Текст книги "Самозванец"
![](/books_files/covers/thumbs_240/samozvanec-6481.jpg)
Автор книги: Сергей Шхиян
Жанр: Историческая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 5
Я не торопясь, ехал по дороге, прикидывая, чем мне теперь лучше заняться. Оставаться в провинции я не хотел. К тому же у меня последнее время всё как-то не складывалось: совсем глупо угодил в руки стрельцам, не смог до конца разобраться с разбойниками, даже Ваню Кнута не сумел сберечь от бесплатного рабства. Не знаю как кого, меня собственные неудачи угнетают. В любом деле необходим расчет, умение просчитать хотя бы пару шагов вперед. Если пускать дело самотеком, как вывезет кривая, результаты не замедляют дать о себе знать.
Даже при том, что особо упрекнуть мне себя было не в чем, само неудачное стечение обстоятельств говорило о возможных просчетах. В обычной жизни ошибки большей частью можно исправить или, в крайнем случае, игнорировать, в моих же обстоятельствах цена могла оказаться, неоправданна высока. Мне даже страшно было представить, что сталось бы со мной, удайся стрельцам благополучно препроводить меня в Разбойный приказ.
Царские приказные – это не ласковая, гуманная российская милиция. И если даже с ней, культурной и образованной, простому российскому гражданину нет никакого слада, то представьте, что выделывали с согражданами почти не ограниченные законами дьяки и подьячие! Тем не менее, во все времена на Руси жили люди, и всегда нужно было как-то выворачиваться, выкручиваться, избегать суда и праведного, и неправедного, крутиться ужом на сковородке, чтобы сохранить если не имущество, то хотя бы жизнь.
Одна из причин, по которой я направлялся в столицу, была та, что там легче затеряться в человеческом муравейнике и помочь недругам забыть о себе. Тем более, что теперь в Москве готовились к встрече с царевичем Дмитрием, назревали большие перемены, и заниматься отдельными горожанами у властей возможности, как я надеялся, не будет.
Когда только я вновь въехал в сакраментальный лес, тотчас возникло чувство опасности. В голову пришло, что моим новым знакомым лучший выход избавиться от опасного свидетеля, это его подкараулить и убить из-за угла. В том, что мое исчезновение из лесного капкана неминуемо должно было напугать Илью с его неведомыми мне товарищами, можно было не сомневаться.
Донец, видимо, почувствовал мои колебания и перешел с рыси на тихий шаг. Я внимательно вглядывался в лес, кустарник, понимая, что рассмотреть засаду все равно не удастся. Видимо, потому и натянул вожжи. Конь остановился и прял ушами, к чему-то прислушиваясь. На мой взгляд, никаких посторонних шумов тут не было, но тревога не только не проходила, а напротив, нарастала. Кончилось тем, что я спешился и, взяв лошадь под уздцы, сошел с дороги.
По-хорошему, протискиваться с крупным животным сквозь густые посадки было почти невозможно, но, пожалуй, иного выхода, чтобы не стать легкой мишенью, у меня не было. Донцу такое передвижение по лесу не понравилось, он недовольно фыркал и мотал головой, этим выказывая свое крайнее недовольство. Однако я никак не реагировал на лошадиные намеки, и он в конце концов почти смирился, только изредка нарочно притормаживал ход, делая вид, что очень интересуется лесной флорой.
Таким издевательским образом нам предстояло пройти с полкилометра. Войдя в глубь леса, я продолжил двигаться вдоль дороги, чтобы не сбиться с пути. Теперь, если засада и была, она становилась не эффективна. Столкновения с разбойниками лицом к лицу я не боялся.
Чем дальше мы продвигались, тем гуще становился лес и, в конце концов, мне пришлось выбираться из чащи.
Донец совсем на меня обиделся и сердито фыркал, однако в сторону дороги шел охотнее, чем вглубь леса. Когда впереди совсем посветлело, я остановился, стер с лица пот вместе с раздавленными комарами и осмотрел, сколько было видно, окрестность. Крутом по-прежнему было тихо, лес как лес, со своими звуками, пением птиц и шелестом листвы.
