Текст книги "Соло для влюбленных"
![](/books_files/covers/thumbs_240/solo-dlya-vlyublennyh-225105.jpg)
Автор книги: Татьяна Бочарова
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Артем отыскал третий вагон. Рядом с ним никого не было. Он зашел внутрь. Купе проводников было заперто, из крана напротив капал кипяток, занавеска на ближнем окне сорвалась и висела боком.
Артем прошелся по коридору, на всякий случай заглядывая в раскрытые двери купе. Там тоже было пусто. Так и не найдя Валю, он снова вернулся на платформу и направился к группе проводников, стоявших у первого вагона.
Их было четверо. Усатый мужик средних лет курил, то и дело сплевывая себе под ноги. Рядом белобрысый парень тискал тощую крашеную девицу в мятой голубой форме со съехавшим набок галстуком. Чуть поодаль, но явно принимая участие в общем разговоре, стояла другая девушка, стройная высокая брюнетка. В отличие от своей товарки, вид она имела подтянутый и аккуратный.
Артем понадеялся, что черноволосая и есть Валя, которая отошла от своего вагона к друзьям.
– Ребята, – обратился он к расслабляющейся компании, – не подскажете, где можно найти проводницу третьего вагона? Ее Валентиной зовут.
Брюнетка и ухом не повела. Зато тощая девица оживилась. Она оттолкнула белобрысого, норовившего залезть ей под блузку, и поглядела на Артема из-под густо и неряшливо накрашенных ресниц.
– Валька-то? Пойдем отведу. Да пусти ты, козел белесый! – цыкнула она на бесцеремонного ухажера. – Пардон, это я не вам! – Крашеная улыбнулась, обнажив полный рот сверкающих металлических зубов, и, слегка пошатываясь, зашагала по платформе в хвост поезда. Блондинистый приятель тощей девицы рассеянно и тупо поглядел ей вслед, негромко икнул и, переместившись вбок, ухватил за грудь черноволосую подружку своей прежней пассии.
Артем невольно усмехнулся и поспешил за своей провожатой.
– Тебе Валька зачем сдалась? – на ходу оборачиваясь, полюбопытствовала та, кокетливо стреляя в Артема глазами, под одним из которых отчетливо проступал запудренный фингал. – Знакомый будешь ей или кто?
– По делу, – коротко пояснил Артем.
– По какому такому делу? – захохотала девица, замедляя шаг и пристраиваясь сбоку. – Ладно дурить-то! В поезде, что ль, познакомились? Я Вальку знаю, ей всегда везет на знакомства. Вон, глянь, какого отхватила! – Она снова захохотала, и Артему стало ясно, что девчонка пьяна в доску, хоть каким-то невероятным образом держится на ногах.
– Далеко еще? – Он забеспокоился, что крашеная с пьяных глаз позабыла, куда идет. – Где ж она пропадает, ваша Валентина? Ей положено в третьем вагоне быть.
– А здесь! – насмешливо и с вызовом проговорила девица и указала на последний вагон. – Обожди, щас! – Она постучала кулаком по плотно занавешенному окну. Спустя несколько секунд одна из шторок приоткрылась, и в окне показалось девичье лицо.
– К тебе, – прокричала крашеная, сложив ладони рупором.
На лице девушки отразилось удивление. Она махнула рукой, приглашая подождать. Шторка упала.
– Видал, чем твоя знакомая занята? – развязно поинтересовалась тощая. – Это она с Лехой, бригадиром поезда. Теперь морду ей набьешь или как?
Почему-то Артема задело то, с какой легкостью и даже радостью крашеная закладывает подругу. Девушка в окне показалась ему вполне приличной. Лицо симпатичное, слегка ошалевшее, почти детское.
– Слушай, – обратился он к золотозубой проводнице, – тебя как звать?
– Вика, – с готовностью ответила та.
– Так вот, Вика, шла бы ты по своим делам. За то, что проводила, спасибо, а на все остальное зря надеешься. Я девушкам морду не бью. Ясно?
