Текст книги "Агентство «Последний путь» – 2"

Глава 5

– Что делать будем? – спросила Гара, вставшая рядом с берсерком.

Верша тяжело вздохнул, оглянулся на телегу, которую с трудом на крутой склон холма тащили лошади, и сплюнул.

– Хер его знает.

– Монастырь вырежем? Или церковь со священником и служителем?

– Для начала переночуем в деревне, – буркнул берсерк и кивнул в сторону небольшой деревушки, расположенной недалеко от озера.

Воин уже собрался продолжить к ней путь, но убийца схватила его за руку.

– Вариантов других нет. Чтобы быстро стать сильнее – придётся убивать.

– И так понятно, но просто так я резать их не собираюсь, – ответил Верша.

– Но ведь тёмных резал. Ведь так?

Верша вздохнул, отцепил руку девушки от своей и проговорил:

– Я тебя не держу, можешь прямо сейчас по тракту до городка добраться и там в церкви всех перерезать, – произнёс он, кивнув в сторону грунтовой дороги, по которой они сошли с тракта. – Только вот… Только вот ты мне потом как на духу скажешь, чем отличаешься от таких, каким был я. Тех, что за золото и циферки в своём профиле сотнями резали.

– Стыдишься прошлого?

– Не стыжусь, но и жить как раньше у меня желания больше нет.

Гара слегка улыбнулась и кивнула.

– Я рада, что не разочаровалась в тебе, – произнесла она в спину направившемуся вперёд воину.

Верша молча махнул рукой, но убийца не успокоилась и пристроилась рядом.

– Давай тогда убивать плохих светлых! – довольно предложила она, пристроившись справа. – Так и совесть чиста, и очки у нас будут.

– И как, блять, ты собираешься решать – плохой светлый или хороший?

– Ну… Есть ведь очевидные подлецы и злодеи, – задумчиво произнесла Гара.

– А приметы у тебя какие-нибудь их есть? Там глаза карие, или тебе самодовольного взгляда достаточно?

– Нет, ну-у-у… Может, поспрашивать кого или…

– Слушать слухи со сплетнями – самая херовая идея. Так недолго узнать, что самый главный светлый злодей – ты сам.

– А как тогда…

– Для начала, чтобы не превращаться в… в того, кем я раньше был, надо вывести правила. Должны быть те, кого мы не трогаем никогда. Должны быть те, кого мы не трогаем, пока они не тронут нас, а должны быть те, кого оставлять нельзя и надо уничтожать. Всегда.

– К примеру?

– Инквизиция, – сплюнул Верша. – Эти ребята… Они работают за идею. Им без разницы, что произошло, не важно, при каких обстоятельствах. Их основная цель – убить как можно больше тёмных. Уничтожить.

– И не тёмных – тоже, – кивнула Гара. – У них вообще с причинно-следственными связями плохо.

– Чё?

– Логикой, – перефразировала убийца, но, заметив хмурое лицо берсеркера, пояснила: – С пониманием «почему и как»…

– Я в курсе, что такое логика, – оборвал её берсерк. – В общем, думать надо, но сейчас я точно скажу так – если меня светлые не трогают – я их трогать тоже не хочу.

Телега перевалила холма и лошади с облегчением всхрапнул. Гара кивнула на отряд троллей, тянущихся за телегой и спросила:

– Ты думаешь с таким отрядом нас светлые не тронут?

Верша обернулся, оглядел кое-как облаченных в броню гигантов и вздохнул.

– Да, блять. Цирк на выгуле, – буркнул он. – Надо как-то откопать кузнеца. Броню нормальную не выкует, но хоть это по-человечески приладит.

– Деревенские точно сдадут, что мы тут были, церковникам.

– Если по-человечески переночуем и поговорим – не должны. Деревенские, если их не касается, обычно не лезут на рожон. Про инквизицию они тоже наслышаны. Пошли, чего встала?

Девушка снова пристроилась сбоку.

– Верша, помнишь, там в форте, когда я вышла, то сказала тебе…

– Помню. На эмоциях была, слезы, сопли. Я всё понимаю.

Девушка выдержала небольшую паузу, после чего вздохнула и произнесла:

– Это не эмоции. Я сказала правду.

Верша тяжело вздохнул и, взглянув на убийцу, сказала:

– Это хуже дерьма в каше с утреца. Ты вообще понимаешь, что…

– Ничего не хочу слушать, – отрезала Гара. – Я в тебя влюбилась, как девчонка.

