Текст книги "Мыс мертвой надежды"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mys-mertvoy-nadezhdy-91013.jpg)
Автор книги: Сергей Зверев
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Вскоре испытатели вынесли оборудование на палубу и стали снаряжаться с помощью ученых. Андрей мельком глянул на горизонт. На юге небо и в самом деле потемнело. Этот признак говорил опытному моряку, что шторм может накрыть их где-то после обеда. Если и пронесет стороной, то балла два-три все равно будет. Это уже опасно. Из-за гор тоже полезли жуткие раздутые тучи. Но эти не так страшны. Всю свою влагу и энергию они растеряли над хребтами Большого Кавказа и вскоре рассеются. Обычно так и бывает.
– Андрей, смотри! – Антон держал в руках шлем Истомина. – Ты первым делом проверь его на погружении. Сначала до десяти, потом до пятнадцати и так каждые пять метров глубины. Главное, следи, чтобы показания не были скачкообразными. Я тебе дам наручный прибор, ты с ним и сверяйся.
– Может, я рядом подержусь, подстрахую? – неожиданно предложил Заварзин. – Заодно сверим показания моего прибора и этого.
– Что там? Серьезно? – осведомился профессор Полонин, вытирая лысину большим белым платком.
– Не очень, Дмитрий Сергеевич, – ответил Антон. – Истомин вот беспокоится, что барическая система барахлит. Минут пятнадцать потестируем, а потом, если все нормально, можно будет работать по плану.
– Решайте сами, Антон Ираклиевич, – заявил профессор. – Или, может, сразу, чтобы время не терять, новый датчик поставить?
– Так с этим тоже разобраться надо. А если у них одна болезнь или же дело совсем не в нем? Тогда придется проверять всю программу.
Заварзин спустился по ступеням трапа по пояс в воду и без всплеска ушел в нее с головой. Андрей взялся за перила. Если честно, то в капитан-лейтенанте Заварзине ему кое-что нравилось. Например, обстоятельность и отсутствие склонности к позерству.
«Может, Сашка недолюбливает меня как раз за это позерство? Вообще-то, мы с Антоном ведем себя как подростки, все крутимся вокруг Виктории», – подумал Истомин, улыбнулся и показал Антону большой и указательный пальцы, сведенные в кольцо.
Мол, все нормально.
Спустившись по ступеням, он увидел, что Вика стоит и смотрит на него. Андрей не удержался и картинно грохнулся спиной о воду. Перевернувшись на живот, он хлестнул по поверхности ластами и стремительно, почти отвесно пошел в глубину.
«Итак, Антон велел мне все время сверять свои ощущения с показаниями приборов в шлеме и на руке. Может, он умышленно сказал, что в комплексе нет серьезных проблем, чтобы я тут загнулся? Тогда Вика достанется ему. Смешно, прямо как в авантюрном романе. – Но эта идиотская мысль тут же была вытеснена текущей работой. – Так, по ощущениям и визуально, если посмотреть вверх, то выходит, что я сейчас нахожусь на глубине не более десяти метров. Перед глазами на щитке с левой стороны по шкале ползет зеленая линия, похожая на подкрашенный спирт в домашнем термометре. Она показывает восемь с половиной. Наверное, зря я стал так резко набирать глубину. Тестирование следует проводить на спокойных режимах погружения. Так, а что у нас на наручном датчике? Восемь. Расхождение в полметра. Много! Если оно будет нарастать в такой же линейной прогрессии, то на тридцати пяти метрах я получу чуть ли не полтора метра разницы. Ничего хорошего!»
Андрей снова пошел вниз, плавно работая ластами и вытянув руки перед собой. Дышалось хорошо и спокойно. Вода, как ей и положено, давила на грудную клетку, зеленая полоска перед глазами стала желтой.
«Значит, я перевалил за условно безопасный предел – двадцать метров. Нет, не может этого быть. Вот и наручный прибор показывает всего двенадцать. Надо остановиться и понаблюдать. Черт! Полоска перед глазами стала оранжевой и начала набухать красным цветом. Вот-вот она покажет критическую для погружения с кислородом глубину. – Андрей снова глянул вверх, потом на наручный прибор. – Четырнадцать метров! Нет, с таким прибором плавать нельзя. Пошли-ка наверх».
