Текст книги "Примкнуть штыки!"
![](/books_files/covers/thumbs_240/primknut-shtyki-128850.jpg)
Автор книги: Сергей Михеенков
Жанр: Книги о войне, Современная проза
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Возле бронемашины ходили Мамчич и начальник штаба передового отряда капитан Челышев с какими-то незнакомыми людьми в бушлатах и лётных куртках. По их поведению и возгласам было понятно, что курсантский отряд с орудиями они ждали давно. В темноте поблёскивали то стволы короткоствольных трофейных автоматов, то длинные плоские рожки, то белые повязки бинтов. Эти люди не были похожи на бойцов регулярных частей РККА, какие всё лето шли и ехали по большаку к фронту мимо Подлесного. Но воевали здесь и удерживали фронт именно они, непохожие на бойцов и командиров. И кто там, среди них, был командир, а кто простой боец, тоже понять было нельзя.
«Они что, раненых не отправляют в тыл?» – подумал Воронцов.
Это были авиадесантники из диверсионного отряда капитана Старчака, та самая группа Старчака, о которой во время короткой остановки в Малоярославце говорил «кожаный реглан».
Старчак едва успел вывести своих людей из Юхнова. К группе десантников пристало подразделение охраны Юхновского аэродрома, а также несколько десятков бойцов комендатуры и различных служб гарнизона. Чуть позже присоединились остатки отряда полкового комиссара Жабенко. Несколько малочисленных групп и одиночки, отбившиеся во время схватки и отхода, все, кто уцелел после ближнего боя с «древесными лягушками».
А произошло здесь вот что.
4 октября 269-й батальон аэродромного обслуживания заканчивал эвакуацию материальной части аэродрома Емельяновка. Одна из его групп неожиданно столкнулась с немецкой разведкой. «Древесные лягушки» вышли из сосняка, гуськом пробежали вдоль огородов и скрылись в зарослях ивняка. Всё произошло так быстро, что бойцы некоторое время молча наблюдали за пробежкой немцев, а потом, когда за теми уже сомкнулись ветви кустарника, открыли беспорядочную стрельбу из винтовок. «Лягушки» ответили несколькими автоматными очередями, тоже наугад. Произошло это на юго-западной окраине Юхнова. К тому времени уже было известно, что под Рославлем немцы прорвали нашу оборону, что колонны их движутся по Варшавскому шоссе сюда, к Юхнову, но что они здесь появятся так скоро, было полной неожиданностью. В тот же день комиссар Жабенко сформировал отряд, расположил его у шоссе. Ждать пришлось недолго. Вскоре на дороге показалась колонна мотоциклистов. Бой длился больше двух часов. Немцы подвезли миномёты и после интенсивного обстрела обошли оборонявшихся с флангов. К Угре из двух рот пробились не больше тридцати человек. Многие были ранены. Мост через Угру в то время охраняли десантники. Они заминировали несколько опор и ждали приказа привести взрывное устройство в действие. По шоссе мимо деревушки к мосту всё время подходили и подходили отступавшие, беженцы, одиночки и группы по два-три человека. Некоторые вели раненых товарищей. Подождали, когда перейдут на левый берег остатки сводного отряда Жабенко, и взорвали мост. Таким образом бойцы, ушедшие из Юхнова, влились в другое сводное боевое подразделение. Так родился миф о «батальоне Старчака». В архивах Министерства обороны историки разыскали приказ по 23-й авиационной бомбардировочной дивизии от 25 сентября 1941 года, в котором говорится: «В соответствии с Приказом войскам Западного фронта от 19 сентября 1941 г. при дивизии сформировать отдельный парашютно-десантный батальон. Батальону дислоцироваться в г. Юхнов при 1-м тяжёлом авиаполку…»
Приказ по дивизии был, но батальона не было.
В последних числах сентября и в начале октября в Юхнов прибывали люди – кандидаты в батальон специального назначения. Принимались во вновь формируемое подразделение не все. Отбор был строгим. Батальон Старчака был сформирован на треть, когда немцы ворвались в Юхнов и напали на близлежащие аэродромы, склады с имуществом, горючим и боеприпасами. Не всё удалось эвакуировать и уничтожить.