Верша глубоко вздохнул, взглянул на Гару и пробубнил:

– Мне же, блять, проблем не хватает. Скучно, блять, живу…

Он недовольно насупился и продолжил путь к деревне. Погрузившись в свои мысли, он смотрел на деревню. И чем дольше он на неё смотрел, тем сильнее менялись его мысли.

– Чё за караван там? Телег семь… – пробормотал он и оглянулся на убийцу, которая чуть отстала. – Странным ничего не кажется?

– До города до заката можно успеть, – кивнула та. – Что тут делать торговцам?

Верша оглянулся и махнул рукой, подавая знак тревоги.

– Что-то мне кажется, это нихрена не торговцы.

* * *

– Да, господин, простите, господин, – упёрся лбом в землю сухой мужчина, сидевший на коленях.

– Так-то лучше, – сплюнул на землю довольный мужчина с эмблемой церковной службы податей на груди. – Помни свое место, смерд!

Он отбросил палку, которой она несколько раз ударил крестьянина, и повернулся к таскавшим мешки с зерном солдатам.

– Шевелитесь, уроды! Я не собираюсь тут ночевать!

– Господин, – подал голос мужчина, что так же сидел на коленях. – Это всё, что у нас есть. Нам будет нечем сеять…

– Заткнись, ублюдок, – пнул его сборщик податей. – Я же вас, сук, знаю как облупленных. Вы каждый год что-то прячете, чтобы не отдавать налогов. В прошлом году мы припозднились, так у вас амбары стояли полупустые. Я знал, что вы, недоноски, прячете, но не думал, что столько.

– Господин…

– Заткнулся! – рыкнул на него служитель церкви. – Ты, выродок, живёшь на землях церкви! Она тебя благословляет, она дала теме землю, а ты ее обкрадываешь. Еще слово, сучий потрах, и я напишу на тебя и всю твою деревню инквизиторам. Усёк?

– Да, господин, Кьерц, – тихо ответил мужчина, не поднимая головы.

Сборщик подати расправил плечи, вздохнул и оглядел деревню, у домов которой стояли хмурые мужчины. Из женщин виднелись только откровенные старухи.

– Девок всё-таки сумел увести, – хмыкнул служащий церкви. – Черт с ними. Времени на это нет… Эй! Быстрее, кретины! Какого черта ты там считаешь, Сват? Грузи всё, я тебе сказал!

Он направился к телегам, на которых грузили мешки с зерном и овощами, но тут заметил, как из-за крайнего дома вышли пятеро неизвестных, один из которых был ребенком.

– А это еще кто такие? – недовольно буркнул он и направился навстречу.

Подходя ближе, он заметил у мужчины два топорика на поясе, у одной женщины лук, у другой голубую корону на голове.

– Кто такие? – встретил он их вопросом: – Я – сборщик податей этих земель.

– Специальный отряд его преосвященства, – не останавливаясь произнес Верша, сближаясь с неизвестным. – Мы тут по его приказу.

– С какой целью… – нахмурился Кьерц, но продолжить фразу он не успел.

Резкий рывок берсеркера и топорик проламывает лобную кость церковника, после чего тот оседает на землю. Уперев в труп ногу, берсерк выдернул оружие и скомандовал:

– Мара – к дому. В прямую не лезь. Работай из-за угла. Стрельнула – за угол. Перебежка к другому дому, снова выглянула и снова стрела и прячешься. Шара – на другую сторону. Работаешь так же. Выглянула – выдала ледяной шип, спряталась. Гара – со мной.

Верша быстрым шагом направился к солдатам. Те были заняты погрузкой зерна и не сразу поняли, что происходит. Берсерк тем временем, подошёл почти вплотную. Он достал второй топорик и уже собрался броситься вперёд, но тут мимо него пролетела стрела, вонзившаяся в горло одному из солдат с мешком на спине. Второму в бок прилетел острейший кусок льда. Верша метнулся к амбару, из которого выносили мешки, и наткнулся сразу на трёх солдат с мешками. Первому растерявшемуся он рубанули по лицу, затем тут же присел и рубанул по ногам второму. Третий быстро сориентировался, бросил мешок на берсерка и ломанулся в сторону.

– Тревога! – заорал он во всё горло, пытаясь скрыться, но не успел сделать и десятка шагов, как получил стрелу в спину, а за ней сразу же ледяной шип в голову.