– Кажется, пронесло, – сказал я лошади и погладил ее симпатичную морду.
Однако донец, видимо, думал иначе, мотнул головой и навострил уши. Я начал вглядываться в ту сторону, куда он направил свои «локаторы». Там совсем недалеко от нас, метрах в пятидесяти, между деревьям стояли лошади. Теперь стало ясно, где разбойники держат отбитых коней. Другое дело, были ли они там сами. Узнать это можно было, только подойдя к месту. Я привязал поводья к седлу; чтобы донец в случае чего не запутался в кустах, и пошел к спрятанным лошадям, прячась за стволы деревьев. Донец не захотел оставаться один и двинулся следом, демаскируя меня треском сучьев перед возможным противником. Впрочем, это не имело никакого значения. В любом случае стычка должна будет проходить в рукопашную. Как разбойникам готовить к выстрелу пищаль, так и мне свои пистолеты было слишком долго и хлопотно.
Вскоре я уже выглянул на поляну, где стоял, сбившись в кучу, стреноженный табун. Ванина кобыла Зорька была тут же, среди других лошадей, в которых я опознал и коней стрельцов. Всего лошадей тут оказалось не меньше двадцати. Видимо, Илья со товарищи работали с размахом.
Рассматривать детали мне было некогда, я ждал встречи со сторожем. Мой донец, межу тем, продрался сквозь заросли и так же вышел на поляну. Какая-то лошадь призывно заржала, он подошел к сородичам, и у них начался ритуал знакомства.
Я продолжал стоять, укрывшись за деревом, ожидая, чем все это кончится. Однако по-прежнему кругом было тихо. Лошади приняли в свою компанию нового собрата, а люди так и не появились. Оставаться здесь смысла больше не было, я опять взял за узду своего скакуна и собрался идти своей дорогой, однако подумал, что если с бандитами что-нибудь случится, то весь стреноженный табун неминуемо погибнет с голода.
Был как-то такой случай в Подмосковье. Какие-то уроды угнали лошадей, покатались, а потом оставили их в лесу привязанными к деревьям. Когда их нашли, они, обглодав кусты, до которых смогли дотянуться, уже погибли от голода.
Перерезать путы на их ногах было минутным делом, чем я тотчас и занялся. Как только животные оказались свободны, они пошли вслед за моим донцом к дороге. Это давало кое-какие преимущества и мне. Во всяком случае, теперь разбойникам понять, что происходит в лесу, будет не так-то просто.
Таким манером, в сопровождении проламывающегося сквозь кустарник табуна, мы и вышли на дорогу. К сожалению, значительно ближе к месту, где разбойники обычно устраивали засады. Снова углубляться в лес я не хотел. Решил вернуться в село и попробовать найти другую дорогу. Что делать дальше с животными, я не знал, понадеялся, что они или сами отыщут свои конюшни, или найдут новых хозяев. Однако не учел стадного чувства животных. Как только мой донец тронулся в путь, вся лошадиная компания припустилась вслед за нами. Пришлось остановиться. Никакого желания светиться в таком криминальном деле, как владение лошадьми, да еще и убитых путников у меня не было. Доброе дело грозило слишком большими неприятностями.
Другого выхода, как вернуться назад, у меня не оставалось. В Богородском меня хотя бы немного знал священник, к тому же можно было оставить на его попечение обретенный табун.
Однако фишки выпали по-другому. Не успел я пришпорить своего Буцефала, как в лесу грохнула знакомая пищаль. Стреляли не в меня, до опасного места отсюда было метров триста, к тому же оно было не видно за поворотом дороги. Скорее всего, разбойники нашли себе очередную жертву.