У Старчака к тому времени был отряд. Основу его составляли действительно авиадесантники, а точнее, бойцы диверсионных групп, в основном бывшие пограничники. Бывалые воины, за плечами которых сотни прыжков с парашютом, десятки рейдов в немецкий тыл, взорванные мосты, уничтоженные штабные машины, работа по сбору разведданных, корректировка авиационных налётов. Во время летних боёв группы понесли большие потери. Некоторые из них погибли целиком. В Юхнове Старчак, согласно приказу от 25 сентября 1941 года, должен был пополнить их, а также создать новые из только что прибывшего пополнения. Обучить азам диверсионной работы. Потому что на основательное обучение времени не оставалось. Спецподразделение развёртывалось в батальон. Пополнение поступало самое пёстрое. Из пограничных отрядов, отступавших от самой границы. Из числа сотрудников НКВД, имевших опыт диверсионной работы. Спортсмены, специалисты радиодела, сапёры-подрывники, полковые и дивизионные разведчики, не раз переходившие линию фронта с различными заданиями. Прибыли две группы комсомольцев: одна из города Кольчугина, а другая была собрана здесь, в Юхнове. Весь этот разношёрстный состав по ускоренной программе обучался парашютному делу, стрельбе из различных видов оружия, в том числе из трофейного, рукопашному бою, действиям малыми группами и в одиночку.
И когда сапёрные подразделения дивизии «Дас Рейх» и приданный ему взвод из состава полка специального назначения «Бранденбург-800» смели с Варшавского шоссе стрелков сводного отряда комиссара Жабенко, ворвались в оставленный войсками город и, уже не предполагая впереди никаких помех для успешного продвижения вперёд, вышли к мосту через Угру, их встретил такой шквал огня, что они, потеряв немало убитыми и ранеными, вынуждены были отойти назад. В ближнем бою, когда невозможно применение ни пушек, ни миномётов, когда уже нельзя атаковать под прикрытием танков и бронетранспортёров, когда противник находился на расстоянии верного пистолетного выстрела, отряд Старчака дрался не хуже вышколенных, готовых, если надо, идти напролом «древесных лягушек» и острожных, но дерзких и хладнокровных «бранденбуржцев».
Потери несли обе стороны. За сутки почти непрерывного боя на Угре, а затем во время прорыва на новый рубеж, к Извери, отряд Старчака потерял убитыми и ранеными почти половину своего первоначального состава. Кольчугинских добровольцев и бойцов Юхновского истребительного отряда не успели экипировать, и они воевали в гражданском, в чём прибыли сюда из дому.
Остававшиеся в строю вздохнули с облегчением, когда ночью подошло подкрепление. В темноте колонна грузовиков, прибывших из Подольска, казалась огромной, нескончаемой, и хвост её терялся в лесу, быть может, под самым Мятлевом. Ведь это подкрепление им прислала сюда сама Москва, и оно, так казалось десантникам, просто не может быть малочисленным, а значит, бессмысленным. И десантники, несмотря на усталость минувшего дня, сразу же кинулись помогать курсантам разгружать ящики со снарядами и патронами. Переносили к мосту и бродам противотанковые мины – деревянные контейнеры, наполненные тротилом. (Фронтовики их прозвали «детскими гробиками». Если на этот гробик наезжал немецкий танк или бронетранспортёр, его раскалывало пополам. Тяжёлый грузовик размётывало по обочинам, и горе тому, кто находился в это время в кабине или кузове.) Бережно снимали с кузовов пулемёты, коробки с лентами и несли на позиции. Закатывали в березняк и маскировали орудия.
Прибывшее войско оказалось всё же немногочисленным. Но, с артиллерией и крупнокалиберными пулемётами, с большим боекомплектом и обеспеченным тылом, это было уже – войско, внушавшее силу, уверенность и надежду.
ПЛАН ОПЕРАЦИИ «ТАЙФУН»
«Командование группы армий “Центр”
Оперативный отдел, № 1620/41
Секретный документ командования
Штаб группы армий
26.9.1941
15 экз., экз. № 2
Секретный документ командования!
Документ командующего
Передавать только через офицера!
Приказ по группе армий на наступление
После сурового ожидания группа армий переходит в наступление.