Но тут случилось то, чего Андрей никак не ожидал от этой мудреной электроники. Он ясно ощутил щелчок в затылочной части шлема, а среди символов на щитке, куда проецировалась вся информация, замигал сигнал переключения на глубинную смесь. Не может быть!
Андрей рванул было вверх, бешено молотя ластами, как вдруг вспомнил, что ему нельзя подниматься с такой скоростью. А если врет наручный датчик или тот, который вмонтирован в шлем? Вдруг электроника вообще дала сбой и в легкие ему начнет поступать вообще какая-то невообразимая смесь? Тогда отравление, причем смертельное.
Андрей увидел перед собой круглую сферу шлема с зеркальным забралом и только потом вспомнил, что заметил на экране сонара движение крупного тела. Под шлемом напротив могла быть только голова Заварзина. Андрей не успел показать, что у него проблемы с дыханием, как напарник протянул руки к своей голове. Он нажал пальцем клапан заполнения полости шлема водой, потом рывком сорвал скобы лицевой пластины. Экран повис на кабеле и заколыхался рядом с головой Заварзина. Андрей увидел, что напарник держит во рту аварийный загубник, которым следовало пользоваться как раз тогда, когда происходила разгерметизация шлема.
Андрей все понял, задержал дыхание и стал разгерметизировать свой шлем. Он увидел, что Заварзин энергично кивает ему. Холодная вода перехватила горло, забулькали пузыри возле клапана подачи воздуха. Сейчас он сработает и перестанет качать. Есть! И прежде чем вода добралась до подбородка Андрея, в десны ему с силой ударился аварийный загубник. Он схватил его и жадно вдохнул. Воздух, не смесь!
Заварзин большим пальцем показал подъем и плавно заработал ластами. Теперь Андрей стал еще внимательнее относиться к своим ощущениям. Перед глазами нет показаний индикаторов, сведений о составе вдыхаемого воздуха. Сначала он подумал, что ему показалось, но потом почувствовал легкий холодок на кончике языка. Проклятая электроника снова начала гнать смесь. Причем наверняка для глубин метров в девяносто, судя по привкусу.
По его глазам и лицу Заварзин, кажется, понял, что происходит что-то неладное. Он сделал два глубоких вдоха, вытащил свой загубник и протянул его Истомину. Это шанс! Правда, им придется только что не целоваться друг с другом в губы. Но тут уж не до условностей. Андрей с шумом выдохнул и схватил загубник Заварзина. Он сделал несколько вдохов и выдохов, потом посмотрел напарнику в глаза. Тот не подавал сигнала «дай подышать».
Андрей взглянул на приближающуюся пленку поверхности. Еще метров восемь – десять. Он вытащил загубник и протянул его Заварзину.
«Кажется, ни дурноты, ни других неприятных ощущений нет, – подумал Истомин. – Опять Вика будет колоть палец и лезть иглой в вену, добывать мою кровь и старательно хмурить бровки. А какие они у нее!»
Заварзин снова протянул напарнику загубник. Андрей сделал несколько вдохов и опять посмотрел на свет, мерцающий вверху.
«Кажется, волнение усиливается. Сейчас начнут возиться с моим комплексом, тестировать электронику. Значит, мне сегодня не придется погружаться, – решил он. – И с аквалангом не пустят, чтобы Сашку страховать, а по одному нельзя. Значит, на сегодня все?»
Андрей вытащил загубник, вернул его Заварзину и заработал ластами на полную мощность. Секунд через тридцать его голова показалась на поверхности. Рядом маячила спасательная лодка, в которой, с трудом удерживая равновесие, стоял Антон с прибором в руках. Значит, наверху по показаниям электроники поняли, что случились неполадки, и ждали их на месте всплытия.
– Что случилось? – закричал Антон, увидев Истомина с разгерметизированным шлемом. – Сашка где?
