Текст книги "Летающие убийцы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/letayuschie-ubiycy-160976.jpg)
Автор книги: Сергей Самаров
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Он сразу доложил мне об этом:
– Вижу вас, товарищ старший лейтенант. Дождь со снегом за вами не угнались, значит.
Тут же на связь со мной вышел и младший сержант Катков.
– Товарищ старший лейтенант, я на месте, – сказал он. – Рассмотрел пост бандитов. Да, там три человека. Сухогоров, мой тот, который сейчас присел.
– Договорились, – согласился сержант. – Только не торопись. Тот, который с биноклем, сдвигается в сторону. Как специально второго под меня подставить хочет. Еще два шага… – Последовала пауза в несколько секунд. – Огонь!
Два выстрела, слышимые только мне и бойцам взвода, да и то лишь потому, что микрофон при прицеливании прижимался тыльной стороной к винтовке, слились в единый.
Глава 4
– Готово, товарищ старший лейтенант, – доложил мне сержант Сухогоров. – Путь свободен. Я спускаюсь, присоединяюсь к взводу.
– Я тоже спускаюсь, – сообщил Катков. – Буду ждать вас у скал. Или навстречу двинуться? Как прикажете.
– Жди на месте.
Спуск со скалы обычно занимает больше времени, чем подъем, и является куда более сложным занятием. Бойцы взвода, в отличие от спортсменов, у которых соревнования проводятся чаще всего именно по подъему, технику спуска тоже отрабатывали до соленого седьмого пота. Тем не менее это не делает спуск легким занятием даже для опытного скалолаза. Там требуется осторожность, физическая сила и немалое умение.
Мы уже миновали скалы, когда сержант Сухогоров догнал взвод и оказался в своем отделении. До того места, где нас должен был дожидаться младший сержант Катков, осталось совсем немного.
Звягинцев по-прежнему шел рядом со мной. Я уже в который раз посмотрел на карту, выведенную на монитор. По ней выходило, что больше половины пути до базы банды, расположенной в самом ущелье, были вроде бы проходимы для боевых машин пехоты. Но лучше было спросить об этом человека, уже проходившего этот маршрут, прощупавшего место, как говорится, своими ногами.
– Товарищ подполковник, судя по карте, БМП могут нас доставить достаточно глубоко в ущелье. Стоит их использовать? Как вы на такой вариант смотрите?
– А сам-то ты как думаешь, старлей?
– Я бы действовал по привычной схеме, поставил бы машины у ворот, в ущелье бы двинулся пешим строем, а где требуется, даже ползком, чтобы сохранить эффект неожиданности. БМП-3 мы всегда можем вызвать, и они поддержат нашу атаку огнем из пушек. Если прямо сейчас их сюда подогнать, то звук двигателей раньше времени нас выдаст.
– Все верно, – сказал подполковник и наклонил голову в знак согласия с моими аргументами.
– Еще вопрос, ответ на который вы можете и не знать. Как часто меняются на посту часовые?
– Знаю ответ. Днем всего две смены. С наступлением темноты – три. Эмир понимает, что ночью внимательность теряется быстрее. Как, впрочем, и сама жизнь. Но мне показалось, что Мухетдинов не слишком озабочен безопасностью своих людей. Хотя он и запрещал подчиненным совершать диверсии и теракты, чтобы не привлекать к себе внимание. Его дело – снабжать беспилотниками другие банды, активные. Потому его не искали и не беспокоили. Чем дальше это дело тянулось, тем Мухетдинов больше, как я понял, успокаивался. Хотя мое бегство могло изменить ситуацию. Но у меня был конфликт с одним из бандитов боевой группы. Тот обещал меня убить. Если бы мне не пришлось ликвидировать часовых при уходе, то эмир мог бы подумать, что так оно и вышло. Этот тип меня пристрелил и хорошо спрятал тело.
– Человека вашей комплекции сложно убить, а еще труднее тело спрятать, я думаю.
– Я сам угроз не слишком опасался, тем более что и эмир был на моей стороне. Он считал меня нужным для себя и совершенно не опасным человеком.
