потому, что испытывала желание оказаться именно там.

– Нико, я не знаю. Но мне жаль, что ты не объяснил мне всего этого до того, как я поговорила с профессором Бьянчи.

– Погоди, ты что, уже с ним побеседовала?

Лицо Нико просияло. Я кивнула – без особого энтузиазма.

– Да.

– И что он сказал?

– Он сказал, что я могу взять две недели отпуска. При условии, что я, пока буду там, напишу отчет о результатах экспериментов с лихорадкой чикунгунья.

– Ты что, шутишь?

Лицо Нико расплылось в широченной, сверкающей улыбке. Он вытянул вперед руки и двинулся ко мне с таким выражением лица, что я невольно выдвинула вперед исходящую паром чашку с горячим чаем.

– Даже не думай опять лезть ко мне со своими медвежьими объятиями. Я вовсе не хочу получить ожоги третьей степени!

– Но тебе дали отпуск? Ты в самом деле приняла мое предложение?

– Меняться партнерами?

– Отправиться в лучшую поездку твоей жизни, идиотка! – ответил Нико.

Я попыталась сдержать улыбку, но это было невозможно – радостное возбуждение моего молодого человека было настолько заразительным, что я почувствовала, как уголки моих губ приподнимаются вопреки моей воле.

– Ну так что, Лайла?

– Ну, я не знаю, мне нужно еще подумать.

– Подумать о чем? О том, стоит ли отправляться в бесплатную поездку в рай? – Он выудил из заднего кармана телефон и расположил прямо перед моим лицом. Передо мной возникло сделанное сверху фото маленького бело-зеленого островка, похожего на жемчужину и изумруд в обрамлении синевы океана. – Ты в самом деле можешь отказаться от этого, Лил?

Я повернула голову, чтобы не видеть снимок и умоляющее лицо Нико, но это была ошибка, потому что перед моим взором возникло выходящее на крышу закопченное окно с потеками дождя на нем.

Почему я испытывала подспудное желание избежать участия в планах Нико? Что удерживало меня в Лондоне – дрянная работа, ежедневная толкотня в транспорте по дороге в лабораторию и обратно, предстоящий мне в недалеком будущем полный крах? Я не могла порадовать себя даже ожиданиями, связанными с Рождеством, – был уже январь, и передо мной была столица Британии, находящаяся во власти серой, ненастной погоды. Город напоминал огромную тюремную камеру, в которой я словно бы отбывала наказание, а в будущем, после освобождения, мне предстояло занять место в очереди безработных.

Могла ли предлагаемая поездка решить хоть какие-то из стоящих передо мной проблем? Только если бы все обернулось так, как расписывал Нико, – а у меня на этот счет были сомнения. Нико и раньше нередко уверенно говорил мне, что «все наверняка будет хорошо», так что я уже знала, насколько ненадежными были все его обещания. Если бы он на этот раз оказался прав, то да, вся эта история действительно могла резко изменить к лучшему его жизненные перспективы. Но если нет… что ж, для меня все это стало бы двумя неделями, проведенными в одной из чудесных хижин на сказочном острове.

– По крайней мере дай Ари возможность организовать нашу встречу с Базом, – взмолился Нико, и я отвернулась от грязного оконца и снова посмотрела на него – впервые за все время разговора по-настоящему внимательно. Я ожидала, что он улыбнется своей фирменной неотразимой улыбкой, от которой у меня слабели колени. Но то, что я увидела, было куда более впечатляющим. Мой молодой человек выглядел… встревоженным. И тут я поняла, возможно впервые, что его вечный оптимизм давался ему вовсе не так легко, как могло показаться со стороны. Что, вполне вероятно, он переживал такой же критический момент, как и я, и тоже понимал, что, если после этого броска кости снова лягут неудачно, он может оказаться на обочине жизни. Так что, возможно, это был последний шанс для нас обоих.

Я почувствовала, что сдаюсь.

– Ладно. Я поговорю с Базом.

– Да! – Нико от радости нанес удар по воздуху. – Черт побери, я люблю тебя, Лайла!

– Но ведь это всего лишь встреча! Может, они не захотят меня брать.

– Конечно же, они тебя возьмут! Как может кто-нибудь не захотеть тебя взять? Ты чертов гений науки, и к тому же ты ужасно привлекательная. Чего еще можно желать?

Я устало подумала, что если бы я на самом деле была гением науки, то не запорола бы эксперимент и не завела его в тупик, сделав расчеты так, что в них оказались дыры размером с Большой каньон. Но Нико не унимался и продолжал говорить.