Первым порывом было поскакать на помощь и на месте, как говорится, в открытом бою, наконец разобраться с местными душегубами, но я сдержал порыв и доехал только до поворота. Там соскочил с коня и осторожно из-за деревьев осмотрел дорогу. Оказалось, что сделал я это правильно. Кажется, душегубы на этот раз сваляли большого дурака. На дороге спешивалась целая команда стрельцов. Среди них были мои вчерашние приятели Васильич и Николай.
Каким образом они сумели так быстро обернуться, я не знал, но, признаться, любопытство на этот раз меня не мучило. Сомневаться в том, что как только они разберутся с разбойниками, сразу примутся за меня, было бы верхом наивности. Потому я вернулся к своему коню, сел в седло и в сопровождении конного эскорта вернулся в село, из которого выехал всего два часа назад.
Возле поповского дома мы и остановились. Тотчас во двор вышел сам отец Петр, матушка и молодые. Виду моего оруженосца, против ожидания, был довольно кислый.
– Еще раз здравствуйте, батюшка! – не сходя с коня, приветствовал я служителя культа. – Я тут возле леса нашел лошадиный табун, мне кони не нужны, вот и подумал, может, оставить его вам?
Священник растерялся, явно не зная, что в этом случае делать. Такого количества лошадей и ему было некуда девать.
– Мне-то они на что? – спросил он, оглядывая нежданно свалившееся богатство.
– Ну, если не найдутся хозяева, продайте, а деньги потратьте на украшение храма.
Идея батюшке, кажется, понравилась, а матушке, той вдвойне. Он еще сомневался, а попадья разом оживилась и, забыв о солидной комплекции, бросилась осматривать животных.
– А этот-то жеребчик староват! Много за него не дадут! – недовольно крикнула она, выныривая из-за крупа лошади. – Сам погляди, зубы уже не те!
Мне до качества лошадей дела не было, потому я ничего не ответил и поискал взглядом Ваню, мой бывший рында стоял в сторонке и глядел исподлобья. Былой блаженной улыбки в его лице я не заметил. Ванина щеголеватая одежда за полтора дня любви успела истрепаться, сапоги были заляпаны навозом.
– Ваня, не хочешь меня проводить? – спросил я, встретив его умоляющий взгляд.
Парнишка мигом преобразился и, как белка на дерево, вскарабкался на свою кобылу.
– Куда! – закричала матушка, бросаясь наперерез лошади. – Она тоже наша! А ты, нахлебник, чего расселся, иди, работай!
– Будет тебе, Аграфена, – попытался урезонить супругу батюшка, – пусть Ванюша проводит доброго человека.
– Чего ему прохлаждаться! – закричала уже на мужа попадья. – Второй день баклуши бьет, палец о палец не ударил! Только жрет с утра до вечера!
Однако Ваня, почувствовав себя в седле, сдаваться не собирался и ловко вырулил кобылу из загребущих рук неповоротливой женщины.
– Стой! – пронзительно закричала ему вслед матушка Аграфена, но парень уже пришпорил пятками лошадь и выскочил со двора.
– Ванюша, скорей возвращайся! – крикнул ему вслед отец Петр.
Одна прекрасная Екатерина молча стояла возле порога, безучастно наблюдая за происходящим прекрасными лазоревыми очами.
– Ты куда несешься, – едва догнал я рынду возле околицы, – нам по дороге ехать нельзя, там стрельцы. Придется выбираться лесом.
Однако было похоже, что стрельцы занимали его теперь в последнюю очередь, главная задача была подальше убраться из благословенного села Богородского.
Мы свернули с дороги к речке и поехали вниз по течению, присматривая место для переправы.
– Ну и как тебе первый любовный опыт? – насмешливо спросил я.
Самого вопроса Ваня не понял, но смысл уловил.
– Катя хорошая, – сказал он, косясь через плечо в сторону оставленного села, – а вот матушка ее мне не очень понравилась.
– Что так? – удивился я. – Мне показалось, что Аграфена весьма достойная женщина.
