Текст книги "Все возможно"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vse-vozmozhno-35470.jpg)
Автор книги: Салли Боумен
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Снова наступила тишина. Калверт вдруг показался ей постаревшим и каким-то бесконечно усталым. Он не смотрел в ее сторону и, кажется, даже забыл о ее присутствии. Помолчав, она спросила:
– Зачем ты мне об этом рассказал?
– А почему бы и нет? – Он улыбнулся спокойно и немного грустно. – Ты разбередила мне душу своим признанием. Должен же и я с кем-то поделиться своей бедой. – Он поднял голову. – Только не думай, что я хочу тебя разжалобить. Несколько минут назад я готов был тебя убить, теперь после твоих слов я чувствую, что мне стало легче. Я больше не должен лгать и изворачиваться. Ты избавила меня от всех забот, в том числе и от забот об этом доме. – Он нахмурился. – Кто бы мог подумать, что я буду этому когда-нибудь радоваться. А ведь радуюсь, черт возьми, радуюсь, и никуда от этого, не денешься. Посмотри на меня, Элен, ты видишь перед собой свободного человека. – Он шутливым жестом поднял стакан. – Да, господа, отныне я свободен, свободен как птица, и можете мне поверить, я испытываю это чувство впервые в жизни. – Он помолчал и с улыбкой взглянул на нее. – По-моему, тебе лучше уйти, Элен, пока мы оба не зашли слишком далеко.
– Да, ты прав.
Она посмотрела на конверт, по-прежнему лежавший на стуле, и молча двинулась к двери.
– А знаешь, – неожиданно проговорил он вполголоса, как будто обращаясь сам к себе, – я ведь когда-то был на войне. И даже получил медаль за отвагу. Странно, правда? Один и тот же человек может быть и отчаянным храбрецом, и законченным трусом.
Элен посмотрела на него. Косые лучи солнца, падавшие из окна, освещали его фигуру, оставляя лицо в тени. На минуту он снова представился ей таким, каким она увидела его много лет назад, когда впервые попала в этот дом, – высоким, красивым мужчиной в белом костюме, приветливо улыбающимся ей из глубокого кресла.
– До свидания, Нед, – сказала она.
– До свидания, Элен Крейг, – ответил он и снова улыбнулся.
Открывая дверь, она оглянулась и увидела, что он поднял стакан и осушил его до дна.
Выбравшись из усадьбы, она свернула на оранджбергское шоссе и поехала по направлению к трейлерной стоянке. Через несколько миль она остановила машину, вышла и пешком двинулась к небольшому леску, отделявшему стоянку от дороги. Она долго стояла, глядя на унылые ряды трейлеров, а потом повернулась и по знакомой тропинке пошла к заводи. Тропинка густо заросла травой и побегами ежевики. Идти было трудно: колючки цеплялись за одежду и рвали чулки, но она уверенно пробиралась вперед, чутьем находя дорогу среди буйного переплетения веток. Да и как она могла не найти ее – ведь она столько раз пробегала по ней с Билли, сначала наяву, а потом во сне.
Она шла, не глядя по сторонам, погруженная в мысли о прошлом. Перед глазами одно за другим проносились события минувших лет, складываясь в ясную и четкую картину. Это было похоже на фильм, состоящий из отдельных, разрозненных кадров, которые, сливаясь, образуют единое целое. Она видела себя с Билли у заводи и с Эдуардом на Луаре; она видела мистера Фоксуорта в приемной на Харли-стрит, раздраженно уточняющего сроки ее беременности; она видела Кэт, весело распевающую французскую песенку на краю бассейна, и Льюиса, спрашивающего ее сначала растерянно, а потом с досадой, зачем она лгала ему все это время.
Дойдя до тополей, окаймляющих заводь, она сняла туфли и босиком спустилась на берег. Она долго смотрела на неподвижную воду и на стрекоз, с треском проносящихся мимо. «Даже если все остальное было ложью, – подумала она, – эта заводь останется со мной навсегда. Эта заводь и слова, которые Билли сказал мне перед смертью».
Самолет развернулся, делая вираж над Лос-Анджелесом. Элен приникла к окну. Там, внизу, за темным стеклом переливался мириадами огней огромный город, словно светящаяся карта, разложенная на земле. Она была похожа на карту ее жизни, на карту ее прошлого, где человеческие судьбы сходились и расходились, совсем как сияющие магистрали, открывающиеся под крылом самолета.