– Почему не опасным?
– В банде есть опытный и хорошо обученный хакер. Судя по нескольким замечаниям Мухетдинова, этот тип собрал на меня данные. Эти сведения из моей официальной легенды были занесены в картотеку МВД Ставропольского края. Эмир считал меня человеком, находящимся в бегах, поскольку я был объявлен в международный розыск за нападение на инкассаторскую машину. Предполагалось, что я с большими деньгами уехал за границу. Я заранее знал про хакера и потому ничего из этих данных эмиру не сообщил. Но он сам докопался. Хотя я и допускаю, что это вовсе не работа хакера. Кто-то из осведомителей Мухетдинова имеет доступ к картотеке МВД Ставрополья и Дагестана, где тоже есть данные о моем розыске. Эмир надеялся поживиться деньгами, которые я где-то прятал, поэтому моя жизнь для него имела определенную ценность. Но хакера у Мухетдинова больше нет. К несчастью, он оказался на посту, когда я уходил из банды.
Мы приблизились к скалам, от которых отделился человек с «Винторезом» в руках. Младший сержант Катков имел время на то, чтобы спуститься со своей огневой позиции и встретить нас.
Там же, около скал, я вызвал рядового Сысоева и через него передал приказ механикам-водителям БМП-3, не слишком разгоняясь, выдвигаться в нашу сторону.
Подполковник вопросительно посмотрел на меня и осведомился:
– Не рано?
– Как раз догонят, когда мы к воротам подойдем. Я по карте на планшетнике прикинул расстояние и скорость. Там их и оставим, чтобы вход в ущелье перекрыли. А то двинется кто-нибудь в поддержку Мухетдинова.
– Некому особо двинуться. Поблизости нет ни единой серьезной банды. Должна одна подойти, но она только через пару дней будет границу переходить. Я через подполковника Рагимова передал данные пограничникам. Они подготовятся, встретят, угостят. Рагимов при мне позвонил в разведотдел оперативного штаба погранвойск. У него с ними хорошая связь, старые товарищеские отношения. Еще одна банда должна прийти за дронами, но она идет, как я понял, издалека и неизвестно, когда прибудет.
– По моим данным, поблизости есть несколько достаточно сильных банд, которые пока никак не светятся, только обживаются на новых местах. Мы не в состоянии определить их базы. Мухетдинов может иметь с ними связь?
– Я не слышал о таких. Эмир от меня особо ничего не скрывал, но и не докладывал мне обстановку. Значит, случиться может всякое. Но у нас есть связь. В крайнем случае сможем вызвать на подмогу вертолеты.
Тут у меня зазвонил мобильник. Я по старой привычке убрал его в карман, под бронежилет, и теперь долго доставал. Но человек, вызывавший меня, оказался весьма терпеливым. Это был подполковник Рахматуллин из ФСБ. Определитель показал мне его номер.
– Слушаю вас внимательно, товарищ подполковник, – заявил я.
– Ага. Только твоя внимательность для других дел тебе пригодится. Береги ее. Передай трубку подполковнику Звягинцеву, старлей.
Я молча протянул аппарат Евгению Андреевичу. Тот поздоровался с собеседником, а потом больше слушал, чем говорил, и задал только пару уточняющих вопросов.
– Да, у меня сложилось о Гадисове такое же впечатление. Слишком уж он страдающе о жене говорил. Спасибо, Владимир Ахметович. Мы учтем это в своих действиях, – сказал он в конце разговора, выключил телефон и протянул его мне.
Я ждал объяснений.
– Ты почти провидец, старлей! – заявил Звягинцев.
– То есть?.. – не понял я.
– Так ты же заподозрил в Данияле Гадисове провокатора.
– Я не заподозрил, просто предположил, что он мог по наущению эмира работать. Что вам подполковник Рахматуллин сказал?
– Даниял Гадисов никогда не был женат!
– Это еще ни о чем не говорит. Он мог жить с женщиной в гражданском браке.
Сейчас это нормально. Хотя я, человек старорежимный, понять и одобрить этого не могу. Меня с детства в другом духе воспитывали.
