Текст книги "Таблетки от пуль (сборник)"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tabletki-ot-pul-sbornik-80934.jpg)
Автор книги: Сергей Трищенко
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Сергей Трищенко
Таблетки от пуль (сборник)
Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
Таблетки от пуль
Свам пробирался сквозь дремучие заросли каменных джунглей.
Таблетки от пуль действовали безотказно: стайки свирепых созданий, пересвистываясь, пролетали мимо, совсем не замечая Свама. Но идти было ещё далеко, а на упаковке, помнится, прямо указывалось: «Срок действия – три часа». Ну да ничего, пачка наполовину полная.
Хуже было с микстурой от осколков: её оставалось едва на донышке. А всё эти блуждающие снаряды! Надо было решиться сразу делать противоснарядную прививку. Понадеялся на новую патентованную микстуру, а она оказалась слишком короткоживущей. И это несмотря на то, что в рекламе говорилось о восьмичасовом действии! Куда восемь, хорошо если на пять хватило.
А вот отпугивающая мазь на ботинках оказалась эффективной: бродячие минные поля разбегались в разные стороны, почуяв едкий запах. Разумеется, мины противопехотные, им легче передвигаться. Но и противотанковая тяжело заворочалась в двух шагах, когда Свам остановился свериться с картой. Мазь хоть и не страшила мину до паники, однако приятных минут тоже не доставляла.
Мина, несомненно, отползла бы в сторону, задержись Свам подольше. Невзирая на элемент неизвлекаемости: хлипкий человечек – слишком маленькая цель, чтобы тратить столь ценное изделие. Но Свам сам поспешил убраться от мины: кто знает, когда она была установлена: а вдруг срок жизни истекает?
Облегченно вздохнув, чтобы прочистить запаховые анализаторы, мина заёрзала на месте, устраиваясь поудобнее, и замерла, поджидая свою цель. Ту, единственную, ради которой и была создана.
Затрещали кусты. Свам испуганно шарахнулся в сторону. Но из кустов высунулся всего-навсего танковый ствол. Дернулся пару раз из стороны в сторону, поморщился и исчез.
Свам прислушался, как трещат под гусеницами ветки, и усмехнулся: танковый дезодорант оказался высокого качества! Сначала маскировал запах человека, а затем подсунул глупой машине такую гадость, что она ломанула от него, не разбирая дороги.
«Как удалось совместить дезодорант с репеллентом – ума не приложу! – подумал Свам. – Конечно, танкоцид был бы получше, но очень уж дорогая штука!..»
Засверкали лазерные импульсы. Скоро всё пространство вокруг Свама оказалось затканным острой жалящей паутиной. Кто бы другой замер в неподвижности, дожидаясь, пока ленивая охрана придет и освободит неудачника из режущей сети, впрочем, предварительно надев на него прочные наручники. Но Свам, как ни в чём не бывало, продолжил путь: антилазерный крем делал своё дело, рассеивая в окружающее пространство жгучие лучи.
Но далеко пройти не удалось: воздух вокруг задрожал от низкого рёва.
«Штурмовики!» – догадался Свам, но вместо того, чтобы юркнуть в ближайшую узкую щель, наоборот, распрямился в полный рост, с любопытством наблюдая за подлетающей авиацией. Хотя лёгкий холодок под ложечкой всё же таился. Но это под ложечкой! А спину ему жгли патентованные горчичники! Специально от штурмовиков всех видов и типов!
Спасаясь от жара, исходящего от Свамовой спины, ведущий штурмовик заложил крутой вираж, но, не удержавшись на курсе, свалился в штопор, и, беспорядочно кувыркаясь, врезался в землю. Ведомым повезло больше: им удалось выполнить задумку мателота и свернуть раньше. И теперь они, уходя кто вправо, кто влево, представляли хорошую мишень для любых противовоздушных средств. Чем не преминули воспользоваться разноцветные шарики автоматического драже «земля-воздух», выпорхнувшие из шлема.
