Текст книги "Как две капли крови"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kak-dve-kapli-krovi-184849.jpg)
Автор книги: Сергей Самаров
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 4
Ибрагим Владимирович пропустил вперед взводного сапера и двинулся к воротам ущелья, рядом с которыми и устраивал на ночлег свою разведроту. За ним шагало отделение первого взвода.
Почти сразу, только миновав две скалы, огораживающие вход, сапер наткнулся на МОН-100. Командиру разведывательной роты оставалось удивляться, как так получилось, что никто из его солдат, сержантов и офицеров, как и бойцов потрепанного взвода лейтенанта Обухова при входе в ущелье и выходе из него не задел растяжку, невидимую зеленую леску, от которой и активировался взрыватель.
Сапер работал так быстро, что старший лейтенант Крушинин даже заподозрил его в отсутствии аккуратности и осторожности. А ведь это совершенно недопустимо. Такой сапер – это потенциальный убийца своих товарищей, да и самого себя, разумеется.
Поэтому Крушинин к саперу присматривался внимательно, но никаких оплошностей и небрежности в его работе так и не заметил. Видимо, этот парень просто был мастером своего дела.
Так часто бывает. Из одних солдат получаются отличные снайперы, из других – прекрасные связисты, из третьих – бойцы-рукопашники, а из четвертых – саперы. У кого к чему есть талант. Хотя все солдаты спецназа военной разведки традиционно выделяются твердым характером. Именно он отличает их от военнослужащих других видов войск.
Но воспитать настоящего воина – дело не простое. Для этого самому воспитателю требуется быть бойцом по призванию. Именно таким человеком был старший лейтенант Ибрагим Владимирович Крушинин.
Как только сапер сообщил, что работу закончил и проход свободен, бойцы вместе с командиром роты двинулись дальше. Вскоре они оказались на позиции, где вел бой взвод лейтенанта Обухова. Бойцов этого подразделения в сопровождении командира роты не было, но случайность столкновения с бандой была очевидной.
Взвод лейтенанта Обухова не сумел ни окопаться, ни даже установить какой-то общий бруствер. Солдаты вели бой, просто спрятавшись за естественными укрытиями, но крупных камней, способных стать для них защитой, поблизости, как назло, было очень мало.
Тем не менее лейтенант принял решение запереть банду в ущелье, не выпускать ее оттуда, и запросил в штабе подкрепление. Возможно, он надеялся на появление штурмовых вертолетов, которые были способны в пыль разнести все укрепления бандитов, подготовленные заранее, перемешать их с телами самих этих мерзавцев. Но свободных вертолетов в сводном отряде на тот момент не оставалось, как уже сообщал Крушинину майор Пороховщиков.
Зона действия отряда была велика, охватывала все республики Северного Кавказа. Если наземные части отправлялись в какую-то дальнюю поездку на бронетехнике, то им в помощь обязательно выделялись вертолеты-штурмовики, берущие под свой контроль дороги, чтобы предотвратить нападение из засады. К сожалению, их невозможно было использовать для перевозки личного состава, а обычных транспортных вертолетов в отряде не было, хотя их постоянно обещали прислать и даже создать дополнительную площадку для размещения и обслуживания этих машин.
Штурмовые вертолеты в городке спецназа базировались на плацу, выделенном для них. Он был предусмотрен стандартным проектом военного городка, потому и построен. Но строевой подготовкой сводный отряд никогда не занимался, и асфальтированная площадка была отдана вертолетчикам, которые нанесли на нее собственную разметку.
Командование планировало построить новую площадку для транспортных вертолетов. Благо место под нее найти удалось. Было решено отхватить добрую треть от соседней площадки, спортивной.
Сделать это было необходимо, поскольку в фюзеляже того же «Ночного охотника» «Ми-28Н» могли поместиться от силы два-три бойца, не страдающих клаустрофобией, то есть не боящихся замкнутого пространства, поскольку иллюминаторов бронированный фюзеляж вертолета не имел. Но такие психические заболевания, как клаустрофобия, автоматически исключают возможность службы в спецназе. Однако усиливать какое-то боевое подразделение всего двумя-тремя бойцами не имело особого смысла.
