Читать книгу "Чужая невеста. Медведь, не рычи!"

Глава 5

Алиса.

Медведь выданное мной прозвище оправдывает – дрыхнет без задних лап целый день, вечер, половину ночи…

Слоняюсь по дому без дела. Раскладываю в шкаф вещи, кем-то купленные специально для меня.

Надо же, всё идеально подходит по размеру. И даже стиль мой.

Я не знаю, кто и что задумал, но истязать и пытать меня здесь явно не собираются. И этот факт определённо успокаивает.

Принимаю горячий душ, чтобы расслабить тело. Переодеваюсь в шёлковую ночную сорочку – довольно откровенную, с кружевом по краю подола и глубокому декольте.

Ложусь в кровать, пытаюсь уснуть, но сна нет. Не получается даже глаза закрыть – они тут же распахиваются, и я с тревогой вглядываюсь в тёмный густой лес за окном.

Плюнув на это гиблое дело, накидываю на плечи халат и ухожу на кухню. С чашкой горячего травяного чая забираюсь в глубокое кресло.

Обняв колени и уложив на них подбородок, смотрю в окно. Звёзды отражаются в идеальной глади озера, словно в зеркале.

Их тысячи. Миллионы. Миллиарды.

Но все до единой выглядят одинокими.

Прямо как мы, люди. Мы сделали целью своей жизни поиск пары. Возвели в абсолют желание отыскать среди семи миллиардов одного единственного человека, с которым провели бы остаток дней.

Зачем?

Вопрос риторический…

Отец, например, с самого моего рождения знал, что единственной возможностью поиметь с меня выгоду станет удачный брак. Поэтому не скупился ни на частные школы, ни на учёбу заграницей, ни на секции и кружки. Знал, что чем качественней огранка, тем больше спрос на товар. Тем выше цена.

Я – актив.

А правильное управление активом способно кратно преумножить капитал.

У меня же свои взгляды на то, как должна сложиться моя дальнейшая жизнь. Я обязательно встречу мужчину, которого полюблю. Дождусь того самого принца, которого так бесстыдно разрекламировали детские сказки.

Пусть он будет на белом коне, велосипеде или пешком и босой. Пусть нищий, без гроша за душой, но главное, чтобы эта самая душа у него была. Чтобы он видел во мне человека, а не средство к достижению цели.

Над озером пролетает какая-то птица. Она опускается совсем близко к воде и захватывает в лапы какую-то рыбину. Тут же уносится в небо, оставляя на поверхности озера рябь.

Я бы тоже хотела иметь крылья, чтобы вот так просто улететь.

Но отсюда мне никуда не деться. Я даже пытаться не буду, по крайней мере сегодня.

Обычно жертвы похищений предпринимают попытку побега в первую же ночь. И зачастую это оказывается фатальной ошибкой.

Я же намерена убедить Медведя в том, что готова покорно подчиниться его воле. Благо, царь-батюшка сделал всё, чтобы я освоила эту роль безупречно.

Я стану самой примерной пленницей за всю историю человечества. А потом, когда мой похититель расслабится, улизну.

– Доброе утро, – раздаётся за спиной хриплый голос Медведя.

Оборачиваюсь.

Заспанный, с чётким отпечатком подушки на щеке, в мятой футболке, он выглядит совершенно не опасно сейчас, а даже… мило? Такой плюшевый медвежонок, только с пушкой в кармане.

– Ещё ночь.

– Когда встал – тогда и утро.

– Железобетонная логика.

– Кофе сделаешь?

– С чего бы мне варить тебе кофе? Ты со мной разговаривать не желаешь, моего общества избегаешь, на вопросы отвечаешь неохотно… – загибаю пальцы. – Что же там ещё было? А, ты меня похитил, чуть не забыла.

– У меня от твоей болтовни башка раскалывается.

– Это, конечно, серьёзное неудобство. Прости, что ты меня похитил.

– Так кофе не будет?

Сжалившись над бедным несчастным похитителем, выползаю из глубокого кресла.

Взгляд его тут же прикипает к моим ногам и бёдрам. Поднимается выше, оглаживая через шёлковую ткань сорочки очертания талии и округлость груди.

Поспешно запахиваю халат.

Только сейчас, в это самое мгновение осознаю, что я в доме один на один с этим человеком. И он не просто похититель. Он мужчина. Огромный, сильный мужчина, которому мне просто нечего противопоставить.