«Уж лучше пусть спину припекают свои горчичники, чем чужие термитные ракеты!» – вспомнил Свам поговорку.
– Внимание, ядерная атака! – шепнул на ухо микроосведомитель. – Тактические ракеты!
– Спасибо! – усмехнулся Свам. – Мне от них сделали прививки ещё в детстве! А этот иммунитет не проходит!
Микроосведомитель, смущённо мурлыкнув, умолк.
Изощрённая фантазия сумасшедших изобретателей, вооружённых издевательскими чудесами нанотехнологии, изготовляла всё новое и новое оружие. Достижения микроминиатюриазации довели до того, что современное оружие опустилось за пределы микромира, превратившись в разновидность микробов, бактерий и вирусов. А против них человечество издревле использовало всевозможные сыворотки и лекарства.
И только одно не поддавалось лечению…
Свам продолжал трудный путь. Обходя ядерные фугасы, перепрыгивая через лужи всеразъедающей жидкости, уворачиваясь от примитивных самодвижущихся капканов, порхающих мечей и летающих кинжалов. Всё это не представляло для него особой опасности.
И лишь одного он боялся: в лабиринтах каменных улиц и переулков, на предательски чистых плоскостях площадей, на ступенчатых переходах, кишмя кишащих безликой массой, легко можно было нарваться на Злое Слово. А от этой опасности лекарств пока не придумали…
Замазка
С потолка нудно капала вода…
Старик глубоко вздохнул и передвинул таз чуть левее. Сейчас же капля упала на пол, тяжело ударив по доскам.
«Чтоб тебя!..» – подумал старик и поискал глазами, что бы туда ещё подставить? Кряхтя, поднялся и подставил под падающую каплю глиняную с отбитым краем кружку. Капля глухо стукнула о дно. Старик угрюмо усмехнулся. С каждым дождём таких капель становилось всё больше. И скоро подставлять будет нечего.
Дверь скрипнула – это вошла старуха. Грустно посмотрев на вёдра и таз, она прошла и села у стола, подперев голову рукой.
– Ты бы слазил на чердак, посмотрел, что там? – попросила она старика. Тот медленно махнул рукой:
– Железо прогнило совсем… Что уж тут поделаешь? Вот если бы была смола, пластилин, или другая какая замазка, тогда бы можно было что-то сделать.
Но всё же встал и направился к двери – во двор, или на улицу, поискать чего-нибудь. Может, попадется кусок смолы… или воска… Когда-то он держал пчёл – старик замешкался в темноте в сенях, ему почудился запах воска, – старые рамки ещё висели на гвозде, пустые и потерявшие запах. Почему не стало пчел? Они погибли или он продал их? Память никуда не годилась. Но запах воска всё же чувствовался – слабый, волнующий.
Шагнув к двери, старик наступил на что-то мягкое, упруго подавшееся в стороны. Чиркнув спичкой, он разглядел расплывшийся в темноте у двери толстый светлый блин.
«Замазка? – подумал он. – Откуда она взялась? Кто-то принёс? Как раз сейчас, когда он подумал о ней… В их деревне столько замазки не мог иметь никто. Кто же это?»
– Старуха! – громко позвал он, открывая дверь в комнату, – посмотри, замазка! Как много…
– Извините, – произнесла замазка, приподнимаясь. – Я не замазка, а инопланетный пришелец. Я пролетел многие сотни световых лет, побывал на тысячах планет и всюду помогал разумным существам. Чем я могу помочь вам? Вы хотели меня видеть, вы звали меня…
Старик не понял почти ничего из того, что произнесла замазка, хотя слова отчетливо звучали прямо в его голове. ЭТО хочет помочь им? Замазка…
– Я могу исполнить любое ваше желание, – вновь отозвалась замазка.
Старуха заглянула в открытую дверь, охнула, и скрылась в глубине комнаты.
