Читать книгу "Развод. Я желанная женщина,а не клуша"

Глава 4

В воздухе повисает тяжелая пауза. Даже джаз-бэнд на заднем фоне, кажется, играет тише.

Жанна непонимающе хлопает своими нереальными ресницами. Вблизи она выглядит еще дешевле: слишком плотный тон на лице, слишком явный контуринг, а в глазах – пустота. Она переводит взгляд с меня на Кирилла, явно не понимая, почему всё пошло не так.

Первым из оцепенения выходит собеседник Кирилла. Пузатый мужчина с бейджем «Борис Львович. Совет директоров» расплывается в широкой маслянистой улыбке. Его взгляд бесцеремонно скользит по моей фигуре, откровенно задерживается на глубоком вырезе, оценивая формы, и только потом возвращается к лицу.

– Кирилл, голубчик! – басит он на весь зал, и от этого звука мой муж вздрагивает, как от пощечины. – Вы не представите мне эту ослепительную леди? А то мы тут о фьючерсах да о поставках, а мимо нас, оказывается, такие бриллианты ходят!

Кирилл открывает и закрывает рот, напоминая выброшенного на берег карпа. Он панически озирается, словно ищет пути к отступлению.

– Э-это... – блеет мой без пяти минут топ-менеджер, и его голос дает позорного петуха. – Это Света.

– Светлана, – мягко, но с нажимом поправляю я, протягивая акционеру руку. – Законная супруга Кирилла. Я просто не могла пропустить такой важный для мужа вечер. Борис Львович, верно? Кирилл так много о вас рассказывал. Уверял, что без вашего мудрого руководства компания бы не достигла таких высот.

Грубая лесть работает безотказно. Мужчина расцветает, его щеки наливаются румянцем удовольствия. Он бережно двумя руками перехватывает мои пальцы и прикладывается к ним влажными губами.

– Супруга? Вот те на! – Борис Львович искренне удивлен. Он косится на Жанну, которая продолжает висеть на локте моего мужа.

– А мне казалось... А это тогда кто? Дочь от первого брака?

Жанна, до которой наконец-то доходит смысл происходящего, вспыхивает. Ее лицо идет некрасивыми красными пятнами, а губы, накачанные гиалуроновой кислотой, искривляются. Решив, что лучшая защита – это нападение, она вздергивает острый подбородок.

– Киря! – капризно, как обиженный ребенок, тянет она. От этого базарного «Киря» Кирилл снова дергается, а Борис Львович изумленно поднимает брови. – Ты же говорил, что тётя Света дома со спиногрызом сидит и света белого не видит! Какого черта она сюда приперлась?

Тётя Света? Спиногрызом? Мой Лука – не спиногрыз!

Во мне вспыхивает сверхновая ярости, но снаружи не дрожит ни один мускул. Я делаю еще один крошечный глоток шампанского. Сохранять невозмутимость оказывается удивительно легко, когда чувствуешь свое превосходство.

– Какая прелестная у тебя... помощница, дорогой. Такая непосредственная. Очаровательная простота.

Смешок Бориса Львовича звучит, как приговор.

– Света, отойдем, – шипит Кирилл. Его глаза наливаются кровью. Он делает резкий шаг ко мне, забыв о субординации и приличиях, и грубо хватает меня за обнаженный локоть. Его пальцы впиваются в мою кожу. – Какого черта ты здесь устроила? Иди домой. Немедленно. Пока я не...

– Боюсь, Кирилл Андреевич, она никуда не пойдет.

Голос раздается прямо у меня за спиной. Негромкий. Без крика. Но в этом глубоком низком баритоне столько спокойной, но абсолютной власти, что пальцы Кирилла моментально разжимаются. Мой муж бледнеет так стремительно, что кажется, сейчас упадет в обморок на мраморный пол. Он вытягивается по стойке смирно.

Я медленно оборачиваюсь. Запах дорогого парфюма с нотками табака и кедра бьет в ноздри за секунду до того, как я вижу его обладателя.