– Вполне, – хихикнула она.
– Чего смешного? – Артем улыбнулся: уж больно комично выглядела тощая размалеванная Вика.
– Да так. Представила себе… Такой, как ты, если двинет, небось костей не соберешь. Надежно с тобой девчонкам-то, как за каменной стеной.
Артем почувствовал, что от этих мимолетных слов гулко застучало в висках. Как она его! В самую точку, сама того не желая! Гнилая оказалась стена, вовсе не каменная, не надежная. Ну и хватит об этом!
В тамбуре показалась Валя. Вблизи она выглядела еще миловидней – прямые русые волосы до плеч, серые глаза, редкие веснушки на курносом носу. Она одернула форму, легко и мягко спрыгнула с подножки.
– Вы ко мне?
– Я за посылкой. – Артем сделал шаг к ней навстречу. На Валином лице отразилось удивление.
– За посылкой? Вы?
– Ну да. Ведь вам передавали посылку из Астрахани?
Валя на секунду заколебалась, словно прикидывая что-то в уме, а потом неуверенно сказала:
– Мне описывали другого человека. Не вас.
– Тот, про кого вам говорили, должен быть ниже ростом, темноволосый, чуть постарше меня. Он заболел, попал в больницу. Я его знакомый.
– Я должна отдать ящик вам? – В глазах проводницы мелькнуло что-то, похожее на испуг.
«Боится, что ей не заплатят за работу», – догадался Артем.
– Да, отдайте посылку мне. Мы обо всем с вами договоримся. Где находится ящик? Тут?
– Нет, он у меня в купе. В моем вагоне. Вам придется подойти со мной, одной мне не дотащить, он тяжелый.
– О чем речь!
Артем покосился на Вику, увлеченно слушавшую весь его разговор с Валей, и двинулся обратно к головному вагону. Молоденькая проводница молча шла рядом, время от времени бросая на Артема настороженные взгляды. Поравнявшись с третьим вагоном, девушка вынула из кармана форменной блузки ключ, вошла внутрь и отперла закрытую дверь купе.
– Вот, – она кивнула на внушительных размеров картонный ящик, стоявший на полу, под нижней полкой.
– Спасибо, – Артем нагнулся и вытащил посылку из-под сиденья.
Весила она будь здоров, тащить такой груз в общественном транспорте ему совершенно не хотелось. Придется брать машину.
Девушка стояла у окна купе, скрестив руки на груди, и по-прежнему молчала, выжидающе глядя на Артема. Он спохватился, полез в карман, достал бумажник, вынул оттуда три сторублевые купюры и протянул проводнице:
– Возьмите, это вам за хлопоты.
Валя слегка попятилась, лицо ее вытянулось, глаза растерянно заморгали.
«Мало, что ли?» – удивился Артем и прибавил к трем бумажкам четвертую.
– Пожалуйста, возьмите, – он почти насильно вложил в ее ладонь деньги. – Еще раз спасибо и до свидания.
– До свидания, – почти шепотом проговорила Валя, глядя на Артема странно округлившимися глазами.
Он поудобней перехватил ящик и вышел из вагона.
Чудная, однако, девчонка. Может, Богданов платил проводникам больше? Хотя вряд ли: какая это работа, чтоб за нее много получать? Ну взяла коробку, провезла ее в своем купе. Разве это хлопоты?
Артем не спеша пересек привокзальную площадь и вышел на улицу, по которой неслись машины. Ему пришлось пройти немного вперед, чтобы миновать зону, где висел знак, запрещающий остановку. Достигнув места, где можно было беспрепятственно тормознуть частника, Артем наконец скинул на землю свою ношу.
Сзади кто-то легонько тронул его за плечо. Он обернулся: рядом стояла Валя. Она была все в той же короткой форменной серой юбке, но вместо блузки с погончиками успела надеть открытый бирюзовый топик. Серые глаза смотрели на Артема пристально и решительно.