– Ни с кем он не жил.
– Такого провокатора, как и любого другого из их плеяды, пристрелить, честно скажу, не жалко.
– Разберемся, – сказал подполковник так, словно я уже поднял автомат, желая дать очередь в программиста-провокатора, который, к счастью для самого себя, в данный момент находился вне зоны досягаемости моих выстрелов.
– Разберемся, – подтвердил я свое согласие с мнением старшего офицера и опытного разведчика. – Но доказательства его сотрудничества с бандитами собрать, боюсь, не удастся. Для этого нам заранее следовало бы знать, кто из них может дать на него показания. Значит, придется уничтожить предателя. Такая вот мера воздействия тоже иногда бывает очень даже справедливой.
– Да, скорее всего, – согласился Звягинцев. – Если только он сам не сознается.
– Можно хорошо попросить, – заявил я. – Очень убедительно. Аргументы у меня всегда с собой. – Я сжал кулак и сам глянул на него с некоторым удивлением.
Я, честно говоря, до сих пор не очень-то понимал, как эта рука, когда-то умевшая только хорошо писать школьные сочинения, научилась бить и стрелять.
Впрочем, эти мысли были несвоевременными. Мы уже приближались к воротам ущелья. За спиной у нас раздавался шум двигателей трех боевых машин пехоты.
– Старлей, вышли небольшую группу на разведку, – предложил мне подполковник.
– Могут быть неприятности? – осведомился я.
– Сначала могут быть случайности, вслед за ними – неприятности. Нам это совершенно ни к чему.
– Ничеухин, проверь ворота ущелья! Возьми с собой пару бойцов. Снайперы страхуют!
– Есть проверить ворота! – отозвался старший сержант и подозвал к себе двух ближайших бойцов.
Парни побежали вперед.
– Есть страховать разведгруппу!
Все три снайпера взвода двинулись следом за разведчиками и быстро растворились в темноте. Но монитор моего планшетника показал, что через тридцать метров они остановились. Я не видел их, однако легко представил себе стандартную картину.
Вот все трое снайперов встали на одно колено и приложились к резиновому наглазнику прицела. Они быстро прощупали пространство перед собой, никакой опасности не обнаружили и побежали дальше.
Все наши автоматы имели и глушители, и тепловизионные прицелы, которые помогали солдатам быть в ночи зрячими. Даже прицелы на автоматах были оптическими, только намного более простыми в сравнении со снайперскими.
Но автоматчики не могли вести прицельный огонь на дальней дистанции даже одиночными выстрелами. Поэтому снайперы прикрывали передвижение небольшой разведгруппы.
Тепловизионный прицел тем и хорош, что он, когда сделаешь широким поле обзора, высветит человека или животного, попавшего в сектор осмотра. Тогда боец сможет произвести увеличение, рассмотреть объект внимательнее и при необходимости произвести выстрел, неслышимый для противника.
Мой младший сержант Агафонов был вооружен снайперской винтовкой «Корд». Она грохочет практически так же, как артиллерийское орудие небольшого калибра. Если какой-то объект попадет в его сектор обзора, то сам Агафонов стрелять не будет. Скорее всего, он доверит это сделать первому взводному снайперу сержанту Сухогорову.
Винтовка «Выхлоп» такого же калибра, как и «Корд». Она только имеет громадный интегрированный глушитель и патрон уменьшенной мощности. «Корд» с оптикой может бить на полтора километра, прицельная стрельба «Выхлопа» ограничена восьмьюстами метрами. Зато неслышный выстрел «Выхлопа» не вызовет в стане противника тревогу. При этом следует учитывать, что ночное время суток сокращает дистанцию стрельбы еще метров на сто пятьдесят, если не на двести. Однако она все равно остается недоступной для автоматов.
– Товарищ подполковник, а как в ущелье обстоят дела с заминированными участками? – поинтересовался я у Звягинцева.
– Я не слышал о таких. И вообще, если я прошел, то и другие смогут это сделать.
