Текст книги "Алиби с гулькин нос"
![](/books_files/covers/thumbs_240/alibi-s-gulkin-nos-32224.jpg)
Автор книги: Светлана Алешина
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
– Вы ко мне? – отдуваясь, спросил он, пришлепывая пухлыми губами.
– Да, к вам, – кивнула Лариса.
– Через минуточку заходите, хорошо? – раздувая и без того пышные щеки, попросил главный врач и, неуклюже пятясь и поворачиваясь, чтобы протиснуться в дверь, скрылся в кабинете. Однако через минуточку в кабинет прошагала Людочка с чашкой горячего кофе. Александр Владимирович, конфузливо улыбаясь и шутливо разводя полными руками, попросил заглянувшую следом в кабинет Ларису подождать еще пяток минуточек. Когда они истекли, он наконец соблаговолил ее принять.
– Садитесь, пожалуйста, – сложив пухлые губки бантиком и сглатывая слюну, предложил он, показывая на стул напротив своего стола.
Стол у Александра Владимировича был очень массивным; кроме того, сам он сидел не на стуле, а в кресле, тоже довольно большом, но и оно, кажется, с трудом выдерживало крупные габариты доктора. У Жакина были маленькие, заплывшие жиром серые глазки, казавшиеся еще меньше из-за круглых очков, колпак свой он снял, обнажив редеющие каштановые волосы, давно не стриженные и в беспорядке торчавшие на голове. Присмотревшись, Лариса обнаружила, что лицо у него довольно молодое, седых волос абсолютно нет и что ему никак не больше тридцати восьми, хотя на первый взгляд можно дать и все пятьдесят. Такое впечатление возникало в первую очередь из-за его избыточного веса, в результате чего он страдал одышкой и обладал тяжелой переваливающейся походкой, что здорово его старило. Он выглядел образцом добродетели и нравственности. Мысль о том, что этот внешне добродушный и безобидный с виду гора-человек мог изнасиловать несовершеннолетнюю девочку, показалась Ларисе абсолютно нереальной, и она уже подумала, что зря сюда пришла. Но раз уж пришла, то нужно задать соответствующие вопросы хотя бы для очистки совести.
– Слушаю, слушаю, – говорил Александр Владимирович как-то печально, возясь в кресле и пытаясь усесться поудобнее.
– Александр Владимирович, какая у вас машина? – в лоб спросила Лариса.
Жакин удивленно захлопал ресничками, зашлепал губами и поднял на Ларису растерянный взгляд. Вид у него был как у ребенка, которому неожиданно, безо всякой на то причины сказали, что сейчас он пойдет в угол вместо того, чтобы смотреть телевизор.
– То есть как… То есть что значит какая… – закудахтал он.
– Ну, марка какая? И цвет? – продолжала уверенно спрашивать Лариса.
– Ну… «Шевроле», – пожав плечами, как-то обиженно ответил Жакин. – А что? Что-то случилось с моей машиной? Или вы по поводу той аварии? Так там же все… так сказать… улажено. И претензий никто не предъявляет, я, так сказать, конфликт этот сразу замял, так что…
Жакин говорил очень быстро, шепелявя и отдуваясь при этом, что очень плохо отражалось на его дикции. Кроме того, его присюсюкивающая манера, а также в изобилии выделяющаяся слюна делали речь совсем невнятной, и Ларисе приходилось очень напрягать слух, чтобы понять, что хочет сказать этот губошлеп.
– Вы сегодня на ней? – спросила она.
– Да… – вконец растерялся главный врач. – А что такое, что происходит? Вы уж объясните мне, пожалуйста, а то знаете, как-то… так сказать… неожиданно все.
«Значит, Котов взял машину не у него», – ответила на один из своих вопросов Лариса, а вслух сказала:
– Ничего страшного. Дело в том, что идет проверка людей, имеющих красный автомобиль «Шевроле». Вы просто один из этого списка, вот и все. Если вы не знаете за собой никаких грехов, бояться вам нечего. Верно?
– Простите, простите, – шепелявя, зачмокал губками Жакин. – А вы, собственно, кто? И что это, так сказать, за проверка, позвольте узнать? Вы из милиции?
