Читать книгу "Нарушу все твои законы"

Татьяна Бэк
Нарушу все твои законы

Глава 1

– Подсудимый, сядьте немедленно! Я не давала вам слова! – судья Игнатова гневно стучит молоточком, а седые кудри недовольно трясутся в такт.

– Ваша честь, но ведь этот… кхм… нехороший гражданин врёт! – не умолкает мой подзащитный, которого сейчас мне очень хочется прибить.

Пытаюсь пнуть его под столом, дёргаю за край дурацкой длинной футболки, но проще остановить поезд на полном ходу, чем этого невыносимого двухметрового двадцатипятилетнего мажора, уверенного в своей правоте.

Я же знала, что с таким клиентом будут проблемы, почему не послушала интуицию? Марк Юрьевич Суров – ходячая заноза, парень-катастрофа… Ещё и крайне наглая, сексуальная и самоуверенная катастрофа.

– Этот якобы потерпевший, утверждающий, что я на него напал в подворотне, на самом деле затащил туда девчонку и домогался её! Да, я ему врезал и считаю, что мало врезал! – не унимается парень.

– Это похвально, что вы хотели защитить девушку, тем более юную… – обречённо выдыхает судья, понимая, что воззвать к порядку не получается.

– Дело не в её возрасте. Если бы этот мудак затащил в подворотню вас, то я сделал бы то же самое!

– Меня?! Зачем бы он меня затащил? – глаза Игнатовой округляются, а кудряшки трясутся уже не яростно, я игриво-смущённо.

– Ну вы же женщина! Красивая женщина! – поясняет мой подзащитный, ввергая председательствующую в ступор.

Вижу, как эта суровая дама, курящая, как паровоз и умеющая приложить словом так, что мало не покажется, вдруг заливается девичьим румянцем и нервно хихикает.

Ай да Марк, ай да хитрый жук! Подкатил к нашей несгибаемой, да так красиво. А она-то и поплыла… Не понимаю, неужели даже предпенсионные мудрые циничные тётки ведутся на обаятельных плохишей.

Я от таких парней даже в молодости старалась держаться подальше. Хотя кого я обманываю, – они просто не замечали меня, серую мышку в нелепых очках и с россыпью веснушек на бледном лице.

Мне, наконец, удаётся буквально насильно усадить подзащитного, но лишь после того, как тонкой, высокой шпилькой ввинчиваюсь в его ногу, обутую в брендовый белоснежный кроссовок.

– Ай, Ирма Петровна… Больно же… – шипит он, невинно хлопая на меня своими бесстыжими кошачьими янтарными глазищами, изображая пай-мальчика.

Не верю!

– Марк, ещё одна выходка и ищи себе нового адвоката! Меня достали эти фокусы! Я тебе не нянька и не мать! – произношу, едва шевеля губами, чтобы не злить строгую Игнатову, – мне-то она нарушения порядка точно не простит.

– Вы слишком молоды, чтобы быть моей матерью! – шепчет порочно, а улыбочка прям ангельская.

Этот молокосос меня клеит, что ли? Ну да, возможно, в матери я ему не гожусь, но всё же у нас разница в десять лет. Я его адвокат, а не девчонка из клуба.

– Свои нелепые подкаты оставь для сверстниц или женщин с климаксом, готовых повестись на обаятельную мордаху. Со мной это не пройдёт! – режу холодно, но этого наглеца ничем не пронять.

– Вы правда считаете меня обаятельным?

Хочу ответить что-нибудь едкое, но судья бросает на меня недовольный взгляд, и я вынуждена прикусить язык, на котором вертится пара-тройка весьма подходящих фраз.

Словно этого мало, в сумочке начинает истошно вибрировать телефон. Мне даже не нужно смотреть, от кого вызов, я интуитивно понимаю, что это опять названивает мой ненаглядный супруг, дабы напомнить, что сегодня мы приглашены к матери его.

При мысли, что мне придётся тащиться минимум час в область, чтобы обозначить своё почтение свекрови и поздравить её с именинами, вдоль позвоночника пробегают колкие мурашки, а внутри зарождается протест. Какого сервитута? Я и так целый день на работе! А на завтра мне нужно подготовить два исковых заявления. Но вместо этого мне придётся сидеть за столом с кучей родственников Игоря, которые меня недолюбливают, и слушать о том, что я хреновый адвокат, раз не смогла спасти бизнес своего мужа.