«Боится, – подумал старик. – Бояться замазки?»
– Помочь… Надо замазать крышу, – медленно сказал он. – У нас протекает крыша, видишь? – он показал рукой на вёдра и тазы, на потёки на потолке. – Больше нам ничего не надо, только замазать крышу. Изнутри, с чердака. Понимаешь?
– Понимаю, – отозвалась замазка.
Вдвоём они взобрались на чердак. Сквозь дыры просачивалось серое небо, и иногда прорывался небольшой сыроватый ветерок.
– Видишь, как много, – угрюмо произнес старик, ощупывая края дыр. – Хватит ли тебя на все? Давай, я покажу, как надо. От тебя можно отщипывать кусочки?
– Да, это не нарушит моей индивидуальности, – отозвалась замазка.
Старик работал, старательно замазывая многочисленные щели. Замазка тихо подавалась под пальцами, затекая во все неровности и покрывая старое железо ровным и гладким белым слоем.
Старик радовался, радовался тому, что замазка такая мягкая и жирная, что её не приходится разминать пальцами, которые уже не такие сильные, как когда-то… Радовался, что замазка сама легко заходит во все дыры и щели, что вода уже больше никогда не сможет проникнуть в дом… Старик работал, радость переполняла его и он не понимал уже, его ли это радость, или же чья-то ещё: радость, чувство благодарности, исполненного долга, ощущения своей полезности, нужности людям… Радости от того, что ты помог именно тому, кому была необходима твоя помощь.
Старик закончил работу и удовлетворённо кивнул: крыша нигде не светилась. Он ещё раз оглядел ровную белую поверхность, погладил рукой. Крыша казалась тёплой, хотя снаружи шёл холодный осенний дождь.
Кряхтя, он спустился с лестницы, отдышался и вошёл в дом к старухе.
– Убирай вёдра, – улыбаясь, сказал он, – я всё сделал.
– Что это было? – испуганно спросила старуха, сдвигая в сторону вёдра и тазы.
– Замазка, – устало произнес старик, опускаясь на кровать. – Очень хорошая замазка.
Случай на охоте
(рассказ старого холостяка)
…Все спрашивают меня, отчего я не женился? Случай один из головы не идёт. Может, имеет он отношение к моей неженитьбе, а может, и нет. И что это было – сам не знаю.
Был я тогда на охоте – лет двадцать тому уж прошло – сманили друзья на уток. Да и сманивать-то особо не надо было, намекнули только: собираемся, мол… а я уж тут как тут, при полной охотничьей амуниции.
Поехали недалёконько, вёрст… то бишь километров, пятьдесят от города всего. Но места утиные, надёжные. Уток здесь не по одной брали.
На вечерней зорьке нам в тот день постоять не удалось – и приехали позднёнько, и хату для ночлега решили поначалу отыскать – на две ночи ведь прибыли, не на одну. Основательней останавливаться следовало.
А утром, чуть светать, все уже на ногах. Собачка только у одного из нас была – спаниелька, кобелёк Удар – у Гриши Пустовойтова… Да и не об ней речь – просто вспомнил я её чего-то, к слову пришлось. Будь у меня собака – стрелял бы, не осторожничал: в воду упадет утка – собачка и принесет. А так выбирать приходилось, чтоб ближе к берегу дичь положить, а то и вовсе на берег. Ну, это уж когда есть время выбрать…
Разбрелись мы по своим местам – кому какое выпало, как уговорились. Хоть и знают все, что по кустам стрелять не гоже, а всё же к чужому месту лучше не ходить – ну-ка не удержится кто, да и бахнет по утке, а за уткой – человек…
Стою я и смотрю на окрестную природу. Бывали мы здесь, и не раз бывали, а вот привлекает она моё внимание. И ничего с этим поделать нельзя, а можно только смотреть и любоваться. И как туман над водой стоит, рыба плеснётся, или лягушка проскачет – всё как внове. Тишина. Слышу – бахнуло вдалеке. Ну, думаю, началось. Поднял и я ружьё поудобнее, жду. Глядь – летит что-то, и крыльями машет. Видно, спугнуло первым-то выстрелом. Подобрался я, подождал, пока над берегом полетит – это чтобы в воду-то не упало, кто за ней тогда полезет? – поднял ружьишко и бабахнул… Темновато ещё было, бил почти что наудачу, поэтому ударил сразу из двух стволов – чтобы наверняка.