– Нет, я из другого ведомства, – почти не соврала Лариса, думая, что, если Александр Владимирович потребует у нее документы, ей придется признаться, что она всего лишь частное лицо. А это значит, что он запросто может просто выставить ее из кабинета и отказаться отвечать на вопросы вообще. Такое с ней уже бывало. Но что еще можно было сделать в такой ситуации? Не пользоваться же липовыми документами сотрудника милиции!
– Вы простите, я всегда рад оказать… так сказать… содействие, но… Я не знаю, чем, собственно, я могу помочь? Я вам, кажется, уже ответил?
– Да, ответили на первый вопрос, – согласилась Лариса. – Но у меня тогда возникает следующий. Не можете ли вы припомнить, где были двадцать восьмого мая этого года?
Лариса заметила, как Жакин начал покрываться красными пятнами, пока постепенно не стал совсем пунцовым. Рот его стал еще более округлым и пухлым и горел на лице вишенкой.
– А что, собственно… А почему, собственно… – шлепанье губами стало совсем невнятным, а глазки виновато забегали из стороны в сторону.
«Неужели я на верном пути? – внутренне удивилась Лариса. – Неужели внешность может быть такой обманчивой? Почему он так нервничает, если ни при чем?»
– Александр Владимирович, я же говорю, что это обычная проверка, – постаралась подбодрить его Лариса и даже улыбнулась. – Скажите только, где вы были, и дело с концом! Я запишу эти сведения и отстану от вас.
– Но я, так сказать… Не помню совершенно, где я был, – заморгал глазками Жакин. – Это же было бог знает когда, разве я могу помнить…
На губах его пенкой выступили слюни.
– Ну, давайте попытаемся вместе, – пришла ему на помощь Лариса. – Это было воскресенье, вы наверняка не работали. Вспомните какую-нибудь запоминающуюся дату, ближайшую к этому дню, и попробуйте, отталкиваясь от нее, восстановить события.
Александр Владимирович раздул щеки, потом выдохнул воздух и сокрушенно покачал головой.
– Нет, не помню! – почти умоляюще проговорил он. – Ну, хоть убейте – не помню. Вы уж простите меня, – он снова начал широко улыбаться, видимо, успокаиваясь. – Что поделаешь, что поделаешь, столько времени прошло… Если я вдруг что-то вспомню, я, конечно же, сообщу, если, конечно же, вы мне оставите ваши, так сказать, координаты…
Лариса, поняв, что продолжать разговор не имеет смысла, поскольку Жакин в этом случае свернет его сам, вздохнула и поднялась, сказав на прощание главному врачу:
– Вам перезвонят. Или вызовут. А пока извините.
Ларисе не хотелось оставлять Жакину свой телефон, по номеру которого он мог легко вычислить, кто она такая, а ей это пока было совсем не на руку. Жакин произвел на нее двойственное впечатление. Одно было несомненно – он помнит, где был в конце мая, но почему-то скрывает это. Нужно выяснить, по крайней мере, ходил ли он в тот период на работу. Желательно бы пообщаться еще с кем-то из его окружения, но с кем?
Подумав немного, Котова пришла к выводу, что вряд ли кто-то из сотрудников поликлиники предоставит ей какую-то информацию насчет своего главного врача. Тем более вряд ли с ней захочет говорить жена Жакина, да и вообще кто-либо из его близких. А посему Ларисе ничего не оставалось делать, как вновь отправиться просить помощи у Карташова.
Олег Валерьянович, выслушав Ларису, на сей раз досадливо крякнул и почесал в затылке.
– Итак, ты предлагаешь мне заняться проверкой уважаемого человека, главного врача, лишь на том основании, что парализованная девушка – проститутка, заметим, – пардон, обоссалась при виде его машины. Причем даже неясно, при виде его ли машины она, еще раз пардон, обоссалась.
Подполковник Карташов нечасто имел основания насмехаться над Ларисой и уличать ее в неадекватности действий. Поэтому данный случай он решил использовать на полную катушку своего таланта сатирика.
– Но у его машины смято крыло! – попробовала убедить Карташова Лариса.
– Ну и что? – пожал плечами подполковник. – Она же испугалась машины, а не помятого крыла. И потом, где гарантия, что ее изуродовал кто-то на красной машине? Она могла испугаться и по другому поводу.
