Читать книгу "Бывшие. Я вас не отпущу"

Саяна Горская
Бывшие. Я вас не отпущу

Глава 1

Полина.

Как сказать ему об этом?

Сижу на краю кровати, сжимая в руках тест.

Две полоски.

Четкие, яркие, как приговор.

Сердце бьется так громко, что, кажется, его слышно в каждой комнате этого огромного особняка. Внутренности переворачиваются, желудок скручивается морским узлом.

Как произнести эти слова?

Костя, я беременна.

Просто. Три слова. Лёгкие, почти невесомые. И одновременно тяжелее свинцовой плиты.

Он обрадуется? А если нет?

Мы ведь не настоящие. Наш брак – фикция. Слияние корпораций, подкрепленное подписью в ЗАГСе. Но за эти месяцы что-то изменилось. Костя... Он стал другим. Теплым. Заботливым.

Вообще-то он всегда был добр ко мне. Внимателен. В его глазах – не холодный расчёт, а участливость.

Порой мне даже кажется, что наш брак… Что он не совсем фиктивный.

Я верю, что да. Я хочу в это верить.

Когда отец предложил мне выйти за Константина Барсова, я не протестовала. Это был его выбор и его последнее желание.

– Он надёжный, Поля, – сказал тогда отец. – Ты будешь в безопасности под его защитой.

Защита.

Костя действительно защищает меня.

Он не бывает резок, не поднимает голоса, не ограничивает меня в чём-либо. Он уважает меня и мои границы.

И когда вечерами он ложится головой на мои колени, пока я читаю книгу, и всматривается внимательно в моё лицо, мне даже кажется, что я ему нужна.

Не как формальная жена, не как часть сделки, а по-настоящему.

Как женщина.

А теперь… Теперь я жду от него ребёнка.

Я прикрываю глаза, прижимая ладонь к животу. Там внутри уже живет маленький человек. Наш ребенок. Пока никто не знает. Даже он.

А вдруг Костя не обрадуется или...

Нет, не надо думать о плохом. Он не такой. Он не может быть таким.

В дверь спальни стучат, и я вздрагиваю, едва не роняя тест на пол. Прячу его под край покрывала.

– Полина Игоревна, вы здесь? – Доносится ровный голос Натальи – нашей экономки.

Выдохнув, расправляю плечи.

– Да, входите.

Дверь, тихо скрипнув, открывается.

Наталья, женщина шестидесяти лет, с проницательным взглядом и тонкими прядями седины в каштановых густых волосах, задерживается на пороге, переминаясь с ноги на ногу, словно не хочет заходить дальше.

– Полина Игоревна, вас хотел видеть Олег Егорович.

Я морщусь.

Олег… Этот человек вызывает у меня отторжение на клеточном уровне.

Его взгляды одновременно презрительные и липкие, а улыбка – словно оскал. Он гостит у нас уже третий день, и я с огромной натяжкой могу назвать свои попытки скрыть раздражением успешными.

Но Костя считает его другом, и мне приходится мириться с присутствием этой раздутой жабы в нашем доме.

– А Олег Егорович сам не мог прийти? – Ощетиниваюсь, запоздало осознавая свою реакцию.

Наталья опускает глаза в пол. Она, как и я, не питает к Олегу симпатии.

Отмахиваясь от внутреннего раздражения.

– Где он?

– В кабинете Константина Александровича.

Разумеется. Где же ещё.

Я встаю, медленно прохожу мимо Натальи и выхожу в коридор.

Наш дом – словно из другого мира или, как минимум, из другой эпохи. Просторные комнаты, тяжёлые дубовые двери, мраморные полы, наполированные до блеска. На стенах – картины, которые Костя собирал годами. Он любит искусство. Говорит, что оно вдохновляет его.

Здесь всё говорит о власти и деньгах. О статусе моего мужа.

Когда я впервые оказалась здесь, дом показался мне холодным и пустым.

Сейчас… Я привыкла. Я научилась находить в этом пространстве уют. В мягком свете огромных люстр, в книгах, которыми уставлены полки, в утреннем аромате кофе, что первым заполняет собой эти стены. В тонком запахе розовых кустов или цветущих яблонь, доносящемся через большие французские окна из сада.

Иду по длинному коридору и останавливаюсь перед кабинетом мужа.

Из-за чуть приоткрытой двери отчётливо слышны голоса, и я заношу руку, чтобы постучать.