Точно вскрик какой раздался впереди, вроде «Ай!»… и гляжу – падает моя утка в кусты, шагах в тридцати от меня, а может, чуть и подале, в траву, в камыш. Перехватил я ружьё в руку и полез искать первую свою сегодня утку.
Иду, камыш раздвигаю, ищу. А там местами – то низкая трава, кочки, а то опять камыш. Вроде и заметил я место точно, а всё не найду никак. Начал кругами ходить. «Вот ведь напасть, – думаю, – обманное место какое, уж под ногами хлюпает, а всё ничего не видать».
Вдруг камыш передо мной расступился, проплешина травяная открылась и лежит на ней что-то белёсое…
«Ну, – обрадовался я, думаю, – утка».
Подошел поближе, смотрю и глазам своим не верю. В ногах слабость какая-то появилась, и волосы под шапкой шевелиться начали.
Смотрю – лежит на траве мальчишечка… младенчик совсем. Кудрявенький. Тельце розовое-розовое, пухленькое. И вся левая сторона моей дробью разворочена. И что-то беленькое из-под него торчит…
Я присмотрелся… батюшки! Крыло такое, навроде лебединого, только маленькое и пёрышки вразброс.
Бросился я к нему, перевернул – а он тёпленький ещё, пальцы я в крови измазал, – и точно: два крыла у него из спинки растут. Да что ж это? Кого же это я убил-то, а? Положил я его обратно, на личико ещё раз посмотрел: глазки у него открыты, застыли, хоть и васильковые ещё, а ротик болью перекошенный.
Не смог я больше там оставаться – ушёл. Да и то сказать, что испугался я. Кого убил, почему?
А как шёл назад, лук маленький нашел и ещё колчан со стрелами. Бечёвочки парчовые с обеих сторон к колчану привязаны – видно, тоже дробью перебило. Положил я всё это в сумку – и ходу. Бегом.
– Ну что? – спрашивали ребята потом, – не нашёл?
– Нет, отвечаю, – чуть не утоп. Еле удержался. Трясина там…
Испуганный я, видно, был, так и подумали, что чуть в болото не провалился.
И больше я стрелять тогда уже не мог. И вообще на охоту больше не хожу, и ружьё продал. Всё кажется, что не утка сейчас летит, а опять он…
А лук и стрелы я сохранил. Бечеву сшил аккуратно, на стенку повесил. Посмотрю на них – и вспомню тот случай, и такая тоска с тех пор во мне поселилась… всё жду чего-то, а чего – и сам не знаю.
То, что тебя окружает
Произошло обычное: патрулируя в своем секторе космоса – юго-западной части среднего Рукава внешней спирали основного звёздного облака галактики – пилот Сэфридайк, космопланетный разведчик первого ранга, звёздный специалист суперэкстракласса, кавалер ордена Серебряной звезды, встретил неорганический астероид.
Собственно, его-то и астероидом толком назвать было нельзя: очень уж был мал. Да и происходило всё в пятницу, так что Сэфридайк вполне мог сделать вид, что ничего не заметил, и никто бы его за это не упрекнул. Ну, не заметил – и не заметил, мало ли чего не замечают. Экран проспал.
Экран действительно спал, вернее, дремал, работая едва на одну десятую обычной мощности, так что голубые и лиловые волны усиления слабо перекатывались по поверхности, лениво перетекали через края – и затухали. И то бледное пятнышко, что мелькнуло слева от центра, вполне могло быть самой обычной соринкой, возникшей от чересчур давнего промывания экрану внешних глаз.