– Но что-то ведь нужно делать! – воскликнула Лариса. – Почему не постараться выяснить хотя бы, где он был в тот период, когда с Лелей все это случилось?
– А как ты будешь это выяснять? – хмыкнул Карташов. – Еще раз повторяю – на каком основании? Он же сам тебе сказал, что не помнит! И может твердить это сколько угодно, и никто не имеет права ему сказать – придется вспомнить. И даже я не имею.
– Хорошо, – сбавила тон Лариса. – Ты можешь хотя бы поручить кому-нибудь узнать, был ли в тот день Жакин на работе? Это, я думаю, совсем не будет сложно для сотрудников твоего ведомства. И нисколько не скомпрометирует этого добропорядочного толстяка.
Карташов задумчиво поскреб голову. Потом в глазах его Лариса заметила промелькнувшую искорку, что-то вроде хитринки.
– А ведь это мысль, – хохотнул он.
– Чего ты? – не поняла Лариса.
– Да есть у меня тут один молодой лейтенант, – поделился Олег Валерьянович. – Так и рвется в бой, как конь ретивый. Вот я ему и поручу, посмотрим, как справится. А то, если честно, он уже достал меня своей жаждой подвигов и славы. Сейчас я его вызову.
Явно повеселев, подполковник снял трубку телефона и, подмигнув Ларисе, серьезно сказал в нее:
– Гунина ко мне, срочно!
Буквально через минуту в кабинет порывисто зашел молодой, но уже лысоватый лейтенант с чрезвычайно серьезным выражением на лице.
– Слушаю, товарищ подполковник! – отчеканил он.
– В общем, так, Гунин, – небрежно бросил Карташов. – Есть тут один толстячок, главврач… Жакин его фамилия. Есть подозрение, что он извращенец и уродует молодых девушек. Надо его проверить, где он был в конце мая. А если выяснишь, где он был конкретно двадцать восьмого, вообще будешь молодец.
– Понял! – отрубил Гунин. – Разрешите идти?
– Подожди, – остановил его Карташов. – Куда ты пойдешь-то? Хоть данные запиши… Этот толстяк работает в девятой поликлинике, зовут его Жакин Александр Владимирович, у него красный «Шевроле». Он мнется, ничего не говорит, где был двадцать восьмого мая, хотя явно нервничает при этом. Есть подозрение, что что-то скрывает…
– Выясню, – с железобетонной уверенностью отрапортовал Гунин. – Разрешите идти?
– Иди, – махнул рукой Карташов.
Гунин щелкнул каблуками, и Лариса невольно представила, как он сейчас гаркнет во всю мощь «Служу России!». И еще она представила, с какой въедливой дотошностью и безапелляционностью Гунин будет давить на захлебывающегося в оправданиях несчастного слюнтяя Жакина.
Она поблагодарила Карташова за помощь и отправилась домой. Сегодняшний день ее оказался довольно насыщенным, и Лариса мечтала поскорее отдохнуть.
Глава 3
Итак, первую версию можно частично считать отработанной. Оставалось только ждать результатов проверки Жакина. Но Лариса не хотела сидеть сложа руки и считала нужным пока заниматься разработкой других версий.
У нее была возможность продолжать знакомство со всеми остальными владельцами красных «Шевроле», отбрасывая их кандидатуры одну за другой, но занятие это представлялось малопродуктивным и обременительным в смысле времени. Другое дело – Святский. Этот человек обнаружил Лелю, следовательно, является главным свидетелем в деле. И с ним просто необходимо встретиться. Поэтому свой следующий день Лариса начала с посещения его дома. Она не оставляла надежды застать его там и задать несколько вопросов.
В первую минуту, когда Лариса приехала туда, где в прошлый раз ее ждала неудача, она почувствовала, что эта неудача снова ее настигает. За дверью убогого домика стояла гробовая тишина. В этот раз не было соседок, и Ларису этот факт скорее обрадовал – не будет лишних разговоров и ненужного любопытства.
Лариса продолжала стучать уже без особой надежды на успех. Вдруг за дверью послышались шаркающие шаги, и хриплый, пропитой голос пообещал:
– Сейчас, сейчас, иду…
Ларисе показалось, что голос был несколько суетлив и даже подобострастен. На основании этого интуитивного чувства она решила избрать тактику напора и натиска.