– С ним все нормально, – устало пробормотал Андрей, когда два морпеха схватили его под руки и втащили в шлюпку. – Следом идет. Если бы не он, то хрен его знает, чем бы дело кончилось.
– Вон он! – загалдели в лодке, видимо, заметив Заварзина, всплывшего на поверхность. – Давай к нему. У него тоже разгерметизация!
– Андрей, что, черт возьми, произошло? – присаживаясь рядом с Истоминым на корточки, спросил Антон. – Все-таки датчик?
– Боюсь, что хуже, Антоха. Дело в программе. Сбой какой-то, глюк. Нужно перепрограммировать. Комплекс не просто стал врать об истинных глубинах погружения. Он начал реагировать на ложные показания, гнать в систему дыхания глубинные смеси. Мы с Сашкой дышали через его загубник по очереди, пока поднимались.
Когда Заварзина втащили в лодку, Андрей молча протянул напарнику руку. Тот впервые посмотрел ему в глаза, чуть помедлил, крепко пожал руку и снова отвел глаза в сторону.
На платформе их ждал Полонин. Профессор не просто нервно мерил шагами палубу, он буквально бегал по ней из конца в конец, то стискивая кисти рук за спиной, то размахивая ими.
Услышав первые объяснения причин происшествия, профессор накинулся на Антона:
– Как можно относиться к делу с такой халатностью? Ты понимаешь, Антон, что поставил под угрозу не только испытания новой системы, но и чуть людей не угробил?!
– Дмитрий Сергеевич, мы как раз и тестировали систему! – пытался защищаться молодой ученый. – Андрей ведь предупредил о неполадках, вот мы ими и занимались. Как на борту можно было выяснить?..
– На компьютере, милый мой! Надо было сесть за него и смоделировать глубину погружения. А вы как мальчишки!.. Кстати, вы тоже хороши, Истомин!
Андрей смотрел не на разбушевавшегося профессора, не на смущенного и красного как рак Микиашвили, а на взволнованную Викторию, которая спешила к ним со своим медицинским чемоданчиком. Сколько тревоги в этих карих глазах, как вскинуты брови!.. До чего же ей идет эта короткая прическа!
Как только Истомина освободили от снаряжения, докторша тут же усадила его на легкий стул и принялась прослушивать пульс, оттягивать веки и заглядывать в глаза. Потом то же самое она проделала с Заварзиным.
Андрей не понял, что беспокоило ее, но ему хотелось, чтобы Виктория подольше трогала его руками, прикасалась к нему, чтобы ее лицо было так близко. Правда, трудно удержаться и не поцеловать ее в щеку. Ох, как трудно!
– Оба быстро ко мне в медпункт на комплексное обследование! И никаких погружений сегодня! Я категорически протестую!
– Да какие еще погружения, – остывая, проворчал профессор. – С оборудованием разбираться надо, да и шторм может нас захватить.
Все люди, находящиеся на палубе, как по команде повернули головы на юг, где небо затягивалось темным покрывалом надвигающейся непогоды.
Освободившись от гидрокостюма, Андрей растерся полотенцем, натянул привычные шорты и футболку. В медпункт они с Заварзиным спустились молча и без слов терпели все, что с ними проделывала Виктория.
Примерно через час в медпункт заглянул улыбающийся Антон. Он посмотрел на моряков, потом на докторшу. Андрей сразу отметил, что глаза у ученого стали масляными.
– Парни, с берега прислали информацию. Шторм нас должен миновать. Его сносит к западу, и он нас почти не заденет. Так что к берегу не идем. Стоим на якоре. – Это последнее предложение было произнесено с некоторым морским шиком и, кажется, специально для Виктории.
Потом Антон шумно вздохнул, снова обратил свой взор к Истомину и сказал:
– Андрей, вы с Сашей потом к нам в лабораторию зайдите. Обсудить надо кое-что. По поведению комплекса. Мы там уже немножко поработали, но программу придется переустанавливать.
– Антон, сегодня больше никакой работы! – строго сказала женщина. – Пловцам нужен отдых.
– Да мы и не устали, – попытался возразить Истомин, но Виктория так посмотрела на него, что он сразу замолчал.