Солдаты высыпали из амбара и соседних домов. Тут же послышался шелест клинков, засвистели стрелы и ледяные снаряды. Рядом с амбаром, поймав на выходе из двери дома солдата, хекнула Гара, вонзившая кинжалы в бок противника.

– Подходите, суки! – взревел Верша, начиная танец смерти. – Всем достанется, ублюдки!

Бой закипел.

Верша вращался, словно вихрь, со своими топориками. Мара била из-за угла и сразу пряталась за домами и постройками, меняла позицию и даже не успевала понять: попала она или нет. Шара действовала так же с той лишь разницей, что швырять ледяные шипы у неё получалось реже. Гара, поначалу напавшая в лоб, быстро оказалась наедине с двумя противниками. Быстро смекнув, что в прямой схватке ей не победить, она пулей устремилась к дому, из которого вышел солдат. Метнувшись внутрь, она притаилась за углом. Послышался топот, в дом ввалился первый, которого Гара дёрнула на себя за плечо и тут же полоснула по горлу. Второй ввалился в дом по инерции, но тут же выставил перед собой оружие.

Гара думать не стала и резко замахнулась кинжалом. Воин приподнял клинок, но тут же получил пинок между ног, отчего выпучил глаза, схватился за своё достоинство и начал сгибаться. Резкий рывок к нему, и кинжал входит в грудь по самую рукоять.

Девушка повернула оружие и резко выдернула, после чего отступила на пару шагов и притаилась у двери, готовясь поймать следующего, но за ней никто не последовал.

С улицы доносился лязг оружия, мат Верши и солдат. Гара же выждала еще секунд десять, прислушиваясь к тому, что происходит на улице, а затем оглядела комнату.

В центре комнаты лежала пожилая женщина с седыми волосами. На спине у неё была огромная рана, судя по размерам от оружия солдат. У дальней стены был открыт люк, а недалеко от него старая кровать из грубых досок. На кровати перепачканное кровью белье, одеяла, простыни, в куче из которых торчит детская ножка.

Гара на секунду замерла в ступоре. Руки опустились, и она сделала шаг к кровати. За ним ещё один. Рука потянулась к краю одеяла и схватила его.

Покров медленно, нехотя спал с тела ребёнка.

Под одеялом оказалась девочка лет двенадцати. Серебристые волосы, бледная кожа, приятные черты лица и перерезанное горло. Девочка совершенно голая. Следы крови в паху.

Гара глубоко вдохнула и сглотнула. Зажмурилась и открыла глаза снова. Мёртвый ребенок не исчез. Снова глубокий вдох.

– УРГАВАЛ! – раздался рев подоспевших на драку троллей.

Гара сделала шаг назад, снова оглядела небольшой дом и снова глубоко вздохнула. С каждой секундой разум отпускало оцепенение, и мысли начинали шевелиться. Тот самый солдат из отряда прирезанный на выходе из дома, мёртвая женщина, открытый подвал, и мёртвый изнасилованный ребенок.

– Суки… – прошептала девушка и сжала кинжалы крепче. Снова глубокий вдох, и руки сами по себе сильнее сжимают оружие. – Суки…

* * *

– Старший? – несмотря на мужчину рядом, спросил Верша.

– Да, – ответил мужчина и продолжил стоять.

Берсерк сплюнул на землю и хлопнул по бревну, на котором сидел.

– Садись, в ногах правды нет, – предложил он, глядя, как тролли оттаскивают трупы к яме, которую вырыли. – Много они у вас забрали зерна?

– Так… считай всё выгребли, – ответил мужчина, с опаской поглядывая на троллей.

– Чего не спрятали?

– Так… Не успели. Они обычно с первым снегом приходят. Мы с краю церковных земель.

– Понятно, – вздохнул Верша.

– А вы… лихие?

– Мы? – вздохнул Верша, выдержал паузу и усмехнулся. – Нет.

Берсерк взглянул на мужчину, заметил на его волосах седину и усмехнулся.

– Нет, отец. Мы тёмные.

– Это как? За троллей – оно понятно. А ты?

– А вот так. Теперь ты либо светлый, либо тёмный. Либо ни тот, ни другой, но теперь тебя все пинать будут. И светлые, и тёмные.

Мужчина умолк, переваривая сказанное, а Верша вздохнул.