Передо мной стоит мужчина. Высокий, широкоплечий, в идеально скроенном темном костюме-тройке, который сидит на теле так, словно его шили на заказ в каком-нибудь Лондоне. Никакой вычурности, никаких кричащих брендов, как у Кирилла. Только аура хищной непоколебимой уверенности. Жесткая линия подбородка, чуть тронутые благородной сединой на висках темные волосы и глаза цвета крепкого черного кофе.

И эти глаза сейчас смотрят на меня с откровенным интересом. Мужчина сканирует меня с ног до головы: медленно, оценивающе, не скрывая восхищения. Под его взглядом мне становится жарко.

– Ринат Халилович... – хрипит сбоку Кирилл.

И я понимаю, что перед нами не просто кто-то из начальства. Это владелец. Тот самый, от одного слова которого зависит не только карьера моего мужа, но и судьба всей компании.

– Борис, ты первым сегодня успел познакомиться с самой красивой женщиной в этом зале, —кивает Ринат акционеру, но взгляд остается прикованным ко мне. В уголках его глаз собираются лукавые морщинки.

– Ринат, дорогой, это Светлана! – хохочет Борис Львович, услужливо отступая на шаг. – Представляешь, она супруга нашего Кирилла! А я-то думал, он с этой... барышней пришел. Ошибка вышла-с!

Ринат переводит ледяной взгляд на Кирилла. В этом взгляде столько превосходства и скрытой угрозы, что мой муж вжимает голову в плечи. Затем глаза Рината скользят по Жанне – брезгливо, коротко, как по грязному пятну на обоях. Жанна съеживается, пытаясь спрятаться за спину Кирилла.

– Супруга, значит, – задумчиво тянет Ринат, возвращаясь ко мне. На его губах играет едва заметная полуулыбка, от которой у меня перехватывает дыхание. – Ринат Сафин. Рад знакомству, Светлана.

Он протягивает мне руку. Я вкладываю пальцы в его широкую горячую ладонь. Ожидаю дежурного вежливого рукопожатия, но он не отпускает меня. Не сводя с меня взгляда пронзительных темных глаз, Ринат чуть склоняет голову и касается губами костяшек моих пальцев. Его губы обжигают. От их короткого прикосновения по спине пробегает стайка мурашек, а внизу живота стягивается тугой узел.

– Светлана, – повторяет он мое имя, пробуя его на вкус, словно коллекционное вино. – Кирилл Андреевич, вы полны сюрпризов. Скрывать такую роскошную женщину дома... Это почти преступление… И серьезный повод усомниться в вашей адекватности как руководителя.

Слова Рината бьют наотмашь. Кирилл рядом со мной дышит так тяжело и прерывисто, словно только что пробежал кросс в гору. Его идеальный мир, где он успешный самец со статусной молодой эскортницей, а я – забитая клуша у плиты, рассыпается в пыль под дорогими туфлями владельца компании.

А я стою, окруженная вниманием самых влиятельных мужчин в этом зале, чувствую тепло ладони Рината и понимаю одну простую вещь: я больше никогда не позволю задвигать меня в тень.

Глава 5

Взгляд Рината Сафина обжигает. В его темных глазах пляшут опасные хищные искры, и я понимаю, что этот мужчина читает ситуацию, как открытую книгу. Он видит мой фальшивый брак насквозь. Видит жалкую растерянность моего мужа. Видит глупую вульгарную девицу, вцепившуюся в его рукав.

Я понимаю, что он мне подыгрывает. Понятия не имею по какой причине – возможно, это что-то личное, – но именно я в эту минуту оказываюсь в центре его вселенной. И я ему благодарна. А копаться в себе буду позже.

– Вы мне льстите, Ринат Халилович. – Я, наконец, мягко высвобождаю свою руку из его ладони. На коже все еще покалывает фантомное тепло его губ. – Кирилл просто очень оберегает наш семейный очаг. Правда, милый?