Это пространство в фюзеляже вертолета обычно использовалось для срочной эвакуации раненых, в основном тяжелых. Бойцы с легкими ранениями предпочитали оставаться в строю.
Старший лейтенант Крушинин сразу отметил про себя, что сделал бы сам на месте лейтенанта Обухова. Он приказал бы прямо под огнем противника создать хоть какую-то насыпь из тех же камней, которые валялись вокруг и были усыпаны стреляными гильзами. Это дало бы возможность солдатам прятаться при активизации стрельбы противника, уменьшило бы количество раненых.
Но организовать это лейтенант Обухов не догадался или же не сумел под плотным огнем бандитов. Может, он просто темноты дожидался.
Но и бандиты тоже, видимо, не торопились. Они собирались пойти в атаку в темноте и задавить противника количеством.
Однако при этом должна была бы сыграть свою роль разница в вооружении. Ночные прицелы «Шахин» позволили бы взводу уравнять шансы противоборствующих сторон. А уж в рукопашном бою спецназовцы сумели бы себя показать с самой лучшей стороны. Они очень доходчиво объяснили бы бандитам, что такое малые саперные лопатки, которые умеют не только копать, но и рубить как топор, и летать как стрела.
Но уменьшить количество раненых все же было возможно именно за счет строительства бруствера и окапывания. Камни на дне ущелья были пусть и не самыми крупными, тем не менее, они намного превосходили размером и весом щебень самой грубой фракции, следовательно, не были подвержены бы выбиванию пулями.
В практике самого Ибрагима Владимировича, тогда еще только командира взвода, присутствовал случай, когда он со своими бойцами штурмовал двор с домом, где засели бандиты. Там, во дворе, была высыпана из самосвала куча щебня средней фракции. Трое бандитов укрылись за ней. Еще столько же отстреливались из окон дома.
Ибрагим Владимирович приказал тогда стрелять в основном по куче щебня. Пули попросту выбивали из нее камни, которые летели в окна и в стены. Как потом обнаружилось, двое из троих бандитов, находившихся в доме, получили по куску камня в лоб. Это можно было приравнять к попаданию туда же пули. Третий попросту прятался от камней, а когда высунулся, его тут же и подстрелили. Да и тем троим, которые за щебень спрятались, от камней тоже досталось.
Здесь же, на позиции взвода лейтенанта Обухова, камни были довольно крупные. Пули не смогли бы их выбить. Сложить бруствер было бы вполне возможно. Но к решающему моменту сам командир взвода был, наверное, уже убит. Ну а старшему сержанту Кондратенко, принявшему командование, просто не хватило опыта. Он не смог правильно сориентироваться в критической обстановке, принять верное решение. То ли сам Обухов не сообразил этого сделать.
Так или иначе, но бруствер сооружен не был. В результате взвод оставался попросту без укрытия, потому что несколько валунов, стоящих с краю, просто не в состоянии были защитить всех солдат. Оттого и так много раненых было во взводе.
Хорошо еще, что бронежилеты от оснастки «Ратник» худо-бедно, но прикрывали корпус. Большинство ранений пришлось на конечности. В принципе, они лечатся без угроз для жизни, хотя здоровье в любом случае страдает.
Страдает и сам спецназ, поскольку солдаты после ранения подлежат отправке в запас по решению медиков. Они, как это называется в армии, комиссуются. На их место необходимо будет поставить новых бойцов. А подготовка даже рядового спецназовца военной разведки – дело довольно долгое и весьма дорогое.
– Вперед! – скомандовал командир роты. – Продвигаемся дальше.
Так группа прошла до позиции бандитов. Там старший лейтенант увидел совсем иную картину. Стена из камней, уже давно и прочно скрепленных подсохшей глиной, была в основании толщиной в пятьдесят-шестьдесят сантиметров. Поверху, на уровне бойниц, устроенных там специально, она уменьшалась сантиметров до сорока. Но камни и там сидели прочно даже после попадания в них пуль, что можно было проследить по выбоинам в стене.