Зато теперь в разговор ввязался Заварзин, чем очень удивил Андрея. Капитан-лейтенант вдруг стал убеждать Викторию в том, что они не успели получить никакой чрезвычайной нагрузки. Так только, поплавали немного, потренировались в задержке дыхания. Обычное дело, привычное занятие. Сашка даже стал спорить с докторшей, которая утверждала, что последствия стресса могут сказаться при повторном погружении, если таковое сегодня состоится. Андрей усмехнулся, но промолчал.
Если бы эта кареглазая молодая женщина знала, через какие опасные ситуации и стрессы пришлось пройти Истомину за время службы, то сегодняшнее погружение показалось бы ей простым купанием в ванне. Разве это стресс?
Через час Истомин отправился искать Антона. Нашел он его в лаборатории. Молодой ученый возился там с почти полностью разобранным шлемом комплекса, подключенным к компьютеру.
– Нашел причину, Антоха? – спросил Истомин, усаживаясь рядом.
– Раздевайся, – буркнул тот, не отрываясь от экрана, на котором виднелись какие-то таблицы.
– Ну, зачем же так сразу? – пошутил Андрей. – Может, сначала поухаживать, цветы, мороженое? Да и вообще, ты не в моем вкусе.
– Мне твой чип надо проверить. – Антон не принял шутки, чем насторожил Истомина. – Такое ощущение, что в системе… нет, не то чтобы вирус, а было какое-то некорректное вмешательство. Например, когда от компьютера отключаешь съемный накопитель без соблюдения процедуры. Комп может зависнуть или сам начать проверку.
– Выходит, мой чип может дать сбой?
– Я не знаю, Андрей. Нужно все проверять и смотреть. Теоретически ломаться нечему. Там просто электронный ключ к программе, пароль. Вот и все.
Глава 3
К ночи погода успокоилась. Звездное небо и тихий плеск волн за бортом располагали к задумчивому созерцанию природы или любовным встречам. Но экипаж испытательной платформы как будто вымер. Боевых пловцов Виктория категорически отправила отдыхать, ученые погрузились в проверку обоих комплексов, проводимую в недрах лабораторных отсеков. Пока стояла хорошая погода, надо было максимально ускорить программу испытаний. Только молчаливые морпехи дежурили по двое на носу и корме платформы в специальных кабинках, вдыхали морской воздух и поглядывали на небо.
В восемь утра после легкого калорийного завтрака на палубу было вынесено оборудование контроля, сонарные системы и оба комплекса. Истомин облачился в гидрокостюм, застегнул все пряжки и ремешки, водрузил на голову шлем. Антон суетился рядом, проверяя работу клапанов.
– Слушай, ко мне вчера Вика приходила, – вдруг сказал он.
– Что-что? – удивился Истомин и схватил ученого за руку. – Ты хочешь сказать?..
– Руку-то отпусти, – заявил Антон и рассмеялся. – А то сломаешь.
– Если ты собрался мне всякие гадости про нее рассказывать, то я тебе не только руку сломаю, – пообещал Истомин, сам не понимая, шутит он или говорит серьезно.
– Ты прямо как ребенок? – сухо ответил Антон. – Она, между прочим, про тебя расспрашивала. Мы сидели у меня в лаборатории и разговаривали о тебе.
– И что?.. Чего она хотела, – заторопил его Истомин, отпустив руку.
– Не совсем понял. Не могу гарантировать, что она на тебя запала, но все может быть. А расспрашивала Вика вот о чем. Мол, правда или нет, что ты потомок известного контр-адмирала Истомина.
– Антоха! – блаженно улыбаясь, сказал Андрей. – Смотри, если с комплексом снова начнется всякая ерунда, то я теперь буду знать причину. Учти, что соперник я серьезный.
Антон некоторое время очень серьезно смотрел через стекло шлема Андрею в глаза, потом с грустью заметил:
– Ну и юмор у вас, господа офицеры! Он какой-то… военно-морской. – Антон вдруг повернул голову и посмотрел куда-то на восток.