На этот раз она не успела переодеться, и в аэропорту ее мгновенно окружили поклонники. Они протягивали ей листки бумаги и просили оставить автограф. Она машинально расписывалась, торопясь побыстрей выбраться из толпы, и не сразу заметила, с каким удивлением они разглядывают ее подпись. Присмотревшись, она увидела, что вместо фамилии Харт поставила везде фамилию Крейг.
После ярко освещенной автострады дорога в горах показалась ей еще темней и глуше. Подъехав к воротам виллы, она остановилась и прислушалась. Было очень тихо. Темнота окутывала ее со всех сторон, словно плотное, мягкое одеяло.
С гор потянуло ветерком. Она опустила окно и подставила лицо под прохладные струи. Ветер ласково погладил ее по щеке. Где-то невдалеке скрипнула ветка, задев за стену сада; кусты у дороги закачались, разбрасывая по сторонам таинственные тени. Элен не чувствовала страха, все вокруг: и дорога, и сад, и кусты – казалось ей мирным и дружелюбным. Ворота распахнулись, открыв пустынную аллею, и она подумала с радостью и облегчением: «Вот я и дома».
Внутри было темно, все уже давно спали. Она не спеша двинулась вперед, на ходу включая свет. Вскоре весь первый этаж засиял огнями, а на полу террасы и в саду легли четкие тени от окон.
Элен медленно переходила из комнаты в комнату, с удивлением разглядывая дорогую изысканную обстановку, словно видела ее впервые. Индийские ширмы, мягкие глубокие диваны кремовых тонов, ковры, украшенные нежными цветочными гирляндами, трехстворчатые зеркала, высокие китайские вазы с пышными букетами лилий. Она вдруг поняла, что, подбирая и расставляя эти предметы, она думала прежде всего об Эдуарде, именно для него она так старательно украшала и отделывала этот дом, в который, как она знала, он никогда не войдет.
Она опустилась в кресло и еще раз обвела комнату глазами. Да, создавая этот уютный изящный мирок, она надеялась, что он сможет заменить ей счастье. К сожалению, она ошиблась. Мысли ее снова вернулись в прошлое. Она хотела понять, с чего началась эта длинная цепь обмана и недоразумений, приведшая к такому ужасному концу и заставившая ее лгать не только окружающим, но и самой себе. Она попыталась вспомнить, скольких людей она заставила страдать, скольким людям причинила вред своей ложью. Прежде всего, конечно, Эдуарду, но также и Льюису, и Кэт, и себе самой. А Билли, на могиле которого она возвела чудовищный монумент из лжи, Билли, ненавидевший любой, даже самый невинный обман! Разве она могла забыть о нем? Сейчас ей казалось, что даже ее мать, отчаянно цеплявшаяся за любую фантазию, помогавшую скрасить их жалкое существование, даже она не додумалась бы до такой постыдной лжи. Скрывать от себя и от окружающих, кто настоящий отец твоего ребенка, – нет, при всей своей любви к притворству Вайолет была не способна на такой дикий поступок.
Она на минуту зажмурилась, а потом снова открыла глаза. Комната была такой же, как и прежде, – изящной, уютной и тихой, но Элен она вдруг показалась безжизненной, как театральная декорация. Все эти дорогие красивые вещи существовали независимо от нее, жили своей собственной жизнью, не имеющей к ней никакого отношения. Она чувствовала себя здесь чужой, но теперь это ее не огорчало. После разговора с Недом Калвертом она ощущала какое-то удивительное равнодушие к тому, что ее окружало. Ей было странно, что именно Калверт помог ей найти то, что она никогда не считала потерянным, – осознание собственного «я».
Она встала и, не выключая света на первом этаже, поднялась в детскую. Шторы здесь были спущены, но полная луна, сиявшая за окном, пробивалась сквозь гонкую ткань, серебря ее края и расчерчивая пол яркими ровными полосами.