– И вот еще что – я знаю, что у тебя свободного времени только две недели, но меня это не волнует. Мы – идеальная пара, и совершенно неважно, кто в итоге завоюет этот приз.

– Мы, – сказала я, поставив, наконец, чашку с чаем, привстала на цыпочки и поцеловала Нико в губы, чувствуя, как он отвечает на мой поцелуй, и на его лице расцветает та самая неотразимая улыбка.

– Этот проект изменит все, – проговорил он мне в самое ухо и сжал меня так, что я почти исчезла в его объятиях. – Я это нутром чувствую.

Мне оставалось только надеяться, что он окажется прав.

15 февраля – 2:14

На «Шустром», вы меня слышите? Ветер явно усиливается, и я начинаю всерьез беспокоиться. На острове есть какое-нибудь убежище, где можно укрыться от шторма?

15 февраля – 2:16

На «Шустром», если вы меня слышите, пожалуйста, ответьте, это срочно. Шторм становится очень сильным, и я думаю, что нам нужна эвакуация, только что… О боже!

Глава 3

Всегда трудно объяснить человеку со стороны, чем ты занимаешься как ученый. Немногие разбираются в таких вещах, как спайк-белки и пути проникновения вирусов в живые организмы, – даже сейчас, в постковидные времена, когда едва ли не каждый считает себя хоть немного, но вирусологом. Это вдвойне сложно во время сеанса видеосвязи с группой продюсеров, которые говорят мимо микрофона. Когда Баз вторично назвал меня изобретательницей, я почувствовала, что мое терпение вот-вот лопнет.

– Мы обычно предпочитаем, чтоб нас называли учеными, – сказала я несколько суховатым тоном.

– Что это значит? – поинтересовался Баз, наклоняясь к камере. – Я не понял, дорогая!

У него был сильный австралийский акцент, а на экране под его изображением было написано: «Баз – “Эффинг продакшнз”».

– Я насчет слова «изобретательница». Видите ли, я так себя не называю. Я бы сказала, что я ученый. Или, если точнее, вирусолог.

– Ха! – воскликнул Баз, широко улыбаясь. Язык у него, как было модно в 90-е, проткнут кольцом в качестве украшения, и, похоже, оно его несколько отвлекало от разговора. Кольцо было особенно хорошо видно, когда он смеялся, а когда говорили другие, Баз постоянно им играл, и оно пощелкивало о его зубы. – Ты смешная. Мне это нравится.

Смешная? Но прежде, чем я успела сообразить, как втолковать ему, что я даже и не думала шутить, разговор зашел об отношениях между мной и Нико – как давно мы вместе и где бывали за последние пять лет.

– Мы вместе три года, – сказал Нико, сжимая мою руку.

Я открыла было рот, чтобы его поправить – мы познакомились три года назад, но встречались чуть больше двух лет, да и то с натяжкой. Но затем вспомнила, что я не на работе, и снова его закрыла. Никто не собирался требовать от нас документального подтверждения предоставляемых данных.

Нико все еще продолжал говорить – с наших первых свиданий он перешел к своим жизненным планам на ближайшие пять лет.

– Я хочу сказать… на этот вопрос трудно ответить так, чтобы не показаться слишком скромным или, наоборот, чрезмерно амбициозным. Но я актер. Я хочу играть. Полагаю, вы понимаете, что я анализирую карьеры тех, кем восхищаюсь. Так вот, я нахожу в себе большое сходство с людьми такого типа, как Джеймс Макэвой или Адам Драйвер. О них отзываются как об обладателях независимого характера, с критической жилкой, но как о признанных мастерах своего дела, стремящихся к успеху у массовой аудитории, но в то же время сохраняющих творческую целостность. Время от времени я работаю в театре, чтобы не утратить связей с подлинным искусством и не позволить успеху нарушить мою искреннюю приверженность актерской профессии в высшем смысле этого слова…

Я заметила, как Ари в уголке экрана нетерпеливо заворочался в своем кресле.

– …то есть я хочу сказать вот что: где такие сериалы, как «Молокососы», для моего поколения? Где правдивые, реалистичные описания жизни для тех, кому тридцать или немного больше?

– Э-э… м-да. – Баз явно потерял нить разговора и смотрел на своего помощника, который что-то ему показывал жестами. – Так, ну а что вы скажете, Лила, дорогая?