Кажется, у меня на лице отображаются мои эмоции, хотя обычно себе не позволяю подобного, – взгляд Марка становится пытливым, внимательным и удивительно вдумчивым.

– Ирма, у вас всё в порядке? – спрашивает проникновенно.

Даже не нахожу сил одёрнуть парня за то, что обращается ко мне без отчества, просто натягиваю дежурную улыбку и пожимаю плечами. Не хватало ещё поведать подзащитному о своих проблемах.

– Уважаемый адвокат, может, хватит шушукаться с вашим клиентом? – звучит по всему залу заседаний ледяной голос судьи, напитанный настоящей женской ревностью. – Я, вообще-то, пытаюсь донести до стороны защиты, что вы должны отыскать эту девушку, за которую вступился подсудимый, раз следствие не смогло этого сделать. Не мне же вас учить! И в связи с тем, что я ухожу в отпуск, переносим дело на месяц! Но учтите, я планирую вынести приговор уже в этом году. Если за это время не найдёте девчонку-свидетельницу, Марк Юрьевич сядет, причём надолго!

Глава 2

Вылетаю из зала судебных заседаний с горящими ушами. Ощущение такое, что меня сейчас окунули в чан с дерьмом. Игнатова явно намекала на то, что я слишком интимно общаюсь с подзащитным. Да я уже больше десяти лет в профессии, у меня репутация непогрешимой, правильной, волевой стервы, за которую я так боролась, чтобы стать одним из ведущих адвокатов области. Неужели позволю какому-то симпатичному нагловатому сопляку сломать всё, что строила с таким трудом?

Цокая неудобными шпильками, давно ставшими частью моего идеального образа, спешу к своей машине. От ненаглядного супруга пара десятков пропущенных и примерно столько же сообщений. Игорь укоряет меня в трудоголизме, подозревает в измене, предлагает развестись и тут же просит прощения.

Конечно, он считает, что гениальный художник имеет право на подобные «закидоны», не слишком заботясь о том, каково мне кататься на этих эмоциональных качелях. С тех пор как выставочный зал Игорька, посвящённый исключительно его работам, закрыли – перепады в переменчивом настроении стали ещё более непредсказуемыми.

Только вот теперь я перестала верить в гениальность супруга… Розовые очки, сквозь которые взирала на него, будучи двадцатилетней влюблённой девчонкой, давно разбились… причём стёклами внутрь.

– Ирма, вы мне ответили, всё ли у вас в порядке! – звучит низкий бархатный баритон моего подзащитного, когда получаю шубу в гардеробе суда.

Его длинные мощные руки прирождённого баскетболиста ловко перехватывают верхнюю одежду и очень аккуратно набрасывают её на мои плечи. Кажется, что на секунду оказываюсь внутри тёплого безопасного мира из мужских объятий и искусственного меха, который выглядит и стоит, как натуральный. Так хочется побыть в этом сладком уютном плену…

– Марк, я просила не устраивать выступлений и сдержать норов! – начинаю строго. – Мне не нужны проблемы. Моя репутация выстраивалась годами, а ты своим поведением можешь её разрушить! Ты должен следовать моим приказам!

Кажется, я начинаю говорить слишком громко, – на нас с недоумением оглядываются. Как же стыдно! Я всегда считала себя очень разумной и взвешенной, а сейчас ору, словно торговка на рынке.

– Приказам? – демон-соблазнитель облизывается так, будто готов меня сожрать, но лишь крайне галантно поправляет воротник-стойку на моей шубе. – Обычно я отдаю приказы, а все стремятся их тут же исполнить. Особенно в постели. Хотя такая госпожа, как вы…

Наглец мечтательно закатывает глаза.

– Уверен, что на вашу совершенную фигуру латекс сядет идеально! – хрипит Марк, ехидно ухмыляясь. – Такой невероятной женщине я даже позволил себя отшлёпать.

Теперь и мои щёки становятся пунцового цвета. Хочется зарядить по этой наглой, самодовольной и привлекательной морде, но понимаю, что скандал уж точно ни к чему. Всё, решено, разорву договор с Марком, и плевать, что за него просили крайне уважаемые люди.

Запахнув шубку на груди, срываюсь с места, загадывая себе в наступающем году новую нервную систему и адекватных подзащитных. А этот двухметровый красавец пусть отправляется куда хочет: хоть в тюрьму, хоть к чертям собачьим, хоть к новому адвокату, готовому терпеть его выходки.