– На пост бандиты тоже проходят. Но это не говорит о том, что минных полей в ущелье нет. Вы, товарищ подполковник, могли случайно пройти тем же путем. Такой вариант допустим? Хотя могло быть и иначе. Я лично знаю человека, который в состоянии аффекта проехал, управляя бронетранспортером, через минное поле в Анголе и не взорвался. Ему просто повезло, ни одна мина под колесо не попала.
– Это сказки. Я такие много раз слышал, но не видел ни одного документального подтверждения, – отмахнулся Звягинцев.
– Извините, но я не могу не верить этому человеку. Это полковник спецназа ГРУ в отставке. Мой отец. Я вполне допускаю, что и вы могли пройти через минное поле аналогичным образом.
– Пробежать.
– Да, пробежать через минное поле и не наступить ни на растяжку, ни на нажимной взрыватель. Могло такое быть?
– Вполне. Я от природы везучий. Значит, пойдем медленнее?
– Не намного. У нас сапер опытный, работает очень быстро и качественно. Спасибог! Гера! Ко мне! Бегом!
Ефрейтор Спасибог находился в шести шагах от меня, но все равно преодолел это расстояние стремительным бегом, остановился передо мной и четко козырнул. Георгий почему-то имел способность воспринимать все команды буквально. Как это сочеталось с его природной основательностью и неторопливостью, я объяснить не в состоянии. Тем не менее дело обстояло именно так.
– Догоняй разведгруппу и выдвигайся первым. Ничеухин, слышишь?
– Так точно, товарищ старший лейтенант!
– В ущелье без сапера не заходить!
– Понял. Ждем.
– Товарищ старший лейтенант, под скалой, на которой пост располагался, что-то мелкое в прицеле светится, – доложил мне первый снайпер взвода сержант Сухогоров.
– Может, животное какое?
– Нет. Штука статичная. Причем свечение не стабильное. То слабое, то яркое. Похоже на электрическое.
– Сам страхуй. Ничеухин, посмотри. Ты ближе находишься.
– Понял. Я иду.
Расположение бойцов было четко заметно на мониторе моего планшетника. Конечно, я не мог точно определить, какая точка кого из них обозначает, видел только две тройки, одну впереди, другую за ней, на дистанции метров в сто пятьдесят. Точки накладывались на карту так четко, словно шла прямая передача со спутника. Первая тройка – разведка, как было не трудно догадаться, вторая – снайперы.
Еще одна точка быстро передвигалась в сторону ворот, за которыми тянулось ущелье. Это спешил к разведчикам взводный сапер Георгий Спасибог. На несколько секунд он задержался около снайперов и, видимо, обменялся с ними какими-то знаками, потому что слов я не услышал ни с одной стороны, и двинулся дальше.
Старший сержант оставил своих бойцов дожидаться сапера. А сам Ничеухин, исполняя мой приказ, двинулся в сторону скалы.
– Гера, забирай слегка левее, а то мимо проскочишь, – подсказал я саперу. – Вася, что там? – Этот вопрос прозвучал потому, что точка, соответствующая старшему сержанту, остановилась рядом со скалой.
Видимо, мой заместитель нашел то, что увидел снайпер Сухогоров. Ничеухин был одним из самых опытных контрактников во взводе. Он не стал, как мне подумалось, сразу хватать находку, чтобы рассмотреть ее в руке. В моем взводе не было подобных эксцессов, но в других подразделениях они случались. Бандиты подбрасывали мины-ловушки в виде игрушки или сотового телефона.
– Товарищ старший лейтенант, тут смартфон лежит, – отозвался мой заместитель. – Похоже, кто-то из убитых часовых сверху уронил. Аппарат звонит.
– Да, он сейчас как раз сильнее в прицеле светится, – вмешался в разговор сержант Сухогоров. – Видимо, во время звонка монитор включается.
– Попасть в него сможешь?
– Обязательно.
– Ничеухин, отойди подальше на случай взрыва. Лучше бегом к своим возвращайся. Спасибог уже соединился с ними.
– Понял. Бегу. – Точка стала быстро удаляться от скалы.
Когда дистанция стала достаточно безопасной, в наушниках, вмонтированных в мой шлем, раздался звук выстрела.