Но останавливаюсь.

Что-то в напряжённом голосе мужа заставляет меня обратиться в слух. Какие-то едва уловимые нотки звенящей холодом стали.

– И что дальше? – Спрашивает Олег. – Какие идеи?

– Дождусь ребёнка. А девчонку отправлю на мороз.

Мне кажется, что земля уходит из-под ног. Разверзается прямо подо мной, и я проваливаюсь в черную бездну.

Я не дышу. Не двигаюсь.

Моя рука, занесённая над дверью, всё так же висит в воздухе, словно её парализовало.

Наверное, я ослышалась. Наверное…

Заглядываю в узкую щель.

Олег, вальяжно развалившись в кожаном кресле, взбалтывает в стакане свой напиток и цокает языком.

– Не жестко ли ты с ней? – В голосе Олега сквозит что-то вроде любопытства, но не сочувствие.

Нет. Ни капли сочувствия.

Пауза. Костя вздыхает.

– С такими, как она, только так и нужно. Родилась с золотой ложкой во рту – думает, ей всё можно? Как бы не так. Она с чего-то решила, что может вертеть мной как хочет. А мне осточертело плясать под чужую дудку. Не моё это. Так что… Получу ребёнка – и чао. Ноги её больше в моём доме не будет.

Кровь в моих венах застывает.

Я приваливаюсь спиной к стене, хватаясь за неё, как за спасательный круг.

– Но ребёнка тебе не отдадут просто так. Она может пойти в суд.

– Я прекрасно знаю, кому и сколько заплатить, чтобы это решить, – спокойно, почти лениво, отвечает муж. – А она нет. Так что не вопрос и не проблема.

Всё сжимается внутри.

Он…

Он использует меня.

Ребенок. Он хочет ребенка. А меня... Меня он просто выбросит, как ненужную вещь.

Я думала, что Костя любит меня. Я думала, что я для него больше, чем просто сделка.

Но он, оказывается, никогда не любил. Никогда.

Я – инкубатор для его наследника и промежуточный этап. Он дождался, пока умрёт мой отец, зная, что больше некому меня защищать.

И когда я рожу…

Я прикрываю рот рукой в страхе, что из меня вырвется крик.

Нет.

Не может быть!

Не может?

Может…

Я делаю шаг назад, потом ещё один. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя двигаться.

Я не могу здесь оставаться.

Срываюсь на бег.

Коридор кажется бесконечным, словно зыбкая тропа в кошмаре, где сколько ни беги – выхода нет. Сердце истошно грохочет в груди, дыхание сбивается. В висках пульсирует страх.

Я не знаю, что делать!

Буквально вкатываюсь на ослабевших ногах в нашу спальню. Захлопываю дверь, запираю и приваливаюсь к ней спиной, стараясь отдышаться.

Слёзы льются ручьями – горячие и беспомощные.

Что делать? Как спастись? Как защитить своего ребёнка?

Костя богат. Влиятелен. Он может всё. У него связи, деньги, ресурсы. А у меня?..

Нет, я тоже не простая девочка, однако Костя прав – я совсем не умею пользоваться своим положением. Я была выращена в условиях, когда сильные мужчины обеспечивали мою безопасность, а теперь…

Теперь у меня есть только этот ребёнок.

Ребёнок, которого он обязательно заберёт, если о нём узнает.

Зажимаю рот ладонью, чтобы не разразиться всхлипами, и в этот момент раздаётся стук.

Громкий. Чёткий.

Я вздрагиваю.

Ручка двери дёргается.

– Полина, открой, – слышу обеспокоенный голос Кости.

Холод пронизывает меня с головы до ног.

Глава 2

Полина.

– Полина! Я знаю, что ты там! Открой, пожалуйста.

Ручка настойчиво дёргается.

Если не открою – Барсов вынесет несчастную дверь с петель.

Быстро провожу ладонями по лицу, стирая слёзы. Нельзя, чтобы он что-то заподозрил. Нельзя выдать себя.

Отпираю замок, и дверь плавно открывается.

Костя каменным изваянием застывает на пороге.

Высокий, сильный, уверенный. Он хмурится, окидывая меня пристальным взглядом.

– Почему ты закрылась?

Голос низкий, спокойный, но я улавливаю в нём нотки подозрения.

– Не знаю… Просто, – выдавливаю я и смотрю на него, будто вижу впервые.