4-я армия с подчинённой ей 4-й танковой группой переходит в наступление, сосредоточив главные силы по обе стороны шоссе Рославль – Москва. Добившись прорыва, армия поворачивает крупными силами на автостраду Смоленск – Москва по обе стороны Вязьмы, прикрываясь с востока.
9-я армия с подчинённой ей 3-й танковой группой прорывает позиции противника между автострадой и районом вокруг Белой и пробивается до ж. д. Вязьма – Ржев. Главный удар наносить пехотными частями и поддерживающими их моточастями в направлении Холм. Предполагается поворот на восток у верхнего течения Днепра в направлении автострады у Вязьмы и западнее её, прикрываясь с востока. Обеспечить наступление армии на северном фланге. Дорогу через Еткино на Белой предусмотреть для нашего подвоза.
На внутренних флангах 4-й и 9-й армий между районом Ельня и автострадой имитировать наступление, пока оно не будет предпринято позже, и по возможности сковать противника путём отдельных атак с ограниченными целями.
2-я армия прикрывает северный фланг 4-й армии. Она для этого прорывает позицию на Десне с основным ударом на своем северном фланге и наступает в направлении Сухиничи – Мещовск. Обеспечить армию от действия противника из гор. Брянск-Орджоникидзеград. Использовать возможность захватить город, особенно ж.-д. пути и переходы, не обращая внимания на линию разграничения с 2-й танковой группой.
2-я танковая группа – предположительно за 2 дня до наступления армии – наступает через линию Орел – Брянск. Правый фланг примыкает к Свопе и участку Оки, левый фланг наступает на позицию по Десне с юга и ликвидирует противника в дуге Десны, взаимодействуя с 2-армией.
Разграничительные линии (…).
Группа армий “Юг” выдвигает свой северный фланг (6-я армия) на восток севернее Харькова. Группа армий “Север” прикрывает 16-й армии линию группа озер сев. Желанье – Ильмень.
Усиленный 2-й воздушный флот разбивает русскую авиацию перед фронтом группы армий “Центр” и всеми средствами поддерживает наступление армий и танковых групп.
Перед лицом этих задач бомбёжки Москвы должны отойти на второй план и будут возобновлены только тогда, когда это разрешит наземная обстановка. Для того, чтобы затруднить противнику подвоз снабжения и свежих сил, ж.-д. линии на восток от линии Брянск – Вязьма – Ржев постоянно подвергать налётам.
День и час наступления я укажу в соответствии с отданными мною 24.9 распоряжениями командующим армий и других соединений.
Подписал: фон Бок».
Начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Франц Гальдер накануне событий, о которых повествуется в этой книге, а именно 5 октября 1941 года, записал в своём «Военном дневнике»: «Сражение на фронте армий “Центр” принимает всё более классический характер… Танковая группа Гёпнера, обходя с востока и запада большой болотистый район, наступает в направлении Вязьмы. Перед войсками правого фланга танковой группы Гёпнера, за которым следует 57-й моторизованный корпус… противника больше нет…»
В эти же дни член Военного Совета Московского военного округа РККА генерал-лейтенант К.Ф. Телегин записал: «Главная наша надежда и опора в эти часы – Подольские училища… Всё это – цвет нашей армии, завтрашние командиры, комиссары, политруки, фронт в них крайне нуждается, ждёт. Однако… они рядовыми бойцами с винтовками в руках…»
Из книги немецкого генерала Ф.В. фон Меллентина «Танковые сражения 1939–1945»: «Удар на Москву, сторонником которого был Гудериан, и от которого мы в августе временно отказались, решив сначала захватить Украину, возможно, принёс бы решающий успех, если бы его всегда рассматривали как главный удар, определяющий исход всей войны. Россия оказалась бы поражённой в самое сердце, ибо обстановка в 1941 году значительно отличалась от той, которая была в 1812 году. Москва уже не являлась столицей по существу бесформенного государства, стоящего на низкой ступени развития, а представляла собой звено административной машины Сталина, важный промышленный район, а также – что имело, пожалуй, решающее значение – была центром всей железнодорожной системы европейской части России».