– Я… Я не собираюсь… – Он растерянно чешет бровь и отводит взгляд, словно прочитал мои мысли. – Не собираюсь тебя трогать.

– Ладно…

– Мне это не интересно, ясно? Хоть голой ходи.

– Сомнительно, но окей.

Увеличиваю между нами дистанцию, сбегая к кухонному гарнитуру. Засыпаю в кофеварку свежую порцию молотых кофейных зёрен.

Пальцы подрагивают.

Сердце бойко долбится о рёбра.

И несмотря на то, что Медведь только что заявил о полном отсутствии интереса к моей персоне, я чувствую между лопаток его тяжёлый, давящий взгляд.

– Ой, – отпрыгиваю в сторону, когда из-за кофеварки выползает паучок. – Мамочки!

– Что там у тебя?

– Паучище! Я их боюсь!

Медведь качает головой, в три широких шага пересекает кухню. Заносит над столешницей ладонь, но вместо того, чтобы прихлопнуть, накрывает несчастное членистоногое словно куполом. Осторожно сгребает в кулак.

Свободной рукой из кармана джинс достаёт ручку, вставляет в оконную раму и проворачивает, открывая окно.

– Живи, – выставляет паука из дома.

Но думаю я теперь вовсе не о источнике своей фобии, а о оконной ручке, что как раз в этот момент снова перекочёвывает в карман Медведя.

Вот бы мне её раздобыть…

– Даже не думай, – ловит он мой полный надежды взгляд. – Или хотя бы думай потише. Жду свой кофе.

Выходит.

Подхожу к окну, дёргаю запертую раму на всякий случай, но она, естественно, остаётся безучастной к моим попыткам её открыть. Провожу пальцем по квадратному пазу для ручки.

Значит, открыть его всё-таки можно…

Возвращаюсь к кофеварке, нажимаю кнопку запуска. Она мерно шипит и тарахтит, а я смотрю в дверной проём, за которым исчез Медведь. Потом перевожу взгляд туда, где минуту назад сидел паук.

Странный человек. Девушку похитил, а паука пожалел. Какой-то неправильный варвар мне достался.

Кто же ты такой, Медведь? И какие мотивы тобой движут?

Глава 6

Алиса.

Остаток ночи мне всё же удалось присвоить целиком себе. То ли свежий воздух так подействовал, то ли я просто вымотана и организм взял своё, но я сладко проспала и проснулась лишь когда солнце стояло уже высоко в небе, что очень на меня не похоже.

Я жаворонок.

Утро – моё время суток. То самое время, когда энергия во мне кипит, силы на максимуме, мозги работают, а тело просит движения. Поэтому обычно моё утро начинается с йоги, пробежки или пилатеса в фитнес-клубе, что находится буквально в соседнем доме.

Но сейчас, увы, возможности такой у меня нет…

Быть может поэтому первым делом я решаю заняться преображением пространства вокруг себя.

– Медведь? – С опаской выглядываю в коридор.

Тихо.

– Ау-у-у! Медведь!

Не отвечает.

И я, осмелев, решаю выбраться из комнаты, прихватив с собой одежду.

Принимаю душ, привожу себя в порядок. Чтобы промыть и прочесать волосы, залитые лаком для свадебной причёски, приходится потратить кучу времени и сил. Наконец, покидаю ванную.

Медведя всё ещё не видно, а дверь в его комнату заперта.

Наверное, дрыхнет.

Точно медведь…

– Так, – встаю посреди гостиной, задумчиво постукиваю пальцами по подбородку.

Честно признаться, меня немного смущает расстановка мебели в этой части дома. Не совсем эргономично и совсем не эстетично. Вот если бы этот большой диван передвинуть к той стене…

Налегаю всем весом, упираюсь руками в диван, но он оказывается не только большим, но и чертовски тяжёлым, потому что от моих усилий не сдвигается ни на сантиметр!

Упираюсь плечом, пыхчу, краснею, потею и ругаюсь в диванную подушку, но упрямая мебель игнорирует меня.

Без сил скатываюсь на корточки, утыкаюсь в диван лбом.

– Давай же, грёбаный кусок поролона!

Именно в такой позе, с откляченой кверху задницей, меня и застаёт Медведь.

– Ты что это делаешь? – Он удивлённо вскидывает брови и вынимает из уха беспроводной наушник.

Футболка на нём мокрая насквозь, по шее к ключицам скатываются блестящие на солнце бисеринки пота, и я заворожённо слежу за тем, как они ускользают в вороте футболки.

