Читать книгу "Дом Пламени и Тени"

Несколькими фразами даглан, внешне выглядевший как фэец, развеял сомнения нашей матери. Так начался наш исход на Мидгард.

Длинные ряды фэйцев дожидались своей очереди, чтобы войти в круглый зал и через портал отправиться на Мидгард.

Брайс стало тошно.

– Тейя сама открыла дверь астериям. И принесла им Сокровищницу ужаса, – сказала она.

– Дура, – прорычала Неста, глядя на изображение королевы. – Дура с ненасытной жаждой власти.

Но если Тейя открыла дверь на Мидгард, если принесла с собой Рог и Арфу, почему астерии сразу же не завладели смертельно опасными артефактами? Они хотели распространить свою власть на этот мир, хотели заполучить Сокровищницу ужаса, и Тейя буквально на блюдечке принесла им такую возможность. Должно быть, существовал некий план, которому они и следовали. Ведь астерии обладали изрядным умом и изворотливостью, а главное – они не спешили. Особенно теперь.

– Хвала Изначальной Матери, вразумившей нашу мать и внушившей ей подозрительность к любым новым союзникам и спутникам. Поэтому она спрятала Рог и Арфу. По ее словам, она создала во вселенской пустоте карман и поместила их туда. Доступ к этому карману был только у нее, и только она могла извлечь оттуда Рог и Арфу. Однако наша мать не подозревала, что Пелиас уже рассказал даглану об их существовании. Она не догадывалась, что ей позволено жить до тех пор, пока дагланы не разузнают, куда она спрятала вожделенные для них предметы. Пелиасу, находящемуся под властью дагланов, было поручено выпытать это у нее.

В равной мере она не догадывалась, как давно дагланы мечтали попасть на нашу родину, откуда она так бездумно открыла портал на Мидгард. Но враги были терпеливы. Пока им было достаточно того, что в новый мир прибывали все новые и новые силы Тейи, оставляя свою родную планету без надлежащей защиты. Они терпеливо заручались ее доверием, дабы через какое-то время она сама отдала им Рог и Арфу.

Это была ловушка, рассчитанная на месяцы и годы. Дагланы намеревались отнять у Тейи орудия силы и власти, затем вторгнуться в наш родной мир и снова его завоевать… Хитроумная, долгосрочная ловушка, которая должна захлопнуться в точно выбранный момент.

Очарованные красотой нового мира, мы и не подозревали, что все это может оказаться слишком легким. Слишком простым.

Мидгард был планетой изобилия, полной зелени, света и красот. Почти таким же, как наша родная планета, но с одним существенно важным исключением.

Появилась панорама: вид с высоты на отдаленную равнину, полную живых существ. У некоторых были крылья.

– Мы оказались не единственными, кто имел притязания на этот мир. Слишком поздно мы узнали, что дагланы под таким же дружественным предлогом заманили на Мидгард другие народы. И они явились вооруженными, готовыми сражаться за новые земли. Но прежде чем между нами вспыхнули конфликты, мы обнаружили что на Мидгарде есть и коренные обитатели.

Тейя и Пелиас стояли на вершине утеса, а за их спинами – Хелена и Силена и десять крепких рослых воинов. Внизу расстилалась зеленая равнина, а на горизонте – огромный город, обнесенный стеной.

У Брайс перехватило дыхание. В подвале галереи, где она проработала несколько лет, были собраны уцелевшие книги из библиотеки Партоса. Она знала, что в незапамятные времена на Мидгарде существовала процветающая цивилизация людей, и эта библиотека являлась сокровищницей знаний. Сейчас она получала зримое подтверждение величия и достижений человеческого разума. Астерии полностью уничтожили эту цивилизацию.

Она знала, о чем услышит дальше, и внутренне приготовилась, чтобы не поддаться ненависти.

– Мы обнаружили на Мидгарде города, возведенные руками людей. Этот мир был населен преимущественно людьми и небольшим числом других, весьма необычных существ, которые жили очень замкнуто. Цивилизация людей нас не особо волновала. Их слабая магия не могла противостоять силе дагланов. По сути, мы начинали здесь жизнь с чистого листа.

– Твари поганые, – прошептала Брайс. Неста что-то буркнула, выражая согласие. – С чистого листа! Не смешите мою задницу.

Брайс сжала кулаки. В душе нарастал знакомый гнев, охватывавший ее всякий раз, когда дело касалось притеснения людей.

– Однако люди были вовсе не в восторге от нашего появления.