Глава вторая
Первая атака
Ещё не рассвело, когда они рассредоточились у деревни Воронки. Из грузовиков, припаркованных в недальнем березняке и тщательно замаскированных, принесли несколько ящиков, и старшина роздал курсантам гранаты. Каждому досталось по две. Пулемётчики получили по нескольку запасных дисков и коробок с лентами. Артиллеристы заняли позиции у шоссе. Старшему лейтенанту Носову было приказано одну из «сорокапяток» своей батареи выкатить на прямую наводку и тщательно замаскировать, чтобы орудие не только в бинокль, но и с двух шагов разглядеть было невозможно.
В расчёте этой дежурной «сорокапятки» были трое друзей – Алексей Хозяинов, Константин Вертелин, и Михаил Сапожников. В июне они праздновали выпускные экзамены в школе, а через три дня пришли в подольский военкомат проситься на фронт. В военкомате им дали направление в Подольское артиллерийское училище. Расчёт должен был двигаться вместе с пехотой, поддерживать её огнём. Им выпала самая сложная задача. Одно дело – вести огонь с закрытых позиций, по сути дела, из тыла, из-за спин стрелковых взводов, а другое – действовать непосредственно из окопов этих взводов.
Другие орудия дивизиона разместили в глубине. Подготовили запасные позиции. Артиллерийские взводы обеих батарей должны были продвигаться уступами, прикрывая огнём и пехоту, и соседние расчёты. Так же, уступами, используя промежуточные позиции, они должны были действовать и в случае отхода.
– Какие у них силы? – спросил Мамчич Старчака. – Кто перед нами?
– Немцы, – неопределённо усмехнулся Старчак. – Те самые, которые турнули нас из Юхнова.
Мамчич выглянул из окопа, прислушался. За Изверью было тихо. Речка неширокая, но довольно глубокая. Правее дороги и моста омуток, левее – каменистый перекат. Слышно, как вода с тихим плеском гуляет по камням. Берега заросли ольхами и ивняком. Здесь траншея тянулась по гребню берега над обрывом. Прямо под обрывом – мост. Настил и дорога белели в темноте накатанными колеями, словно два Млечных Пути.
– Хорошо, что мост не взорвали. Если удастся продвинуться вперёд, легче будет перебрасывать туда орудия.
– Мост заминирован, – отозвался из темноты Старчак. – Взорвать всегда успеем. У меня там пост. Двое надёжных ребят. Если что, от моста и свай не останется.
– Леонтий Акимович, – шевельнулся рядом с Мамчичем капитан Россиков, – я вот что предлагаю: один взвод второй батареи надо оставить здесь. И обязательно выставить боевое охранение с той стороны деревни. На случай, если попытаются обойти.
– Боевое охранение выставлено. Три группы с пулемётами. – Старчак устало опустился на дно окопа, закурил.
– Нужна разведка, – вдруг сказал Мамчич. – Без разведки я свою роту в бой не поведу. Где немцы, какие у них силы…
– Что, ротный, – усмехнулся Старчак, посвечивая со дна окопа угольком папиросы, – не уверен в своей молодёжи? Ничего. Умели бы двигаться в цепи и не боялись бы бросать гранаты. Если атака пройдёт хорошо, оставшиеся в живых сразу же почувствуют себя героями. Это как в любви – только начать, а там само пойдёт.
– Ты меня, товарищ капитан, не агитируй. Я их должен был учить на полигоне, а не здесь. Все они – будущие командиры. И каждый из них знает, что командир, разрабатывающий операцию, прежде чем вести своё подразделение в бой, должен добыть исчерпывающие сведения о противнике: кто перед ним, в какой силе, каким вооружением располагает, какие средства поддержки может использовать и так далее. А мы пока не располагаем никакими сведениями ни о местности, ни о противнике. Я не могу поставить задачу командирам взводов, а взводные, в свою очередь, не смогут согласовать действия своих отделений. Что нас ожидает там, за мостом? Не знаете. И я не знаю. Но должен знать.
– Эх, ротный-ротный, а ты думаешь, мне своих молодцов не жалко? Да каждый из них… Да это же специалисты высочайшей квалификации! А тут положил под пули в открытом бою. Я ведь тоже не для этого их готовил. Любой из них, если бы он выполнял своё дело, а не бегал здесь с винтовкой, может сработать за роту, за полк! А я вынужден положить их в окопы и после каждой стычки слушать доклады о потерях.