– Готово, товарищ старший лейтенант, – сообщил Сухогоров. – Смартфон, к сожалению, уничтожен. Взрыва не последовало.
– А почему к сожалению? У тебя же свой есть.
– Подарил бы кому-нибудь.
– Без зарядного устройства?
– Подобрали бы и зарядное устройство. Можно было бы на скалу забраться. Она не высокая. Может, у кого-то в кармане. А если нет, то всегда можно в салоне связи подходящий купить. Смартфон – это не бинокль с тепловизором.
Старший сержант намекал на мой трофейный бинокль, доставшийся мне без зарядного устройства. Мне его сделали самодельное. Есть у нас в сводном отряде мастера в компьютерном центре. Выручают при необходимости.
– Я думаю, что звонил тот человек, который часовых хотел проверить, – добавил старший сержант. – Они не отвечают. Может подняться тревога.
– Не исключено. – Я отключился от системы связи и пересказал ситуацию со смартфоном подполковнику Звягинцеву и предположил: – Это ведь мог звонить сам эмир, желающий проверить пост, или разводящий. Как вы считаете?
– Вполне допускаю, – согласился подполковник. – Только я сомневаюсь, что отсутствие ответа на звонок немедленно вызовет объявление тревоги. Бандиты настроены слишком благодушно, никто их не тревожил, они сами диверсий и терактов не совершали. Эти ребята не очень-то обеспокоились даже после моего побега, когда я уложил трех часовых. Но знаешь, старлей, я все же склоняюсь к мысли, что разводящий или начальник караула сейчас сам заявится на скалу с проверкой. Он свежую тройку приведет. На смену. Или просто на всякий случай с собой возьмет. Здесь, в горах, со связью время от времени проблемы возникают. Прикажи, старлей, заглушить двигатели БМП. Для ночи они слишком громкие.
Я снова включил связь и передал этот приказ рядовому Сысоеву. Тот связался с механиками-водителями. Двигатели всех трех боевых машин пехоты заглохли одновременно.
После чего я пересказал опасения подполковника старшему сержанту Ничеухину и распорядился:
– Посматривай, Василий, внимательно! Бандитов может быть целая группа. Постарайся ни одного не упустить.
– От нас не уйдут. Мы входим в ущелье, товарищ старший лейтенант. Спасибог, как положено, первым.
Ничеухин хорошо знал боевую тактику и всегда придерживался обязательных правил. Сапер должен идти первым. Сам старший сержант тоже владел саперным делом, но не был, как и я, профессионалом по этой части.
Вскоре ефрейтор Спасибог получил возможность продемонстрировать свое мастерство.
– Товарищ старший лейтенант, тут точно что-то есть! – сообщил он.
– Что именно?
– На ощупь я бы сказал, что это противотанковая. Ничеухин, прикрой меня со стороны ущелья, я подсвечу себе. Не так, присядь. У тебя плечи самые широкие во взводе, вот и используй их по назначению, прикрывай меня. Можешь полностью сесть. В пределах метра мин нет. Только слева аккуратнее, туда растяжка тянется. Так и есть, товарищ старший лейтенант! Это американская противотанковая мина.
– Гера, какая еще растяжка может быть у противотанковой мины?
– Самая простая. Проволочная. Она крепится к корпусу противотанковой мины. Чуть в стороне ставится противопехотная с натяжным взрывателем. Если БМП взорвется, то она активируется. Всех с брони ветром с осколками сдует. Или фугас с точно таким же взрывателем ставится в какой-то расщелине. Взрыв скалу уронит. Она завалит и сам проход, и тех людей, которые в нем окажутся. Сейчас проверю, товарищ старший лейтенант.
«Да, было бы очень весело, решись мы на быстрое передвижение в глубину ущелья на боевых машинах пехоты. Мина наверняка выставлена тут не в единственном экземпляре», – подумал я.
Глава 5
– Что там? – поинтересовался подполковник Звягинцев, не имеющий шлема из комплекта оснастки «Ратник» и, соответственно, не слышащий разговоры, ведущиеся внутри взвода.