Вокруг городской стены, сложенной из белого камня, появился легион воинов в доспехах. Брайс не хотелось на это смотреть, но что-то приковывало ее взгляд.

– Моя мать не раз подавляла мятежи. Она знала, как надо действовать.

Людей безжалостно убивали. Песок краснел от крови. Брайс трясло, она до боли сжала зубы. Сколько убитых: военных и горожан. Взрослых и… Боги, ей не выдержать зрелища мертвых детских тел.

Азриель шепотом грязно выругался. Дыхание Несты стало прерывистым.

– Мы перемещались из города в город. Захватывали понравившиеся земли. Забирали людей в рабство, чтобы теперь они строили не для себя, а для нас.

Но не все покорялись нам. Их города-государства объединялись, как некогда мы, фэйцы, объединялись против дагланского владычества.

Сердце Брайс не возликовало, когда она увидела легионы и фаланги человеческих воинов в бронзовых доспехах, выстроившихся для сражения с фэйцами, доспехи которых сверкали на солнце. Она знала, чем кончится это сражение.

Знала от Джезибы, у которой тогда работала. Все упоминания о той битве были вымараны из официальной истории.

Но знал ли Аидас о том, что творила Тейя, а вместе с ней – Хелена и Силена? Должен был знать, ведь он любил Тейю. И как ему хватало наглости говорить о ней так, словно она – святая, а не гнусная убийца? По его словам, свет, унаследованный Брайс, был несказанным благом.

Эта звезда у нее на груди… это был свет убийцы, кем и являлась ее древняя предшественница.

Может, ее за тем и послали сюда – узнать правду? Оказывается, она вовсе не была потомком храброй королевы, а имела гнилую кровь, повод для стыда и презрения.

И не важно, звезда ли хотела, чтобы она об этом знала, или была иная причина. Она узнала правду, и это уже не сотрешь из памяти.

Ей никогда не искупить злодеяний, содеянных ее предками.

Эти мысли вонзались в сердце Брайс, как осколки стекла. Она могла бы прямо сейчас уйти отсюда, послав подальше воспоминания Силены и иллюстрированный урок истории. Но что, если там найдется хоть какой-то намек на то, как спасти будущее Мидгарда?

Брайс продолжала слушать.

20

Итан стоял на краю ринга, не в силах сделать ни шагу.

Он участвовал в этом. В предельном бесчестье, в предательстве всего, кем он был в обеих ипостасях – гуманоидной и волчьей.

Сигрид, стоявшая на другой стороне ринга, была совсем невысокой. Слишком худой, хрупкой, ничего не знавшей об этом мире. Об этой реальности. Неужели он освобождал ее из плена только затем, чтобы ее жизнь оборвалась здесь?

– Начинайте, – велела им Королева Змей.

Флинн, Дек и Тарион стояли у борта, едва сдерживая гнев.

Тарион был прав. А он по непростительной глупости связался с Королевой Змей, думая, что все пройдет легко. Ну, получит несколько ожогов…

А теперь Ариадну удалили отсюда. В этом была и его вина. Он едва успел узнать драконессу, но и ее судьба ложилась на его совесть.

– Я сказала, начинайте! – уже резче повторила Королева Змей.

Глаза Итана встретились со светло-карими глазами Сигрид.

Альфа. Наследница династии Фендир. Потенциальная предводительница. А теперь – его противница. Все его принципы, все устои жизни волка…

Итан не позволил себе увязнуть в этих мыслях. Не дал ей угадать свои последующие движения. Он бросился в атаку раньше, чем заговорят остатки совести и оттащат его от края пропасти.

Он метил Сигрид в лицо, но она увернулась, продемонстрировав потрясающую скорость. Скорость настоящей альфы.

Итан повторил выпад, и снова его кулак поразил воздух. Повинуясь инстинкту, Сигрид пригнулась.

Потом прыгнула сама, взмахнув когтистыми руками.

Итана потряс вид этих когтей, выпущенных с такой готовностью. Он замешкался всего на секунду.

Сигрид полоснула его по ребрам. Тело обожгло болью, словно на кожу плеснули кислотой.

Флинн выругался. Итан отскочил вбок, прижав руку к ране. Между пальцами струилась теплая кровь.

Что-то внутри заставило Итана сосредоточиться. Добавило ему спокойствия. Это был поединок волка с волчицей. Альфы с… тем, кем он был, – волком без стаи.

Итан вновь атаковал, метя противнице в нижнюю часть туловища.