Я поворачиваю голову к мужу. Лицо Кирилла напоминает гипсовую маску: серое, безжизненное, с испариной на верхней губе. Он силится выдавить из себя улыбку, но получается лишь жалкая гримаса.

– Да... конечно, – хрипит он, нервно поправляя галстук, который вдруг стал ему мал. – Светлана у нас... хранительница очага. Дети, быт...

– Какое расточительство, – холодно роняет Ринат. Он даже не смотрит на Кирилла, его внимание приковано к моему лицу. – Оставлять такое сокровище в четырех стенах. Вы ведь не всегда были домохозяйкой, Светлана? У вас взгляд человека, который умеет принимать жесткие решения.

– У меня красный диплом финансового университета, – спокойно отвечаю и чувствую, как во мне расправляет крылья гордость. – До первого декрета я возглавляла отдел аналитики. Но муж убедил меня в том, что с финансами справится сам.

Борис Львович, до этого с интересом наблюдавший за нашим диалогом, сочувственно цокает языком:

– Ай-яй-яй, Кирилл! Такого специалиста в декретах сгноил! А мы-то как раз ищем свежую кровь в отдел стратегического планирования...

И тут Жанна не выдерживает. Видимо, осознание того, что ее игнорируют самые важные мужчины в зале, пока какая-то «брошенная жена» купается в их внимании, срывает ей тормоза. Она резко дергает Кирилла за руку, едва не оторвав ему рукав пиджака.

– Киря! Мне скучно! – громко, на ползала, заявляет она. Ее визгливый голос разрезает элегантный гул банкета. – Мы вообще-то собирались ехать в автосалон! Ты обещал мне показать мою красную «Мазду»...

Она осекается, но поздно. Слова повисают в воздухе тяжелыми грязными камнями. Я отчётливо понимаю, что мой муж и эта девица… Они близки!

Вокруг нас мгновенно образуется вакуум. Борис Львович кашляет в кулак, пряча глаза. Я чувствую, как краска стыда за мужа – не за себя, а за то, с каким ничтожеством я прожила десять лет – приливает к моим щекам.

Ринат медленно… пугающе медленно поворачивает голову к моему мужу. Температура в нашем кружке падает ниже нуля.

– Автосалон? – голос Сафина звучит тихо, но в нем лязгает сталь. – Интересные у вас приоритеты, Кирилл Андреевич. Особенно учитывая, что квартальный отчет вашего подразделения показал просадку на пятнадцать процентов. Надеюсь, покупка спорткаров для ваших... помощниц не спонсируется из бюджета компании? Нам придется провести внеплановый аудит.

Кирилл становится цвета свежевыпавшего снега.

– Ринат Халилович... это ошибка... это мои личные сбережения... Жанна вообще всё не так поняла…

– Избавьте меня от оправданий. Это жалко, – брезгливо бросает владелец компании. – Идите проветритесь, Кирилл. Вы портите атмосферу вечера. Оба.

Это увольнение. Пусть не официальное, но в высших кругах такие слова означают конец карьеры.

Я неожиданно пугаюсь! Что я наделала?! Может я зря всё это затеяла? Пострадает наша семья. Наше благосостояние…Стоп! А разве всё меряется только деньгами? Нет. Я правильно сделала, что пришла. Делаю глубокий вдох полной грудью.

Кирилл затравленно озирается, понимая, что его карьера, его статус, его глянцевая жизнь только что рассыпались в прах. Он с такой силой хватает Жанну за предплечье, что она взвизгивает.

– Быстро уходим отсюда, – шипит он ей в лицо с такой звериной ненавистью, что мне на секунду становится ее жаль.

Они разворачиваются и практически бегут к выходу. Жанна спотыкается на своих высоченных шпильках, едва не снося поднос с рук проходящего мимо официанта. Позорное и жалкое зрелище.