– Я высылаю разведку, – твёрдо сказал Мамчич и позвал в темноту: – Лейтенанта Братова ко мне!
И тут же, от ячейки к ячейке, пронеслось:
– Товарища лейтенанта Братова – к командиру роты! Братова – в середину второго взвода!
– Лейтенанта Братова!..
– Братова!..
Через минуту послышались торопливые шаги. В траншею спрыгнул лейтенант Братов, полушёпотом доложил. Мамчич оглянулся на Старчака. Но тот кивнул:
– Давай-давай, ротный, ставь разведке задачу. – И закашлялся.
Мамчич начал ставить разведке задачу:
– Значит, так, Братов… Возьмёте троих-четверых надёжных курсантов из своего взвода, скрытно переправьтесь через реку, углубитесь на ту сторону и выясните, где они, в какой силе, есть ли танки, артиллерия, и в каком они положении. С собою возьмите автоматы и побольше гранат. Но в бой не ввязываться. В самом крайнем случае. В самом крайнем, лейтенант! Через мост не ходить. Видите, как светло? Найдите брод. Через час-полтора вы должны вернуться. В любом случае в шесть ноль-ноль мы начинаем атаку. Атакуем вдоль шоссе. Вон там, левее дороги, видите, перекат, камешки? Там и перейдёте. А на мост – ни шагу… Что-то я не верю в их беспечность.
– Учти, лейтенант. – Старчак придержал разведчика за рукав. – Там, за речкой, ребята серьёзные. Впереди какой-то спецотряд. За ним – ухари из дивизии эсэс. Ростом такие же обломы, как и вы. Так что осторожнее там… Всё время думайте о том, что они могут быть хитрее вас и ждут вас именно там, куда вы направляетесь. Но эти мысли не должны вас угнетать.
– Понял, товарищ капитан.
– Давай, лейтенант. До встречи. Я своих ребят предупрежу. – И Старчак тут же позвал в темноту и отдал какое-то короткое распоряжение.
Разведчики ушли за Изверь. Тихо, как призраки, скользнули над бруствером, шурша полами шинелей по сырому песку, исчезли в ночи. Не щёлкнул придавленный неосторожной ногой сучок, не плеснула вода, не обвалился вниз камень. Никто не нарушил ночной напряжённой тишины над спящей Изверью и берегами, замершими до рассвета в смутном пыльном свете звёзд.
– Да, ротный, ты прав. Разведка – делу не помеха. Мои-то ребята вечером вернулись и доложили, что противник остановился километрах в двух-трёх отсюда. Пехота. Где-то до роты. Подвезли полевую кухню, ужинали, мылись в ручье. Хотел бы я знать, что они приготовили нам на завтрак. – Старчак на минуту замолчал, прислушался. За Изверью по-прежнему стояла тишина. Только вдали, явно за городом, слышались тяжкие удары. – А разведчики у тебя – ребята шустрые. Если сейчас не нарвутся на их боевое охранение или на «древесных лягушек», то, значит, прошли.
– Братов – лучший в батальоне разведчик. Пройдёт.
Над лесом внезапным светом плеснула осветительная ракета, потащила по брустверам косые тени, заскользила искрящейся струйкой над молчаливыми прозрачными берёзами, над чёрными непроницаемыми шапками сосен и с треском и шипением истаяла, оставив едва заметный угольный след. Её тут же сменила другая, третья.
Командиры замерли. Они-то знали, что это могло означать. Они напряжённо следили за полётом ракет и каждый из них думал, что вот сейчас… вот сейчас… Не успела рассыпаться третья, в чёрное звёздно-пыльное небо взмыла четвёртая ракета. Но ни выстрелов, ни взрывов гранат, ни криков не последовало. И всё затихло опять. Будто ничего и не было. Никаких ракет. Успокоились.
– Что-то почувствовали? – Мамчич наклонился в Старчаку. – Как вы думаете?
– Вряд ли.
– Почему всполошились?
– Ракетницу пробует. Боевое охранение выставили. Вечером там никого не было. Так что твои орлы прошли тихо.
– Неужели действительно прошли?