Кэт спала, крепко закрыв глаза. Одна рука, сжатая в кулачок, лежала на одеяле, волосы веером разметались по подушке, дыхание было ровным и спокойным. Элен тихо присела на кровать и с нежностью вгляделась в знакомые черты, так похожие на черты Эдуарда. Лицо у Кэт было еще по-детски округлым и неоформившимся, но даже сейчас, с закрытыми глазами, оно поразительно напоминало лицо ее настоящего отца. Элен смотрела и не могла насмотреться, радуясь сходству, которое совсем недавно отрицала.
«Нужно побыстрей сообщить Эдуарду», – подумала она. Сердце ее отчаянно забилось, она поняла, что не знает, как он отнесется к этой новости. Впрочем, как бы он к ней ни отнесся, она все равно обязана была рассказать ему о Кэт.
Она посидела еще немного, ожидая, пока уляжется волнение, и медленно оглядела комнату: детские книжки, разложенные на полках, рисунки, приколотые к стене, забавные шторы с узором из белых кроликов. Она снова перевела взгляд на Кэт. Веки девочки затрепетали, и Элен поняла, что ей снится сон. Она наклонилась и осторожно взяла ее руку в свои. Кэт вздрогнула и проснулась.
– Ты уже вернулась? – пробормотала она с сонной улыбкой.
Элен подсела поближе. Кэт свернулась калачиком и тесно прижалась к ней.
– Какой мне сейчас сон приснился! – зевнув, проговорила она. – Только я его, кажется, забыла. Почему это сны так быстро забываются?
– Хочешь, я с тобой посижу? – спросила Элен, наклоняясь к ней.
– Угу. – Кэт вытащила из-под одеяла одну руку и вложила ее в руку Элен. – Расскажи мне что-нибудь.
– О чем же тебе рассказать?
– Расскажи, как ты была маленькой.
Кэт широко раскрыла глаза, моргнула и снова сонно сощурилась. Элен вздохнула.
– Ну что ж, попробую. – Она помолчала и начала ровным, негромким голосом: – Когда я была маленькой, у меня не было такой большой и уютной комнаты, как у тебя. Мы с мамой жили в трейлере. Ты, наверное, знаешь, это такой домик на колесах. У нас была крохотная спальня, гораздо меньше твоей. В некоторых трейлерах к стенам привинчиваются скамейки, но в нашем вместо скамеек стояли две кровати, одна для мамы, другая для меня.
– И вы в нем все время жили? Как в настоящем доме?
Кэт снова широко открыла глаза.
– Это и был наш дом. Наш единственный дом. Он состоял всего из двух комнат. Наружу вела маленькая лестница из нескольких ступенек. Перила ее были покрашены белой краской, а стены в комнатах – желтой.
– Ой, как здорово! Я тоже хочу жить в таком трейлере! – Кэт поерзала, умащиваясь поудобней.
Элен улыбнулась.
– Трейлер был совсем старый, краска на нем облупилась, доски рассохлись. Штат, в котором мы жили, назывался Алабама. Это очень далеко отсюда, на Юге. Летом там всегда ужасно жарко. Когда я была такая же маленькая, как ты, я часто не могла заснуть из-за жары. Лежа в своей кровати, я протягивала руку и дотрагивалась до деревянной стены. От нее шел жар как от печки. Она так раскалялась за день, что не остывала даже ночью.
– А разве у вас не было кондиционера?
– Нет, малышка, кондиционера у нас не было.
– А бассейна? Вы могли бы плавать в бассейне, когда становилось очень жарко.
– Нет, такого бассейна, как здесь, у нас тоже не было. Зато у нас была заводь. И когда я хотела поплавать, я шла пуда со своим другом Билли.
– Расскажи, расскажи мне про Билли, мамочка, – попросила Кэт, придвигаясь ближе.
Элен помолчала, собираясь с мыслями, а потом начала рассказывать. Вначале она говорила медленно, с запинками, но чем дальше уводили ее воспоминания, тем быстрее и плавнее лилась ее речь. События одно за другим вставали у нее перед глазами, факты, о которых она давно забыла, вдруг сами собой приходили на ум. Она вспомнила, какого цвета была обивка на стульях у них в трейлере и где хранились тарелки и чашки; вспомнила голос матери, поющий для нее песню о сирени, и удивленные глаза Билли, когда он, водя босой ногой по земле, растерянно смотрел на нее, словно не понимая, что с ним происходит.