Его кулак попал в мягкий живот Сигрид, но она не отступила. Повернувшись, волчица ударила его локтем в нос. Маневр не отличался изяществом, но говорил о природной смекалке Сигрид. У Итана хрустнула кость, брызнула кровь, а через мгновение когти волчицы впились ему в лицо.

Он попятился, сообразив, что она намеревалась царапнуть ему по глазам. Итан подсек ее и швырнул на пол.

– Холстром! – крикнул Тарион.

Итан не знал, предостережение это или упрек. Думать было некогда – когти Сигрид проехались ему по плечу. Итан отступил и с рычанием отодрал ее когтистую руку от своего плеча.

Сигрид упала на спину, но тут же вскинула ноги и лягнула его. Итан попытался схватить ее за лодыжки, но потерял драгоценные секунды. Ноги волчицы ударили его в живот, и он отлетел назад.

Он приземлился в другом конце ринга, и глухой стук падения отозвался во всех его костях.

* * *

Стыд засасывал Тариона, словно трясина, но русал продолжал следить за кровавым зрелищем.

Он заслуживал того, чтобы присутствовать на этом поединке вместе с Королевой Змей. Но он не заслуживал, чтобы другой бился за его освобождение.

Ариадна. Имя драконессы лязгало у него внутри, словно цепь. Как бы ни обошлась с ней Змеюка: продала или обменяла – значения не имело. Главное, это случилось по его вине. Из-за его предостережения насчет Итана.

Все, к чему он прикасался, превращалось в дерьмо.

– Это плохо кончится, – пробормотал Флинн. – Даже если Итан победит…

В каком бы состоянии ни оказалась Сигрид после поединка, сегодня им отсюда не выбраться.

Невзирая на стыд, не дававший ему продохнуть, Тарион должен был признать, что волчица дралась лучше, чем он ожидал. Пусть неуклюже и неумело, но она вкладывала в поединок все силы. Держалась, как могла.

Они с Итаном катались по полу. Мелькали когти, в стороны летели брызги крови.

Итан получил удар в челюсть, рассекший ему кожу. Похоже, Сигрид вознамерилась разодрать его в клочья.

– Солас милосердный… – шептал Флинн, почесывая подбородок.

Тарион до крови вонзил ногти в мякоть ладоней.

Он не мог на это смотреть. Он не хотел, чтобы это происходило, даже если целью поединка была его свобода.

Сигрид ударила наискось. Итан откатился, едва увернувшись от ее когтей. Но уже через мгновение она оседлала противника. Когти впились Холстрому в бедро. Он взвыл от боли. Этот крик заставил Флинна метнуться на ринг. Тарион вовремя успел его схватить, вцепившись в твердое мускулистое плечо.

– Полегче, – прошептал русал. – С волком все в порядке.

Гнусное вранье. Ни Итан, ни Сигрид не были в порядке. И даже близко.

Флинн вырвался из хватки Тариона и повернулся к Королеве Змей:

– Бой надо прекращать. Сейчас же.

– Бой окончится, когда я прикажу, – растягивая слова, ответила хозяйка Мясного Рынка.

– Кончится нокаутом, – сказал Тарион.

– Кончится тем, что один из них отправится в Костяной Квартал, – невозмутимо произнесла Королева Змей и, достав мобильник, сделала снимок окровавленных волков, продолжавших калечить друг друга.

Бой, который окончится чьей-то гибелью. От этой мысли Тарион поперхнулся.

– Холстром не…

– Посмотрим, – равнодушно ответила Королева Змей.

Урчание Итана заставило Тариона вновь перевести глаза на ринг. Волк уклонялся от очередной серии ударов Сигрид. Судя по гневно блеснувшим глазам, он все слышал.

– Пожалуйста, позволь мне заменить наследницу Фендиров, – обратился к Змеюке Тарион.

– Довольно, русал, – оборвала его королева, пряча мобильник в карман золотистого комбинезона.

Возможно, Тарион стал бы молить на коленях, не услышь он хриплый голос Итана:

– Тарион, все нормально.

Холстром вновь был на ногах. Он кружил возле Сигрид, увлажняя песок своей кровью, но почти не касался волчицы.

Тарион знал: Итан ее не тронет. Не посмеет калечить женщину, претерпевшую столько страданий… Холстром на такое не способен.

Русал не мог продохнуть. Море гнева, бушевавшее внутри, тянуло его в свои глубины. Он был готов убить Королеву Змей за то, что она устроила для его друзей… хотя достаточно взглянуть в зеркало, чтобы увидеть того, кто по-настоящему виновен в происходящем.