– Ты, значит, снаряди кого-нибудь. Кто сообразительнее. Пусть к церковникам бежит. Расскажет, что пришли сборщики подати, да тут же налетели тролли. Всех перебили. Вы, мол, так и так. Схоронили по церковным обычаям, а сами сразу к ним на поклон.

Староста деревни задумчиво взглянул на воина, а тот продолжил выдавать указания:

– Свой урожай подели, как обычно. Чуть побольше накинь, чем в прошлом году. Когда придут – скажешь, мол, так и так. Пришли, перебили, зерно вывалили с телег и увели. Телеги с мужиками сейчас же хватай и тащи на торжище, но не в город. Куда подальше. А про налет скажи, мол, сами попрятались и едва смогли ноги унести. Да, куриц ещё перебей. Цыплят и молодок тощих оставь. Вряд ли позарятся. Куриц мы можем выкупить. Троллям мясо надо. Если есть корова – тоже возьмём.

– А ты?

– А ты за нас не беспокойся, отец. Про себя думай.

Мужчина кинул взгляд на троллей, а затем на Гару, что закутывала в простынь мёртвого ребенка.

– Что возьмешь?

– А хер ли с тебя брать? – хмыкнул Верша. – Да и зачем?

– И грабить не будешь?

Берсерк выразительно взглянул на старосту и вздохнул.

– Я сам из деревенских. За что держать плуг – знаю. И чем живёте тоже в курсе.

– И выкуп не спросишь? – не унимался староста.

– Знаешь… спроси ты меня пару месяцев назад – спросил бы. Только сейчас…

Верша вздохнул и хотел было что-то добавить, но тут заметил, как ему рукой помахал Бэк, залечивший последнюю рану на ноге тролля.

– Слушай, у вас кузнец есть?

Староста покосился на огромных гигантов и кивнул.

– Не оружейный мастер, но есть.

– Зови, – вздохнул берсерк и кивнул в сторону троллей. – Надо что-то придумать с доспехами. А то как пугала…

* * *

– Зачем мы тут сидим? – спросила Мара, задумчиво взглянув на берсерка.

Верша хмыкнул и бросил на землю охапку тонких молодых веток, после чего принялся срывать с них листву.

– Пацана того с узелком вчера помнишь?

– Тот, что один шёл?

– Да. Как думаешь, что за шкет с узелком? Тут торговый путь, караваны с охраной ползают. Какого хрена он один?

– Ну, мало ли…

Верша вздохнул, взял пару веток и принялся плести из них, взяв за основу пару молодых деревьев.

– Пацана послала деревня, где мы тех уродов перебили.

– Все таки сдали, – выдохнула девушка.

– Это я их попросил, – буркнул Верша, взяв следующую ветку.

– Что? Зачем? – обернулась лучница.

– Если они это скроют – потом у них будут проблемы. Подати – не хер собачий. Они должны прибыть к местной церковной шишке. На их поиски отправят ищеек. Деревню найдут, и с них спустят шкуры за то, что не сообщили. А так – вроде, пришли, подать взяли, а тут сразу мы. Всех перебили, телеги забрали и скрылись в закат.

Лучница нахмурилась и, оглядев конструкцию из веток, которую сплёл берсерк, спросила:

– Ладно. А мы тут зачем?

– Если местная шишка узнает, что среди нападавших были тролли, то к ним обычных солдат не отправят. Сюда пошлют местных инквизиторов.

Мара задумчиво хмыкнула.

– Так мы тут ждём этих инквизиторов?

– Именно, – кивнул Верша и оглядел получившуюся конструкцию.

– Что… что это такое? Зачем ты сделал эту штуку?

Берсерк хмыкнул, подошёл спиной к получившемуся плетению из веток и уселся в него, откинув спину назад. Под его весом, ветки прогнулись и сформировали удобное сиденье.

– Готовил пост для наблюдения, – довольно произнёс Верша, глядя, как изменилось лицо лучницы. – А ты думала, я тут хуйней страдаю?

– Ты умеешь плести из лозы?

– Это не лоза. Для такой херни любые сырые ветки пойдут и пара молодых деревьев. И да, умею. Отец был мастак в этом дело, – вздохнул берсерк. – Деревню свою что-то вспомнил.

Мара хмыкнула.

– Иди, давай. И пайку мою принеси, – вздохнул Верша. – И чтобы с мясом, а не то я тебя…

– Что? – с прищуром и коварной улыбкой произнесла лучница. – Трахнешь?