Бандиты при кладке стены умышленно не использовали круглые валуны небольшого размера. Если они и делали это, то предварительно раскалывали такие камни на несколько частей.
Глина, конечно, уступала цементу в цепкости и не так прочно скрепляла камни между собой. Зато она была более вязкой и текучей, заполняла все щели даже в трещинах камней, создавала единое монолитное крепление.
Бойницы для пулеметов были снаружи и изнутри обложены мелкими камнями и мешками с песком. Пули в этих мешках вязли, были не в состоянии пробить песок.
Не так давно бандиты напали на склады вооружения Росгвардии. После этого они отступали не слишком торопливо, не убегали, отстреливались, останавливая преследование.
Боевики заглянули в магазин, расположенный на окраине поселка, где поживились различными консервами. Они побрезговали только свиной тушенкой, которая и среди местного населения тоже спросом не пользовалась. Но вот говяжью тушенку и рыбные консервы бандиты уносили коробками.
Тогда же они почему-то вывалили на каменный пол посреди торгового зала целую полутораметровую кучу сахарного песка. Следователи посчитали это варварством и хулиганством. Они решили, что кто-то из бандитов выказывал так свою месть хозяйке магазина, ее мужу, а то и тестю со свекровью за какие-то старые грехи или простое недружественное отношение. И никто из них не задал себе простой вопрос: куда делись пустые мешки из-под сахарного песка?
По мнению Анчара, следователи не обратили на этот факт внимания прежде всего потому, что в магазине бандиты расстреляли двух продавщиц, задержавшихся на работе. У одной из них было шестеро детей, у второй – шестнадцать внуков и внучек. Приказ о расстреле якобы отдал лично аз-Захари, когда женщины как-то обозвали его. Но откуда это было известно сотрудникам следственных органов, командир разведывательной роты не знал.
Около одного из пулеметных гнезд старший лейтенант Крушинин остановился. Там две пули попали в мешок с песком, ударили одна рядом с другой. Ибрагим Владимирович отрезал от него штык-ножом кусок стеклоткани, подсветил фонариком, потому что здесь, внизу еще не полностью рассвело, и убедился в том, что это мешок из-под сахарного песка. Так вот почему бандиты прихватили его с собой, причем не один. Пара таких же мешков с песком из ручья была выставлена и по другую сторону от пулеметных гнезд.
Было заметно, что пулеметчиков бандитский эмир стремился сохранить в первую очередь. Это говорило об опытности эмира. Аз-Захари отлично понимал, что один пулемет в состоянии заменить добрый десяток автоматов. Вероятно, именно потому для двух пулеметов банды было сделано целых шесть гнезд. Пулеметчики должны были перебегать с оружием от одного гнезда к другому, создавать видимость многих пулеметов, тем самым заставлять противника быть предельно осторожным в атаке, запугивать его.
Это еще раз подтверждало умение эмира воевать. Талант такого вот рода может только дополнять военное образование, которое офицеру без всякого сомнения необходимо, но все же не оно является главным. Хотя именно преподаватели военного училища заставили Ибрагима Владимировича уважать противника. Они внушили ему мысль, что без такого отношения к нему, скорее всего, невозможно будет его победить. Анчар это хорошо помнил.
Завершив осмотр передовой линии обороны банды, командир разведывательной роты вместе с отделением прошел дальше. Он сразу же убедился в том, что второй линии обороны в ущелье попросту не существовало. Тут явно не хватало места для ее разворачивания.
Обычно вторая линия обороны устраивается на тот случай, если противником будет прорвана первая. Это, как правило, делается с помощью бронетехники. Однако ворота ущелья были слишком узкими для того, чтобы туда сумели войти танки или, скажем, боевые машины пехоты, которые вместе с бронетранспортерами стоят на вооружении сводного отряда спецназа Главного управления Генерального штаба. А наступление пешего противника бандиты вполне справедливо надеялись остановить. Они имели все возможности для этого.