Но слишком много видел Сэфридайк астероидов, чтобы забыть об истинном долге патрульного. Ведь астероид встретился точнёхонько на грузовом маршруте, пусть и не очень напряжённом, но всё же существующем. Сэфридайк ещё удивлялся: ну, кому понадобилась эта небом забытая часть космоса? Здесь он бывал неоднократно, ничего не встречал и был наверняка уверен, что никогда ничего не встретит.
Патрулирование было самым обыкновенным. Рядовым, неотличимым от сотни других, когда ничего не случается и лишь разноцветные блёсточки звезд расцвечивают черноту космоса. Откинувшись на спинку кресла, Сэфридайк лениво зевал, поглядывая на перекатывающийся легкой рябью экран наружного обзора: тот спал и потому работал лишь на малую часть мощности – только чтобы ни с кем не столкнуться. Да и что могло встретиться в этом секторе, кроме подобных неорганических астероидов? Частью их уничтожали, избавляясь от помехи движению на пути неповоротливых транспортных кораблей. Для другой части определяли и закрепляли постоянные орбиты, дабы потом, организовав экскурсии, показывать падким до сенсаций обывателям чудеса космической природы.
Но это обыватели, которые в дальнем космосе бывают редко и потому ахают и охают, глядя на неорганическую диковинку. Опытный же косморазведчик встречает такие штуковины чуть не каждый вылет, особенно длительный – то ли ещё можно встретить во Вселенной! – поэтому Сэфридайк сначала не хотел будить экран, рассматривая залётного гостя скорее по профессиональной необходимости, чем из любопытства. Сигнал о неорганике, а всё остальное… И тут Сэфридайк поразился:
– Усики, хвостик, глазки… и эти лапки с когтями… Покатая спинка… а на ней что за перепонка? Крылья? Совсем похоже на творение рук человеческих, если бы не было неорганическим. Вот что может учудить природа! Сама, без помощи разумного начала… Вот так Вселенная! Вот так Мироздание! Такому астероиду место в музее – астероид, кстати, совсем маленький. – Надо сообщить центру… но сначала рассмотреть как следует. Вдруг ошибка?
Сэфридайк лёгким шлепком руки разбудил экран, отчего тот недовольно заворчал, и по нему разбежались разноцветные волны, но когда разглядел, из-за чего был разбужен, мигом сбросил пелену дрёмы и мгновенно увеличил размеры и яркость изображения, многократно превысив все паспортные параметры для экранов подобного класса: в космос он вышел впервые и ничего подобного пока не встречал.
Сэфридайк удовлетворённо хмыкнул: ему удалось заинтересовать экран, не прибегая к различного рода уловкам и ухищрениям, равно как и к беспочвенным обещаниям, неуёмным посулам и обманам, к коим неизбежно прибегали пилоты, желавшие рассмотреть что-либо в космосе. Хотя экраны этого типа и отличались особой наивностью, благодаря которой их удавалось обманывать не один раз, однако ложь заметно сокращала их ресурс: не получая в конце концов обещанного, они замыкались в себе и решительно отказывались показывать что-либо; и лишь пускали пузыри, расплывающиеся радужной пленкой по поверхности, за которой не было видно решительно ничего. И пилотам приходилось возвращаться на базу, причём с особыми трудностями: как лететь в космосе без экрана?
Поэтому с экранами, как, впрочем, и со всеми другими системами корабля, пилоты предпочитали не ссориться.
Насмотревшись на астероид всласть и в мельчайших подробностях, наудивлявшись ему, Сэфридайк решил-таки связаться с базой и передать сообщение об удивительной находке. Протянув руку к микрофону и не найдя его на положенном месте, Сэфридайк ничуть не удивился: если редко обращаешь на кого-либо внимание, на тебя могут обидеться, а потом приходится завоёвывать доверие вновь. Но, может, микрофону просто понадобилось куда-нибудь? Микрофон у Сэфридайка был совсем молоденький и потому беспокойный.