Как только дверь приотворилась, на пороге возник всклокоченный человек невысокого роста с землистого цвета круглым лицом. У него были маленькие, слегка раскосые глаза выцветше-голубого цвета. Он был почти совсем седой и выглядел лет на шестьдесят.
– Здравствуйте, Виталий Георгиевич! А я к вам, – с ходу звонко заявила Лариса и, не дожидаясь приглашения от хозяина, переступила порог.
– Здрас-сьте, – удивленно прошипел хозяин, обнажая в неопределенной улыбке оставшиеся зубы и одновременно распространяя вокруг зловонный запах, дошедший и до Ларисы.
Котова безошибочно определила состояние Святского как похмельный синдром. Впрочем, судя по всему, синдром этот он испытывал постоянно. Гостям, безусловно, Виталий Георгиевич рад не был – синдром обязывал, – но на этот счет у Ларисы был неопровержимый аргумент в виде той самой бутылки водки, которая лежала у нее в пакете и ждала своего часа.
– Это… Вы кто?.. По поводу Зинки, что ли? – скороговоркой выдохнул Святский не очень членораздельно, вскинув на Ларису мутный прищуренный взгляд.
И добавил, теперь уже тыча ей в грудь длинным ногтем с траурной каймой и быстро и отрывисто произнося каждую фразу пропитым высоким тенорком:
– Это… Так она… Здесь больше не живет. Я ее… так сказать, удалил, – и Святский попытался рукой изобразить решительный жест, свидетельствовавший о том, что выгнал он Зинку с треском, по-мужски, и полностью исключал возможность ее возвращения сюда в любом качестве.
– Я не по поводу Зинки, – четко ответила Лариса, улыбнулась краешком губ и вытащила из пакета бутылку водки.
Эффект был ошеломляющим: взор Святского вдруг прояснился, на лице появилась какая-то ухмылка, и он попытался изобразить максимум светского гостеприимства. Подбоченясь и гордо задрав голову, он небрежным движением выбросил правую руку вверх и как-то даже вальяжно произнес:
– Проходите… Сейчас все… организуем, все будет по высшему классу… Как, говорится, в лучших домах Филадельфии…
– Вы там бывали? – осведомилась Лариса, проходя внутрь убогого жилища Святского и рассматривая обстановку.
Атмосфера в доме была мрачной: потолки давно, видимо, протекали и все были покрыты мутными разводами; в углах висела паутина, стены разнились между собой тем, что две из них были обклеены старыми ободранными обоями непонятного цвета, одна покрашена масляной краской, тоже, видимо, немало лет назад, так как краска во многих местах облупилась, а четвертая стена и вовсе была оклеена пожелтевшими газетами, вероятно, для нее в свое время не хватило либо обоев, либо желания.
Набор мебели в комнате господина Святского был минимальным – деревянный стол посередине, два стула в разных концах комнаты, комод и шкаф. Что находилось в соседней комнате, Лариса не видела, так как вход в нее был закрыт линялой занавеской, имевшей некогда малиновый цвет.
Лариса с отвращением вдыхала «аромат» тухлой капусты, которым был пропитан весь дом. Хозяйки здесь явно не чувствовалось.
– Нет, не приходилось, – тем временем ответил Святский, суетливо хлопоча возле стола, сметая с него крошки, убирая грязную посуду. – Но в Америке бывал.
– Вот как? – удивленно приподняла брови Лариса.
– Да… – гордо поднял голову Виталий Георгиевич. – Я же разведчик… Бывший…
Этим он добил Ларису окончательно. Впрочем, главные потрясения были еще впереди. Святский неожиданно откинул голову назад, усмехнулся и, насмешливо глядя на гостью маленькими глазками, произнес по-английски без единого намека на русский акцент:
– Хай, май лэди! Тэйк ит изи! Иф ю уонна дринк, ю хэв ту ду ит райт нау!
Лариса неважно понимала английский, но по жестам Святского поняла, что хозяин приглашает ее к столу и подтверждает, что сейчас пьянка будет организована по высшему классу.