Он заходит в комнату, и я отступаю на шаг. Его обволакивающая мужественность действует на меня гипнотически, как всегда. Линия скул, резкий изгиб челюсти, чуть насмешливый взгляд серых глаз. Сильное тело, лёгкость, с которой он заполняет собой любое пространство. Он красивый мужчина. Очень. И очень властный. Его взгляд, его осанка, даже то, как он дышит, – все в нем кричит о силе и контроле.

Раньше мне казалось, что я в безопасности рядом с ним.

Теперь…

– Ты чего тут весь вечер сидишь? – Он подходит ближе, и я чувствую его запах – дорогой парфюм с нотками кожи и чего-то теплого, мужского. – Пойдём, поболтаем. А то гость приехал, а ты будто прячешься.

– Мне не хочется, – тихо отвечаю я. – Голова болит.

Он делает ещё шаг ко мне, вытягивает руку, и я рефлекторно дёргаюсь назад, словно он собирается ударить меня.

Его брови мгновенно сходятся над переносицей.

– Полина?..

Костя медленно приближается и, прежде чем я успеваю отстраниться, кладёт ладонь мне на лоб. Его прикосновение обжигает, но я приказываю себе не отстраняться.

– Кажется, у тебя температура, – его голос смягчается, в нём появляется тёплая забота. – Ложись-ка ты в постель, моя хорошая.

Я смотрю на нашу общую широкую постель, и внутри всё съёживается в комок. Мне не хочется туда. Но под его пристальным взглядом я киваю, скидываю халат и ложусь, забираясь под одеяло.

Костя осторожно поправляет его, пальцы ненадолго задерживаются на моём обнажённом плече.

– Я отправлю Наталью, пусть принесёт градусник. И скажу Олегу, что посиделки отменяются. Приду к тебе пораньше.

– Не надо.

Костя прищуривается, явно что-то анализируя.

– Возражения не принимаются. Я буду за тобой приглядывать.

Он наклоняется и целует меня в лоб.

С трудом подавляю дрожь.

Муж выходит, оставляя меня в темноте и одиночестве.

Сжимаю пальцы на одеяле, пытаясь успокоить рваное дыхание.

Мне нужно что-то предпринять, пока не поздно. Я не могу просто лежать здесь и ждать, пока он меня уничтожит, пока отберет моего ребёнка и выбросит меня, словно старую табуретку.

Может, прямо спросить у него, что это было? Но тогда я лишу себя фактора неожиданности. Если Костя узнает, что я в курсе, он запрет меня здесь, а потом приведёт свой план в исполнение.

Нет, так я рисковать не могу.

Проходит полчаса.

Костя возвращается, ложится рядом и обнимает меня со спины, прижимая к себе. Его большое мужское тело теплое, сильное. Я всегда трепетала в его объятиях, его близость согревала меня и заставляла чувствовать себя защищённой, а теперь я едва сдерживаю рыдания.

Мне противно.

Противно от того, что он может быть таким... таким холодным и бесчеловечным.

– Родная, спишь? – Шёпот опаляет моё плечо.

Молчу.

– Знаю, что не спишь. Как ты себя чувствуешь? – Спрашивает он, уткнувшись носом мне в шею.

– Нормально, – отвечаю тихо, с трудом сглатывая ком в горле.

Костя проводит ладонью по моему боку.

– Я завтра еду с Олегом, показывать ему новый проект. Буду поздно вечером. Хочешь со мной?

– Нет, лучше побуду дома.

Костя приподнимается на локте, заглядывает в моё лицо.

– Странная ты какая-то сегодня… Всё хорошо?

– Всё прекрасно, – вымучиваю из себя слабую улыбку.

Он чмокает меня в щёку и снова обнимает. Его рука лежит так близко к моему сердцу, что я боюсь, как бы он не прочитал по этим неровным ударам мои истинные мысли.

Через пару минут его дыхание выравнивается.

Он засыпает.

А я смотрю слепым взглядом в окно и думаю только об одном.

У меня есть всего один шанс для побега.

И я должна использовать его, чтобы защитить себя и ребёнка…

Глава 3

Пять лет спустя.

Полина.

Утро начинается, как всегда, с Вероники. Она встает раньше меня, и я слышу, как ее маленькие ножки шлепают по полу в кухню. Потом – звон посуды. Она пытается сама налить себе молоко, но, как всегда, что-то идет не так.