Воин вздохнул и недовольно буркнул:

– Вали, давай. До темноты моя смена.

Мара сделала пару шагов к лагерю, что находился в глубине леса, но затем остановилась, развернулась и вернулась. Встав напротив берсеркера, она оглядела его с ног до головы.

– Что? – почуял неладное Верша.

Девушка уселась на землю напротив него, сложила руки на груди в замок и с прищуром спросила:

– Почему ты нас игнорируешь?

– Чё, блять?

– «Ничё», – передразнила лучница. – Почему ты с нами не спишь?

Верша вздохнул и, приподняв одну бровь, уставился на лучницу.

– А должен?

– Ну, уж извини, но каждый нормальный мужик, уже бы давно нас всех по очереди и всех вместе. Я прекрасно замечала, как на нас пялятся в тавернах. Я знаю, что мы красивые. Да, черт с ними, с другими. Ты сам на нас при любом случае пялишься. Мы даже голышом один раз спали, когда тебя Бэк лечил. И ничего. Я видела, как твой дружок каждое утро шатёр у тебя в штанах устраивает. Скажи честно.

– Что сказать?

– Ты мужеложец?

– Кто?

– Ты трахаешь мужчин?

– Что-о-о-о, блять?!!

– А что нет? Я думаю, что да. Ты пялишься на задницу, когда Шара нагибается. На Гару тоже пялишься, но у Гары сиськи не такие большие. Тогда ушёл искать блядей, но оказывается не нашёл. Мне кажется, что не искал. Вернее искал, но нашёл только женщин.

– Я, блять, не из этих!

– Да ладно. В этом нет ничего предосудительного. Просто нам надо знать, чтобы не питать лишних надежд и…

– Я, блять, женщин трахаю! Не мужиков! – возмутился Верша.

– Я знаю, что среди таких суровых воинов это постыдно, но в этом нет ничего плохого… – продолжала гнуть свою линию Мара.

– Ты ебанутая?!! – вскочил со своего импровизированного кресла берсерк. – Да, у меня хер стоит! На вас стоит, кошёлка недотраханая!

– Что-то слабо верится, – вздохнула лучница. – Чем докажешь?

– Да я… да я… да я тебя прям тут могу…

Мара тут же встала и принялась расстегивать лёгкую куртку.

– Докажешь – тема закрыта, – деловым тоном произнесла она.

Девушка расстегнула куртку, сбросила её и взглянула на застывшего берсерка.

– Что? Испугался? Или всё же тебе мужики нравятся.

Берсерк поднял взгляд от кружевного лифчика на лицо Мары. Девушка уже закусила губу в предвкушении. Он протянул руку, взял её за подбородок и подтянул к себе. Он прислонился своей щекой к её и глубоко втянул носом воздух, ловя ароматы каких-то духов. Почувствовав глубокое дыхание лучницы, он произнёс шепотом:

– Ах ты ж, блядь хитрожопая… Развела на слабо, как мелкого балбеса…

Отстранившись, берсерк бесцеремонно оттянул ремень девушки, заметив край кружевных трусиков, хмыкнул и поднял взгляд на гневную Мару.

– Пиздуй за пайкой! – рыкнул он и от души влепил по заднице девушке, отчего та ойкнула.

Верша молча уселся в подобие кресла, проводил взглядом девушку, которая со злостью схватила куртку и быстрым шагом направилась в сторону лагеря.

– Блять, на что она надеялась, надев куртку на голое тело? Еще и тряпки эти кружевные… – хмыкнул он, затем вздохнул и, сморщившись, поправил свое достоинство, неудобно упирающееся в штаны. – Бляди тупорылые… кошелки недотраханые… Выебу… ей богу, когда-нибудь… Твою мать… Оттрахаю до полусмерти… Чтобы неповадно было…

Глава 6

– К оружию! – заорал лужёной глоткой воин в начищенных доспехах.

Мимо него просвистела стрела и угодила в броню извозчика. Несмотря на то, что на нём был плотный кожаный нагрудник со стальной бляхой по середине, стрела пробила его и вошла глубоко в тело.

С телег тут же спрыгнули воины инквизиции, заняв круговую оборону вокруг небольшого каравана. С ними также выскочил мужчина в серой хламиде и знаком церкви на груди белоснежного цвета.