– Может оно и так, только жадная она какая-то. Дала утром старый кусок хлеба, что батюшке крестьяне еще на пасху принесли, да сразу же начала попрекать, что я их объедаю. А батюшка, он хороший, и Катя тоже хорошая.
– Так может быть, вернешься? Еще не поздно!
– Может, и вернусь, только в другой раз, – ответил он, и губы его расцвели счастливой детской улыбкой. – Рано мне, видать, еще жениться.
Больше разговоров на любовные темы не возникало. Да и то, сказать, пробираться нам до будущего Нахимовского проспекта пришлось по таким непроходимым лесам, что было не до пустой болтовни. Измучились не только лошади, но и мы сами. Лишь после полудня, пролив семь потов и исцарапав в кровь лица, удалось набрести на малоезженый проселок и по азимуту направиться в сторону Москвы.
– Есть очень хочется, – пожаловался Ваня, – я бы сейчас съел целый котел каши!
Я тоже был голоден, но каша у меня энтузиазма не вызывала.
– Ничего, скоро куда-нибудь да доедем, тогда и поедим.
Дорога между тем все виляла между деревьями и никак не кончалась.
– А правду говорят, что бояре царя Федора убили, – спросил Ваня.
– Говорят, а там кто знает, – неохотно ответил я, чувствуя ответственность за молодого царевича. – Может, и не его.
– А он мне понравился, Федор хотя и царь, но добрый.
– Да, конечно, – рассеяно ответил я. В этот момент мне показалось, что кто-то пристально смотрит нам в спину.
Удивительно, как, находясь в постоянной опасности, быстро начинаешь контролировать свои ощущения.
– А царевна Ксения тоже... – продолжил экскурс в недавнее прошлое оруженосец, но я его перебил:
– Помолчи, кто-то за нами следит.
Ваня тотчас напрягся и, не поворачивая головы, начал вращать глазами.
– Сзади, – подсказал я и остановил лошадь.
– Вижу, – сказал он. – В кустах прячется какой-то мужик.
Я не оглядываясь, слез с донца и принялся подтягивать подпругу, незаметно оглядывая придорожные кусты. Никакого мужика там не было.
– Спрятался, – подсказал Ваня. – Встал за дерево.
– Вооружен?
– Не заметил, но на крестьянина не похож.
В принципе, до прячущегося человека дела нам не было, но когда крутом происходит непонятно что, приходится все время быть начеку. Тем более что место тут было глухое, и простому прохожему взяться было неоткуда.
– Не смотри в его сторону, – сказал я, – делай вид, что смотришь вперед, может быть, он здесь не один.
У парнишки зрение было не в пример лучше моего, как и наблюдательность.
Ваня оставался в седле и теперь наблюдал за дорогой впереди нас, а я, продолжая возиться с упряжью, пытался разглядеть таинственного мужика. Наконец это удалось, правда, увидел я только его голову, тело было спрятано за стволом. Находился он далеко от нас, метрах в ста, возможно, чуть больше, поэтому толком рассмотреть его не удалось.
Определить с такого расстояния, что это за человек, и что он тут делает, было невозможно. Однако, если судить по его шапке, он и правда был городским.
– Ладно, поехали, – решил я, – делать нам ту нечего. Смотри внимательнее, как бы нам не натолкнуться на засаду.
Я уже тронул лошадь, когда лесной соглядатай неожиданно вышел на дорогу.
Делать вид, что мы его не замечаем, больше не имело смысла, и я остановил донца, ожидая, когда же он подойдет.
Человек и правда был странный, одет в крестьянское платье, но в дорогих сапогах и городской шапке. Он подошел к нам и поклонился без всякого подобострастия, можно сказать, довольно небрежно. Мы ответили, но остались сидеть в седлах.
– Пожрать не найдется? – задал он совершенно неожиданный в данной ситуации вопрос.
– Нет, – кратко ответил я, – а тут поблизости есть какая-нибудь деревня ?