– Мама! – Кричит она, и я уже знаю, что сейчас увижу.

Встаю с кровати, накидываю халат и иду на кухню. Вероника стоит посреди лужи молока, в руках – пустая кружка. Ее большие серые глаза смотрят на меня с виной.

– Я хотела сама, – говорит она, и я не могу сдержать улыбку.

– Ничего страшного. Давай уберем вместе.

Мы вытираем пол, и Вероника рассказывает мне, что ей снилось.

– Там был дракон и принцесса. И мамонт! – Ника неожиданно разбрасывает ручки в стороны, обозначая размер. – И он шёл вот так: бах, бах, бах!

Топает, наворачивая вокруг меня кружок.

Ника любит сказки. Я читаю ей их каждый вечер, и она засыпает, крепко прижавшись ко мне.

– Мама, а ты сегодня идёшь в школу? – Спрашивает она, когда мы заканчиваем уборку.

– Да, но только через пару часов. А ты пойдешь к бабушке.

– Ура! – Кричит она и бежит в комнату одеваться.

Я смотрю дочке вслед. Сердце наполняется привычным теплом. Она – мое все. Моя маленькая девочка, которая так похожа на Барсова. Те же серые глаза, тот же взгляд – серьезный, проницательный. И характер…

Иногда, когда она смотрит на меня, мне кажется, что это онсмотрит.

Подхожу к окну.

Май в этом году выдался очень тёплый, но сегодня…

Дождь.

Он льет с самой ночи, и кажется, что весь мир превратился в одну большую лужу. Смотрю на серое небо. Как символично… Серое небо, серые мысли, серые дни. Столько времени прошло, а я до сих пор не могу избавиться от этого чувства – будто все вокруг какое-то... Ненастоящее.

Смотрю на наш небольшой двор, старый деревянный забор, дальше просёлочная дорога, деревья, серые крыши домов, натянутые между столбами провода.

Я живу здесь почти пять лет. Работаю в маленьком сельском магазине. Дом снимаю у доброй пожилой женщины, которая редко приезжает.

Здесь я больше не Полина Игоревна Барсова, дочь почившего магната и жена влиятельного бизнесмена. Здесь я Лина Викторовна Воробьева, простая девушка, все родственники которой либо живут слишком далеко, чтобы навещать нас, либо уже отправились на тот свет.

И мне этого достаточно.

– Мам, смотри! – Звонкий голос Вероники вырывает меня из раздумий. Она бежит ко мне, держа в руках рисунок. На нем – наш маленький чуть покосившийся дом, я, Ника и... мужчина. Высокий, с темными волосами. Я моргаю, стараясь не показать, что этот рисунок вызывает у меня ком в горле.

– Никуль, а это кто?

– Папа. Я его нарисовала вот таким. Ты же говорила, что он высокий и красивый. Похоже?

Я сглатываю.

Говорила. Да, говорила. Когда Ника спрашивала. Когда другие дети в садике начали задавать вопросы о том, где её отец.

Я не смогла сказать ей правду, да и не нужна она четырёхлетнему ребёнку. Не могла сказать, что её отец... Что он...

– Молодец, солнышко, – стараюсь улыбнуться. – Красивый рисунок. И папа очень похож.

Ника, счастливая, снова уносится в свою комнату.

«Девчонку отправлю на мороз».

Я до сих пор помню, как эти слова обожгли меня. Будто кто-то вылил на меня кипяток. Я тогда думала, что знаю его. Думала, что он другой. Но я ошиблась. Ошиблась так сильно, что до сих пор не могу простить себя за наивность.

Готовлю нам с Никой завтрак. Руки делают привычные движения, а мысли крутятся вокруг одного и того же.

Что, если он появится? Что, если он узнает?

Нужно быть готовой к тому, что рано или поздно это случится. Он богат, влиятелен. Он найдет нас, если захочет. И тогда...

Нет, нельзя. Ведь мне удавалось прятаться в этой глуши целых пять лет, а значит, и дальше всё будет хорошо.

После завтрака собираемся к «бабушке» и «дедушке».

Они не настоящие, но Никуля их очень любит.

Когда я планировала побег, единственным человеком, к которому я решилась обратиться за помощью стал Николай Фёдорович – начальник охраны моего отца. Он не стал задавать вопросов и, по сути, пожертвовал своей прошлой жизнью ради меня и Ники. Он помог подделать документы, создал мне новую личность. Сначала он прятал меня в Сибири, а потом, когда всё улеглось, увёз меня сюда и поселился с нами.