Он встал между телегами, вскинул руки и оглушительным басом произнёс:

– Во имя Твоё, Господи, и по воле Твоей!

Тут же от него во все стороны ударила волна света, которая моментально выжгла траву и заставила троллей, сидевших в кустах, взреветь от боли.

– Копья! К бою!!! – закричал воин в доспехах, вскинул клинок над головой, а затем окутался слабым светло-жёлтым свечением.

Бойцы сориентировались мгновенно, схватив оружие с телег, и выстроившись вокруг в строй, ощетинившийся во все стороны копьями. Однако несмотря на рёв гигантов, из кустов к ним никто не торопился. Вместо этого продолжили лететь стрелы и ледяные снаряды, которые без проблем собирали свою жатву.

Паладин гневно огляделся и попытался вычислить, откуда бьёт лучник и маг. По движениям кустов стало понятно, что стрелок и маг смещаются.

– Держать оборону! – воскликнул он и кинулся к кустам, намереваясь расправиться со стрелками.

Однако стоило ему подбежать, как кочка чуть в стороне метнулась к нему и сбила с ног. Паладин перекатился и тут же вскочил на ноги, прикрывшись щитом. В него тут же влетело два топора, и кто-с рёвом выкрикнул:

– Всосал, ублюдок?!!

БУДУМ!

В щит прилетел настолько мощный удар, что рука тут же онемела, и паладин сделал пару шагов назад, на отходе выдав размашистый удар, чтобы отогнать противника. Однако, боец с двумя топорами прекрасно понимал, что ему с его коротким оружием средняя дистанция – смерти подобна. Именно поэтому он последовал за воином света и, поднырнув под удар, рубанул по ноге.

ДЗЫНЬ!

– Ах, ты ж, пидор запакованный, – выругался берсерк и, подогнув одну ногу, резко крутанулся, уходя в танец смерти.

Паладин резко ушёл в сторону, сжал зубы до скрежета и, выставив вперёд свой стальной артефактный, взмолился:

– Господь всемогущий, дай мне сил и обрати взор Свой на меня…

Динь-дилинь!

Первые удары градом посыпались по щиту градом.

– Не оставь меня в трудный час, ибо вера моя…

Динь-динь-динь…

Паладин уже не мог держать щит рукой как полагается и прижал её к боку так, чтобы щит прикрывал его плечо. Сам он тоже развернулся и отвёл одну ногу назад, чтобы упереться ей. Удары были мощными, и его просто сносило по инерции.

– … Ибо вера моя в Тебя… в трудный час…

Динь-дилинь…

– НЕ ПОГАСНЕТ!

ПУФ!

Вспышка ослепляющего света залила всё вокруг. Время на мгновение замерло. В воздухе повисла стрела. Замер ветерок, колышущий листья, как и замер один из солдат, с ужасом смотрящий на ледяной шип, торчащий из его груди. Тело его же слегка согнулось, и сам он начал немного заваливаться вперёд. Замерли тролли, что уже вывалились из леса и мчались к прилично проложенному строю. Замер монах, что всё так же держал руки к небу и оглашал своим басом окрестности.

Замер паладин, держащий щит. Он смотрел в глаза Верше, что так же замер во время вращения. Глаза паладина были затянуты белоснежной пеленой и смотрели в глаза кроваво-красные глаза берсерка, затянутые пеленой ярости.

Вот в полной тишине паладин медленно и едва заметно начинает подгибать ноги, чтобы выполнить круговой удар снизу. Верша так же медленно начинает отступать, но тут мир резко пускается вскачь, словно пытается наверстать упущенное время.

Дзынь!

Белоснежный росчерк паладина пересекает вращающийся вихрь из топоров, а тот успевает изогнуться, зацепив голову воина света. Оба противника тут же отскакивают друг от друга.

Паладин, дыша как загнанная лошадь смотрит на своего противника. Из-под шлема тянется струя крови, что заливает лоб, потом копится на бровях и начинает заливать правый глаз. Воин света тут же сбрасывает шлем, выхватывает ленту со священным писанием и наматывает себе на лоб.

Верша смотрит за этим внешне спокойно, но тяжело дышит от усталости. Рубашка сбоку начинает промокать от крови, но он этого не замечает. Как и не замечает испорченного доспеха на боку от удара паладина.

Воин света не сводит взгляда с противника. Перехватив клинок и сжав зубы от боли в руке, державшей щит, он делает шаг вперёд и встаёт в стойку.