Всё, чему он и другие офицеры и преподаватели учили их все эти месяцы, теперь, уже в это первое утро, которое по-настоящему-то ещё и не наступило, курсанты, его курсанты, должны были испытать на практике. И ценою испытания может стать чья-то жизнь. Это беспоило сильнее всего остального.
– Прошли. Прошли, ротный, твои ребята. Если бы были обнаружены, сейчас такой бы переполох поднялся! Они патронов не жалеют. – Старчак снова сел на дно окопа и закашлялся, уткнувшись лицом в пилотку. – Чёртов кашель. Спим на земле… Бойцы тоже кашляют.
– Это плохо, – отозвался Мамчич.
– На войне всё плохо. Но вот что странно: солдат на войне боится заболеть, если нет возможности залечь в санчасть, но постепенно перестаёт думать о том, что в любую минуту его могут убить. А за тёплую портянку последний табак отдаст. Завтра, ротный, и твои закашляют. Половина роты в одних гимнастёрках. Это что, новая форма одежды?
– Шинели в стирку отдали. Чёрт знает что…
– В прачечную? – усмехнулся Старчак.
– В прачечную, – морщась, ответил Мамчич. – Обещали завтра-послезавтра подвезти.
– Надо землянки оборудовать.
– Нам тут не зимовать.
– Нам тут воевать, ротный. А для разведчиков где шинели раздобыли? У артиллеристов?
– Нет. Для них всей ротой собирали. Один взвод, слава богу, в шинелях.
– Что, оказался не таким дисциплинированным, как все? Замешкался перед прачкой?
– Да нет, в наряде были. Не успели.
– И то радость.
– Выходит, что да.
– На войне так часто бывает. Не сразу сообразишь, кто ты и где ты. То ли идти трофеи собирать, то ли собирать свои манатки и бежать, пока не прихватили. Ладно, в бой пойдут, трофейными шинелями обзаведутся.
Мамчич не представлял своих курсантов одетыми в чужие, в немецкие, шинели. И сказал:
– Должны подвезти из Подольска.
Ровно через час и двадцать минут разведгруппа лейтенанта Братова вернулась. Тяжело перевалились через бруствер и какое-то время наперебой, с хрипами, натужно дышали.
– Ну? – Мамчич наклонился к лейтенанту, лежавшему навзничь на дне окопа. – Что там, Братов?
– Немца взяли… товарищ… старший лейтенант. Но слишком… слишком сильно подранили. Не дотащили. Помер дорогой. Вот его… его документы. Фельдфебель. Сапёрный батальон. Девятнадцатая танковая дивизия. Только почему-то без танков. Не видели мы танков. А немец сказал, что танки вчера ушли севернее, в обход болот, к Вязьме. Там у них какая-то большая операция.
– Что ж, логично. Их разведка, конечно же, уже прошла вдоль шоссе, никого и ничего, похожего на оборону, не встретила. Авиаразведка эти данные подтвердила. И завтра они собираются выступить походной колонной в сторону Медыни.
– Выходит, что так, товарищ старший лейтенант. О нас – ни сном ни духом… Орудия стоят вдоль шоссе. С расчётами. Кухню с вечера подвезли. Ещё два дивизиона в километре отсюда, в лесочке. Гаубицы, сто пять, не меньше. И до двух батальонов пехоты. Всё рассредоточены вдоль шоссе. Похоже, утром готовятся выступить вперёд. Боевое охранение недалеко отсюда, за мостом, возле самой дороги. Пулемёт и несколько автоматчиков. Разговаривают, ракеты пускают. Да, ещё… Фельдфебель сказал, что параллельно им идёт какое-то спецподразделение. Или эсэс, или из абвера. Одеты иначе, в камуфляжную униформу и в наши, красноармейские, гимнастёрки. Действуют небольшими группами, как правило, выдвигаясь далеко вперёд основных колонн. Цель: захват мостов, переправ и других важдых объектов и коммуникаций.
– «Древесные лягушки», – уточнил Старчак.
– Фельдфебель сказал, что утром они, те, в униформе, уйдут вперёд. Они должны их пропустить.
– Где пойдут? По шоссе?
– Не знаю.
– Живым его надо было тащить сюда, вашего фельдфебеля.