Антонина Юрьевна – наша соседка, сразу ему приглянулась и, спустя пару лет, Николай и Антонина стали жить вместе.

Ника сразу определила для себя эту забавную пожилую пару как бабушку и дедушку.

Никто возражать не стал.

Они души не чают в Нике, а я чувствую себя рядом с ними в безопасности.

После завтрака отвожу Веронику к бабушке.

– Ох, Лина, ты слышала новость?! – Спрашивает Антонина Юрьевна, когда я уже собираюсь уходить.

– Новость?

– Про завод!

– Какой завод?

– Наш, старый, что возле трассы. Его же как лет пять как закрыли, думали, так и сгниёт. А тут бац! Купили! Вот, собираются то ли возобновлять работу, то ли переделывать его под что-то другое.

– Правда? Нет, я не слышала…

– Да, – Антонина Юрьевна интенсивно кивает и тут же поправляет аккуратный пепельный локон, выпавший на лоб из пучка. – Теперь там будут не металлы плавить, а что-то другое, но что – пока не говорят. Рабочих мест много будет! Я пойду проситься, может, в бухгалтерию возьмут.

Я подвисаю в задумчивости.

Завод действительно пустовал несколько лет, заброшенный, с проваленной крышей и поросшими кучерявым вьюнком бетонными стенами.

Новые рабочие места – это несомненный плюс, в посёлке с этим туго.

Но наплыв незнакомых людей – не очень хорошо.

– И кто же его купил?

– А вот этого я пока не знаю. Всё секретное какое-то. Но деньги туда вбухали немалые, я тебе скажу. Технику гонят, материалы везут… – Антонина смотрит на меня внимательно. – Может, и тебе там работа найдётся? А то в магазине твоем копейки платят.

Я мягко улыбаюсь.

– Мне моя работа нравится.

– Ну, смотри. Ладно, беги, опоздаешь. Пойду Никулю завтраком кормить.

– Мы позавтракали.

– Ничего, ещё разочек, – расплывается в улыбке Антонина и бросает взгляд за плечо, на рисующую за столом Нику. – Я оладьев напеку, варенье достану.

– Ладно, спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Машу дочке рукой и ухожу.

Кто-то купил завод.

И почему-то меня не покидает странное, тревожное чувство.

Глава 4

Полина.

Небольшой перерыв.

Местные ходят в магазин по своему особому расписанию – предпочитают приходить тогда, когда все с работы идут, чтобы за покупками успеть обсудить последние новости и сплетни.

Закрываю кассу и иду в комнату отдыха, надеясь, что успею выпить кофе и передохнуть перед следующим наплывом покупателей. Чайник с кипятком всегда наготове, и комната отдыха стала для меня почти домашним уголком.

За столом сидит Даша из соседнего отдела с бытовой химией. Она отхлёбывает кофе и приветливо машет мне рукой.

– О, Лина, ты тоже накофеиниться решила?

– Ага… Как день?

– Лучше не спрашивай. Мои цветы жизни прилепили лизун к потолку утром, – она закатывает глаза и отставляет чашку в сторону. – Вместо того, чтобы собираться, пришлось отскребать эту дрянь от побелки. Тебя что-то совсем не видно сегодня.

– Бывает. Дела, – насыпаю в свою кружку кофе, поднимаю чайник.

Даша бросает задумчивый взгляд в окно. Языком проходится по ряду ровных зубов.

– Слушай, ты уже знаешь про этот завод, который собираются восстанавливать?

Рука с чайником зависает в воздухе.

– Ты пятая, кто сегодня мне об этом говорит. Даже дети только и делают, что завод обсуждают.

– Ну а что? Для нашей глуши это прямо событие века. Говорят, рабочие места дадут.

– Надо же. Сенсация.

– Говорят, там будут добывать какие-то полезные ископаемые или ещё что-то.

Я устало вздыхаю, чувствуя, как меня накрывает волна раздражения. Могу себе представить, как с утра до ночи люди во всей деревне обсуждают только это.

– Совсем с ума посходили здесь… – Невольно гляжу на часы.

– А что? Сейчас лето начнётся. Отпускные заплатят, и их потом на три месяца растягивать. А там, глядишь, можно будет подработку найти. Если неофициально устроят…

– Вряд ли кто-то устроит тебя туда неофициально.