– Хорош… очень хорош, – сказал Верша и крутанул топорики в руках. – Но недостаточно хорош… для меня.

Свет из глаз паладина меняет цвет с белоснежного на золотой. Он слегка подается вперёд и…

ФЬЮТЬ!

Без грома, крика и молитв он превращается в смазанную золотую фигуру, что с сумасшедшей скоростью устремилась к противнику. Верша, прекрасно зная, на что способны настоящие паладины, моментально делает размашистый прямой удар ногой снизу, а сам заваливается назад. В этот же миг у самого его лица проносится клинок, а в ногу что-то врезается.

– УГХМ…

Нога оказывается там, где и рассчитывал берсерк. Паладин не хватается за свое достоинство, но боль настолько сильная и неожиданная, что он кубарем катится за спину Верши. Берсерк этот шанс не стал упускать и, перекатившись через спину, кинулся на противника.

Молча, без мата и воплей, он раз за разом наносит удары по шее паладина. Других легкодоступных мест у него не было, и он был прекрасно осведомлён о живучести паладинов. Именно поэтому он первым делом решил отрубить ему голову.

Шмяк!

Отделив голову всё еще вращающую глазами, он завалился на бок и, тяжело дыша, уставился в небо. Сглотнув, он облизнул пересохшие губы. Ярость начала отступать, и в боку появилось сначала жжение, а затем тупая боль.

– Твою мать… чтобы я ещё раз на паладина за так полез… – выдохнул он и, кряхтя, как старый дед, встал сначала на колени. Упираясь одной рукой о землю, а второй придерживая бок, он с шипением и неразборчивым матом поднялся на ноги и взглянул на остальной отряд инквизиции. После золотой формы паладинау него не осталось вопросов, кто это был.

У телег огромный чёрный тролль со слегка погнутым двуручным дрыном северян, чудом затесавшимся среди остального хлама форта, добивал раненных. Причем оружием он не пользовался, а просто подходил к каждому и ударом огромной ноги превращал головы ещё живых солдат в лепёшки.

Монах, до этого читающий молитвы и усиливающий воинов, лежал у края дороги. Причём с этой стороны лежала только половина. Вторую половину берсерк обнаружил у одного из троллей, что таскался с ней между телегами.

Бэк сидел у колеса и занимался исцелением ран у одного из гигантов его отряда. Ему в грудь попало три удара копья, которые чудом не пробили доспех. Один из ударов соскользнул с нагрудной пластины и пропорол толстую шкуру исполина, оставив глубокую и достаточно большую рану.

– Блять… – сморщился Верша и поплёлся к сыну, держась за бок. – А кошёлки-то наши где?

Он с трудом добрался до Бэка. Когда тот заметил его, то тут же вскочил и спросил:

– Куда?

– В бок, – опёрся рукой на телегу берсерк. – Дышать тяжело… сучий паладин… достал-таки…

Бэк тут же усадил отца под тихий мат и проклятия на голову всей инквизиции, развязал завязки и сбросил доспех на землю. Разорвав рубаху, он осмотрел рану и проговорить:

– Надо лечить.

– Ну-ка нахер твое лечение, – послал воин и сжал зубы. – Я лучше сдохну, чем у тебя лечиться.

– Надо, – сказал мальчишка и оглянулся. К ним уже спешили с одной стороны Шара с Марой, а с другой Гара.

– Нехер… пару деньков отлежусь – само заживёт, – простонал Верша и закашлялся. Во рту появился привкус крови. Сплюнув и обнаружив кровь, он взглянул на сына.

– Пап, рана пузырится на кашле… – встревоженно произнёс он.

– Верша, – подбежала к ним Гара. – Ранен?

– Лечиться не хочет, – буркнул Бэк.

– Я в гробу видал такое лечение! Нахер с ним идите! – попытался возмутиться берсерк, но тут же снова закашлялся.

– Верша, просто приляж, – произнесла Гара и завалила его на бок. Усевшись в изголовье, она взглянула на побледневшего берсеркера и произнесла: – Девочки, мне ваша помощь нужна!

Верша, глядящий на небо и склонившуюся над ним девушку, начал зажмуриваться и тут же широко открывать глаза.

– Чёт в глазах темнеет, – произнёс он осторожно.