Андрей взглянул в том же направлении. К платформе на приличной скорости шел большой катер. Морпехи насторожились.
Пока шлем еще не загерметизировали, Андрей успел услышать, как кто-то сказал, что связи с берегом нет. Опять какие-то помехи. Сигнал не проходит.
Высоко поднимая ноги, шлепая ластами по палубе, Андрей подошел к трапу и в ожидании, пока Заварзин сойдет в воду, посмотрел на Викторию. Молодая женщина стояла рядом с инженером, перед прибором, на который оба комплекса отправляли показания о состоянии пловцов. Истомину хотелось, чтобы она посмотрела на него, чтобы легкой улыбкой проводила в пучину, сделала небольшой, совсем незаметный знак рукой.
Андрей вспомнил, как Антон только что сказал ему, что он ведет себя как ребенок. Мысль была неприятная для кадрового офицера, участника нескольких специальных операций, проводимых в самых разных морях и океанах, на форменном кителе которого красовалось немало боевых наград.
«Тоже мне, нашелся моралист, – подумал Андрей. – Нечего путать профессиональные качества и отношение к женщинам. Может, я так ухаживаю?!»
Он спустился по пояс в воду, снова посмотрел на Викторию, оттолкнулся руками от борта и плавно ушел под воду.
«Мы тоже умеем без понтов, – подумал Истомин, выжидая, когда комплекс настроит изображение, сделает его максимально четким. – Все, надо начинать выполнять программу сегодняшних испытаний. Мы с Заварзиным должны пройти…»
Слева от себя Андрей вдруг увидел пловца, болтающего ластами, и удивился тому, что на его спине два цилиндрических баллона и сплюснутый контейнер регенераторов. Потом он заметил еще одного человека. Даже скорее не увидел его, а уловил по показаниям сонара, постоянно обследующего пространство.
Чувство опасности пришло мгновенно, вместе с ожесточенным пониманием того обстоятельства, что у него нет при себе никакого оружия кроме ножа. Большой корпус платформы на экране перед лицом почему-то раздвоился, как будто буксир отшвартовался от нее и куда-то поплыл.
Боль в ноге Андрей почувствовал не сразу. Сначала был удар, потом онемение, на которые он почти не обратил внимания. Истомин крутился на месте, выхватив нож и пытаясь определить положение Заварзина. На экране сонара оказалось слишком много движущихся меток. Спустя пару секунд ему стало плохо. Навалилось головокружение, слабость охватила все тело. Из безвольно повисшей руки выпал нож. Потом Андрей провалился в темную дурноту.
Морские пехотинцы, несшие службу по охране испытательной платформы, слишком поздно поняли, что ученым угрожает реальная опасность. Сам факт отсутствия связи еще ни о чем не говорил, как и приближение быстроходного суденышка. Но оба факта вместе, да еще громкий всплеск за спиной и утробное фырканье насосов субмарины во время всплытия – это было уже серьезно. Подлодка была маленькая, всего метров двадцать в длину. На невысокой надстройке не имелось никаких опознавательных знаков.
Пока морпехи выбегали на палубу и занимали оборону, с катера слетела и плюхнулась в воду темная зловещая сигара. Даже ученые, заметавшиеся по палубе, поняли, что это торпеда, пусть и небольшая, но вполне реальная.
Автоматные очереди смешались со звуками стрельбы крупнокалиберного пулемета. Следом с катера ударили по буксиру из автоматической малокалиберной пушки. В районе машинного отделения стали вспухать огненные бутоны, разряжающиеся сизо-черным дымом. Пламя вспыхнуло почти сразу. На буксире взревела сирена, которую вряд ли кто мог услышать и прийти на помощь.
Моряки на платформе бросились в разные стороны от того места, куда вот-вот должна была ударить торпеда. Они хватали ученых и оттаскивали их на безопасное расстояние. Судя по размерам устройства, несущегося к платформе, оно не обладало огромной разрушительной силой. Был шанс уцелеть.
Взрыв взметнул белый пенный столб воды и какие-то обломки. Платформу подбросило и накренило почти на тридцать градусов. Всего два или три человека сумели удержаться за леера ограждения и не слетели за борт. Над водой расползался удушливый черный дым от горевшей солярки и краски бортов буксира.