Она говорила долго. Кэт слушала ее внимательно и даже пыталась задавать вопросы, но постепенно ее голосок замолк, голова опустилась на подушку, глаза сами собой закрылись, и она заснула, быстро и незаметно, как умеют засыпать только дети и животные. Элен погладила ее по голове и замерла, задумавшись. На душе у нее было легко и спокойно, она испытывала огромное облегчение от того, что наконец выговорилась. В спину ей дуло, ноги затекли, но она продолжала сидеть, глядя на спящую Кэт.
Часа в четыре или в пять она заметила, что тени на полу побледнели, а очертания предметов сделались четче. Она повернулась к окну, за которым уже зачирикали первые птицы, и вздрогнула от жутковатого воя, неожиданно прорезавшего утреннюю тишину. Комната, только что такая спокойная и сонная, наполнилась диким, оглушительным ревом, идущим непонятно откуда. Элен с трудом сообразила, что это, наверное, включилось сигнальное устройство, установленное в саду. Сердце ее было готово выскочить из груди, на минуту ей почудилось, что она сама запуталась в проводах и вызвала этот ужасный шум.
Она вскочила на ноги. Кэт за ее спиной проснулась и заплакала.
– Что это, мамочка? Что это?
Элен обняла ее и крепко прижала к себе.
– Успокойся, малышка, это просто сирена. Кто-то нечаянно задел за провода…
– Я боюсь…
– Не бойся. Помнишь, она уже включалась раньше несколько раз? Наверное, это какая-нибудь птица или зверек. Подожди, я сейчас посмотрю.
Она подошла к окну и подняла шторы. Кэт, побледнев от страха, юркнула под одеяло. Элен зажала уши руками и осторожно выглянула наружу.
Сад был весь, до последней травинки, залит холодным светом люминесцентных ламп, заглушающим неяркие утренние лучи и придающим предметам блеклый, мертвенный оттенок. Элен внимательно оглядела кусты и дорожки, но не заметила ничего подозрительного.
Потом, побуждаемая каким-то неясным предчувствием, она взглянула на подъездную аллею, уходящую к воротам. В доме за ее спиной послышались топот ног и встревоженные голоса Мадлен и Касси.
– Кто это, мамочка? Элен отвернулась от окна.
– Не знаю, детка, – проговорила она, беря Кэт за руку. – Не знаю.
К вою, доносящемуся из сада, присоединился звук полицейских сирен.
Она солгала Кэт, она знала, кто забрался в их сад. Знала еще тогда, когда услышала вой сигнального устройства, и потом, когда ей позвонили из полиции и она вместе с взбудораженной, недовольной Касси отправилась в морг для опознания тела.
Синий свет, колючий, холодный воздух, белые кафельные плиты на полу, монотонный стук капель из подтекающего крана, ровные ряды стальных ящиков, протянувшихся вдоль стен, ящиков, похожих на банковские сейфы, только намного больше.
Войдя в комнату, Касси поежилась и боязливо схватила Элен за руку.
– Ну и местечко! И зачем только мы сюда пришли? Лучше бы позвонили Льюису, он приехал бы и сам его опознал. Он ведь его тоже видел.
– Я должна на него посмотреть, Касси.
– Зачем?
– Не спрашивай, это мое дело.
– Ну что за характер! – Касси оскорбленно поджала губы. – Сколько тебя помню, ты всегда была упрямицей. Ну ладно, если ты будешь смотреть, то и я тоже буду.
Лейтенант, ведущий дело, ждал их, держа наготове блокнот. Вид у него был смущенный и неловкий. На Касси он даже не взглянул, зато на Элен уставился как на чудо. Рядом с ним стоял санитар в белом халате.
При виде женщин оба переглянулись. Лейтенант нетерпеливо переступил с ноги на ногу.
– Он умер в камере около девяти, – проговорил он. – Захлебнулся собственной рвотой. Обычное дело, мы с таким постоянно сталкиваемся.
Санитар, словно только и ждал этих слов, подошел к стене и бесшумно вытащил один из ящиков. Тело было прикрыто толстой пластиковой простыней; с босой ноги, словно с ручки чемодана, свисала бирка.
– Он свалился со стены, когда удирал от нас, отсюда и синяки на теле. Странно, как это он себе шею не сломал, высота там не меньше пятнадцати футов.
Лейтенант взялся за простыню.