При этом старший лейтенант допускал, что эмир намеренно приказал не строить вторую линию обороны, хотел, чтобы его бандиты стояли насмерть на первой. Сам по себе этот психологический метод известен еще со времен раннего Средневековья – сжигать мосты за спиной. Применить такую тактику мог бы любой грамотный командир. А эмир Ибрагим аз-Захари был, вне всякого сомнения, именно таким человеком.
Анчар учитывал это. Он раздумывал, что же часто заставляет бандитских эмиров выбирать ущелья, которые в состоянии стать ловушкой для их людей. Ведь аз-Захари привел банду с верховых гор, из-за границы. Он вполне мог, даже обязан был предположить, что какие-то федеральные силы смогут пройти тем же самым путем и ударить ему в спину. Это вряд ли будут пограничники, у которых едва-едва хватает возможностей, чтобы собственно кордон худо-бедно прикрыть. Но ведь есть еще и спецназ полиции, ФСБ, Росгвардии. Ну а самым худшим вариантом для бандитов станет вступление в дело спецназа военной разведки.
Тут, конечно, надо обязательно учесть тот факт, что далеко не каждое подразделение российских федеральных силовых структур имеет в своем составе скалолазов, способных преодолеть перевал, подняться на него из соседнего ущелья. Эмир не ждал атаки оттуда, хотя часть своих людей, видимо, прошедших специальное обучение и имеющих навык скалолазания, он и послал на перевал.
Однако он все же опасался подхода федеральных сил и предусмотрел такой вариант развития событий. Об этом говорил сам факт таинственного, стремительного, совершенно неожиданного исчезновения эмира и части банды из ущелья. Ибрагим аз-Захари заранее подготовил себе отход.
Но вот куда именно он мог уйти? У вертолета «Ми-28» очень мощные тепловизионные установки. Они зайца, бегущего через степь, не упустят, тушканчика, спрятавшегося в норе и испуганно слушающего звук вертолетных винтов, заметят и пустят по нему неуправляемую ракету. А куда же могла спрятаться целая банда, причем вместе с вооружением?
На передовой линии обороны осталось множество бандитских трупов. Рядом с ними валялись автоматы. Старший лейтенант лично видел одну снайперскую винтовку «СВД» и дал приказ командиру отделения забрать ее на нужды взвода. Но ни пулеметов, ни тем более миномета «Поднос» ни в собранном, ни в расчлененном для переноски виде там не было. Стало быть, это вооружение бандиты унесли с собой.
Это значило, что тут, вероятно, был какой-то подземный переход. Может быть, его вырыла бригада землекопов. Или же этот тоннель создала сама природа. Он вел куда-то в соседнее ущелье. Про него ничего не знали даже республиканские спелеологи, но были в курсе местные жители, один из которых запросто мог оказаться в составе банды.
Буквально рядом, в хребте, разделяющем третье ущелье или со вторым, или с четвертым, могла существовать и какая-то скрытая пещера. Бандиты вполне могли отсидеться в ней, переждать какое-то время, выбрать момент для выхода наружу.
Однако в этом случае ожидать от них резкого, совершенно внезапного удара никак не следовало. Во-первых, бандиты знали свои силы. Им было известно количество и вооружение спецназовцев, находящихся рядом с ущельем. Бросаться с саблей на танк – это, судя по всему, не в характере аз-Захари.
Во-вторых, сам лаз, ведущий в подобное убежище, обязан быть совершенно небольшим и хорошо замаскированным. Его преодоление, скорее всего, занимает не так уж и мало времени. Значит, вариант неожиданности исключается практически полностью.
Тем не менее этот скрытый лаз предстоит еще искать. Наверное, в этом деле придется задействовать весь личный состав разведывательной роты вместе с остатками взвода лейтенанта Обухова, и даже, скорее всего, бойцов Росгвардии, которые прибыли со следственной бригадой в качестве ее охраны. С подполковником Нурсултановым Анчар, как он думал, скорее всего, сумел бы решить этот вопрос. Латиф Абдулмеджидович слыл человеком сговорчивым.