В этой суматохе никто не понял, в какой момент исчезли быстроходный катер и субмарина. Морские пехотинцы вытаскивали из воды ученых и своих товарищей. Люди на буксире пытались потушить пожар в машинном отделении, а само суденышко начало крениться на левый борт.
Но это было не самое страшное. Настоящая беда состояла в том, что платформа, в развороченный борт которой хлестала морская вода, погружалась очень быстро. Когда ее готовили к испытаниям, никто и не задумывался о таких мерах предосторожности, как водонепроницаемые переборки.
Порядок, заставляющий всех и всегда плотно закрывать двери кубриков, неукоснительно соблюдался моряками почти всегда. Почти! Видимо, некоторые двери, устроенные по типу люков с уплотнительными прокладками, были все же не закрыты. Заполнится платформа водой или нет?
Капитан буксира, стиснув зубы, смотрел через дым на погружающуюся платформу и все не мог решить, сбрасывать буксировочный трос или нет. Если платформа пойдет ко дну, то утянет за собой и поврежденный буксир. А если нет? Вдруг именно этот трос и позволит платформе удержаться на поверхности, плавучесть буксира спасет не только часть людей, но и ценное оборудование ученых?
Антон вынырнул, ударился головой о какую-то деревяшку и стал осматриваться. Вокруг железной баржи плавало великое множество всяческих обломков.
«Но как же мало человеческих голов на воде! Неужели почти все погибли? Вика!.. – Антон поплыл к борту баржи, ухватился рукой за край и приподнялся над водой. – Нет, кажется, не все так плохо. Трое морпехов затаскивают гражданских на баржу. Еще человека четыре лежат на палубе, отплевываясь. А вон еще и в воде моряки. Они помогают ученым добраться до борта».
Он не видел Вики. В голове тут же замелькали обрывки воспоминаний о том, как шла торпеда, как он ждал взрыва, успел понять, что Виктория у противоположного борта, стоит рядом с оператором аппаратуры. Не теряя больше времени, Антон нырнул и стал энергично грести в направлении того места, где докторша могла упасть с баржи.
Взбаламученная вода, разводы каких-то маслянистых жидкостей сделали воду не такой уж и прозрачной, но Антон увидел-таки тело в белом ореоле просторного сарафана. В нем Вика была на палубе.
«Она почти не погружается, значит, в легких есть воздух, – понял Антон. – Если бы она хорошенько глотнула воды, то легкие заполнились бы ею. Тогда Вика быстро ушла бы вниз».
Чувствуя, что его грудь вот-вот разорвется, Антон стал толкать женское тело вверх, энергично гребя руками и отталкиваясь по-лягушачьи ногами. Еще чуть-чуть! Наконец-то он с хрипом втянул в грудь воздух! В легкие все равно попали какие-то капли воды. Антон стал отчаянно кашлять, но все же схватил Вику за руку, рывком подтянул к себе, поднял ее голову над водой. Чьи-то руки уцепили его за плечи, стали помогать поддерживать женское тело. Борт платформы оказался совсем рядом.
Когда морпехи вытащили Вику и помогли взобраться Антону, ученый понял, что они тонут. Все было гораздо хуже, чем он надеялся. Буксир отчаянно дымил неподалеку и, видимо, сам набирал воду через борт, пробитый ниже ватерлинии. От буксира отваливал яркий надувной спасательный плот с двумя моряками. Они двигались к платформе. Тот ее борт, в который попала торпеда, уже скрылся под водой. Еще немного, и вся эта махина опустится на дно.
– Вика, Виктория! – Антон стал пошлепывать ладонями женщину по щекам.
Он наклонился к ее рту в надежде уловить признаки дыхания, как в ухо ему ударило водой и женским вскриком. Антон повернул тело на бок, чтобы помочь выходу воды, тут же вспомнил, что нужно сделать еще. Он перехватил Вику за поясницу и поджал ее живот в области диафрагмы, заставляя наклоняться вниз через его руки. Вика кашляла, ее рвало водой, но она дышала.