– Я… – Застигнутая врасплох, я растерялась. Вообще-то мне следовало предвидеть, что вопрос могут задать и мне, но я так внимательно слушала ответ Нико, что не ожидала, что и меня именно в этот момент спросят о том же. – М-м, ну, вообще-то меня зовут Лайла, – медленно произнесла я, стараясь дать себе возможность сообразить, что говорить. Моя растерянность была вызвана не тем, что я, строго говоря, была разочарована ответом Нико, – неужели он в самом деле думал, что следует карьерным путем Адама Драйвера? В конце концов, я тоже могла сравнить себя с Розалинд Франклин. И не тем, что он практически не упомянул ни обо мне, ни о нашей с ним жизни в квартирке на чердаке.

– По поводу ближайших пяти лет… – снова заговорила я и опять умолкла. Что интересного я могла сказать о себе? Что я из себя представляла? Через пять лет мне должно было исполниться тридцать семь. Еще несколько недель назад я бы нашла что ответить, когда меня бы попросили рассказать о себе, – если не слишком уверенным, то, по крайней мере, оптимистичным тоном. Скажем, что я бы возглавила группу исследователей, занимающихся изучением чего-нибудь интересного – ну, например, лихорадки денге. В США вскоре как раз должна была завершиться очень интересная работа, касающаяся создания антител на базе иммуноглобулина А, – и это сулило возникновение постоянной академической должности. Что я бы купила квартиру в восточной части Лондона, куда было бы удобно приезжать моей маме – и проводить там какое-то время вместе со мной. Может, я даже могла бы подумать о приобретении небольшого дома, если бы была мысленно готова к регулярным поездкам на общественном транспорте. Я могла бы сообщить, что не исключаю возможности появления в моих жизненных планах где-то на горизонте детей – ну, может быть, не детей, а одного ребенка. Или хотя бы просто допускаю мысль о том, что неплохо бы было его завести в не слишком отдаленном будущем.

Но теперь, после состоявшегося на днях разговора с профессором Бьянчи, я – скажу откровенно – не очень-то во все это верила. У меня было ощущение, что, провалив порученный мне проект, я поставила крест на всем этом, и теперь мне нужны были несколько научных публикаций, о которых можно было бы упомянуть в моем резюме, – у меня уже так давно не было опубликованных научных работ, что это выглядело почти зловеще. А сколько мне потребуется времени для поиска другого перспективного проекта, а еще нужно добиться, чтобы его доверили именно мне и наняли меня, завершить и защитить диссертацию, написать пару научных работ и пройти через всю суету, связанную с их проталкиванием в профильные издания? Сколько? Года три? Пожалуй, это был слишком оптимистичный прогноз. До этого следующий шаг по карьерной лестнице мне должно было обеспечить исследование, касающееся лихорадки чикунгунья. Но, к сожалению, этот шанс был упущен.

Я поняла, что все, кто находился по ту сторону экрана, смотрят на меня, ожидая ответа. Плюс Нико.

Черт побери. Нико. А где же, собственно, был и что делал Нико на протяжении всего нашего знакомства? Просто жил в моей квартирке в доме, вплотную примыкающем к соседним?

– Пять лет, – повторила я, чувствуя на себе пристальные взгляды всех остальных участников беседы. – Боже. Я… Я совершенно не знаю, что сказать. Честно говоря, я сейчас как бы на перепутье. Мне нужно принять кое-какие решения.

– Правда? – Взгляд База снова стал сосредоточенным. Мой ответ его, похоже, заинтересовал. – Вот как? – Эти два слова он произнес, растянув их насколько возможно. – И что же это за решения, дорогая?

Вот черт. Я могла бы поговорить на эту тему с глазу на глаз с Нико, к тому же выпив солидную порцию вина, а не во время сеанса видеосвязи с Базом, Ари и группой других совершенно незнакомых мне людей, о существовании которых я никогда даже не слышала.

– Просто… – Я сглотнула и постаралась перестать нервно стрелять глазами по сторонам в стремлении понять, как все происходящее воспринимает Нико. – Пожалуй, можно сказать, что мой последний проект оказался неудачным. Я хочу сказать, что мне нужно решить – стоит ли дальше заниматься наукой. Наука – жестокий мир. В нем ваше резюме, ваш послужной список решают все.

– Ну, можно сказать, что здесь очень вовремя вступаем в игру мы, – сказал Баз, наклоняясь вперед. – Давайте будем честными, у нас не каждый способен добиться успеха и завоевать приз. Но после реализации нашего проекта у всех его участников послужные списки будут наверняка черт знает насколько лучше, чем до, – если шоу станет хитом, а мы на это рассчитываем.