Старший лейтенант Крушинин принял решение сначала осмотреть лагерь банды и уже потом начинать организованные поиски прохода, которым воспользовались боевики. Поэтому он сразу повел спецназовцев в сторону палаток, большинство из которых так и стояло в прежнем совершенно нетронутом виде.
Однако осмотр Анчар решил начать с тех палаток, которые были разрушены взрывами гранат, пущенных с перевала. Первая из таких палаток, в которой находился резерв личного состава банды, лохмотьями висела на трубчатых металлических столбах. Впечатление складывалось такое, что осколки гранаты не пробивали, а попросту разрезали двойное полотно палатки. Похоже было на то, что это сделали острые когти невиданной и невидимой исполинской хищной птицы. Некоторые полоски свисали вниз, внутрь палатки, другие еще держались, были прорваны не полностью.
Командиру роты оставалось только удивляться, как не пострадал никто из бойцов взвода скалолазов, которые держали палатку на прицеле. Но их все же защищала боковая каменная стенка. А потом, когда они по приказу своих командиров побежали вперед, поблизости взрывов уже не было.
Крушинин глушителем автомата сдвинул лохмотья, оставшиеся от входного полога первой палатки, и посветил внутрь тактическим подствольным фонарем. Все внутренности палатки были залиты кровью. Каменно-земляной пол был тоже покрыт брезентом, основательно иссеченным осколками. Некоторые из них там, в полу, не застряли, но рикошетили и улетели еще куда-то. Видимо, они намеревались израсходовать свою убийственную силу по ее прямому назначению.
Граната от РПГ-7 прорвала двойной слой брезента палатки и ударила в середину сиденья стула, стоявшего перед столом, под керосиновой лампой, подвешенной к потолку, пробила его. Лишь после этого она, видимо, и взорвалась, рассыпая по палатке осколки. Сам стул при этом умудрился каким-то неведомым и невероятным образом заскочить на стол и замереть там в относительно устойчивом положении, но только на трех ножках, погнутых осколками. Четвертая была отрублена полностью.
Ибрагим Владимирович вошел в палатку и пересчитал убитых боевиков. Внутри их было только пятеро. Бандит, шею которого перерубила малая саперная лопатка, так и лежал снаружи. Он был шестым.
Во второй палатке оказались только трое бородатых бандитов. Еще столько же боевиков лежали снаружи. Их тоже достали осколки гранаты, разорвавшейся внутри палатки, да и пули, посланные солдатами взвода лейтенанта Радужного.
В третьей палатке, предназначенной для размещения бандитского резерва, оказалось всего двое бандитов. Они не успели полностью влезть в штаны, только ноги туда засунули. Зато снаружи лежали аж шестеро боевиков.
По подсчетам командира роты выходило, что эмир аз-Захари держал в резерве только два десятка человек. Не так уж и много.
Последней была проверена та палатка, в которой на момент атаки вроде бы находились землекопы. Анчар зашел в нее и сразу посветил фонарем на раскрытую ладонь бандита, лежащего у выхода. Эта рука явно никогда не держала лопату. Конечно, ладонь была сильная, но белая. Этот человек, скорее всего, при жизни куда лучше умел нажимать спусковой крючок автомата, нежели работать лопатой.
Грудь бандита была разорвана сразу двумя автоматными очередями. Судя по следам, убийца стрелял в него с достаточно близкой дистанции. Кроме того, у него были пробиты пулями обе ноги, но это ранение было не таким свежим, как в грудь.
Старший лейтенант резким движением разорвал камуфлированную рубашку, осмотрел правое плечо и бицепс покойного бандита. Лиловый синяк тянулся как раз между ними. Эта картина была типичной для любого стрелка.
– Это совсем не землекоп, а самый обыкновенный бандит, – сделал вывод Крушинин и приказал командиру отделения, вошедшему в палатку следом за ним: – Младший сержант, немедленно проверить у всех плечи и бицепсы на предмет синяков и ладони на пристрастие к работе лопатой! Быстро! Мы торопимся!