Потом он опустил ее на спину, наклонился к лицу и спросил:
– Как ты? В порядке?
– Ты вытащил меня? Спасибо, Антоша! Я так испугалась, а потом вода попала в легкие. Я испытала настоящий ужас, а потом темнота…
– Не волнуйся! Все хорошо. Ты просто глотнула воды, совсем чуть-чуть. Ничего страшного.
Женщина схватила его за руку и прижалась к ней щекой. Это было проявление благодарности за спасение, но Антон понял, что глаза Вики бегают по палубе в поисках… Истомина? Но Андрея не было среди людей, находившихся на платформе. Не мелькали шлемы испытателей и в воде.
«Может, они погрузились, спасая тонущих? – подумал Антон. – Но взрыв торпеды? Он же должен был убить всех, кто был в тот момент под водой. Или нет? Почему нападение, почему все не по плану? Почему сейчас?»
Андрей приходил в себя медленно. Это было не быстрое тревожное пробуждение, не возвращение сознания после контузии. Там все происходит иначе, гораздо быстрее. Андрей даже подумал, что так люди чувствуют себя после наркотического опьянения. Их долго тошнит. В голову лезут вялые и какие-то липкие мысли, похожие на кисель.
Постепенно он начал чувствовать ноющую боль в ноге, и к нему тут же стали возвращаться воспоминания. Удар или толчок, когда он был под водой. А мотает его потому, что он лежит на палубе какого-то суденышка, которое резво мчится по волнам. Чужие пловцы, потеря сознания. Нет, не сразу. Сначала Андрея как в бреду тащили куда-то, потом вода ударила его, все заплясало так, как будто они попали в полосу прибоя. А дальше что?.. Вслед за этим он медленно погрузился в бессознательное состояние.
Значит, это было нападение. В ногу ему было введено какое-то специальное средство, обездвиживающее, вызывающее недолгую потерю сознания, какой-то наркотик.
А потом? Это колыхание? Взрыв? Платформа! Вика!
Андрей испугался, и в сознании наступило прояснение. Диверсанты, взрыв платформы и захват его самого вместе с комплексом. Значит, «Посейдон» в руках иностранной разведки, он сам в плену, а платформа погибла?
Ничего подобного! Андрей успокоился, заставил себя не паниковать. Чтобы утопить даже такую маленькую баржу, нужно всадить ей очень неслабый заряд ниже ватерлинии. Нет, от такого взрыва похитителям Истомина под водой в аквалангах было не уйти. Чтобы гарантированно разворотить борт судна и пустить его на дно, нужна дыра размером в три или четыре квадратных метра.
Истомин сам был профессиональным диверсантом и прекрасно знал, что в таких случаях используются заряды мощностью от 100 до 200 килограммов, устанавливаемые боевыми пловцами в нужных частях корпуса судна. Или в одном, в зависимости от типа судна. А обычная универсальная торпеда несет в себе от 200 до 400 килограммов взрывчатого вещества. В обоих случаях такой взрыв убил бы всех, кто в этот момент находился под водой в радиусе кабельтова. Нет, тут грохнуло далеко не так мощно. Гораздо слабее. Отвлекающий маневр?
Андрей наконец-то попытался открыть глаза. Он лежал под каким-то ящиком так, что его ноги торчали наружу, и не был связан.
В голове Истомина мелькнула шальная мысль о том, что его вытащили свои или какие-нибудь другие рыбаки и теперь везут к российским берегам. Но он тут же отогнал эту идею. Нет, рыбаки на таких катерах не ходят. Тут сквозь палубу чувствуется такая мощь, которая необходима только для решения весьма специфических задач. Это какое-то специальное судно. Оно предназначено для скоростных пробегов на средние дальности. Куда? К каким берегам? Где могли обосноваться резиденты разведки, провернувшей такую вот операцию? В Турции, в Румынии? Если далеко не ходить, то и на территории Грузии.
Это размышление навело Андрея на мысль о том, сколько же времени прошло с момента его пленения. Вряд ли очень много. Он повернул голову и осмотрелся. Дощатый ящик имел небольшие щели, через которые пробивались солнечные лучи.