– Что-нибудь случилось? – Он с удивлением оглядел девушку.
– Нет, ничего, – она улыбнулась. – Просто… захотелось вас догнать.
– Зачем? – спросил Артем и понял, что выглядит как идиот.
– Ну, я подумала… – Валя замялась, но взгляда не отвела. – Хорошо бы… кто-нибудь показал мне Москву. Я ведь первый раз здесь. Работаю недавно. У нас всего сутки свободные, – она снова улыбнулась, мягко, обезоруживающе.
Вообще она была славная, эта Валя, совсем еще молоденькая и какая-то трогательная. Обижать ее не хотелось. Почему не показать столицу-матушку, раз уж и так сегодняшний день полон приключений?
– Предложение принято. – Артем улыбнулся ей в ответ. – Только есть два «но».
– Какие? – Она испуганно вскинула светлые брови.
– Во-первых, давай на «ты». А во‑вторых, с этим ящиком по городу не погуляешь. Нужно от него избавиться.
– Можно оставить его у меня, в гостинице, – с готовностью предложила Валя. – Тут близко.
– Не годится, – покачал головой Артем. – Лучше сделаем так: поймаем машину и завезем посылку ко мне домой. Это тоже недалеко, минут двадцать – двадцать пять. А затем я к твоим услугам. Идет?
На круглом, простеньком личике девушки снова, как недавно на перроне, отразилась кропотливая работа мысли. Потом она тряхнула головой и решительно произнесла:
– Идет.
– Ну и прекрасно. – Артем поднял руку, и тут же рядом затормозил голубой «Москвич».
Действительно, через двадцать минут они уже входили в квартиру. Артем поставил ящик на галошницу, и в этот момент в прихожей с рычанием появилась Стеша. Уши ее встали торчком, губа приподнялась, обнажая желтоватые клыки.
– Ой, – Валя испуганно прижалась спиной к входной двери, с лица мигом сбежала краска, и веснушки на носу стали видны отчетливей. – Я боюсь. Она меня загрызет.
– Не бойся, не тронет. – Артем осторожно взял Валю за руку. Ее ладонь оказалась неожиданно большой для такой хрупкой фигурки. Кожа на ладони была загрубевшей, шершавой. – Фу, Стеша! Фу, кому говорю!
Собака тут же смолкла и удалилась в комнату.
– Она у тебя злая? – робко спросила Валя, так и не решаясь отойти от двери.
– Да нет, – Артем пожал плечами. – Просто не любит чужих. Ты проходи, не стесняйся. Предлагаю выпить по чашке кофе с бутербродами.
– Хочешь, я тебя накормлю? – оживилась Валя, скидывая туфли. – Что у тебя есть из продуктов?
– Все есть, – засмеялся Артем, – но ты не суетись. Не в кухарки же я тебя привел.
– Ерунда. – Валя уже раскрыла холодильник и придирчиво изучала его содержимое. – Я люблю готовить. И много времени это не займет. Отбивные будешь? У тебя тут свежее мясо в морозилке.
– Ну давай, – сдался Артем.
Он уселся за стол, наблюдая, как Валя разделывается с остатками Стешиной вырезки, сначала размораживая ее в микроволновке, затем нарезая кусочками и отбивая молотком. Делала она все действительно ловко и умело, так что Артем невольно залюбовался ее точными, уверенными движениями. Как давно в его доме никто не хозяйничал вот так, у плиты!
– Ты один живешь? – проницательно осведомилась Валя, прикрыв шкворчащую сковородку крышкой.
– Один.
– Для мужика у тебя здесь чисто, – похвалила она и скомандовала: – Ставь тарелки.
После сытного ужина, состоявшего из румяных, сочных отбивных и салата, а также пары чашек крепкого, обжигающего кофе Артем понял, что ни на какую прогулку по Москве они не поедут.
– Вкусно? – Валя подсела ближе, ее руки обвили его шею, волшебным образом утратив шершавость и став вдруг необычайно мягкими и ласковыми.