Младший сержант отдал команду бойцам и первым же принялся ее выполнять. Одного из солдат отделения вырвало, когда он попал рукой на окровавленное горло мертвого бандита. Но парень продолжил выполнение приказа, показывал, что он вполне в состоянии преодолеть свою брезгливость.
Ибрагим Владимирович вполне понимал состояние этого солдата. Он сам в первые годы службы брезговал чужой кровью, потом переборол себя, как сейчас солдат, и привык. Дальше уже было легче.
Среди одиннадцати покойников, которые валялись в палатке, вызывали сомнение ладони только двух. Их руки могли бы справиться с лопатой. Но и у этих двоих на плече и на бицепсе присутствовали синяки, оставленные прикладом автомата. Отдача пощады не знает.
У Крушинина новые синяки переставали появляться обычно только к концу полугодовой командировки на Северный Кавказ. Однако боль в самом плече и в верхней части бицепса не проходила еще долго. Кожа в этих местах приобретала стабильный оттенок лилового, словно бы застарелого кровоизлияния.
Когда Ибрагим Владимирович вернулся из прошлой командировки, Полина обратила внимание на его плечо и поинтересовалась, что это такое.
– На БМП сверху ехал, на броне, по дурости своей ни за что держаться не стал. А тут кошка на дорогу выскочила. Механик-водитель внезапно резко затормозил, я на обочину вылетел и плечом о камень не слабо шарахнулся, – ответил он.
– Хорошо, что плечом, а не головой, – сказала тогда Полина.
– На голове шлем был. Его даже пуля не берет. Мне куда легче было бы.
Ибрагим Владимирович не любил рассказывать кому бы то ни было о своих военных буднях и о том, что стрелять в командировке иной раз доводится все семь дней в неделю. Это автоматически говорило бы, что и в тебя тоже стреляют. Старший лейтенант особенно не хотел вести подобные разговоры именно с Полиной. Он вообще был далек от мысли преподносить себя ей как участника боевых действий.
А когда она однажды задала ему вопрос о том, что спецназовцы делают в таких командировках, Крушинин в ответ только плечами передернул и совершенно спокойно, без всяких эмоций проговорил:
– Ездим по селам, документы проверяем, обыски проводим, оружие конфискуем.
Хотя что-то она, возможно, и поняла, когда из позапрошлой командировки Анчар вернулся с перевязанной ногой. Тогда ему рассек мышцу бедра осколок от гранаты подствольного гранатомета. Пришлось сказать, что вышел погулять в горный лес, воздухом хотел подышать и наступил на мину, оставшуюся там с давних времен. Что было бы с ногой, наступи он на мину в действительности, Полина, естественно, догадываться не могла. Но после того случая она зачастила в гости к отставному подполковнику Владимиру Васильевичу Крушинину и подолгу с ним беседовала. О чем, младший Крушинин не спрашивал, но по взгляду Полины стал понимать, что она знает больше, чем он ей сообщает.
Группа старшего лейтенанта перешла к самой большой палатке в лагере, где располагалась кухня. Кроме остывшего котла с гречневой кашей, размазанной по стенкам, там ничего обнаружено не было. Запас продуктов был небольшим, максимум на пару дней для почти сотни человек, причем не детсадовского возраста и комплекции, а крупных сильных мужчин, обычно не страдающих отсутствием аппетита.
От кухни была отделена занавеской маленькая каморка, где, видимо, спал повар. Но сейчас там никого не было. Этого всегда нужного и очень полезного человека бандиты, похоже, забрали с собой.
– Ищите коробки с консервами. Здесь должно быть много таких упаковок. Консервы и мясные, и рыбные. Не могли же они все сразу съесть! А нам сегодня на обед сгодятся!
Последнее предложение прозвучало весьма кстати. Старший лейтенант знал, что солдаты всегда готовы поесть. Среди ночи их подними и позови, они пойдут, а то и побегут. Тот сухой паек, который эти парни носили в своих рюкзаках, им уже порядочно надоел.