«Солнце почти в зените, но мы же не на экваторе. Значит, оно просто в самой высокой точке. Выходит, что времени сейчас между двенадцатью дня и двумя часами, – рассуждал Истомин. – Черт, пить хочется. Ладно, спокойно. Питье потерпит. Тут надо решать куда более важные проблемы.
Итак, середина дня. Солнце даже в самой высокой точке все равно тяготеет к северу. Сейчас оно бьет мне почти в глаза, а я лежу ногами к корме. Значит, мы идем практически на юг.
Я недавно читал о катерах на подводных крыльях, скорость которых вроде бы может доходить аж до восьмидесяти узлов. Это, конечно, маловероятно, но пусть будет так. Допустим, я находился без сознания примерно четыре часа. За это время судно могло пролететь чуть больше трехсот морских миль. Но тогда катер уже уперся бы в турецкие берега, а он несется на юг. До Стамбула миль пятьсот.
Если я мыслю правильно, то получается, что катер сейчас идет чуть ли не через пролив Босфор. Нет, вот это вряд ли! Его ширина не превышает трех тысяч семисот метров, а во многих местах он гораздо уже. Там с такой скоростью суда не ходят, иначе и до столкновения недалеко. Мало ли аварий было на Босфоре!
Значит, с учетом южного направления и предположительного времени в пути, мы уже в Мраморном море. Значит, вокруг только турецкие берега. Но катер идет на юг. Выходит, что скоро высадка на берегу, либо мы движемся к Дарданеллам. Но это уже путь на юго-запад!»
Андрей понял, что у него голова совершенно не работает. Слишком много допусков, и ничего не сходится. Но объяснение всех проблем оказалось очень простым и пришло очень вовремя.
– Эй, Марти! – прокричал по-английски властный голос. – Проверь, как там русский. Уже больше суток он валяется без сознания. Не подох? Шеф голову мне снимет, если не довезем.
Мысли в голове Истомина заметались, как кружатся по комнате жирные мухи, случайно залетевшие с улицы.
«Больше суток? То-то я спины не чувствую. Затекла от долгого лежания на чем-то жестком. Черт, а на чем именно?»
Андрей окончательно пришел в себя, получив такую вот информацию.
«За сутки мы запросто могли уже добраться до Средиземного моря. Это почти тысяча километров. Мощные моторы расходуют где-то литров тридцать топлива на сто километров. Всего это получается триста. А такой катер может иметь баки литров на пятьсот – восемьсот. Смотря для каких целей он приспособлен. А то ведь ему больше ничего и не нужно, кроме моторов и топливных баков. Они держат меня на палубе, а не в каком-то внутреннем помещении».
Рядом кто-то остановился, Андрей увидел волосатые ноги в коричневых сандалиях. Ящик приподнялся и упал на бок. Истомин непроизвольно зажмурился и закрыл рукой глаза.
– Живой! – заорал тоже по-английски человек, стоявший над ним. – Шевелится. Может, покормить его? Или напоить? Наверняка у него во рту теперь так же сухо, как в Ливийской пустыне.
Истомин открыл глаза и увидел бескрайнее море с двумя или тремя темными пятнами на горизонте. Материковый берег или острова. Но больше всего Андрея интересовал сам катер. Судно показалось ему массивным, хотя его длина не превышала двадцати метров. Видимо, впечатление утяжеляла широкая средняя часть, где располагалась рулевая рубка. Здесь от борта до борта было метров шесть. Вполне приличная посудина для дальних переходов. Устойчивая, наверное, с повышенной плавучестью.
Небольшая рубка посередине судна увенчивалась открытой площадкой с дублирующим рулем. Еще один пульт управления наверняка находился в закрытом помещении, расположенном чуть ниже.
Вообще-то, судно показалось Андрею сильно захламленным. Может, это впечатление было создано специально, чтобы прятать на палубе пленника. Тогда напрашивался вывод, что в нижних помещениях находился некий секретный груз, видеть который Истомину не следовало.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?