– Ну, что? – перешел Святский на русский, весьма довольный произведенным эффектом. – Вот так…
Лариса не стала торопить события и расспрашивать, а выставила бутылку на стол вместе с закуской. Она уже поняла, что Святский относится к типу алкоголиков-хвастунов и болтунов. Это было ей на руку. К тому же она рассчитывала, что бутылка сделает его более разговорчивым.
Взгляд Святского на гастрономические прелести, доставленные из ресторана Ларисы, был скептическим, чем немало поразил ее. Это был взгляд рафинированного английского лорда, которого занесло волею судьбы в маленькую шотландскую деревню, где он был вынужден довольствоваться скромным крестьянским обедом.
Выпив первые пятьдесят граммов, он крякнул, причмокнул и тут же начал быстро-быстро говорить, презрительно вытянув губы трубочкой:
– Эта колбаса ненастоящая… Я вам точно говорю. Вот в Москве, еще тогда, при социализме, в одном посольстве я ел сервелат. Отличный сервелат, отличный! Сейчас такого нет. Настоящий, твердый, его чистить не надо было.
– А вот салат попробуйте, Виталий Георгиевич, – подвинула Лариса пластмассовую плошку.
– Оливье, – с видом знатока резюмировал Святский. – Самое лучшее оливье делают во Франции.
– Вы и там были?
– Приходилось, – кратко ответил Святский. – Где только не бывал… Это сейчас все развалилось, все ушли кто куда. А я вот… На пенсию вышел по возрасту, а раньше был переводчиком в КГБ. Бывало, вызовет меня Роман Абрамович, полковник, и говорит: «Виталь, дело есть одно, сложное. Никто, кроме тебя, не справится. Там нужно английский знать досконально». Я говорю – ноу проблем, тэйк ит изи! Меня сразу – в самолет, завтра я на месте, обед, виски, лейтенант честь отдает… Чай, кофе «Арабика» настоящий. Нормально? – спросил он и тут же сам себе ответил: – Нормально… Возвращаюсь – Роман Абрамыч говорит: «Молодец!» Открывает ящик, достает конверт, говорит – бери! Я беру, раскрываю, а там – пятьсот… Нет, семьсот… баксов. Вот так! Это еще тогда было, при советской власти…
– А что же вы делали? – решила спросить Лариса, удивленная рассказом хозяина убогого жилища.
– О-о-о! – поднял палец вверх Святский и ухмыльнулся. – Об этом я до сих пор говорить не могу. Секретность… Сорри.
Котова понимающе кивнула и подлила водки в стакан бывшего разведчика. Она видела, что ему самому до смерти хочется продолжить рассказы о своем боевом прошлом и что он только ломается и тянет время, набивая себе цену. Святский опрокинул еще одну рюмку и, придвинувшись к Ларисе, доверительно сказал, оттопырив нижнюю губу:
– Вы – умная женщина! Сразу видно, умная. С вами можно откровенно говорить. Я… разведчик. Не говорю с первым попавшимся, а вы, я вижу, нормальный человек. Вас как зовут?
– Лариса, – коротко ответила Котова.
– Чем занимаетесь? – отрывисто спросил Святский, в котором неожиданно проснулись его профессиональные рефлексы – если, конечно, он не врал насчет своего прошлого.
Лариса внутренне отметила, что он допустил непростительную ошибку с точки зрения разведчика, как-то: пустил ее в дом, не выяснив, зачем она пришла, как ее зовут, и первым начал пить водку. Это означало, что он либо врал, либо после того, как его выгнали из разведки за пьянку, он полностью утратил все навыки разведчика. Во всяком случае, бдительность у него здорово притупилась.
– Я директор ресторана, – честно призналась Лариса.
Святский удивленно поднял брови, но тут же принял снисходительный вид, продолжая играть свою роль.
– О, вы настоящая леди! С вами можно иметь дело. В Италии я был знаком… близко, – несколько кокетливо уточнил он, – с одной хозяйкой таверны. Ее звали Стефания. Я как-то приехал… Дверь открыта немного… была. Она стояла у окна. Я подхожу, обнимаю ее. Она говорит: «Виталий, ты, что ль?» Я говорю: «Я!» Вот так она меня узнала! – с победным видом закончил Виталий Георгиевич, хотя Лариса так и не поняла, к чему он рассказал ей этот эпизод.