На порожках суда, скованных первым льдом, едва не поскальзываюсь и судорожно перебираю ногами по ступенькам, надеясь не рухнуть на грязный асфальт внизу. Только этого не хватало для полноты и глубины полнейшего звездеца дня сегодняшнего!

Но на последней ступеньке каблук предательски скользит, а мой несчастный копчик готовится к встрече с обледенелым краем каменного порожка.

– Привет, жена!

Чьи-то руки не очень ласково ловят меня за шиворот, а обоняние желает отключиться из-за удушливой волны слишком сладко-пряного парфюма и коньячного перегара. Этот запах я ни с чем не спутаю.

– Игорь, мне больно! Ты меня так задушишь! – хриплю, чувствуя, как ворот шубки пережимает горло.

Хватка слабеет, и я поворачиваюсь к мужу. Как и следовало ожидать, он уже слегка под шофе, на оплывшем лице сеточкой расползлись алые капилляры, губы капризно поджаты.

– Что ты здесь делаешь? – интересуюсь напряжённо.

Судя по нездоровому блеску глаз, у супруга сейчас состояние, когда ему хочется эмоций и куража.

– А я что, не могу встретить любимую жену с работы? – громко начинает Игорь хорошо поставленным голосом. – Или ты меня стесняешься? Своего безработного мужа, которому не захотела помочь спасти дело его жизни?

Пытаюсь оттащить ненаглядного от здания суда, ибо у представления Игоря уже появляются заинтересованные зрители, но его не сдвинуть с места.

– Или ты просто не хочешь, чтобы твой любовник меня увидел? Я знаю, Ирма, что он есть! Я художник, у меня тонкая душевная организация, – всё чувствую!

Ну вот, опять старые песни о главном. Это уже даже неинтересно.

На секунду в голове появляется вполне резонная мысль: «А какого художника я не развожусь со своим художником?» Но когда представляю, сколько вымотанных нервов меня ждёт, становится дурно.

– Игорь, поедем, твоя мама нас заждалась уже! – увещеваю спокойно разошедшегося мужа, аккуратно хватая его под локоть и стараясь увести к машине.

Но супруг отталкивает меня надменно. Проклятые шпильки всё же предательски едут по льду, и я приземляюсь пятой точкой в грязный сугроб. На секунду в глазах темнеет, а когда зрение вновь фокусируется, словно в замедленной съёмке вижу, как в скулу Игоря прилетает увесистый кулак, отправляя мужа в нокаут.

Глава 3

– Ирма, я уже третий раз за день спрашиваю, всё ли у вас в порядке? – слышится сверху мурчаще-рычащий голос Марка, а затем он появляется в поле зрения, нависая надо мной.

Высоченный, широкоплечий – закрывает собой весь обзор. Светлые волосы как-то по-киношному развиваются на ветру, так не бывает в обычной жизни.

А я сижу в своём грязном сугробе, чувствуя, как намокает одежда, а на глаза наворачиваются едкие горячие слёзы. Кажется, если скажу сейчас хоть что-то, то не выдержу и разревусь, а уж этого точно не могу позволить.

– Ты чего без шапки? – вдруг выдаю неожиданно для себя.

Марк щурится, словно пытаясь взглядом-рентгеном проверить, нет ли у меня сотрясения мозга, а затем закидывает голову и начинает хохотать так искренне, весело и задорно, что сама невольно улыбаюсь.

– Вы удивительная женщина, Ирма! – выдаёт он, отсмеявшись.

– Ирма Петровна! – поправляю строго, но парень уже не слушает, а вдруг поднимает меня на ноги, с такой лёгкостью, будто я ничего не вешу.

Носки ботинок не касаются земли, вишу в воздухе, перебирая ногами в сильных, надёжных объятиях подзащитного, который моложе меня на десять лет. Но это не самое страшное… Хуже то, что мне в его руках удивительно спокойно.

– Отпусти… – шепчу испуганно, понимая, что за нашим затянувшимся спектаклем наблюдают охочие до зрелищ прохожие и посетители.

Боже, как же стыдно! Хорошо, что знакомых лиц не вижу среди любопытствующих, а то просто провалилась бы под землю.

Мои ноги касаются асфальта и одновременно с этим слышу рядом стон Игоря, начинающего приходить в себя.

– А это что за хрен с горы? – презрительно интересуется мажор, чуть ли не сплёвывая на поверженного противника.

– Этот, как ты выразился, «хрен с горы» – мой муж!