Я напрягла губы, стараясь изобразить улыбку. Увы, хотя мне это чудом удалось, я поняла, что выражение моего лица в итоге оказалось вопиюще неискренним. Строчка, которая могла появиться в моем резюме благодаря участию в шоу «Идеальная пара», никак не могла помочь мне продвинуться в мире науки. Скорее, наоборот. Я не могла представить себе, что кто-либо из тех, кто мог бы взять на себя финансирование моей научной деятельности, пошел бы на это, если бы увидел меня на телеэкране, резвящейся в бикини на пляже где-то в тропиках. К счастью, я понимала, что члены комитетов по грантам вряд ли будут основной аудиторией нового потокового канала, специализирующегося на показе исключительно реалити-шоу.

В то же время то, что Баз упомянул о призе, дало мне возможность попытаться прояснить одно из сомнений, все еще остававшихся у меня по поводу проекта.

– Приз, о котором вы сказали. О какой именно сумме идет речь? И, раз уж мы об этом заговорили, не могли бы вы немного подробнее рассказать о формате шоу? Мне не совсем понятно, как все это будет происходить.

– Конечно, – мягко ответил другой продюсер, тоже наклоняясь к камере. Мне показалось, что Баз вообще мало что знает о деталях. – Так вот, сумма приза не является фиксированной. Частично она будет зависеть от того, насколько успешно участники будут выполнять поставленные задания. То есть идея в том, что все вы будете пополнять сумму, которая достанется победителю. А затем, уже в самом конце… ну, вообще-то я не могу слишком распространяться на эту тему. Но предусмотрен механизм, который распределит приз между участниками финала. Однако может случиться и иначе. То есть возможен вариант, что весь приз увезет с собой один человек. Все эти детали пока не раскрываются.

– Ладно, – сказала я. – Но, если предположить, что все выполнили задания и добились максимально возможного результата, о какой сумме мы говорим?

На некоторое время наступила неловкая пауза. Продюсер бросил взгляд на База, но прежде, чем кто-либо из них успел заговорить, Ари, агент Нико, до этого молчавший, наклонился вперед и произнес:

– Лайла, я думаю, что, как уже упоминал Баз, призом здесь, по крайней мере для таких людей, как Нико, на самом деле являются не деньги. Какой бы ни оказался в итоге размер призовой суммы, это будет мелочь по сравнению с профессиональными возможностями, которые в дальнейшем откроются перед победителями, да и другими участниками.

– Конечно, – кивнула я, – но…

Тут я почувствовала, как Нико стиснул мою руку. Я посмотрела на него. Он улыбался, но по выражению его лица я смогла безошибочно прочесть, что он умоляет меня не спорить. Я перевела дыхание.

– Ну хорошо. Это я поняла. А что с форматом шоу и прочим?

– Это состязание на вылет, – пояснил все тот же продюсер, имя которого было мне неизвестно. – Вначале участников десять человек, и они выбывают один за другим в течение девяти недель. Тот, кто останется с парой, будет иметь некое стратегическое преимущество при выполнении заданий. Каждую неделю участникам будет предоставляться возможность заполучить себе напарника, и вы увидите, что для того, чтобы его поменять, потребуются разные ухищрения. Но, опять-таки, на данном этапе все эти детали держатся в строжайшем секрете. Все, что вам положено знать сейчас, – это то, что в состязание вступают пять пар, а в итоге остается одна. И этой парой можете оказаться вы!

– Но… – начала было я, однако в этот момент заговорил Баз, и его голос мгновенно заглушил мой. К тому же было видно, что, по его мнению, вопросы должен был задавать он, а не я.

– Итак, мы уже кое-что знаем о Нико, о нем нам, помимо прочего, рассказал Ари, – сказал Баз и указал рукой на противоположную от меня часть экрана, где, собственно, Ари должен был находиться, что меня смутило. – Но давайте-ка побольше разузнаем о вас, Лайла. Вы можете назвать себя феминисткой?

– Феминисткой? – Вопрос меня озадачил. Я не представляла, чего именно я ожидала от этого разговора по видеосвязи, но было логично предположить, что меня станут расспрашивать о моих отношениях с Нико. Но Баз меня удивил. Что, черт возьми, он пытается выяснить?

– Ну, то есть… Наверное, да. Вообще-то я за равенство людей разного пола. А разве за это не все?

– Сформулируйте, что вы называете гендерным равенством.