– А все же, Виталий Георгиевич, насчет Зинки…
– Да! – щелкнув пальцами, тут же согласился бывший разведчик. – Сейчас насчет Зинки. Она… безграмотная женщина. Совершенно безграмотная! Никакой культуры, никакого образования. Просто плебейка. Надо сказать, не только у нас такие есть. Меня как-то Роман Абрамыч вызывает… показывает письмо… – Виталий Георгиевич сделал многозначительную паузу. – Серьезное письмо. Оно должно было в Танзанию уйти… По дипломатическим каналам. Он мне говорит – прочти, Виталь, скажи свое мнение. Ну, я прочитал… – Святский выдержал паузу и категорически рубанул рукой воздух: – Там все неправильно! Я ему говорю – кто писал? Он говорит – выпускница факультета иностранных языков. Я ему говорю – никуда не годится! Давай ее сюда. Он кнопку нажимает, она приходит… Он ее давай песочить. Я говорю – тэйк ит изи, ноу проблем! Садись! Пиши! Учись! – Святский при каждом отрывочно произнесенном слове выбрасывал вперед кисть правой руки. – Она села… Написала, я проверил – все правильно! Я Роману Абрамычу говорю – бери! Посылай! Все будет о’кей! Вот такие безграмотные женщины после института! А вы говорите, Зинка… Она кулинарное училище и то не закончила.
Лариса, порядком утомленная бессмысленным хвастовством отставного разведчика-переводчика, решила наконец перейти к делу.
– Меня интересует Зинка лишь в связи с тем, чем она зарабатывала на жизнь. Она где-нибудь работала?
– Она вообще не любит работать. Вообще! Тунеядка, – развел руками Святский. – И мать у нее такая же.
– Значит, не работала, – кивнула Лариса. – И у меня есть сведения, что она в последнее время исполняла функции сутенерши. Это верно?
Святский вдруг вскочил со стула и как-то суетливо и нервно забегал вокруг стола.
– А я-то, я-то при чем? – спросил он, останавливаясь прямо перед Ларисой. – Я ей сразу сказал – будешь этим заниматься, выгоню! Сразу выгоню! Она не поняла. Я и выгнал. Вы-гнал! – твердо повторил он, стукнув себя кулаком в грудь. – Вот так! У меня… разговор короткий. Не нравится – иди! Живи где хочешь!
– Никто вас ни в чем не обвиняет, Виталий Георгиевич, – поспешила успокоить разволновавшегося отставника Лариса. – Меня интересует даже не Зинка, а девушки, которых она сюда приводила. А особенно одна девушка. И вы должны ее знать.
После этих слов Лариса достала из сумочки фотографию Лели и протянула Святскому. Тот взял ее, выпятив нижнюю губу, и всмотрелся в изображение. При этом рука его дрогнула.
– Так вы знаете ее? – после паузы спросила Лариса.
– Да, – коротко ответил Святский, возвращая ей фотографию. – И в милиции знают. Мне скрывать нечего. Человек я честный. Чего мне скрывать?
– Тогда расскажите мне, что вам известно о трагедии, произошедшей с этой девушкой.
– Не буду! – неожиданно отрезал Святский и надулся.
– Почему? – удивилась Лариса.
– Да потому что ничего я больше не знаю и знать не хочу! Все, что знал, давно рассказал!
– Но я же не из милиции, – попробовала убедить его Лариса. – Я же не в курсе, что вы им там рассказывали.
– А вам это зачем? – задал наконец Виталий Георгиевич вопрос, который, по идее, должен был задать сразу.
– Дело в том, что я тетка Лели Величкиной, – в первый раз за время беседы соврала Лариса. – И хочу узнать, кто сделал это с моей племянницей. Поэтому очень прошу вас помочь, поскольку вы как человек интеллигентный должны понимать, что это просто варварство и самое настоящее злодейство.
– Да, – коротко кивнул Святский, польщенный тем, что его причислили к интеллигентным людям. – Да. Вы правы. Вот у нас в разведке такого не допускали. Многое случалось – но такого не было. Не было! Вы правы. Варварство. Но… я ничего не знаю. Чем могу помочь? Не знаю. Все, что знал, давно рассказал.