А вот теперь на месте наглого, уверенного в своей неотразимости котяры появляется настоящий разъярённый хищник: янтарные глаза Марка становятся чёрными от расширившихся зрачков, порочные губы, изогнутые в постоянной усмешке, сжимаются в узкую прямую линию, на скулах выступают желваки.

– Тогда почему он позволяет так себя вести с тобой? – рычит парень, делая широкий шаг в сторону Игоря.

Сердце замирает от страха, – ощущение такое, что Марк сейчас будет своими белоснежными кроссовками втаптывать моего супруга в асфальт. Даже не замечаю обращения на «ты», точнее – пропускаю мимо ушей.

– Это не твоё дело! Лучше, помоги мне погрузить его в машину. На нас люди смотрят.

Наши взгляды встречаются, скрещиваются, словно шпаги, но сейчас точно не время для зрительной дуэли.

– Пожалуйста… – шепчу одними губами, залипая в расплавленном янтаре зрачков красавчика.

Он фыркает недовольно, всем своим видом демонстрируя осуждение и порицание, а затем не слишком заботливо встряхивает Игорька, хватает его под мышку, словно мешок картошки, и кивает вопросительно.

Устремляюсь к своей машине, попутно отряхивая пятую точку, с ужасом представляя, как выгляжу со спины после падения, подзащитный с "драгоценной" ношей тянется следом.

Наконец, процесс транспортировки завершён, Игорёк загружен на заднее сидение, откуда теперь доносятся матерные угрозы и пьяные всхлипы. Наверное, нужно везти мужа в больницу, но тогда…

– Чёрт! – шиплю, стоя возле машины и сжимая виски руками.

– Ирма, что? – взволнованно спрашивает Марк, склоняясь ниже. – Головой ударилась? Что-то болит?

– Хватит мне тыкать! И обращайся ко мне по имени-отчеству! – чуть не всхлипываю от усталости и отчаяния. – Я не знаю, как мне теперь быть с мужем. Если отвезу его в больницу, они подадут информацию об избиении в полицию. А тебе… тебе и так светит срок. Если вскроется, что ты ударил Игоря…

– Без паники! Сейчас всё разрулю!

Не успеваю произнести больше ни слова, а мой неугомонный подзащитный ловко запрыгивает на заднее сидение к своему противнику и захлопывает дверь. Сквозь тонированные стёкла не понять, что происходит внутри. Искренне надеюсь, что Марк не убивает там моего благоверного… Хотя это бы, конечно, решило часть моих проблем.

Невольно усмехаюсь своему цинизму. Кажется, я и впрямь стала бесчувственной стервой. А хотя чего ещё ожидать от женщины, которая вынуждена в одиночку противостоять целому миру, нести на себе порой невыносимый груз ответственности за благополучие и свободу людей и при этом никогда не выглядеть слабой или сдавшейся?

Глава 4

Марк вылезает из машины довольным и ленивым, словно находится где-то на ретрите на тёплых островах, а не в эпицентре цунами, в который разом превратилась моя жизнь.

– Игорь жив? – интересуюсь хмуро. – Учти, что участие адвоката в деле по убийству стоит дороже.

– А у вас классное чувство юмора и стальной характер… – тихо сообщает мой подзащитный, рассматривая меня с уважением, которое только возможно для такого беспринципного балбеса.

– Просто я взрослая женщина, которую уже сложно удивить…

Слова звучат слишком горько, поэтому компенсирую это мёдом улыбки. Только вот этот невыносимый двухметровый сканер считывает мои эмоции, лучше любого именитого дорогостоящего психолога.

– Почему ты с ним. Со своим никчемушником? Он же тебя не достоин! – почти шепчет, интимно склонившись к моему уху.

Горячее дыхание с ароматом мятной жвачки, вишнёвых сигарилл и чего-то не по возрасту мужского, обжигает кожу, вызывает стайку предательских мурашек. Мальчик, тебе бы так сопеть на своих сверстниц, у которых ещё играют гормоны, а в голове нет списка дел, расписанных поминутно на месяца вперёд. Но не скрою… мне приятно. Пятно до сладкой истомы внизу живота.

– Это не твоё дело! – произношу решительно, с трудом отодвигаясь из тестостеронового плена. – Что там с моим мужем? Я хочу показать его врачу!