Вздохнув, Сэфридайк отправился на поиски микрофона. Проходя мимо стенного шкафа и взглянув вниз, он подумал, что давно пора взрыхлить под ним почву… ну да ладно, это потом. Куда же мог деться микрофон?
Оглядываясь по сторонам, Сэфридайк заметил торчащий из-под Информационной Структуры тоненький хвостик.
– Вот ты куда забрался! – удивился Сэфридайк. Он цыкнул зубом и хвостик сразу сменился остренькой мордочкой. Посвистывая и подманивая кусочком сахара, Сэфридайку удалось поймать микрофон и, угостив сахарком, взять в руки. Взглянув затем на обиженно стоящее рядом кресло, Сэфридайк подошел к стенному шкафу, вытащил одной рукой охапку сена (микрофон при этом недовольно фыркнул) и, вернувшись к пульту, опустил сено креслу.
Кресло удовлетворённо моргнуло маленькими глазками и принялось неторопливо жевать. Сэфридайк осторожно сел сверху и погладил тёплую спинку.
– Соедини-ка меня с центром, пожалуйста, – обратился он к пульту. Тот с готовностью замигал разноцветными глазками, настраиваясь на волну центра. Тихое мычание удостоверило Сэфридайка, что центр на связи.
– Алло, центр, – начал Сэфридайк – неожиданная находка. Неорганический астероид. Двустороннесимметричный, с лапками и усиками. Очень похож на живое существо, возможно, результат деятельности Братьев по Разуму. Включаю трансляцию, – и он кивнул пульту, чтобы тот подключил на внешний обзор ещё и линию центра, раздвоив сигнал от экрана, и сам принялся в который раз рассматривать изображение космического гостя, медленно поворачивающегося в пространстве сбоку от корабля, сопровождающего его параллельным курсом.
В центр полетела картинка – изображение «неорганика»: параболическая и штыревая антенны, призма основного корпуса, вынесенный блок фото– и телекамер, фермы крепления, закопчённые сопла микродвигателей системы ориентации…
– Ну как, центр? – не выдержав долгого молчания, спросил Сэфридайк, – годится для музея? Я надеюсь, вы назовете его моим именем.
Микрофон всё время хрустел сахарком, что-то тихонько напевая про себя, что, впрочем, нисколько не мешало разговору, воспринимаясь скорее как легкая эмиссия или же обычный фоновый шум.
– М-м-м… вынужден огорчить тебя, Сэфридайк. Выглядит-то он неплохо, но сдаётся мне, у нас есть точно такой же экземпляр. Только поймали его в другом секторе.
– А говорят, природа не повторяется, – разочарованно пробормотал Сэфридайк.
– И природа повторяется, – устало заметил голос с базы, – хотя и не так, как хотелось бы. Ведь разумных существ во Вселенной, несмотря на годы поиска, мы так и не встретили. А это… должно быть, есть в космосе особая область пространства, до которой мы ещё не добрались, откуда и летят к нам осколки неорганической материи.
– А может, это все же дело рук разумных существ? – кивнул Сэфридайк на экран, где астероид повернулся боком, демонстрируя чёрные буквы «VOYAGER», – эти пятна очень похожи на мимикрирующую окраску.
– Скорее всего, они образовались в результате длительного воздействия космических лучей, – возразил голос с базы. – Неужели ты серьёзно веришь в то, что разумное существо может долго находиться среди мёртвых предметов, а тем более создавать их? На это способна одна природа. Вспомни Старые Сказки!