– Не знаю, товарищ подполковник, как вы там проходили, но мой сапер уже нашел противотанковую мину. От нее провода тянутся к противопехотной или к фугасу, заложенному в расщелине стены, чтобы скалу обрушить. Вам, можно сказать, просто повезло точно так же, как моему отцу в Анголе. Обошлось.
– Спасибо, утешил, – сказал Евгений Андреевич и поморщился.
Он, видимо, в красках представил себе, как нарывается на мину. Его руки, ноги и голова разлетаются в разные стороны. С воображением у него сложилось. Такая вот картинка кого угодно заставит морщиться как от настоящей физической боли, которую человек, в действительности разрываемый миной на части, ощутить не успевает.
– Хорошо, что у тебя во взводе есть толковый сапер, – заявил подполковник. – А еще лучше, что мы на БМП сразу не двинулись.
– Собственный сапер имеется в каждом взводе спецназа ГРУ, – заявил я.
Разумеется, мне было известно, что в обычных войсках существуют саперные подразделения и отдельные части. Это, вероятно, удобно при проведении больших войсковых операций, когда саперы заняты не только разминированием, но и множеством других работ. Например, они наводят переправы через водные преграды.
А в малых операциях, которые выполняет спецназ военной разведки, достаточно бывает одного сапера на взвод. Надо сказать, что заменить этого человека у нас может каждый командир отделения, взвода и его заместитель. Этому нас специально обучают.
– Теперь о том, что касается движения на БМП. Практика, товарищ подполковник, показывает, что бандиты всегда минируют подходы к своему логову. Поэтому такой способ передвижения без предварительного изучения местности у нас категорически не приветствуется.
– А зачем мы тогда вообще БМП с собой взяли? Доехали, и можно было бы отправить их восвояси.
– Вместо БМП-3 оставлять часть взвода на охранение тылов? Но бандитов и без того намного больше, чем нас. Хотя значительную часть из них составляют простые рабочие. Чем они, кстати, занимаются?
– Это тоже не простые рабочие, а специалисты, прошедшие обучение под руководством иностранных инструкторов, чаще всего американских, саудовских или израильских. А занимаются они сборкой беспилотных летательных аппаратов, трамплинов и катапульт для их запуска. В банде есть отдельная бригада, которая занята только маскировкой беспилотников под простейшие самоделки. Эти люди что-то придумывают, добавляют, переделывают. Ставят детали из самых доступных материалов, чаще всего из простой фанеры. Оттого и вид у беспилотников самопальный. Хотя, в принципе, это те же самые боевые дроны со сложнейшим компьютерным обеспечением.
Я отключился от внутривзводной связи, придвинулся к Звягинцеву поближе и проговорил:
– Банды к нам приходят с Ближнего Востока, это общеизвестно. Недобитые игиловцы и прочие персонажи подобного рода. Я только одного, товарищ подполковник, понять не могу. Что Израилю в тех делах надо? С американцами все понятно. Они хотят соблюсти на Ближнем Востоке свой интерес, обеспечить собственное влияние, нагнетать напряжение вокруг России, чтобы она больше денег тратила и задохнулась точно так же, как когда-то Советский Союз. Я представляю, в какую сумму нашей стране обходится каждый день сирийской войны. А вот зачем Израилю напряжение у своих границ? Это у меня в голове не укладывается.
Подполковник наклонил голову ко мне, словно стеснялся того, что его могут услышать солдаты, и проговорил:
– Все довольно просто. Когда страны разваливаются, как, к примеру, Ливия, их соседи всегда могут чем-то поживиться. Если вокруг Израиля будут идти бесконечные войны, то что-то может и ему перепасть. Ситуация вокруг Западного берега Иордана не станет сильно заостряться, поскольку не до нее будет. Та же история и с Иерусалимом. Про палестинцев в этом случае так называемая мировая общественность просто позабудет. Израиль желает в мутной воде рыбки для себя наловить. Да и США его подстрекают, требуют от Израиля активных действий. Потому Тель-Авив и вмешивается теперь в сирийский вопрос. Когда игиловцы две трети страны захватили, Израиль не особенно беспокоился по этому поводу, но активизировался, как только Асад снова голову поднял. Его усиления в Тель-Авиве не хотят. Асад еще в мирное время выступал за возвращение Сирии Голанских высот, захваченных Израилем в шестьдесят седьмом году. Эти высоты имеют стратегическое значение. Если поставить там ракеты или даже просто дальнобойную артиллерию, то можно большую часть Израиля обстреливать. Потому он будет делать все, чтобы Асад не остался у власти.