Сигрид снова замахнулась. Итан с проворством спортсмена пригнулся. Сигрид продолжала атаковать: ритмично, уверенно, повинуясь исключительно своему инстинкту. Взмахнула, ударила, пригнулась…

Она была не просто наследницей рода Фендир. Она была олицетворением этого рода, самой могущественной из его волков.

Все, что мог сделать Итан, – это уклоняться раньше, чем она нанесет удар. Его губы и зубы были густо покрыты кровью. Карие глаза яростно сверкали. Он злился не на волчицу, атакующую его, а на женщину, которая довела их до поединка.

Флинн вцепился себе в волосы и нараспев повторял ругательства.

Итан налетел спиной на канат. Дальше отступать было некуда. Совсем некуда. Кулак Сигрид снова врезался ему в лицо.

Тарион чувствовал, как у него в животе кувыркаются кишки. Это ведь все из-за него – самого отвратительного неудачника планеты Мидгард.

Однако в этот раз Итан не захотел быть мишенью. Увернувшись от очередного удара волчицы, он вонзил когти ей в живот.

Сигрид вскрикнула, попятилась и рухнула на колени.

Итан остановился, тяжело дыша. Его лицо было совершенно пустым. Он шагнул к противнице, схватившейся за кровоточащий живот. Удар, полученный ею, был тяжелым, но не смертельным. В свете прожекторов блестела кровь на когтях Итана.

У Тариона перехватило дыхание. Итан занес руку для последнего удара.

* * *

Голос Силены оставался таким же спокойным и бесстрастным, каким был на протяжении всего рассказа. Скучающая бессмертная фэйка, спокойно повествующая о чужих страданиях.

– Мы продолжали вести войну с людьми Мидгарда, когда дверь между мирами снова открылась. Появились фэйцы, но уже из другого мира.

Брайс смотрела на высоких, красивых существ. Даже ее гнев и отчаяние отступили на задний план.

– Фэйцы из другого мира, но внешне очень похожие на здешних. Как такое было возможно? Откуда они пришли? Еще из какого-то древнего мира, завоеванного астериями? Мира, который астерии колонизировали, выжали, насколько возможно, но по каким-то причинам потеряли?

Появившиеся фэйцы были похожи и в то же время не похожи на нас. Форма их ушей, изящество движений и сила совпадали с нашими, но все они являлись оборотнями. Каждый был способен превращаться в какое-то животное. И даже в своем гуманоидном облике у них были удлиненные клыки.

Своим появлением они задали нам загадку. Наша мать на время забыла о войне. Оказывается, во Вселенной существовало два вида фэйцев. Миры, в которых они жили, находились на громадном расстоянии друг от друга и не имели никаких связей. Эти новые фэйцы владели магией стихий, причем достаточно сильно, что сразу насторожило Пелиаса. Они были агрессивнее здешних фэйцев и отличались необузданностью. Подчинялись они непосредственно Ригелусу.

Судя по всему, они давно были знакомы с ним.

Вскоре у матери появились подозрения, что благожелательность Ригелуса – не более чем ширма, а на самом деле он совсем иной. Но когда она убедилась, как сильно заблуждалась на его счет, было слишком поздно.

– Наконец-то доперла, – нескрываемым презрением прорычала Неста.

Брайс могла лишь кивнуть, соглашаясь с ней.

– Наша мать доверяла только нам. Прежде ее доверие распространялось бы и на Пелиаса, но он слишком рьяно погрузился в наслаждения нового мира, и Ригелус всячески этому потворствовал.

Сквозь занавес мелькнула фигура Пелиаса. Стоя на берегу реки, протекавшей близ белокаменной виллы, он бросил в воду обнаженное, изуродованное тело человеческой женщины.

Брайс чуть не потеряла равновесие, глядя, как труп несчастной качнулся на волнах и ушел под прозрачную воду. Пелиаса к тому времени на берегу уже не было.

– Чего-чего, а наглости им хватало, – не могла успокоиться Неста. – В городах людей они не щадили даже младенцев. Убивали всех.

– Это продолжается и сейчас, – призналась Брайс. – Убитых людей, над которыми поиздевались ваниры, потом находят на помойках. На Мидгарде такое происходит ежедневно, а началось все с того мерзавца. – Дрожащей рукой она указала на изображение. – С него, Тейи и всех этих чудовищ.