– Брыкаться начал, вот его немного и приложили…
– Приложили… По виску прикладом? Так?
Лейтенант промолчал.
Докладывал лейтенант Братов своему ротному командиру, хотя докладывать должен был Старчаку. Сводной группой с момента прибытия передового отряда в Воронки и соединения с батальоном десантников командовал капитан Старчак. Таков был приказ, который Мамчич привёз с собой и сразу же передал Старчаку. Но Старчак спокойно выслушал доклад разведчика и, только когда тот вытащил из-за пазухи документы, обёрнутые в непромокаемую бумагу, десантник жестом показал, чтобы пакет передали ему.
– Девятнадцатая танковая… – Старчак рассматривал документы. – Танки они могли замаскировать. Вы их просто не заметили. Боятся налётов нашей авиации. «Петляковы» хоть и редко, но всё же налетают и бомбят немецкие колонны. Ладно. Хорошо, что вернулись целыми и невредимыми. Вдвойне похвально, что не обнаружили себя. Хотя фельдфебеля могут хватиться. Объявляю вам, лейтенант Братов, и всей вашей группе благодарность. А танки… Что ж, танки действительно могли перебросить и севернее. Слышите, как там гудит? – И, повернувшись к Мамчичу и Россикову, сказал тем же ровным простуженным голосом: – Через двадцать минут атакуем. Приготовиться. Передайте приказ во все взводы. Возможно, немцы попытаются контратаковать при поддержке танков. Не верю я, что танков у них здесь нет. Россиков, а вы возьмите людей из роты и одним своим взводом продвигайтесь сразу за нами. Самых лучших наводчиков, лучшие расчёты – вперёд.
– В дивизионе все стреляют хорошо, – отозвался Россиков.
– Самых надёжных. Это, капитан, танки, а не макеты для учебных стрельб. И дайте понять всем расчётам, что, если промахнутся первым, то второй снаряд будет из танка. Но бояться их не надо.
6 октября в 6.00 курсанты и десантники скрытно переправились через Изверь сразу в нескольких местах, бесшумно сняли боевое охранение немцев и ворвались в расположение сапёрного батальона, накануне переправившегося через Угру и остановившегося на отдых на правом берегу реки.
Второй взвод курсантской роты двигался ровной цепью, соблюдая правильные интервалы. Сержанты держали равнение, время от времени одёргивая зарывающихся и поторапливая отстающих. Командир взвода лейтенант Ботвинский шёл немного впереди. В одной руке он держал на отлёте новенький ТТ на ремешке, а в другой – гранату. Левый фланг вёл помкомвзвода старший сержант Гаврилов.
– Ребята, не дрейфь! Наша берёт!
Артиллеристы сделали залп – по три снаряда на каждое орудие. И сразу же зарядили бронебойными. В роще загорелись грузовики. И тут же взревел мотором танк, ответил слепым выстрелом из короткой пушки и, стряхивая с брони и гусениц молоденькие берёзки маскировки, начал выползать на шоссе. Но в следующее мгновение он был уже подбит бронебойным снарядом, задымил, сползая кормой в глубокий кювет. Ещё две бронебойные болванки, ломая броню, врезались в его бок и башню. Артиллеристы будто не верили в свою удачу и в то, что стальное чудовище, о возможной встрече с которым думал каждый из них в эту ночь перед атакой, мертво. Они, они умертвили его! Только что они своротили ему хобот, и он не пошлёт уже ни в них, ни в цепь атакующих взводов свой снаряд. Они!
– Вперёд! Вперёд! – кричал Ботвинский, потрясая своим ТТ, казавшимся в этой схватке никчёмной игрушкой.
А там, впереди, на фоне пожара метались немецкие автоматчики.
Воронцов шёл рядом со своим взводным. Он стрелял из винтовки и поглядывал на отделение. «Слава богу, – билась, трепыхалась в висках лихорадочная мысль, – слава богу, все ещё живы. Все в строю. Никто не упал. Не остановился. Не отстал. Не струсил». Воронцов стрелял из своей винтовки, впервые не по мишеням, а по противнику, которого он отчётливо видел. Вон они, немцы, перебегают, падают, вскакивают, снова спотыкаются. И всё отделение палило так же, как и он, зло и азартно, не жалея патронов.