– Я, разумеется, понимаю, что Израиль заинтересован в решении сирийского вопроса по собственному сценарию. Но к нам-то они с какого бока лезут? Что им у нас нужно?
– Израиль первым среди развитых стран мира начал разработку и производство БПЛА. В России же скоростными темпами разрабатывались малые пехотные роботы, причем даже в условиях отсутствия финансирования. Результат есть, но он имеет значение только на земле. А мы сейчас говорим о другом. БПЛА дают возможность захватить господство в воздухе на малых высотах, там, где до этого использовались только вертолеты, очень дорогие как в разработке, так и в производстве. Израильтяне первыми это поняли. Пока другие хватились, осознали свое упущение, они уже далеко ушли. Сейчас именно Израиль производит лучшие в мире БПЛА любого типа, и самолетного, и вертолетного. В боевых действиях на Ближнем Востоке эти аппараты проявили себя с самой лучшей стороны и были оценены по достоинству. Насколько мне известно, по просьбе США Израилем было выделено значительное количество комплектующих, предназначенных исключительно для военных беспилотников. Хотя, согласно другим данным, основная их часть вроде бы поставлена из Соединенных Штатов. Но обучали рабочих инструкторы из двух стран. Это я знаю точно. Сами бандиты так говорили. Я даже слышал их споры о том, чей инструктор был лучше, чьи комплектующие надежнее, удобнее для сборки.
– Значит, наша задача в данной операции, товарищ подполковник…
– Уничтожить не только производство и комплектующие, но и персонал, хорошо обученный и занятый сборкой беспилотников. Он представляет угрозу для мирной жизни пока еще только здесь, на Северном Кавказе. Но если мы со своей задачей не справимся, то так же будет и в других городах России.
– Уничтожим! – пообещал я категорично и безапелляционно, ничуть не сомневаясь в том, что такая задача моему взводу вполне под силу. – И пленников вытащим. Может быть, с них и начнем. Будет повод предъявить обвинения Гадисову, если он попытается сдать нас бандитам или как-то предупредить их.
– Нет, даже не попытается. Для этого он слишком труслив, – сказал Евгений Андреевич. – Пещеру с пленниками обычно охраняет один часовой, прогуливающийся снаружи. Сначала следует его ликвидировать.
– Так мы и сделаем. Начнем с этого типа. Еще посты в ущелье есть?
– Нет. Только у ворот и у пещеры с пленниками.
– А вас где бандиты держали, товарищ подполковник?
– Как только эмир узнал, что я в розыске, он дал мне должность кладовщика. Я на складе и спал. Сначала у моей пещеры тоже стояла охрана, но пару суток только. Потом часового убрали.
– Товарищ старший лейтенант! – вмешался в наш разговор ефрейтор Спасибог. – Я нашел фугас. Он большой и мощный. Добраться до него можно только сверху. Бандиты его в щель на веревках спускали. С риском взрыва. Надо мне к нему подбираться? Посмотреть возможность извлечения?
– Другие варианты есть?
– Можно пока просто растяжку убрать. Концы в расщелину засунуть. А потом, по завершении операции, взорвать. Чтобы кто случайно не пострадал. Главное, чтобы ребята наши туда не лезли, когда мимо проходить будут. Простая детонация здесь невозможна. Скалы крепко сидят. Нет никакой опасности.
– Так и поступай. Наши не полезут. Все они сейчас слышат нас.