– А я… да вот, мебель двигаю… – сажусь на пол, меняя позу на более пристойную. – Хочу, чтобы этот диван стоял у той стены.

– Зачем?

– Фэншуй.

– Чо?

– Не «чо», а древнее китайское искусство организации пространства.

– Диван решила украсть?

– Передвинуть. Пе-ре-дви-нуть! Понимаешь?

Брови его снова ползут вверх, а сам он прислоняется спиной к дверному откосу. Скрещивает ноги, привлекая к ним внимание.

А ноги… мамочки!

Сейчас, когда он в коротких спортивных шортах, я могу впервые рассмотреть их.

Литые мышцы бёдер, крепкие икры, выраженный рельеф. Квадрицепс так проработан занятиями с весом, что даже сечётся по волокнам.

Я такое только у бодибилдеров в спортзале видела, да и то не у всех.

А парень-то явно качалочку не пропускает.

– Понимаешь, этот диван стоит неправильно, – зачем-то берусь объяснять.

– Относительно чего?

– Сторон света. Он перекрывает потоки энергии.

Морщится.

– Какой ещё энергии?

– Ци.

– Ты на меня не цыцкай.

– Ооо… – закатываю глаза. – Почему ты такой тупица? Видишь, окна выходят на восток! Солнечный свет входит отсюда, упирается в диван и ломается. А солнцу нужна свобода.

Не знаю, почему, но я очень хочу, чтобы он понял. Поэтому втираю ему какую-то эзотерическую чушь с лицом человека, защищающего кандидатскую диссертацию по энергетике диванов.

– Это просто солнечный свет, принцесска. Он пролетает расстояние в сто пятьдесят миллионов километров. Думаю, этот диван его не остановит.

– Нет, ты не понимаешь!

– Ну куда уж мне, – раздражённо пожимает плечами.

– Хорошо, попробую на пальцах объяснить, – пересаживаюсь на подлокотник. – Дом, как человек. У него есть своя энергия. И если мебель стоит неправильно, энергия начинает застаиваться. Поэтому люди ссорятся.

– Из-за дивана?

Кажется, у меня подёргивается глаз.

Да и Медведь не выглядит оплотом психического равновесия.

– Знаешь, не хочешь в это верить – не верь. Но тогда не обижайся, когда энергетический денежный фонтан не откроется.

– Ты лучше скажи, что нужно передвинуть, чтобы закрыть твой фонтан болтовни? Я это мигом.

– Тупица.

– Идиотка.

Вот и поговорили…

Рассеянно ковыряю кончиком ногтя маленькую царапинку на пальце.

– Ты меня здесь запер. Я сойду с ума от скуки, – бубню тихо себе под нос и даже не уверена, слышит ли меня Медведь.

Однако он после небольшой заминки всё же шумно выдыхает.

– Ладно, – хмурится, будто собственная идея ему самому не нравится. – Собирайся, пока я хожу в душ.

– Собираться? Куда?

– За ягодой. Малина поспела.

Уходит.

И что значит? Мы в лес пойдём?

– Малина поспела, – передразниваю его, корча морду. – Как это по-медвежьи.

Уже через пятнадцать минут мы бодро маршируем по тропинке, а я имею возможность понаблюдать Медведя в естественной среде обитания.

Ведь не он показывает мне лес.

Лес показывает мне Медведя.

Он идёт уверенно, не оглядываясь, будто каждая тропинка давно знакома ему. Легко переступает через поваленные стволы, обходит овражки, раздвигает лапы молодых елей так, чтобы они не хлестнули меня по лицу. Подбирает на ходу какую-то длинную толстую палку и зачем-то шурудит ею по высокой траве перед собой.

Всё вокруг дышит жаром. Солнце прогревает сосновые стволы, и воздух густо пахнет смолой, хвоей и нагретой землёй. Где-то стрекочут кузнечики, над полянами лениво гудят шмели, а в высоких кронах перекликаются птицы.

Тянусь к ярким красным ягодкам.

– Эти лучше не трогай, – Медведь придерживает меня за локоть. – Волчье лыко. Ядовитые.

– Я бы не стала есть незнакомые ягоды.

– А трогать?

– Какая разница?

– Сок ядовитый. Хочешь ожоги и волдыри?

Торопливо прячу руки за спину.

– Мог бы сразу сказать…

– Я и сказал.

Через несколько шагов он уже сам останавливается возле густых кустов.

– Вот. Это есть можно.