Брайс была готова взорваться от гнева, но Силена продолжала рассказ:

– Постепенно мы с Хеленой стали единственными, кому мать доверяла поиски правды. Она знала, насколько важна и ценна ей наша помощь, поскольку мы несли в себе не только звездный свет, но и умели окружать себя тенями.

Хелена и Селена пробирались по сумрачным коридорам громадного хрустального дворца. Спускались по винтовой хрустальной лестнице.

– Это дворец астериев, – шепотом пояснила Брайс Азриелю и Несте. – Он находится в Вечном Городе.

– Мы провели во вражеской крепости целый месяц, ничем не отличаясь от настоящих теней. Вернувшись к матери, рассказали ей правду, которую она так жаждала узнать: Ригелус и его спутники были совсем не фэйцами, а паразитами. Они завоевывали мир за миром, поглощая всю имевшуюся там магию и жизненную силу обитателей. На нашей родине их знали как дагланов. На Мидгарде они не скрывали своего настоящего имени: астерии.

Только тогда мать рассказала и показала нам события далекого прошлого. Все, что она делала с тех пор. Но она не тратила время на извинения за прошлое. «Раз мы попали во вражескую ловушку, – сказала она, – мы должны сокрушить врагов».

Пальцы Брайс комкали ткань футболки в том месте, где находилась звезда. Можно ли вырезать эту звезду из тела, оборвать всякую причастность к гнусным лицемерам, зовущимся ее предками, и навсегда уйти из проклятого рода?

– Наша мать по-прежнему хранила звездную карту с пометками дагланов. Ее внимание привлек один из миров – мир, который, подобно нашему, сбросил дагланское иго.

Голограмма показала богато обставленную комнату. Перед письменным столом стояла Тейя с дочерями. Она взмахнула рукой. На столе, словно извлеченные из вселенской пустоты, появились Арфа и Рог, отбрасывая сияние на Звездный меч и кинжал, лежавшие рядом.

Тейя ненадолго застыла, словно принимала решение, затем поднесла к губам Рог и тронула струну Арфы. Заклубился вихрь, и в нем возник портал между мирами. Его очертания становились четче. Это был проход, ведущий неведомо куда. На пороге стоял обаятельный золотоволосый мужчина. Глаза у него были как синие опалы.

Брайс судорожно втянула воздух.

– Это был принц Аидас. Когда мать открыла ворота в его мир, он не удивился, а лишь спросил у нее: «Ты позвала меня, чтобы попросить помощи Хела?»

* * *

Баксиана вытошнило. Вместе с кровью на пол полетели куски мяса и обломки костей. Хант весь сжался. От блевотины исходило непередаваемое зловоние.

Рунн судорожно глотал ртом воздух, но ни разу не попросил Баксиана остановиться.

– Осталось немного, – сказал Баксиан, который тоже тяжело дышал. – Еще пару раз кусну, и она отвалится.

Рунн всхлипнул, но угрюмо кивнул. Они качнулись друг к другу, их ноги крепко сцепились, и Баксиан без предупреждения снова вонзил зубы в руку фэйского принца. Время было дороже всего.

Хант старался отгородиться от звуков и зловония. Он вызывал в мозгу радостные, полные жизни картины. Он, Брайс, их будущее, крылатые детишки. Его целью было вырваться отсюда и остаться в живых. Его целью была Брайс, хотя он…

Хотя он не представлял, как посмотрит ей в глаза после случившегося. Он не сумел уберечь ни ее, ни друзей от трагической участи. Наоборот, поддержал безумную затею напасть на астериев. Захочет ли вообще Брайс его видеть?

Рунн сдавленно вскрикнул. Баксиана снова вывернуло, но он не оторвался от запястья Рунна. Лишь немного перевел дыхание.

Они зашли слишком далеко, чтобы остановиться. И Хант сказал холодным, уверенным тоном Умбры Мортиса, в котором, по словам Рунна, они нуждались:

– Баксиан, еще раз.

– Пожалуйста, – простонал Рунн.

Он не просил прекратить. Это была просьба поторопиться и завершить начатое.

– Давай еще, – приказал Умбра Мортис.

И Баксиан – Изверг, – возложивший эту немыслимую задачу на себя ради Ханта… Изверг подался вперед, сомкнул челюсти… раздался хруст.

Рунн закричал и судорожно качнулся в обратную сторону.

Хант не знал, на что смотреть в первую очередь: на Баксиана, выплюнувшего на пол кровь и обломки костей, на кусок запястья Рунна, оставшийся прикованным к цепи, или на самого Рунна, который, сдерживая рыдания, качнулся к стойке, напрягая ноги и перенеся тяжесть тела на одну руку.