– Не волнуйтесь! – Марк разгибается во все свои величественные два метра ростом, переставая нависать надо мной. К нему, вместе с обращением на «вы» возвращается привычная насмешливость. – Мы просто побеседовали, а ещё я осмотрел пострадавшего. С ним всё в порядке. Сотрясения и переломов нет. Уверен, что тёплый компресс и ласка любимой жены помогут скорейшему излечению.

Последние слова парень цедит сквозь зубы, плавя меня тяжёлым, слишком взрослым взглядом, в котором всё равно сквозит юношеский максимализм, отказывающийся понимать происходящее.

Котик милый… Хочется погладить по выбеленным густым непослушным волосам, обрисовать пальцем острые скулы и подбородок с ямочкой. Но я уже видела, как быстро в этом обаятельном наглеце просыпается хищник, не ведающий жалости и запретов. Я уже не в том возрасте и запасе эмоциональных ресурсов, чтобы дёргать тигра за хвост.

Хочется сказать ему что-то важное, тёплое, проникновенное, поблагодарить искренне за то, что помог. Но не в моих правилах подкармливать бездомных котов, давать им веру, что приручу, приючу, согрею.

– Откуда у тебя уверенность, что сотрясения нет? – спрашиваю отстранённо, не давая нам обоим рухнуть в свежевскопанный котлован внезапных эмоций.

– Богатый опыт… – хмурая ухмылка делает лицо старше и жёстче. – Работаю тренером в секции баскетбола для трудных подростков. Я там всякого насмотрелся, похлеще, чем на боксёрском ринге. Так что у меня есть базис знаний по медпомощи.

Надо же… Я почему-то думала, что Марк Юрьевич Суров проводит своё свободное время в компании друзей-разгильдяев и прекрасных длинноногих моделей, покуривая кальян и предаваясь сибаритству.

Кажется, мои мысли становятся читаемы по лицу, ибо Марк тут же замыкается, – ощущение такое, что закрывается в драгоценный непробиваемый кокон, – не иначе как бриллиантовый. Аж искрит и переливается… Или это первый снег в этом году, решивший начаться так внезапно?

– Я, Ирма Петровна… – выделяет голосом моё отчество. – Тоже был трудным подростком, прожил в детдоме много лет. Так что не морщите носик и не смотрите с недоверчивым превосходством. Я тоже знаю, почём фунт лиха.

На секунду у меня ощущение, что пропустила удар в солнечное сплетение. Эти горькие слова хлещут меня плетью. Странно, почему меня вообще волнует тот факт, что мой клиент находился в детдоме когда-то?

– Но… – начинаю неловко.

– Я не всегда был Суровым! Мой отец узнал обо мне сыне-бастарде уже спустя почти пятнадцать лет после моего рождения. А мать я уже почти и не помню. Наверное, не слишком она меня любила, раз сдала в интернат.

Чёрт, Ирма, не лезь туда, в эту бездну с чертями, тараканами, комплексами и самодовольством по имени Марк! Тебе это не надо! Этот парень – лишь клиент! Ты ему не мать, не сестра, не возлюбленная и не психотерапевт. Так делай то, что умеешь, – защищай его права и сохраняй профессиональную непредвзятость.

– Ладно, бывайте, госпожа адвокат! – цедит парень, а затем резко разворачивается и направляется прочь, насвистывая беззаботно какую-то попсовую мелодию. Снег падает на его растрёпанные волосы слишком красиво и нереально правильно.

Глава 5

Вечер оборачивается настоящим армагедецом для отдельно взятой меня. Игорёк закатывает скандал, требует вызвать полицию, кавалерию и омбудсмена, засадить за решётку всех малолетних нахалов. Его удаётся успокоить, лишь выдав бутылку коньяка, которую припрятала на Новый год.

Муж выпивает до последней капли и заваливается спать. А я сижу возле кровати и смотрю на него. Пытаюсь найти хотя бы какие-то черты того человека, что полюбила когда-то. Где тот яркий, улыбчивый парень, невероятно привлекательный, который похитил моё девичье сердечко?

Сейчас мне кажется, что сама его придумала. Я помню, как для меня, серой мышки, девочки-заучки внимание Игоря было просто необъяснимым и пугающим. Девчонки завидовали: такой красавец, талантливый художник, на несколько лет старше, да ещё и со своей машиной. Почему он вообще обратил на меня свой взор?

Потом он скажет, что дело было в моём тициановском цвете волос, который его пленил, как художника. Но до этого я пребывала в уверенности, что это всё лишь какая-то игра, и старательно избегала парня, боялась даже заговорить. Но Игорь был настойчив, казалось, что моё поведение лишь раззадорило его внутреннего охотника.