Сэфридайк вздрогнул: Старые Сказки! Их проходят ещё в школе, как он мог забыть? Вот что значит долгая работа в космосе: появляется иной взгляд на окружающее и, встречая неорганические астероиды, начинаешь предполагать, что возможность существования неорганических цивилизаций не столь уж невероятна. Пустые фантазии! Что общего у человека с камнем? Старые Сказки!.. Хорошо, что ему вовремя напомнили о них…
Человек не может жить без вещёй, он создает их специально для себя. Потом среди вещей появляются любимые – например, чашка, кресло или платье… Человек передаёт вещам частичку души, привязывается к ним. Если вещи живые, они платят ему тем же, такой же привязанностью и все живут в мире и согласии.
Но если вещи неживые… Человек всё равно привязывается, привыкает к ним, и так же отдаёт каждой частицу души… но ничего взамен не получает. И если вещей вокруг слишком много, души у него не остаётся.
Неживое разрушается под действием внешних сил, и лишь жизнь способна сопротивляться разрушению, воссоздавая себя. Жизнь – это попытка вырваться из хаоса, организующее начало Вселенной. Только она может созидать порядок. Вещи чувствуют это и стараются заполучить частицу человеческой души.
Потому-то невозможны неорганические цивилизации: ведь бездушное – значит, неживое. У всего живого есть душа. Жить без души нельзя, без души можно только существовать – как мёртвый предмет. Так говорили Старые Сказки.
– Ты хотел бы встретиться с цивилизацией бездушных? – строго спросил голос с базы…
– Н-нет, – пробормотал Сэфридайк. Живые камни… Неорганические люди? Люди– камни… Это… страшно!
– Что с ним сделать? – спросил он, – уничтожить?
– Пожалуй, да, – задумчиво произнёс голос с базы, – ведь один у нас уже есть. Значит, это не такое уж редкое явление… Наверное, это какой-то сложный кристалл – ты знаешь, только они способны на подобные повторения. Когда-нибудь мы поймём, откуда они появляются в космосе.
– Хорошо, отбой, – хмуро кивнул Сэфридайк, отключаясь, но продолжая держать в руках микрофон, худенькое тельце которого слабо пульсировало в такт словам. Микрофон сладко зевал. Должно быть, его утомили скучные разговоры о наличии или отсутствии у кого-то души. Сэфридайк ласково погладил микрофон, почесал за ушком, чмокнул в холодный нос и осторожно опустил на пол. Микрофон тотчас покатился в дальний угол на маленьких лапках, под Информационную Структуру, где и уснул, свернувшись калачиком.
«Как можно создавать неживое? – подумал Сэфридайк. – А любить?»
Он отдал команду Дезинтегратору.
Дезинтеграторы были единственными живыми существами, способными питаться неорганикой, и потому предстоящее зрелище обещало быть преинтереснейшим. Такого Сэфридайк никогда не видел… и всё же не смотрел на экран, который радостно светился, предвкушая развлечение, то и дело расплываясь в улыбке, отчего изображение сильно вздрагивало и плыло. Правда, экран тотчас спохватывался и, мерцая и извиняясь, принимал строгий вид, но ненадолго.
«Как же неисчерпаемость космоса? – думал Сэфридайк, облокотясь на спинку кресла и, рассеянно поглаживая его по теплому короткому меху, слушал, как у того бурчит в животе, и как оно мирно жует сено, и слюна капает на пол, тут же поглощаемая им… – Ведь Вселенная бесконечна! В ней может встретиться и такое, о чём мы даже не подозреваем…»
Но неорганические цивилизации… может ли человек остаться человеком, если вокруг – лишь мёртвые вещи? Ведь чтобы самому быть живым, важно, чтобы всё то, что тебя окружает, всё то, что ты любишь и бережёшь, тоже было живым…
– Как ты думаешь, возможны неорганические цивилизации? – спросил он у корабля.
Корабль что-то буркнул в ответ. Он сочинял большую философскую поэму в трёх частях с прологом и эпилогом из жизни звёзд, и не считал для себя возможным отвлекаться по пустякам.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?