– Когда его привезли к нам, он был в полном сознании. Вел себя тихо, как ягненок, – не буянил, не орал. Врач, который его осматривал, не нашел у него ничего серьезного…
В голосе лейтенанта звучала обида, словно смерть бродяги задевала его профессиональную гордость. Он помедлил немного и сдернул простыню.
– Вы узнаете его, мисс Харт? – спросил он, поворачиваясь к Элен. – А вы, леди? – глянул он через плечо на Касси. – Это тот самый человек, который стоял перед вашими воротами?
Элен посмотрела на мертвеца. В тусклых голубых глазах застыло немое удивление, словно бродяга не мог поверить, что смерть добралась и до него. Фигура у него была крепкая и ширококостная, волосы рыжевато-русые, щеки покрыты рыжей щетиной. Элен задумалась.
Касси шагнула вперед, быстро взглянула на бродягу и отошла в сторону.
– Да, это он, я его узнала.
– Мисс Харт?
Элен подняла глаза. Из-под простыни виднелась голая грудь, поросшая густыми рыжими волосами, и широкая мозолистая рука с толстыми пальцами и непропорционально худой кистью. Элен вдруг вспомнила темный сад, музыку, доносящуюся из дома, длинную аллею, ворота и странное чувство родства, которое она испытала тогда к этому человеку. Она протянула руку и дотронулась до холодного запястья, покрытого светлым пушком.
– Я не могу сказать точно. Я видела его всего один раз, да и то в темноте.
Лейтенант и санитар снова переглянулись. Затем санитар взялся за ручку и задвинул ящик в стену. Вода из крана закапала чаше. Лейтенант сделал пометку в блокноте и вопросительно посмотрел на Касси.
– А вы, леди, уверены, что это тот самый человек?
– Да, – сердито буркнула Касси, направляясь к выходу.
Лейтенант пожал плечами.
– Я тоже думаю, что это он. Ему, похоже, втемяшилось в голову, что он обязательно должен попасть в ваш сад. Ну ничего, больше он вам надоедать не будет.
Он повернулся и двинулся следом за Касси, по дороге прикидывая, удобно ли попросить у Элен автограф сразу после того, как они выйдут из морга. Оглянувшись, он увидел, что она все еще стоит возле стены с пронумерованными стальными ящиками.
– Вы знаете, как зовут этого человека? – проговорила она ровным, бесстрастным голосом.
Лейтенант удивленно посмотрел на нее и принялся торопливо рыться в блокноте. Элен стояла, не поднимая головы. В комнате как будто стало еще холодней, яркий свет мучительно резал глаза. Лейтенант продолжал листать блокнот. Молчание длилось бесконечно долго. Элен ждала, заранее зная, что он скажет.
– Мы нашли у него только водительские права, выданные на имя Крейга. Гэри Крейга. Место выдачи… сейчас посмотрю… кажется, где-то на Юге.
Он снова принялся листать блокнот, озадаченно поглядывая на нее.
– Луизиана, – подсказала она.
– Да, точно, Луизиана.
Лейтенант ткнул пальцем в записи. Потом поднял голову и подозрительно посмотрел на Элен. Неожиданно вторая женщина, стоявшая у него за спиной, громко вскрикнула и кинулась к ним. Лицо у нее побелело как мел. Она раскинула руки, словно наседка над своим выводком, и крепко обняла Элен Харт.
– Элен, деточка моя, этого не может быть, это какая-то ошибка…
– Ничего, Касси, ничего, все в порядке.
– Что случилось? – Лейтенант недоуменно переводил взгляд с одной на другую. – Вам знакомо это имя? Вы знали этого человека?
Вторая женщина хотела что-то сказать, но Элен Харт опередила ее. Глядя в упор на лейтенанта своими прозрачными серо-голубыми глазами, она четко проговорила:
– Я вижу этого человека второй раз в жизни. Это мой отец.
Лейтенант застыл, не веря своим ушам.
Наступило молчание. Пожилая женщина горестно покачала головой. Санитар кашлянул и отвел глаза в сторону. Лейтенант смотрел на Элен Харт, чувствуя, что в голове у него не осталось ни одной мысли. Когда же к нему наконец вернулась способность соображать, он прежде всего подумал о прессе.