– Вкусно. – Он вдохнул идущий от ее волос едва уловимый холодноватый аромат духов, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение, меркнут в сознании мысли о Ларисе, Ситникове, обо всем на свете…
…Ему снилось что-то очень светлое. Судя по нереальной яркости красок, из глубокого детства. Кажется, это была бабушкина деревня. Точно, деревня. Он отчетливо видел пруд, заросший камышом, изумрудно-зеленую траву на берегу, апельсиново-желтое солнце. По траве навстречу шла стайка гусей, ослепительно‑белых, с красными перепончатыми лапками. Главный гусак, идущий впереди, угрожающе разинул клюв. Послышалось грозное, глуховатое рычание.
«Что за глупость? – во сне подумал Артем. – Гуси не рычат. Они гогочут. Вот так: га-га-га».
Но вожак все наступал, продолжая рычать, громче и громче…
…Артем открыл глаза. В комнате было совершенно темно. Из коридора доносилось яростное рычание Стеши. Вали рядом не было. В следующее мгновение он различил ее тихий, жалобный голос, что-то неразборчиво говоривший собаке.
Артем вскочил, вышел в коридор. Валя стояла, вжавшись спиной в дверь, прижимая к груди ящик с посылкой. Лицо у нее было совершенно белым.
– Я… в ванную хотела, – виновато и жалобно пролепетала она, – а она… вот… Ты не сердись, я ее… от нее… ящиком…
– Степанида! – строго произнес Артем. – Я же сказал!
Стешу словно ветром сдуло.
– Иди в ванную-то, – он посмотрел на девушку ободряюще и тут только заметил, что она полностью одета и даже в туфлях. Интересно, для чего наводить марафет, если собираешься отправиться в ванную?
Он взял из дрожащих Валиных рук ящик, поставил обратно на галошницу и повторил как можно мягче:
– Ну чего ты? Не бойся, она больше не выйдет. Иди куда хотела.
– Н-нет, – будто через силу выдавила Валя. – Я, пожалуй, пойду.
– Куда? – изумился Артем. – Ночь ведь. Ты на часы глядела? Небось часа два или три. Метро уже закрыто.
– Я машину возьму. – Она цепко взялась за дверную ручку.
– А с чего такая спешка? Ты же говорила, у вас целые сутки?
– Я передумала. – Она смотрела на него, точно затравленный зверек.
Что с ней? Вспомнила о бригадире поезда? Боится, что тот приревнует? Кажется, в их проводницкой компании с девчонками не церемонятся, судя по словам тощей крашеной Вики.
– Ну, как знаешь, – он пожал плечами.
Девушка юркнула за дверь. На лестнице раздался дробный стук каблучков, сменившийся тишиной.
Артем вернулся в комнату, взглянул на будильник: так и есть, два тридцать. Дуреха, ей-богу! Наверное, не надо было ее отпускать. А впрочем, не маленькая, сама сюда напросилась, сама и убежала. Кажется, она не так уж плохо ориентируется в Москве для первого раза.
Артем лег обратно в постель, закрыл глаза, пытаясь снова погрузиться в мир детских впечатлений, но сон больше не шел. Проворочавшись с боку на бок до пяти утра, он окончательно распростился с надеждой уснуть и включил телевизор. Большинство каналов не работало, по одному шел какой-то американский боевик, который он смотрел машинально до той поры, пока стрелка на часах не достигла семи.
Приняв душ и позавтракав, Артем отыскал в телефонном справочнике телефон больницы, куда отвезли Богданова, и позвонил. Ему сообщили, что у больного состояние средней тяжести, что в данном случае являлось нормой.
Повесив трубку, Артем сходил в коридор, принес ящик и аккуратно развязал веревку: внутри плотными рядами, одна на другой, лежали лаковые расписные шкатулки.