– Верша, посмотри, что у меня для тебя есть, – с улыбкой склонилась над ним Мара и принялась расстегивать куртку. – Я учла предыдущие ошибки и не стала одевать белье.

Берсерк нахмурился и уставился на девушку, которая скинула куртку и рубаху, представ перед ним с голой грудью.

– Блять, ты ебанутая? – попытался возмутиться берсерк, но тут над ним появилась Шара так же с обнаженной грудью. – Блять, ты ведь нормальная была? У меня бочину разворотило, а вы…

– Так надо, – произнесла Гара и кивнула девушкам.

Те взяли руки воина и ладонями прислонили к груди.

– Кошёлки недотраханые… – прохрипел Верша, но возможности упускать не стал, слегка сжав руки.

В этот же момент девушки, словно по команде, завернули кисти, а потом заломали руки берсеркера. Гара тут же вытащила из-за пояса небольшую очищенную от коры ветку и вставила в зубы берсеркера.

– Кафого фуя?!!

– Бэк – давай!!! – крикнула убийца.

Мальчишка тут же подскочил к отцу и положил руки на рану. Вершу сначала выгнуло, он захрипел, и затрещала палка у него в зубах. Через несколько секунд, пока под кожей его бока, живота и спины тянулись ростки, он резко вдохнул и со всей мочи заорал:

– ФУ-У-У-У-УКИ-И-И-И!!!

* * *

– Ну, вот что получается, – вздохнув, произнесла Гара. – Я взяла пятнадцатый уровень и довела «Полог тени» до десятого. Описание немного изменилось. Теперь я могу оставаться в затенённом месте невидимой почти минуту, если не выхожу из тени. Та-а-аак… а с характеристиками… Скрытность почти семьдесят.

Девушка подняла довольную физиономию и взглянула на Вершу.

– Что скажешь?

Берсерк молча вытянул толстую иглу с крепкой ниткой из своего доспеха, а затем опустил взгляд на свое снаряжение, в котором он уже проделал шилом отверстия, чтобы зашить разрубленный бок.

– Так, а у меня… Девятнадцатый уровень… – тут она покосилась на убийца и пояснила: – С луком проще было. Я часто стреляла, а тебе в последнем сражении вообще только двое досталось, которые решили через лес смыться.

– Сколько у тебя основная? – спросила Гара.

– Сто двадцать, – призналась Мара.

– Это нечестно, – вздохнула убийца.

– Ну, если тебя утешит – у меня мудрости и интеллекта по девяносто. Ледышки слабые. Зачастую раненных оставляла, которых тролли добивали.

Гара тяжело вздохнула, а Мара решила перевести тему:

– Верша, у меня скоро двадцатый уровень будет. Новый навык брать или мощный выстрел дальше развивать?

Берсерк молча кинул взгляд на девушку и продолжил заниматься своим доспехом.

– Верша, хватит дуться, – произнесла Гара и подсела поближе. – Ты должен признать, что это было необходимым. В конце концов, он не первый раз тебя лечит.

– И каждый раз я говорю – лучше сдохнуть! Ладно, в прошлый раз я в отключке был. Но сейчас-то на живую… – тут же вспыхнул Верша. – Вы, блять, представляете, каково это, когда у тебя под кожей растет эта хрень? Это хуже раскаленной кочерги в зад!

– Откуда знаешь? Пробовал? – тут же с прищуром спросила Мара.

– Я сейчас тебя шилом продырявлю раз двадцать, а потом тебя Бэк тебя лечить будет! Расскажешь, каково это, твою мать! – схватился за инструмент берсерк.

– Чего сразу продырявлю, – надулась лучница. – Я просто пошутила. Да и мы хотели как лучше.

– Серьёзно, – вздохнула Шара. – Мы реально за тебя перепугались. Ты бледный был, как крест того монаха, и на глазах тухнуть начал.

– Ничего я не тух.

– Тух, – кивнула Гара. – Ты, конечно, говорил, что у тебя регенерация там, и всё такое, но я что-то не хочу проверять: выживешь ты или нет. И вообще мы хотим загладить свою вину.

– Трахать вас не буду, – тут же отрезал берсерк, бросил на землю шило, и вернулся к своему доспеху.

– Я тебе зайца поймала, – отвернувшись, произнесла убийца.

– А я перепёлку подбила, – глядя в костер, добавила Мара.

Верша сглотнул, шмыгнул носом и из-под бровей взглянул на лучницу, а затем на убийцу.