– Да, я хочу, чтобы все было написано именно так, как я сказала. Нет, исправлять ничего не нужно. Добавлять тоже.
Голос Элен звучал твердо и немного устало. Разговор с Берни Альбергом, агентом по печати и рекламе, утомил ее. Она старалась говорить как можно ясней и короче. Готовясь к беседе, она заранее набросала на бумаге несколько фраз, чтобы сразу же продиктовать их Берни. Касси, которую она попросила присутствовать при этом разговоре, с неодобрением поглядывала на нее. Ей очень не нравилась идея Элен опубликовать сообщение в центральных газетах, она считала, что это не приведет ни к чему хорошему. Судя по тому, как верещала трубка в руке у Элен, Берни Альберг полностью разделял ее мнение. Берни и в обычные-то житейские вопросы вкладывал слишком много пыла, сейчас же, когда речь шла о таком важном деле, он кипел как вулкан.
Элен слегка отстранила трубку от уха и с усталой улыбкой взглянула на Касси. Та недовольно поджала губы. Она знала, что переубеждать Элен бесполезно, если уж эта упрямица что-то задумала, то обязательно доведет дело до конца. Берни Альберг, разумеется, тоже это понимал. За годы знакомства с Элен он успел хорошо изучить ее характер. Но сейчас чутье, похоже, ему изменило, он вообразил, что ему удастся ее уговорить. До Касси долетали его пронзительные, возмущенные выкрики:
– Это безумие, неужели вы этого не видите? Ваш фильм выдвинут на «Оскара». Голосование состоится со дня на день. Своим сообщением вы рискуете настроить против себя жюри. Нет, нет, вам ни в коем случае нельзя публиковать его сейчас. Послушайте, ну зачем пороть горячку? Все можно уладить гораздо проще. С кем вы разговаривали в морге? С лейтенантом и санитаром? Отлично. Дайте мне их имена, я сегодня же с ними побеседую. Уверяю вас, все будет сделано в наилучшем виде. Кое-кому, конечно, придется заплатить, но зато у нас будет полная гарантия, что все останется в тайне. А если даже и пойдут какие-то слухи, мы легко сможем их замять. Но вот если вы сделаете заявление в газете, от него отказаться уже не удастся. Знаете что, давайте-ка я к вам сейчас подъеду, и мы еще раз все обсудим. Договорились?
– Нет, Берни, не договорились, – резко оборвала его Элен. – Я не собираюсь ничего обсуждать. Я сообщила вам факты, которые я хочу опубликовать. Если вам кажется, что…
Послышался новый поток восклицаний. Элен нахмурилась.
– Вот что, Берни, или вы передаете мое заявление, или я нанимаю другого агента. Выбирайте.
В трубке наступила тишина. Потом Касси услышала несколько неразборчивых фраз, сказанных гораздо более спокойным тоном.
– Ну вот и отлично. Спасибо, Берни, – ответила Элен и повесила трубку.
Она подошла к окну и посмотрела в сад. Солнечные лучи скользнули по ее белокурым волосам, мягко обрисовав нежный овал лица. Касси поразилась тому, какой спокойной и невозмутимой она сейчас кажется. Она не раз задавала себе вопрос, откуда Элен черпает силы для своего поразительного спокойствия и что должно произойти, чтобы оно ей наконец изменило.
– Ну что, согласился? – спросила она.
– Конечно, – не оборачиваясь, ответила Элен.
– Ты уверена, что поступаешь правильно?
Голос Касси звучал ворчливо, как всегда, когда она хотела скрыть беспокойство.
– Да.
– Ну смотри, тебе видней. А то я подумала…
Она запнулась. Касси очень гордилась успехами Элен. Она даже завела себе альбом, куда наклеивала ее фотографии и вырезки из газет. Она знала, что Элен никому не рассказывала о своем прошлом, так что журналистам поневоле приходилось самим выдумывать подробности ее биографии. Истории, которые они время от времени – не без помощи услужливого Берни Альберга – публиковали в журналах, не имели ничего общего с действительностью.
– Люди считают тебя не такой, как все, – проговорила она наконец. – Может быть, это и глупо, но им нравится думать, что ты живешь в волшебном мире, непохожем на их скучную жизнь. Если они узнают, что твой отец был обыкновенным забулдыгой, они могут в тебе разочароваться.