– А вы мне повторите то, что говорили милиции, – попросила Лариса.
Святский выпил еще одну рюмку, оттопырил губу, несколько раз втянул ее и вытянул, закурил Ларисины «Кент-лайтс», небрежно выпуская дым в потолок и закидывая ногу на ногу, и наконец заговорил…
Через десять минут Виталий Георгиевич поведал Ларисе, как в то раннее майское утро он вышел из дома, мучимый вполне естественным для него желанием – опохмелиться. Так как ближайшая точка, торгующая спиртными напитками, находилась за два квартала от дома, ему пришлось пройти через двор, где жила Леля Величкина. Проходя мимо ее подъезда, он увидел лежавшее под лавочкой скрюченное девичье тело. На всякий случай Виталий Георгиевич подошел поближе и обнаружил, что девушка вся в крови и в синяках. Кроме того, она была без сознания. Будучи от природы человеком мягкосердечным и сердобольным, Святский, не задумываясь, побежал вызывать «Скорую», а также милицию, потому что сразу понял, что здесь явно попахивает криминалом. Более того, он назвал свое имя и честно дождался приезда обеих машин. Лелю увезли в больницу, а самого Виталия Георгиевича – в милицию, где он в течение часа давал показания, после чего его наконец отпустили домой. Правда, потом еще вызывали несколько раз, уточняли, перепроверяли, а затем оставили наконец в покое… Видимо, дело зашло в тупик, и его похоронили, как считал сам Виталий Георгиевич.
– Сейчас не умеют раскрывать преступления, – со вздохом подвел он категоричный итог своему рассказу. – Не умеют! Совершенно не умеют работать! Вот у нас в разведке…
Лариса, обеспокоенная тем, что сейчас потянутся бесконечные воспоминания о золотых днях службы Виталия Георгиевича в разведывательной службе, быстро прервала его, спросив:
– А вы узнали эту девушку?
– В смысле? – сделал вид, что не понял вопроса, Святский.
– Вы же видели ее до этого происшествия? И видели у себя дома.
– А это вы с чего взяли? – отвел глаза в сторону Виталий Георгиевич.
– Ее опознали ваши соседи, – пошла напролом Лариса. – Несколько человек подтвердили, что видели, как она посещала ваш дом. Я понимаю, что милиции вы об этом не сообщили, но обещаю вам в свою очередь, что и я не стану их информировать. У меня совсем другие цели. Мне нужно лишь узнать, кто совершил это надругательство над моей племянницей.
Святский тяжело вздохнул, молча шевеля губами и по-прежнему глядя в сторону. Затем одним махом опрокинул еще одну рюмку, вытер рот тыльной стороной ладони и снова вздохнул.
– Ментов точно не будет? – уточнил он.
– Точно, я же сказала вам, какие цели преследую, – твердо повторила Лариса.
– Ну, хорошо. Да, знал я ее, девчонку эту малолетнюю. Знал даже, что Лелей зовут.
– Она часто у вас бывала?
– Да раз восемь, наверное, – почесал в затылке Святский. – И ведь сопливая совсем! Нет, сейчас нравы не те! Не те нравы! Симпатичная девка, ей бы учиться, а потом – глядишь, в Штаты, глядишь, во Францию! Нет! На грязной постели под мужиками валяться лучше! Куда катимся! – закончил он, сокрушенно качая головой и по новой наполняя рюмку.
Лариса заметила, что непроницаемый сотрудник органов госбезопасности впал в сентиментальное настроение. Глаза его увлажнились, движения стали более расслабленными, менее нервозными, утратив судорожную быстроту и ожесточенность жестикуляции.
– Так вы мне все же расскажите, при каких обстоятельствах она была, с кем, когда примерно? – возвращала его Лариса к интересующей ее теме, хотя во многом разделяла настроение Святского.
– Да с мужиком каким-то еще зимой первый раз появилась. Зинка их обоих привела, – решился на признание Святский, отчаянно махнув рукой. – Я с ними и не разговаривал, они сразу в той комнате уединились и вышли только часа через два. Тот с Зинкой-то сразу расплатился, а она потом из этой суммы девчонке чего-то отстегнула. Та прямо аж просияла вся.