Супруг всхрапывает, и я выныриваю из омута воспоминаний и смотрю с непониманием на мужчину, который что-то бормочет во сне распухшими губами, распространяя вокруг себя непередаваемый аромат перегара.

Когда-то именно Игорь научил меня любить свою уникальную внешность: и бледную кожу, усеянную веснушками, и близорукие почти прозрачные голубые глаза, и непокорные рыжие кудри. Он вылепил меня, словно Пигмалион свою Галатею…

Только вот история у нас не так прекрасна, как у мифического скульптора и его творения. Наше долго и счастливо не задалось, точнее – это самое «счастливо» куда-то очень быстро испарилось. Оказалось, что мы с Игорем очень разные люди. Он – человек искусства, совершенно не приспособленный к жизни и быту. Наверное, он женился во мне в расчёте, что я стану его бесплатной домработницей. Только вот меня эта роль совсем не устраивала.

Мой телефон на тумбочке надрывается неприятным настойчивым жужжанием. Смотрю на экран и невольно чертыхаюсь. Моя ненаглядного свекровь уже весь мозг мне вынесла за последние пару часов. Началось с обвинений в том, что я не привезла её сыночку-корзиночку на именины. А уж когда пьяный Игорёк побеседовал с матушкой, рассказав о том, что мой юный подзащитный заехал ему по мордасам, такое началось… Только вот почему-то супруг не поведал о том, что это спровоцировало.

Если не ответить, Ольга Николаевна так и будет методично и неотвратимо названивать. Её упорству и пробиваемости можно позавидовать, такая мёртвого достанет и заставит сделать то, что ей нужно.

– Алло… – выдыхаю устало в трубку.

– Ирмочка, девочка… – нежно воркует свекровь, которая ещё час назад называла меня неблагодарной, эгоисткой и плохой женой для её сына.

Интересно, что успело измениться за это время. Кошусь на пачку сигарет Игоря, лежащую на балконе. Как же хочется сделать затяжку и просто постоять в тишине, запуская в лёгкие горьковатый дым. Но я бросила, а сила воли – то, что делает меня мной.

– Слушаю вас, Ольга Николаевна. Что-то случилось?

Свекровь всхлипывает да так громко, чётко и артистично, что сразу понимаю, в кого мой супруг такой актёр.

– Ирмочка… Мне звонили какие-то люди. Говорят, что они из организации микрозаймов. Якобы Игорюша набрал кредитов, а меня сделал поручителем. Это ведь мошенники? Да? У тебя же много знакомых в полиции. Пусть поймают этих гадов. У меня вот давление подскочило. Если бы ты привезла Игорюшу ко мне, то сейчас я так не переживала. Сделай что-нибудь. Мой сын не мог под меня набрать кредиты!

– Ваш сын спит пьяный. Когда он проснётся, я всё у него узнаю! Сейчас, в ночи, больше ничем не могу вам помочь! Не берите трубки с незнакомых номеров, завтра я смогу разобраться.

– Но… – недовольно перебивает свекровь.

– Но сейчас уже час ночи, а мне завтра рано вставать! Всего доброго!

Я не чувствую ни малейших мук совести, когда разрываю соединение. На сегодня мой лимит сил исчерпан. Чувствую себя игрушкой с разряженной батарейкой: торможу, еле двигаюсь, зависаю на несколько секунд, прежде чем что-то сделать.

Но есть один незакрытый гештальт. Звонок свекрови будит во мне волну смутных подозрений, от которых до этого отмахивалась. В последнее время мой супруг приобрёл себе весьма недешёвую одежду, взял абонемент в элитный спортзал.

Вытаскиваю мобильник Игоря из кармана его брюк, чувствуя себя полной сволочью. Никогда не думала, что опущусь до того, чтобы проверять телефон человека, с которым сама связала жизнь.

Если паролем будет наша годовщина свадьбы, то не буду копаться в содержимом. Но, как и следовало ожидать, мобильник разблокируется на дату дня рождения Игорька. Ладно, я не полезу в переписку, мне всего лишь нужно проверить его электронную почту и банковский счёт.

Но стоит мне разблокировать экран, как на нём всплывает сообщение с фотографией развратной блондинки и подпись: «Соскучилась, мой милый Игорюша. Хочу тебя безумно. Спасибо за колечко с бриллиантом!»