– Но он действительно был моим отцом.
– Господи, ну какой из него отец, подумай сама! Он хоть раз вспомнил о вас с матерью, когда вы жили в этом убогом трейлере? Хоть раз пришел тебе на помощь, когда ты осталась одна? Ты о нем и знать не знала все это время. Зато стоило тебе разбогатеть, как он сразу объявился, будто только его и ждали. Думаешь, зачем он торчал под нашими воротами?
– Наверное, хотел на меня посмотреть…
– Ну конечно, двадцать лет не хотел, а тут вдруг опомнился. А если даже и так, почему он не пришел в дом, как все люди, почему не объяснил, кто он такой и что ему надо? Нет, он предпочел подглядывать за тобой из-за ограды. Смотри, как он ловко выследил тебя в Лос-Анджелесе. Наверное, съездил в Оранджберг, разузнал все у знакомых, а когда убедился, что это ты, приехал сюда и стал ждать подходящего момента. Я уверена, что он хотел выклянчить у тебя денег, а может, даже собирался тебя шантажировать. От этих проходимцев всего можно ожидать.
– Ну зачем ты так, Касси? Мне кажется, он не замышлял ничего дурного. Может быть, он и сам не знал, зачем сюда приходил. Нам ведь сказали, что он был алкоголиком. Возможно, он просто не отдавал себе отчета в том, что делает…
– Ну, не знаю, не знаю. – Касси упрямо поджала губы. – Гадать теперь бесполезно. Самое лучшее, что ты можешь сделать, – это побыстрей забыть эту историю и не впутывать в нее журналистов. Совсем не обязательно оповещать мир о том, что тебе так не повезло с отцом.
– Но это правда, Касси.
– Правда! Что толку от такой правды? Такую правду не грех немножко и изменить.
– Я не хочу больше лгать, Касси. Я устала от лжи и притворства.
Элен с трудом сдерживала волнение. Касси поняла, как ей тяжело, и перестала настаивать.
– Ну ладно, поступай как знаешь, – сказала она. – Я просто боюсь, как бы ты себе не навредила.
– Правда не может причинить вред. Касси грустно покачана головой.
– Еще как может, деточка. Я сама видела, сколько неприятностей бывает, когда люди начинают резать правду-матку в глаза. А промолчи они или солги чуть-чуть – и все могло бы окончиться иначе. Ну да ладно, я не собираюсь с тобой спорить. – Она помолчала. – А что насчет похорон? Ты все-таки решила идти?
Она могла бы и не спрашивать, ответ был ей заранее известен. Элен молча кивнула. Касси сурово сдвинула брови.
– Одну я тебя не пущу. Хочешь ты того или нет, но я пойду с тобой.
– Я очень рада, Касси. Я как раз собиралась тебя об этом попросить.
– Да? Ну слава богу, хотя бы в этом наши желания сходятся.
Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Касси постояла немного и с задумчивым видом двинулась к выходу. У двери она обернулась и проговорила:
– Вот только никак не могу решить, что бы мне надеть на похороны. Разве что мое парадное черное платье. Вайолет оно когда-то очень нравилось. Я помню, она даже юбку мне помогала подшивать. Да, думаю, для этого случая оно будет в самый раз.
И она с повеселевшим лицом выплыла за дверь. Элен улыбнулась. Потом повернулась к окну и задумчиво посмотрела на Кэт, игравшую на лужайке в куклы. Она усадила их перед собой кружком и усердно потчевала чаем из игрушечных чашечек. Элен решила, что она репетирует свой день рождения – через несколько месяцев ей исполнялось пять лет.
Вид у Кэт был серьезный и сосредоточенный. Мадлен с фотоаппаратом в руках ходила вокруг и старательно щелкала ее то с одной стороны, то с другой. Обе были с головой погружены в свои занятия и ни на что не обращали внимания.
Элен еще немного полюбовалась на них и отошла от окна. Взгляд ее упал на телефон. «Нет, – подумала она, – сейчас не время. После похорон».
Похороны Гэри Крейга состоялись через четыре дня в Форест-Лоун. Церемония прошла очень тихо, на кладбище, кроме Элен и Касси в своем парадном черном платье, больше никого не было.