– Это было один раз?
– Нет, не один, куда там! Я ж говорю – раз десять она приходила, наверное. А может, больше. Я не считал.
– То есть тогда вы узнали ее? Когда обнаружили тело?
– Нет, сразу, конечно, не узнал… Мне просто хотелось помочь. А потом, когда узнал, решил милиции не говорить. Зачем мне проблемы? И так уже затаскали дальше некуда – где нашел да как нашел. А Зинка все это дело, конечно, знала – вот и стала, как выгнал, пугать, что ментам меня сдаст, что, мол, я эту Лелю и изуродовал, потому что якобы она со мной спать не захотела. – Святский подавленно засмеялся и разлил остатки водки.
Нужно сказать, что эта информация уже во второй раз поразила Ларису. Очень уж ей не хотелось верить в то, что увиденная ею хрупкая юная девочка Леля могла находиться в объятиях какого-то мужика на грязной постели в этой ужасной квартире. Кем он ей был, этот мужик: любовником или клиентом? Понятно, что скорее всего все же клиентом. Неужели она настолько нуждалась в деньгах, что радовалась любой сумме за свои услуги? Лариса покачала головой и вновь обратилась к Святскому:
– Так, Виталий Георгиевич, а не можете ли вы вспомнить, с кем в последний раз приходила к вам сюда Леля?
Спившийся переводчик напрягся – он был уже достаточно пьян и сидел, покачивая головой из стороны в сторону, опершись на локти, – и после некоторого молчания ответил:
– А она в основном с одним и тем же и приходила.
– С кем? – быстро спросила Лариса.
– Я не знаю, – пожал плечами Святский. – Как зовут – не знаю. Он только все ворчал – это ему не так, то ему не эдак. То тараканы ему, то подушки грязные, то еще чего… А я что – мне не больно-то это все сдалось, пускать сюда всех подряд… Это Зинка все, а ей все было мало… Я ей говорю – Зин, я устроюсь на работу. Зачем это все надо? Меня зовут в турфирму, в университет… Я отказывался все, меня коллектив не устраивал… – пояснил он. – А тут вот прижало, я решил согласиться…
Лариса с сомнением посмотрела на захваставшегося переводчика, который отчаянно желал казаться более значительным, чем являлся на самом деле. Кто может пригласить этого опустившегося человека работать? Только тот, который сознательно решил разорить свою туристическую фирму. Или декан, которому совершенно наплевать на репутацию своего факультета как в глазах студентов, так и в глазах ректората.
– Ну вот, – продолжал тем временем Святский. – Мне предлагали тысячу баксов в месяц. Нормально? Нормально! А Зинка все отмахивалась, не хотела жить по-нормальному. Я ее и выгнал поэтому…
– Так, Виталий Георгиевич, давайте по делу, вы все же вспомните, как выглядел тот клиент? – Лариса решительно прервала Святского.
– Ну как выглядел, как выглядел… – сразу засуетился тот. – Обычно выглядел… Нормальный мужик, не то чтоб молодой, но и не старый, не худой, но и не толстый, не низок, не высок.
– Что значит «не низок, не высок»? – строго спросила Лариса.
– Ну, то и значит, что среднего роста, – уточнил Святский.
– Так, уже лучше. Какие еще приметы? Ты же разведчик, Виталий Георгиевич! – подбодрила хозяина притона Лариса. – Должен все помнить! И все замечать!
– Сейчас, сейчас, – успокаивающе поднял палец вверх Святский. – Вспомню я… Я замечал… Подождите… Ах, ну да – пальто серое финское помню… Потом ежик на голове – волосы, то есть, короткие. Ну а лицо обыкновенное такое… У нас в управлении куча таких, незапоминающихся. Я еще подумал, в разведке бы ему служить – как раз такой типаж, какой нужен.
– Н-да, негусто, – покачала головой Лариса. – А на какой машине они приехали, не помнишь?
Святский еще раз напряг свою голову. Память явно подводила разведчика, явно подводила. Он с сожалением посмотрел на закончившуюся бутылку водки, убрал ее со стола, согласно распространенной примете, и покачал головой.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?