Малина на пышных кустах крупная, тёмно-рубиновая, разогретая солнцем.

Осторожно срываю первую ягодку и кладу в рот. Она буквально тает на языке.

– Вкусная...

– Потому что лесная.

Пока я складываю ягоды в контейнер, Медведь успевает найти землянику, потом чернику, потом показывает какие-то душистые травы, названия которых я забываю раньше, чем он заканчивает предложение.

Очевидно, лес он понимает гораздо лучше людей.

И, кажется, гораздо больше любит.

Может быть, не такой уж он и тупица? Во всяком случае он знает то, чего не знаю я.

Обхожу куст с другой стороны. Я настолько увлечена сбором ягод, что вообще ничего вокруг себя не замечаю.

– Стоять! – Рявкает вдруг Медведь, а я послушно застываю с малиной, не донесённой до рта. – Не двигайся.

Очень… ну просто крайне идиотская просьба! Ни один вменяемый человек после такой просьбы не станет стоять неподвижно.

Ведь теперь я уверена, что в моих волосах сидит огромный ядовитый паук, которого мне непременно нужно стряхнуть.

Пульс подскакивает, отбивает в горле. Перед глазами пелена.

– Давай-ка…

Словно сквозь толщу воды слышу его глухой голос. Чувствую на своей талии крепкие ладони, что подхватывают меня словно пёрышко и переставляют в другое место. На пару коротких мгновений земля подо мной исчезает.

– Паук… – шепчу, зажмурившись, и из последних сил держу себя в руках, чтобы с визгом не броситься из леса.

– Нет на тебе паука. Ты чо такая нервная, а?

Приоткрываю один глаз.

– Нет паука? Зачем тогда…

Медведь молча тычет своей палкой в сторону куста и отодвигает нижнюю ветку в сторону.

– Господи! – Хватаюсь за сердце при виде толстой, блестящей змеи с зигзагообразным рисунком на спине.

Медведь же спокоен, как гранитная скала. Ни единый мускул на непроницаемом лице не дрогнул.

– Гадюка.

– Хамло.

– Змея – гадюка, – давит Медведь усмешку. А я, кажется, впервые вижу, как его губы растягиваются в попытке улыбнуться.

Но этот зачаток эмоции, увы, душат в зародыше.

Медведь поступает со змеёй так же, как и с пауком на кухне – отпускает. Оттесняя меня в сторону, закрывая своей спиной, шуршит палкой по листьям, и змея уползает, не желая вступать в схватку с противником, кратно её превышающим.

– Почему ты её не убил? Не могу понять, ты преступник, или скаут-натуралист?

– Я не убиваю, – оборачивается через плечо, – без причины.

Открываю рот.

Тут же закрываю.

Нет, Алиса, лучше заткнись и уподобься гадюке – отползи от него на безопасное расстояние, а то он ведь мигом причину найдёт.

Интересно, убивал ли он действительно?

Честно говоря, я не могу найти внутри себя ответа на этот вопрос. Почему-то хочется верить, что нет. Что не лежит на нём такой страшный грех, как убийство.

– Всю малину собрала?

– Вроде, – пожимаю плечами, глядя на полный спелой ягоды контейнер в моих руках.

– Тогда домой.

Это, разумеется, не предложение, а приказ. И мы возвращаемся обратно тем же маршрутом, что пришли.

Дома оставляю малину на кухонном столе. Ухожу в душ, чтобы вымыть из волос застрявших мошек и оттереть щиколотки от грязи.

После душа заглядываю в гостиную и не могу сдержать счастливой улыбки.

Диван, который я безуспешно пыталась сдвинуть, стоит у стены.

Глава 7

Алиса.

К вечеру лес за окном начинает меняться.

Сначала куда-то исчезают птицы – их звонкие голоса словно кто-то незаметно выключает один за другим. Потом ветер, весь день лениво шевеливший верхушки сосен, вдруг стихает совсем.

Воздух даже в доме становится тяжёлым, тягучим. Природа набирает полную грудь и задерживает дыхание.

Свинцовые тучи медленно наползают из-за леса, проглатывая розовеющее закатное небо. Первые робкие капли ударяются о деревянные перила террасы и крышу. Но дождь осторожничает не долго – уже через пару минут он обрушивается плотной стеной.

Крупные капли барабанят по крыше, по окнам, по пирсу, по зеркальной глади озера, разбивая её на тысячи дрожащих кругов. Лес за пеленой дождя становится расплывчатым, подёрнутый сизой дымкой.