От Ханта требовались действия. Он поднял ноги и толкнул. Пальцы ног Рунна дотянулись до верхушки кочережной ручки.

– Давай снова, – отрывисто приказал Хант.

Он снова стал Умброй Мортисом. Он был готов превратиться в отвратительное чудовище, если это давало его друзьям шанс на спасение.

Расплескивая кровь, Рунн качнулся к Ханту, и тот, предельно собравшись, опять толкнул его ногами. Пальцы ног фэйского принца коснулись ручки кочерги, удержали ее, а когда он качнулся в обратную сторону, кочерга отправилась вместе с ним.

Рунн остановился, вися на одной руке. Но как он приподнимется? Для этого требовалось две руки, а не одна. Хант качнулся к Рунну. Если он сумеет ногами помочь Рунну повернуться…

– Какая акробатика! – послышался со стороны двери знакомый насмешливый голос. – И какая решимость!

Хант похолодел от ужаса. Сопровождаемый Поллуксом и Ястребом, в камеру спускался Ригелус.

* * *

Итан с занесенными руками стоял над Сигрид. Он тяжело дышал. Лицо наследницы Фендиров было белым от боли. Рука по-прежнему зажимала раненый живот.

Королева Змей поднялась с места. Ткань ее костюма блеснула золотистой волной.

– Убей ее, Холстром, – вкрадчивым голосом произнесла королева. – И тогда все кончится.

Змеюка поставила его перед зловещим выбором – кульминацией ее сегодняшнего развлечения. Итан должен был решить, кого он спасает: своих друзей, Аталара, Рунна и, возможно, Брайс… или Сигрид. Будущее династии Фендир. Альтернативу Сабине.

Сигрид подняла голову и взглянула на него. Из носа волчицы капала кровь.

Он ранил ее. Никогда еще Итан не чувствовал себя таким грязным и никчемным, как в тот проклятый момент, когда его когти вонзились ей в живот.

– А я так тебя и не поблагодарила, – вдруг сказала Сигрид.

Весь рот у нее был в крови. Даже зубы стали красными.

Окружающий мир замер. Королева Змей перестала существовать. Итан смотрел только на волчицу.

– За что? – хрипло спросил он.

– За мое вызволение.

В ее глазах было столько доверия, столько печали.

«Заставь брата гордиться тобой».

Окажись Коннор здесь…

Итан опустил руки и медленно повернулся к Королеве Змей, чье лицо вытянулось от недовольства.

– Иди ты вместе со своей сделкой! Если ты не…

Сигрид бросилась на него.

Маневр был довольно подлым и жестоким. Волчица явно намеревалась разодрать ему горло. Итан едва сумел прикрыться. Ее когти вонзились ему в предплечье, вызвав ослепительную вспышку боли.

– Фендир до мозга костей, – одобрительно произнесла Королева Змей.

Это не было комплиментом. Итан вырвал руку… с мясом в самом прямом смысле. Боль едва давала ему дышать.

Сигрид вновь потянулась к его горлу. Потом еще раз. Она швырнула Итана на канаты ограждения с силой, доступной лишь альфе династии Фендир. И когда он парировал удары, стремясь ее оттолкнуть, в ее глазах он видел смерть.

Она убьет его. Пусть он и освободил ее из рабства, она была прежде всего альфой.

А альфы не проигрывают. Особенно волкам, стоящим ниже.

«Заставь брата гордиться тобой».

Эти слова – единственное, что звучало в голове Итана, когда он прыгнул. Прыгая, он увидел глаза Сигрид, а в них – первозданное, врожденное чувство господства. Такая не возьмет в плен и не проявит милосердия. Ни сейчас, ни когда-либо.

«Заставь брата гордиться тобой».

Итан метил ей в плечо, намереваясь снова опрокинуть на пол.

Но Сигрид оказалась проворной и слишком быстрой. Она сама не подозревала, с какой молниеносной быстротой способна двигаться.

Итан тоже этого не подозревал.

Только что его когти тянулись к ее плечу, а через мгновение она качнулась вправо, рассчитывая увернуться от удара.

Итан все это видел как в замедленной съемке и со стороны, словно не он, а другой волк вел поединок.

Вот Сигрид качнулась вправо, так быстро, что он не сумел остановить удар. А через мгновение она замерла. Ее глаза распахнулись от боли и ужаса.

Когти Итана ударили по ней, но не в плечо.

Они впились ей прямо в горло.