Очереди немецких автоматов чаще и точнее начали стегать по земле и деревьям. Немцы ещё не пришли в себя и не нащупали своим огнём атакующие цепи курсантов. Но это могло произойти через минуту-другую, если наступающие упустят инициативу.
Десантники атаковали левее. Слышался рёв их глоток, сухой треск ППШ и лай трофейных автоматов. Потом там вдруг начали рваться мины. И снова послышались дружные крики атакующих десантников.
Впереди на фоне пожара мелькали чёрные фигурки в касках и распахнутых шинелях. Фигурки размахивали руками и стреляли из коротких автоматов, даже не вскидывая их, от бедра. В их, казалось бы, хаотичном движении уже угадывался некий порядок. Огонь их становился всё интенсивнее. Они падали, перекатывались, укрывались за деревьями, пятились к лесу и стреляли короткими, уже прицельными очередями. Как будто стрельба наступающей цепи всё ещё не настигла их. Хотя там и тут лежали серые неподвижные бугорки, которые уже не стреляли.
– Взвод! – кричал Ботвинский, потрясая над головой пистолетом. – Огонь! Бей их, ребята! Они уже бегут! Бей гадов! За Родину! За Москву!
– За Москву!
– Ра-а-а!.. А-а-а!..
Курсанты стреляли. Воронцов перезарядил магазин, вскинул винтовку и, почти не целясь, выстрелил по мелькавшим возле горящих грузовиков чёрным фигуркам. Эти фигурки и были немцы. Немцы! Те самые, которые пришли сюда, на Изверь, к деревне Воронки, от самого Бреста, от Буга. Они пришли сюда из самой Германии, через Польшу и Францию. Они уже хозяйничают в его родном Подлесном. И неизвестно, что с матерью и сёстрами. И живы ли отец и брат? Там, на северо-западе, все эти дни шли тяжелейшие бои, и, похоже, нашим там приходится туго. Воронцов сделал ещё один выстрел и ещё. Но все пули улетали куда попало, мимо цели, и его лихорадочная стрельба, как и стрельба всего его отделения, казалось, не причиняла противнику никакого вреда. Тогда он забежал немного вперёд, чтобы не отстать потом, присел на колено и поймал в прорезь прицела чёрную каску, глубоко, до самых глаз, закрывавшую лицо немца. Тот тоже припал на колено и тоже начал целиться. Воронцову показалось, что немец выцеливает именно его. И через мгновение он понял, что опередил врага: каска, плотно сидевшая на голове немца, дёрнулась и стала сползать набок.
– Есть! – вскрикнул он и тут же почувствовал, как обожгло щёку, будто веткой стегануло. Видимо, немец тоже успел выстрелить и промахнулся только на какой-то сантиметр. Может, дрогнула рука. Может, пуля Воронцова помешала ему произвести выстрел более точно.
«Есть, – подумал он, перепрыгивая через кювет. – Есть! Я завалил его. Я убил немца. Он теперь не убежит. Он теперь там… Лежит… Мой…»
Первый и второй курсантские взводы, составлявшие левый фланг наступавшей цепи, уже охватывали полукольцом березняк, в котором метались немцы, не успевшие убежать, а возможно, попросту не захотевшие отступить перед внезапной атакой русских. Они всё ещё пытались организовать оборону и остановить противника, отбросить его. Ведь в прежних боях это всегда удавалось.
– Хальт! Фоер!
– Фоер! Фоер! – кричали они, будто самим этим криком можно было остановить лавину атакующих курсантов.
Когда взвод преодолевал траншею, прокопанную здесь давно, видимо, для отвода весенних вод, несколько курсантов, будто споткнувшись, с размаху залегли. Земля так и обняла их. Воронцов и сам, увидев спасительную щель, где человеческое тело могло вполне спасти себя от летящих пуль и осколков, подумал, что хорошо бы залечь в неё и хоть немного перевести дыхание, осмотреться, сообразить, куда бежать дальше и куда стрелять. И тут же услышал рёв старшего сержанта Гаврилова. Помкомвзвода метался вдоль копани и толкал залёгших прикладом своей СВТ:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?