В приоткрытое на проветривание окно успевает ворваться запах мокрой хвои, холодной воды и свежести, какой никогда не бывает в городе.

Раскат грома прокатывается над озером так низко, что дребезжат стёкла в рамах.

Плотнее кутаюсь в плед и переворачиваю страницу книги, что я нашла в одной из комнат. С тоской поглядываю на улицу.

Обычно я люблю грозу. В ней можно уютно спрятаться от всего мира, и не нужно искать несуществующую причину для того, чтобы отложить подальше все свои дела.

Но сегодня она очень мне не на руку. Ведь именно сегодня я собиралась дождаться, пока Медведь уснёт, и свистнуть заветную ручку, открывающую окно в большой мир.

Прорубить себе путь к свободе, спуститься к озеру, а дальше...

Ну, дальше пойдёт импровизация.

Но теперь даже импровизировать бессмысленно. Лес захлёбывается дождём. Между соснами мечутся вспышки молний, от грома содрогается дом.

Без карты, фонаря и тёплой одежды это уже не побег, а очень изощрённый способ самоубийства.

Значит, придётся отложить свой план до следующей ночи.

Медведь заглядывает. Молча проходит к кухонному гарнитуру, ставит чайник. Бросает в чашку пакетик и задумчиво пялится в окно.

Интересно, он когда-нибудь начинает говорить первым? Складывается ощущение, что разговоры вообще ему в тягость. Он слишком конкретный, чтобы тратить время на слова. И это минус – чем хуже понимаешь врага, тем меньше шансов победить.

В очередной попытке разболтать своего похитителя открываю рот, но не успеваю произнести ни звука – яркая вспышка ударят рядом с домом, и свет во всех комнатах тут же гаснет. Начинающий закипать чайник глохнет.

Чёрные тучи настолько плотные, что закрывают даже малейший лучик света. Кажется, что весь мир погрузился во тьму.

Откладываю книгу.

– Чудесно. Мы теперь без света остались?

– Сиди здесь, – басит Медведь. – Схожу посмотрю.

Выходит. А я прячу под плед ступни и заворачиваюсь словно гусеница, не желая выпускать наружу ни капли накопленного тепла.

Уже минут через десять Медведь возвращается. Мокрый до нитки, в липнущей к коже футболке, он зло выругивается через сжатые зубы.

– Генератор накрылся. В дождь лезть опасно. Чинить буду утром.

– Прекрасная идея, а до утра мы с тобой побродим по дому как два Кентервильских приведения, да?

– Хочешь, чтобы меня убило током?

– Тебе точно нужен ответ на этот вопрос?

– Ты всегда такая язва?

– Только с теми, кто меня похищает, – обворожительно улыбаюсь в темноту.

Медведь грохочет чем-то, пыхтит. Чиркает зажигалкой, и в камине разгорается слабый огонёк, который стремительно наращивает силу, жадно облизывая сухую древесину.

– Да будет свет, – объявляет мрачно.

Усаживается рядом со мной на диван, однако тут же отодвигается к самой противоположной его части.

Боится меня что ли?

Молчим.

И если для Медведя это агрегатное состояние, то меня почти на части разрывает от необходимости заполнить тишину.

– Ну, и чем займёмся?

– Помолчим.

– Скучно. Можно придумать что-нибудь интересное.

– Например?

– Например, можно сыграть.

– Отлично, играем в молчанку.

– Или… – сажусь поудобней и вытаскиваю руки из своего кокона. – Мы можем сыграть в «Правду или действие». Ты выбираешь что-то одно – выполнить моё задание или ответить на вопрос. Если ты выбираешь действие, но не можешь выполнить задание, то обязан дать честный ответ на мой вопрос. Что скажешь?

– Скажу, что я такой чушью не занимаюсь.

– Ладно, – с напускным равнодушием пожимаю плечами и рассматриваю свой маникюр. – Так я и знала.

– Что ты знала?

– Что ты трусишка. И вся эта твоя тестостероновая мощь – просто показуха. На самом деле под толстой медвежьей шкурой прячется трусливая куриная жопка.

– Ты сейчас манипулировать мной пытаешься? – Выразительно прочищает горло. Расправляет внушительные плечи.

– Почему же пытаюсь? Манипулирую изо всех сил. Получается?

Медведь молчит, сжав челюсти. Смотрит куда-то мимо меня, обдумывая решение.