Борис Львович, сославшись на необходимость поздороваться с кем-то из партнеров, тактично испаряется. Мы с Ринатом остаемся одни. Я смотрю вслед мужу, и адреналин, державший меня на плаву последние полчаса, начинает стремительно покидать кровь. На смену ему приходит звенящая пустота и осознание: я только что сожгла все мосты. Пути назад нет. Я разрушила семью. Это точно.

– Вы в порядке? – низкий голос Сафина возвращает меня в реальность.

Он стоит совсем близко. Я чувствую запах его парфюма, и этот запах странным образом успокаивает.

– Более чем. – Я делаю очередной глубокий вдох, заставляя себя поднять на него глаза. – Спасибо за... вмешательство. Хотя я бы справилась сама.

Уголок его губ приподнимается в усмешке.

– Не сомневаюсь. Вы вошли в зал так, словно собираетесь купить это здание и всех нас в придачу. Я давно не видел ничего более восхитительного.

Ринат достает из внутреннего кармана пиджака матово-черную визитку с золотым тиснением. Ни должности, ни логотипа компании. Только имя, фамилия и номер телефона. Он вкладывает ее в мою ладонь, и его пальцы на секунду задерживаются на моих.

– Когда ваш муж решит устроить вам ад – а он решит, такие трусы не умеют проигрывать достойно, – позвоните мне. Я помогу вам стереть его в порошок. Законно, профессионально и очень больно.

Я смотрю на визитку, затем на Рината. Внутри меня борются боль утраты, горе, гордость и внезапно вспыхнувшее доверие к этому властному мужчине.

– Доброй ночи, Ринат Халилович.

– До скорой встречи, Светлана.

***

Дорога домой проходит, как в тумане. Сидя на заднем сиденье такси, я смотрю на мелькающие огни ночного города, размытые каплями начавшегося дождя. В сумочке лежит черная визитка и жжет пальцы даже сквозь клатч.

Двадцать два года брака смыты в унитаз. Впереди раздел имущества, скандалы, слезы детей.

Господи, дети...

Таксист останавливается у подъезда, с карточки списываются деньги. Выхожу из машины и вхожу в подъезд нашего элитного ЖК. Поднимаюсь на свой этаж. В коридоре тихо.

Я вставляю ключ в замочную скважину. Поворачиваю. Два щелчка звучат в тишине оглушительно громко. Открываю дверь и вхожу в темную прихожую. Скидываю туфли, чувствуя невероятное облегчение в гудящих ногах.

В квартире царит мертвая тишина. Детей нет. Лука у моих, Даша ушла с ночёвкой к подруге, а Тим в клубе. Ему уже двадцать один. Но эта тишина всё равно слишком неестественная.

Я тянусь к выключателю, но нажать не успеваю. В темноте гостиной раздается характерный щелчок зажигалки. Вспыхивает желтый огонек, выхватывая из мрака перекошенное от бешенства лицо мужа. Запах дорогого коньяка и застарелой ярости бьет мне в лицо.

Кирилл сидит в кресле в гостиной. Без пиджака, с ослабленным галстуком. В одной руке у него стакан, в другой папка, в которой я храню документы.

Он медленно поднимается. В темноте его силуэт кажется огромным и угрожающим. Это больше не тот жалкий потеющий трус, которого я видела на банкете. Это загнанный в угол зверь, чью жизнь я только что пустила под откос.

– А вот и ты, дорогая жена. – Его голос звучит низко, с хрипотцой, от которой у меня по спине пробегает ледяной холод. – Ты хоть понимаешь, что ты наделала?

Он делает шаг ко мне. Звон льда в его стакане звучит, как таймер на бомбе.

Я сглатываю вставший в горле комок. Мне по-настоящему страшно.

– Ты уничтожила меня там. А теперь... – Кирилл швыряет папку с документами на пол, прямо к моим ногам. – Теперь я уничтожу тебя. Ты не получишь ни копейки. И Луку ты больше не увидишь. Я сотру тебя в порошок, Света. Начинай молиться, сейчас ты сдохнешь.

Он замахивается рукой со стаканом, и я инстинктивно зажмуриваюсь, втягивая голову в плечи.