День выдался на редкость погожий, небо сияло прозрачной голубизной. Когда служба закончилась и они вышли из церкви, Касси с облегчением вздохнула. «Ну слава богу, – подумала она, – кажется, все прошло нормально». Теперь она даже радовалась, что Элен уговорила ее пойти на похороны. Как бы Гэри Крейг ни вел себя при жизни, похоронить его они были обязаны по-христиански. К ее величайшему облегчению, а уж тем более к облегчению Берни Альберга, на кладбище не было ни одного журналиста. То ли они еще не пронюхали о похоронах, то ли Берни Альберг, несмотря на запрет Элен, сумел договориться с полицией, но факт оставался фактом – к ним никто не подходил и не приставал с расспросами. Касси никогда не жаловала журналистов, по ее мнению, все они были бездельниками и шарлатанами.
Выйдя из церкви, они медленно двинулись по аллее, направляясь к длинному черному лимузину, в котором их ждал шофер Хикс. Касси умиленно поглядывала по сторонам на аккуратные деревья и ухоженные лужайки. Ей нравилось это тихое, спокойное кладбище. Элен шла молча, опустив голову, и думала о чем-то своем. Касси, которая после церковной службы пребывала в особенно благодушном расположении духа, еще раз порадовалась, что Гэри Крейгу после всех его земных мытарств доведется отдохнуть в таком приятном месте. Ни она, ни Элен не заметили человека, стоявшего рядом с лимузином. Когда они подошли ближе, он неожиданно выступил вперед и загородил им дорогу.
– Мисс Харт…
Элен подняла голову. Касси увидела в руках у человека фотоаппарат. Когда Элен остановилась, он поднял его и навел на нее. Элен окинула его холодным взглядом и села в машину – Хикс услужливо придержал для нее дверцу.
Касси выразительно посмотрела на Хикса. Хикс, высокий, широкоплечий мужчина, служивший у Элен уже около трех лет и относившийся к ней с огромным уважением, встревоженно наклонился к окну:
– Прикажете отобрать у него фотоаппарат, мисс Харт?
Человек с фотоаппаратом попятился и испуганно забормотал:
– Всего один снимочек… не волнуйтесь… маленький снимочек на память…
– Я тебе сейчас покажу снимочек! – рявкнула Касси. – Совсем совесть потеряли, наглецы…
Хикс угрожающе шагнул вперед.
– Оставьте его в покое, – послышался из машины спокойный голос Элен. – Теперь это уже не имеет значения.
Вечером, после ужина, когда все разошлись, она снова вспомнила эту сцену и решила, что поступила правильно. Кто бы ни был этот человек – очередной поклонник или пронырливый журналист, он уже не мог ей повредить. С ложью и притворством отныне было покончено. Заявив о своем родстве с Гэри Крейгом, она отрезала себе все пути к отступлению. Теперь ей предстояло совершить еще один шаг, гораздо более серьезный и трудный, чем предыдущий.
Она подошла к столу и неуверенно взглянула на телефон. Соблазн услышать голос Эдуарда был велик, но, подумав, она отказалась от этой идеи. Что, если его не будет дома, или он не захочет подойти к телефону, или просто откажется с ней говорить? Теперь она уже ни в чем не была уверена. В конце концов, в тот вечер в «Плазе» ей могло просто почудиться, что он назвал ее по имени. Да и те звонки, которые раздались у них в гостиной после ссоры с Льюисом, – с чего она взяла, что они имеют отношение к Эдуарду?
Нет, телефонный разговор ничего не решал, лучше всего было написать письмо. Она достала бумагу, ручку и остановилась, не зная, с чего начать. Что она могла написать человеку, с которым не виделась пять лет, человеку, который, возможно, потерял к ней всякий интерес? Она с тоской посмотрела на бумагу. Сейчас Эдуард де Шавиньи казался ей совершенно чужим, холодным, самоуверенным и равнодушным, таким, каким он представал в газетных статьях, когда с оскорбительной вежливостью парировал бестактные вопросы журналистов. Как она могла надеяться, что такой человек обрадуется, узнав о своем отцовстве, и от кого – от бывшей любовницы, с которой не встречался больше пяти лет? Нет, если он и ответит ей, то только через своего адвоката, пригрозив, что, если она и впредь будет досаждать ему подобными письмами, он подаст на нее в суд.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?