– Ладно, но я начинаю. Правда или действие?

– Действие.

– Сто раз отжаться, – чеканит и с вызовом вздёргивает бровь.

Наверняка уже представляет, как на пятом отжимании я корчусь в предсмертных муках и прошу передать моему отцу, что я его любила. Но разве современную девушку испугать таким испытанием?

Активный образ жизни – наша абсолютная база. Поэтому я бодро отжимаюсь, время от времени поглядывая на медленно выпадающего в осадок Медведя.

– И давно принцесс обязали проходить курсы молодого бойца?

– Я принцесса прогрессивных взглядов, – перевожу дыхание и возвращаюсь на своё место на диван. – Что ж, моя очередь. Правда или действие?

– Действие.

– Ну ещё бы. Ладно… – потираю ладони. – Что же такого придумать…

Подвисаю.

Уверена, даже если я велю ему поднять дом, он напряжётся, но сделает. Нужно что-то такое, с чем он наверняка не справится. И тогда будет обязан отвечать на мои вопросы.

– А расскажи-ка мне стих!

– Стих?

– Мхм, – ехидно улыбаюсь. – Громко, чётко, с выражением.

Медведь отводит взгляд в сторону. Я готовлюсь праздновать победу, когда он вдруг открывает рот:

– Над седой равниной моря ветер тучи собирает. Между тучами и морем гордо реет Буревестник, черной молнии подобный.

Его голос оказывается неожиданно низким. Густым.

За окнами, вторя ему, перекатывается гром.

– То крылом волны касаясь, то стрелой взмывая к тучам, он кричит, и – тучи слышат радость в смелом крике птицы.

Кажется, даже дождь чуть стихает.

Медведь не читает стихотворение. Он его проживает. Без пафоса и театральщины, он будто рассказывает историю.

Вспышки молний на мгновение выхватывают из полумрака его лицо, жёсткие скулы, спокойный потемневший взгляд.

И всё вокруг вдруг становится очень правильным.

Будто именно этот голос и должен звучать в доме посреди леса, среди дождя, огня в камине и запаха мокрой хвои.

– Силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе слышат тучи в этом крике. Чайки стонут перед бурей, – стонут, мечутся над морем и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей.

По коже моей табунами носятся мурашки.

Вот ведь... Медведь.

Не человек, а воплощение стихии.

И пока он читает, я забываю, что вообще собиралась его подловить. Забываю про игру, вопросы и даже собственное похищение.

Просто слушаю.

Странно…

Никогда бы не подумала, что несколько строк могут целиком перевернуть моё представление о человеке. Сейчас он не кажется мне варваром или дикарём. У него тоже есть своя история и шрамы на сердце. И что-то страшное случилось в его жизни, раз мы оба оказались здесь, в лесном домике, в самом центре бури.

Возможно, Медведь не всегда был Медведем.

– Довольна? – Он, чуть смущённый моим пристальным вниманием, чешет бровь. В глаза мне не смотрит.

– Я не ожидала… Это твоё любимое стихотворение?

– Моя очередь, – сруливает с темы, закрываясь. – Правда или действие?

– Правда, – провокационно моргаю. – Задавай свой вопрос.

– Зачем ты свадьбы срываешь?

От столь наглого вопроса задыхаюсь.

– Я… Я… Да я… Да что ты вообще знаешь об этом?

– Сейчас вопросы я задаю. А ты отвечаешь. Честно.

– Да будет тебе известно, но в современном цивилизованном обществе женщина сама может решать, за кого ей выходить замуж, и выходить ли вообще. Вот когда я дождусь того самого…

– Ясно, – закидывает руки за голову и расслабленно откидывается на спинку дивана. – Принцесса ждёт принца.

– А даже если и так? Тебе какое дело?

– Да мне по барабану.

– Вот и отлично! – С нервом дёргаю край пледа, который оказался придавлен задницей Медведя. – Я хожу! Правда или…

– Правда! – Рявкает.

Неожиданно настолько, что первые пару секунд я пытаюсь припомнить хотя бы один заготовленный вопрос. Мысли разбегаются.

Впиваюсь давящим взглядом Медведю между бровей.

– Какова истинная цель моего похищения? Зачем я здесь?

За окном гремит гром. Очередной зигзаг молнии на долю секунды окрашивает стены в бледный голубоватый цвет. Огонь трещит в камине, обугливая дрова.

Медведь поднимает на меня серьёзный взгляд.

– Ты выйдешь замуж. За шейха.