– Чем чёрт не шутит? Знаешь, какие они там серые схемы мутят, эти миллиардеры, лишь бы пару лишних тысяч налогов сэкономить? Ты когда-нибудь задумывалась, как мы вообще живём на эту зарплату?

– Каждое утро, когда заглядываю в холодильник, – сажусь в кресло напротив Даши.

Комната отдыха небольшая, с низкими потолками и старым шкафом у стены, который местами рассыпается от времени. На подоконнике стоят засохшие цветы – их уже никто не поливает, потому что у всех хватает забот и без того.

Дверь открывается.

Ирина Степановна из канцелярии, словно степенный лебедь, вплывает в комнату, поправляя находу сложное нагромождение из волос, плотно зафиксированное лаком. Она всегда строгая, но в глазах её можно заметить скрытую усталость, которая говорит о многолетней работе с людьми.

В руках она держит лист бумаги.

– Добрый день, Ирина Степановна, – хором с Дашкой.

– Доброе утро, девочки. Доброе утро. Про завод уже слышали?

Даша давит улыбку, я закатываю глаза.

Ирина Степановна подходит к стенду и прикрепляет листок на доску объявлений.

Мы с Дашей подбегаем к стенду.

– Ого! Вакансии на новый завод? – Округляет ошарашенно Даша глаза.

Я тоже с любопытством поглядываю на объявление.

«Требуются сотрудники для нового горнодобывающего предприятия. Условия труда достойные, карьерный рост, стабильная оплата».

Ирина Степановна, заметив наш интерес, чуть улыбается.

– А так можно? – Шепчет Дашка.

– Можно, если осторожно. Что мы, не люди? Работы в посёлке нет, лето на носу, а кушать хочется всегда. – Ирина Степановна поправляет очки и смотрит на нас с пониманием. – Работа в магазине – это хорошо, но «хорошо» в карман не положишь. Я вот и сама подумываю пойти на лето туда. А что? Подработаю.

Мы вздыхаем все втроём – и я, и Дашка, и Ирина Степановна – окидываем взглядами объявления.

Да, у нас в деревне с работой туго. Школа, садик, магазин, котельня, больница.

Больше, в общем-то, некуда.

Даша, не выдержав тишины, вдруг тычет пальцем в объявление:

– О, помощница руководителя! Хочу!

– Ну так сходи.

– Ну и пойду. Что я, кофе подносить не умею?

– Умеешь. Иди.

– Может, сходишь со мной? – Дашка складывает руки на груди лодочкой. – Там серьёзные дядьки, мне страшно. Лина, ну, пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста-пожал…

– Ладно! – Морщу лоб. – Отведу тебя за ручку, как лялечку, чтобы серьёзные дядьки тебя не обижали.

– Вот спасибо! Тогда я тебя дождусь, и вместе пойдём очаровывать мужиков, – Даша чуть подпрыгивает на месте и выпархивает из комнаты отдыха.

***

После работы мы с Дашей идём на завод.

Его ещё не запустили, но работы развернули масштабные. На въезде уже стоят машины, рабочие разгружают материалы, кто-то сверяет чертежи.

Нас встречает молодая девушка в строгом брючном костюме.

– Вы на собеседование?

– Да, – кивает Даша.

– Руководитель лично отбирает сотрудников. Пройдёмте.

Она ведёт нас по длинному коридору.

Я вдыхаю воздух и вдруг чувствую странный, знакомый аромат.

Резкий, терпкий, но такой… до боли знакомый.

Этот парфюм…

Где я его уже слышала?

Отмахиваюсь от странных мыслей.

– Что именно здесь будут делать? – спрашиваю я, чтобы отвлечься.

– Добыча и обработка сырья. Точные детали пока не разглашаются, но проект очень масштабный, – отвечает девушка.

Моё сердце глухо стучит. Что-то в этом всём не даёт мне покоя.

Мы подходим к массивной двери.

– Руководитель скоро вас пригласит, – говорит девушка. – Его зовут Константин Андреевич.

Меня прошибает холодный пот.

Я сглатываю.

– Константин… Андреевич? А фамилия у него случайно не…

Но договорить я не успеваю – дверь кабинета руководителя открывается, и я вижу его…

Своего мужа.

Константина Барсова.

Меня накрывает ледяной ужас.