Но ничего похожего на товар, похищенный в магазине, тут найдено не было. В голове у Крушинина даже промелькнула мысль о том, что произошла какая-то ошибка. На тот магазин и склады Росгвардии нападала какая-то другая банда. Однако воспоминание о мешках из-под сахара все вернуло на круги своя.
Группа старшего лейтенанта ничего дельного в столовой не обнаружила, двинулась в сторону ворот ущелья, как раз проходила мимо палатки, в которой некогда проживали вроде бы землекопы. Ибрагим Владимирович в это время усердно морщился, пытался предположить, куда бандиты могли деться и с какой стороны лучше всего искать проход в подземную галерею.
– Товарищ старший лейтенант, документы и телефоны собрать? – спросил младший сержант, кивнул в сторону палатки и возвратил командира роты к действительности.
– Не надо, пусть лучше следственная бригада этим занимается. Нам другое дело найдется. Кстати, ты мне напомнил кое о чем. – Командир роты включил внутреннюю связь и проговорил: – Я – Анчар! Вызываю Рюрика.
– Слушаю тебя, Анчар, – немедленно отозвался старший лейтенант Соколовский.
– Рюрик! Слушай меня внимательно. Вышли прямо сейчас за бандитскую линию защиты еще одно отделение, пусть приступают к поиску подземного хода. Там должен быть тоннель, по которому эмир увел из лагеря больше тридцати человек.
– Откуда ты количество знаешь? – поинтересовался командир первого взвода.
– Самая простая арифметика. Тут даже без единственного уравнения посчитать можно. По данным пленника, в банде изначально было девяносто два человека. Двадцать пошли через перевал. Пятеро из них захвачены, пятнадцать убиты. Остается семьдесят два. В палатках мы уничтожили резерв эмира. Там было двадцать человек. В палатку для землекопов бандиты сложили одиннадцать своих раненых и всех их сами же перестреляли. Скорее всего, этим занимались боевики из резерва. Я заметил на одежде некоторых покойников следы старой крови. На позиции девять трупов бандитов. Они так и остались брошенными. Значит, с эмиром ушли тридцать два человека. Тепловизор вертолета их не обнаружил. Из этого я делаю вывод, что под одним из боковых хребтов есть пещера. Или же там просто прорыт ход в какой-то грот, где бандиты сейчас и затаились. Они пережидают время, атаковать нас, скорее всего, не намереваются. Иначе сделали бы это во время ночного отдыха. С собой они, кстати сказать, забрали весь запас консервов, похищенных в магазине. Или перенесли их в грот заранее. Это, в принципе, ничего не меняет. Факт остается фактом. Боевики скрываются где-то под землей. Они готовы там сидеть долго. А нам необходимо найти вход в подземелье. Пожалуй, гони-ка в ущелье не одно отделение, а пару взводов. Весь свой вместе с бойцами лейтенанта Обухова и четвертый тоже. А то он у нас сегодня почти не задействован.
– Может, лучше саперов?
– Да, эта работа для них вполне подходящая. Они в какой-то мере инженерию понимают. Может, и в шахтное дело тоже вникнут.
– Понял, командир. Высылаю людей.
У Анчара не возникло необходимости убеждать старшего лейтенанта Соколовского в своей правоте. Этот парень и сам отличался еще тем характером. Если он вместе со своими подчиненными в бандитов вцепится, то уже намертво, как клещ, никогда не отпустит.
К моменту, когда старший лейтенант Крушинин в сопровождении бойцов вышел к передовой линии обороны банды, там уже находилось около пяти десятков бойцов его роты во главе со старшим лейтенантом Соколовским. Рядом с ним держался командир взвода саперов лейтенант Кротов с позывным Крыса. Он сам себе его выбрал, потому что всегда таскал с собой в рюкзаке два тома фантастического романа американского писателя Гарри Гаррисона «Крыса из нержавеющей стали» и, как поговаривали его приятели, мечтал походить на эту самую крысу.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?