– Ну, я полагаю… равную плату за одинаковую работу… равные профессиональные возможности… отсутствие принуждения к телесным контактам для мужчин и женщин…

Разговор казался мне все более и более странным.

– А разве вы не имеете всего этого уже сейчас? – Баз наклонился к объективу камеры и нахмурился. Казалось, что мои вопросы не только не удовлетворили его любопытство, но даже еще больше разожгли его.

К этому моменту я уже пребывала в полном недоумении.

– Видите ли… Я – ученый. Если я в чем-то сомневаюсь, я смотрю, о чем говорят имеющиеся данные. А согласно имеющимся данным, нет, мы определенно пока к этому не пришли. Возьмем хотя бы мою сферу деятельности, науку. Лишь менее четверти профессоров в Соединенном Королевстве женского пола – притом что женщины составляют свыше половины общей численности представителей научных кругов.

– То, что вы ссылаетесь на источники, мне нравится, – ухмыльнулся Баз, хотя я ни на какие источники не ссылалась. Собственно, статистика, которую я привела, была из статьи в «Нэйчер», которую я прочла несколько лет тому назад, но Баз никак не мог об этом узнать. Куда он вообще гнул? Мне вспомнилось мое шутливое замечание в разговоре с Нико о том, не сделать ли мне эпиляцию и не сбросить ли пять фунтов веса. Я тут же представила, как Баз, повернувшись к своему ассистенту, обеспокоенно выдает: «Нам надо выяснить, не прячет ли она волосатые ноги и грудь под лабораторным халатом!» Подавив едва не вырвавшийся у меня смешок, я тут же придала своему лицу преувеличенно серьезное выражение, вспомнив, что на нас направлен объектив камеры. К счастью, Баз все еще говорил.

– А что вы скажете о своих политических взглядах? – поинтересовался он. – Как вам кажется, они левые? Или, может быть, центральные… то есть центристские? Или правые?

– Пожалуй… левоцентристские. Простите, а что, это тоже важно?

– Извините, извините, пожалуй, вы правы. Я несколько отвлекся, – ответил Баз и небрежно взмахнул рукой. – Но нам важно понять, что вас интересует, к чему вы неравнодушны, что отличает вас от других участников… вот это для нас, конечно, важно. Мы не хотим собрать на острове пять однотипных пар людей, нам нужны люди совершенно разные. Вот к чему мы стремимся, готовя наш проект, – именно это позволит нам продать его на «Реал ТВ». Нам нужны пары, состоящие из реальных людей, – чтобы все выглядело по-настоящему, было подлинным, понимаете? А не каким-то фальшивым дерьмом вроде «Острова любви». Нам необходимы в качестве участников реальные партнеры, чьи отношения смогут пройти испытания бескомпромиссной борьбой в ходе состязаний.

– Если вам нужна подлинность, то вы пришли именно туда, куда надо, – сказал Нико, обнимая меня одной рукой. – У нас с Лайлой все по-настоящему, и мы, приняв участие в проекте, одержим победу. Верно, Лил?

– Верно, – ответила я, снова растягивая губы в фальшивой улыбке. Похоже, беседа подходила к концу, хотя ни на один из моих вопросов ответа я не получила. Все то, что мне было непонятно, так и осталось не проясненным. Я не вынесла из разговора никакой конкретной информации – он выглядел как сплошное запудривание мозгов. Все это кардинально отличалось от тех принципов, на базе которых я привыкла работать. Все мое существо требовало припереть База к стенке и добиться от него подробных, полноценных ответов. Но рядом со мной находился Нико, и я чувствовала, что он практически умоляет меня не загубить представившуюся ему возможность добиться успеха, – что ж, видимо, так было устроено телевидение. «Во время работы ври и притворяйся» – кажется, это говорили о Голливуде? Или это было сказано про Силиконовую долину? Так или иначе, и то, и другое было очень далеко от мира, в котором жила я, – любая ложь и выдумка были полной противоположностью тому, чем занималась настоящая наука.

– Что ж! – Баз, подняв одну бровь, посмотрел на коллегу, сидящую рядом с ним, и, когда она кивнула, снова направил взгляд в камеру. – Я думаю, мы можем вполне определенно сказать, что через пару недель вы присоединитесь к нам на острове.

Когда я услышала эти слова, меня словно ударило током. Во-первых, я еще не дала своего согласия на участие в проекте. Предполагалось, что это будет просто беседа. Во-вторых – через пару недель? Я с паникой в глазах посмотрела на Ари, затем на Нико и, наконец, на База, который еще не закончил свою речь.