– Внимание! – заявил вдруг сержант Сухогоров. – Опасность! Четыре человека идут из глубины ущелья. Показались из-за дальнего поворота, прошли под противоположной стеной, пересекли коридор так, словно что-то обходили. Ведущий внимательно под ноги смотрит. Там, я думаю, еще одно минное поле. Берегутся они, идут осторожно, с опаской.
– Мы готовы к встрече, – сказал старший сержант Ничеухин.
Так, в принципе, все и должно было происходить.
Как только снайпер говорит об опасности, все должны немедленно осознать ситуацию и спрятаться за ближайшим укрытием. Такое поведение в моем взводе отработано хорошо, доведено до автоматизма. Поэтому накладок не бывает.
– Василий, выдвигайся навстречу гостям! – приказал я, пытаясь рассмотреть дальние участки ущелья в бинокль, но видимость мне закрывали скалы. – Это, похоже, смена поста движется. Полное взаимодействие со снайперами!
– Мы уже держим противника на прицеле, – доложил мне сержант Сухогоров. – Бандиты сейчас скроются за боковым скальным выступом. Все, исчезли. Их не видно, и они никого не заметят. Ничеухин, твое время!
– Понял. Работаю. Группа, за мной, перебежками вперед!
– Под ноги смотреть внимательно! – строго предупредил товарищей сапер Спасибог.
Я повернулся к подполковнику Звягинцеву и сказал:
– Мне придется выдвинуться ближе к воротам. Буду смотреть. – Я показал на свой бинокль с тепловизором.
– Я с тобой, – заявил Евгений Андреевич так твердо, что я не мог возразить, хотя и не понимал, зачем он там, впереди, нужен.
Неужели только для того, чтобы бинокль у меня в самый неподходящий момент потребовать?
Я стремительно перебежал к груде больших валунов, за которыми при необходимости можно было спрятаться. Дистанция до них составляла около шестидесяти метров. Такие камни только из крупнокалиберной пушки развалить можно.
Да еще, пожалуй, из гранатомета «Вампир». У меня во взводе есть такой. И гранатометчик хороший – ефрейтор контрактной службы Вадим Самойленко.
Но осколочные выстрелы таким валунам нисколько не страшны. Конечно, от камней может быть рикошет. Моя экипировка его выдержит, если что. А вот подполковнику Звягинцеву в цивильном костюме в этом случае придется ой как несладко.
Во время перебежки я дважды бросал взгляд в его сторону. Подполковник, как мне казалось, даже не бежал. Длинные ноги позволяли ему шагать так широко, что в этом и необходимости не было. Представляю, с какой скоростью он бежал, покидая вот это самое ущелье, в которое вернулся теперь вместе со мной и моим взводом.
Между валунами находился классический лабиринт. Почти такой же, как у нас на батальонной полосе разведчика. Небольшая разница заключалась в том, что там бежать приходилось между кирпичной кладкой, а здесь – между монолитными закругленными камнями. На полосе было проще использовать руки, создавать себе инерцию за счет толчков. Здесь можно было работать плечами, поскольку валуны были высокими и массивными, вросшими в землю, и не было опасения сдвинуть их с места.
Подполковник изначально выбрал дистанцию в три метра между нами и придерживался ее. У меня не возникло ощущения, что я смогу оторваться от него, если вдруг захочу это сделать. Напротив, ощущение было такое, что Евгений Андреевич все равно не отстанет. Боевая и общефизическая подготовка у него были на уровне спецназа ГРУ, хотя он был значительно старше меня. Видимо, сказывалась былая закалка.
Но я вовсе не ставил себе цель соревноваться с подполковником. Наша совместная задача была иной. Нам следовало уничтожить противника. Все остальное не имело никакого значения.
Позицию я себе выбрал еще до того, как пустился в бег. У меня была такая возможность.
С востока сплошным массивом подходили тучи. Но, как это часто случается, впереди них бежал сильный ветер, который на мгновение расчистил небо и дал звездам возможность бросить взгляд вниз, осветить путь, который мне предстояло преодолеть. Вот тогда, глядя чуть-чуть сверху, примерно под углом в двадцать пять градусов, я и наметил себе место, где решил устроиться.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?