– Село. Хочешь, покажу?
– Покажи.
– Ага, – довольно воскликнул наш новый знакомый и неожиданно, схватившись рукой за спинку седла, запрыгнул на круп моего коня. Я только и успел оглянуться, посмотреть, что он делает за спиной, как человек засуетился, начал тыкаться носом мне в спину и хлопать донца по бокам каблуками.
Честно говоря, от такой бесцеремонности я растерялся и не нашел, что ему сказать. Вроде сам согласился принять помощь, и не его вина в том, что она оказалась более широкой, чем я предполагал.
– Давай, трогай, ну, что же ты! – заверещал новый знакомый, нежно обнимая меня за талию. – Давай, поезжай, скорее, тут совсем недалеко.
Я ослабил поводья и донец, недовольный двойной тяжестью, затрусил по дороге. Все произошло вроде бы и естественно, но как-то слишком неожиданно и бесцеремонно. Ваня, удивленный не меньше моего, пристроился сзади, чтобы видеть, что делает за моей спиной нежданный попутчик. Мне было бы и самому интересно заглянуть себе за спину, потому что там происходило какое-то хаотичное движение, подергивание и возня. Пока мы с захребетником как-то приспосабливались друг к другу, лес начал редеть, лошади выехали на опушку леса, с которой была видна рубленая церковная колокольня с крытым дранью высоким куполом.
– Вот и село, – радостно, как о личном достижении, сообщил из-за спины попутчик. – Правь к церкви, там рядом есть постоялый двор.
Мне осталось повиноваться, и минут через десять мы подъехали к трактиру. Возле него находилась коновязь, к которой были привязаны четыре оседланные лошади. Судя по их статям, принадлежали они людям небогатым, но и не бедным, так, серединка на половинку.
Попутчик так же неожиданно, как сел, соскочил с коня.
– Давайте, быстро, не тяните, – приказал нам с Ваней и решительно направился в главную избу постоялого двора.
– Он кто? – удивленно спросил меня рында, наблюдая за своеобразными действиями нового знакомого.
– Понятия не имею, первый раз его вижу.
– А чего это он? – задал паренек плохо сформулированный вопрос.
– Кто его знает, – пожал я плечами и направил лошадь к коновязи, – поживем – увидим. Пристроив лошадей, мы тоже пошли в заведение. Трактир при постоялом дворе оказался довольно чистым, с несколькими столами. За одним сидело четверо путников, они были в запыленной одежде, с загорелыми лицами. Я понял, что это владельцы лошадей, которых мы видели перед избой. Наш попутчик уже о чем-то договаривался с хозяином, указывал рукой на дверь и оживленно жестикулировал.
Я с порога поздоровался с присутствующими, перекрестился на икону в правом, красном углу и сел за ближний к дверям стол. Ваня примостился рядом.
– Идите сюда, тут лучше! – закричал нам попутчик и указал на стол возле входа во внутреннюю часть избы.
– Мне и здесь хорошо, – пробурчал я себе под нос и остался сидеть на месте.
– Говорят вам, идите сюда! – не унимался он.
Я махнул ему рукой, что нам и тут хорошо. Попутчик оставил хозяина, подскочил ко мне и вцепился в рукав камзола:
– Пошли туда! – горячо заговорил он, продолжая тянуть в сторону облюбованного им стола. – Ну, что ты упрямишься!
– Не хочу я идти туда, – оттолкнул я его руку, – нам и здесь хорошо!
– Ну, как знаешь! – неожиданно согласился он. – Здесь нравится сидеть, сиди. Подавай нам сюда! – крикнул он хозяину.
Тот повернулся к внутренним дверям. Я уже хотел его остановить, сделать заказ, но попутчик успокоил:
– Не нужно, я уже все заказал!
– Кому? – удивился я.
– Нам!
Мне уже приходилось сталкиваться с такого рода людьми.
Обычно их легче убить, чем обуздать. Шуму, бестолковости и простоты в них столько, что нормальному человеку разобраться с такими наглецами совершенно нереально. Они живут в каком-то своем мире, в лихорадочной поспешности и пленительном вакууме беспечности.
– Вот и хорошо, что ты нас угощаешь, – обрадовался я, – а то мне за обед заплатить нечем.
– Да брось ты врать! – уверенно сказал он. – Что я, не вижу, что ли, у тебя денег куры не клюют!
Хозяин со слугой принесли заказ, и теперь остановился возле стола и слушал наш диалог, не спеша ставить перед нами припасы.
– Чего ты видишь? – делано удивился я. – Откуда ты о моих деньгах знаешь? Мы с тобой даже не знакомы.
– Вот оно, что! – воскликнул он. – То-то я сразу подумал, что ты не наш, не русский человек! Как какой-то, не знаю что, над каждой копейкой трясешься!
– Какой есть, – сухо сказал я, – только кормить тебя на халяву не буду!
Слово «халява» он, самой собой, не знал, но понятие ему было близко и знакомо, потому он все правильно понял и заговорил другим тоном:
– Ладно, чего ты, в конце концов, скаредничаешь, нет денег, оставим седло.
– Какое еще седло? – не понял я. Никакого седла у него не было.
– А то, что у твоего мальчишки, на кобыле. Не велик гусь и так поездит!
– Почему это я должен без седла ездить? – удивился Ваня, глядя во все глаза на суетящееся и мельтешащее в глазах существо.
Однако попутчик, не обращая на него внимания, теперь вцепился в хозяина, вырывая у него из рук блюда с едой.
– Погодите, а кто платить будет! – закричал хозяин, с ужасом увидев, что гость уже вгрызается в копченую свиную ногу.
– Наливай, чего стоишь! – закричал тот слуге, так и стоящему с самого начала спектакля возле стола с глупым выражением на лице.
– Я тебе налью! – взвыл хозяин. Он схватил свиную ногу и попытался вырвать ее из рук необузданного гостя.
Тот неожиданно легко ногу отпустил, но тотчас вырвал у слуги жбан с каким-то напитком и присосался к нему как пиявка.
– Что же это такое делается! – вопил трактирщик, апеллируя и к нам с Ваней, и к остальным гостям, которые покатывались со смеху, наблюдая бесплатный спектакль. – Гоните его отсюда в шею! – крикнул он выглядывающим в зал слугам.
На его призыв из внутренней части избы вышли два похожих друг на друга, как близнецы, одинаково сонных мужика. Оба были с припухшими со сна глазами и пухом в кудрявых головах. Они неспешно подошли к нашему столу и безо всякого выражения глядели на допивающего напиток гостя.
– Ну, что вы, ироды, стоите! – набросился на них хозяин. – Гоните его в шею!
Мужики синхронно взмахнули кулаками, и керамическая посудина, бывшая в руках гостя, полетела на пол, где с треском раскололась на части, Сам же попутчик вытер рукавом лоснящиеся от свиного жира губы, и как ни в чем не бывало, направился к выходу.
Хозяин взвыл и начал ругать и близнецов, и индифферентного слугу, и свою проклятую долю.
– Иди, посмотри, как бы он у нас лошадей не увел, – попросил я Ваню. Он мигом выскочил на улицу, а я, как только в стенаниях трактирщика образовалась пауза, поспешно сделал заказ.
– Откуда он такой взялся? – горестно спросил трактирщик, начиная успокаиваться.
– Тут в лесу нам встретился, – ответил я, – взялся показать ваше село и без спроса сел на мою лошадь.
– И как только таких земля носит? – горестно спросил неизвестно кого хозяин и отправился выполнять заказ.
– Нет его нигде, как сквозь землю провалился, – сказал Ваня Кнут, возвращаясь в трактир. – Чудной он какой-то, я таких людей никогда еще не встречал.
– Какие твои годы, у тебя еще все хорошее впереди, – успокоил я его.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?