Артем взял одну из них, повертел, разглядывая. Что ж, неплохой товар. Неизвестно, почем брала его в Астрахани богдановская сестра, но в Москве на рынке он видел такие шкатулочки и по пятьсот рублей, и даже дороже. Наверное, от этого бизнеса получается неплохая выручка.
Он аккуратно закрыл ящик и снова завязал веревку, оставив неупакованной одну шкатулку, ту, которую только что разглядывал. «Оставлю на память», – решил Артем, полагая, что Женька не будет против такой платы за его услуги. Он кликнул Стешу, минут двадцать погулял с ней во дворе, после чего собрался и отправился в театр.
Глава 11
Богданов пробыл в больнице четыре дня, на пятый его выписали. Артем один раз навестил Евгения. Ничего серьезного у того, слава богу, не оказалось, выглядел он гораздо лучше, правда, желтизна с лица еще сошла не полностью, но по палате и по коридору Богданов передвигался без труда.
Артем поспешил сообщить ему о своей поездке на вокзал. Честно говоря, он ожидал, что Женька обрадуется больше. Кажется, Богданов остался даже недоволен помощью. Во всяком случае, по его постному лицу и молчанию, которым он встретил сообщение Артема, можно было сделать вывод, что для Богданова лучше было бы, если бы ящик с сестриной посылкой отправился обратно в Астрахань, не найдя адресата.
Артем несколько удивился такой реакции на проявление дружеской помощи, но списал это на счет болезни и плохого самочувствия.
Впрочем, Евгений к концу пребывания Артема в больничной палате и сам, видно, понял, что проявил невежливость, и принялся благодарить его за услугу. Прежде чем Артем ушел, они договорились, что он привезет посылку к Богданову домой, как только того выпишут.
Свое обещание Артем выполнил в ближайший вторник. С утра погулял со Стешей, поработал над партией, а после поймал возле дома машину и поехал к недавно выписанному на больничный Богданову.
Евгений жил в кирпичном пятиэтажном доме сталинской постройки, мрачноватом, сером, но выстроенном некогда на совесть: и тепло, и звукоизоляция в квартирах на высоте. Несмотря на жару, в доме царила прохлада, а из-за стен не долетало ни единого постороннего звука от соседей, что было удивительным для Артема, привыкшего к постоянному шуму сбоку, снизу и сверху в своей панельной семнадцатиэтажке.
На сей раз Богданов встретил его преувеличенно вежливо и радушно, как бы стараясь загладить вину за свое поведение в больнице. На ящик, который Артем втащил в прихожую, Евгений едва взглянул, сразу пригласив гостя в комнату пить чай.
Было видно, что он готовился к приходу Артема. В большой комнате на низеньком овальном столе стоял изящный поднос с чашками, затейливым фарфоровым чайником в виде домика и сахарницей. Кроме того, здесь же стояли ваза с фруктами и плоская плетеная тарелка с разнообразным печеньем.
– Присаживайся, – пригласил Богданов, осторожно опускаясь в широкое, мягкое кресло с деревянными подлокотниками. – Угощайся, чем бог послал. Столько хлопот из-за меня, просто не знаю, как благодарить.
– Ерунда, – Артем улыбнулся и уселся в кресло напротив.
Он никогда раньше не заходил к Евгению и теперь с интересом осматривал квартиру. Надо сказать, здесь было на что посмотреть. Комната, в которой они сидели, оказалась очень просторной, не меньше двадцати двух метров. Отделка и весь интерьер тщательно выдержаны в строгих, сдержанных тонах, причем господствовал серо-голубой цвет: и обои, которыми были оклеены стены, и обивка мягкой мебели, и плотные портьеры на больших, чисто вымытых окнах. Комнату украшали симпатичные мелочи в виде маленьких столиков с расставленными на них безделушками, фотографиями и подсвечниками, небольшого фонтанчика с подсветкой, фикуса в кадке у окна и прочих вещей, не имеющих практического значения, но создающих в жилье неповторимый уют.
В нише мебельной стенки Артем заметил пару иконок в золотых окладах и подумал, что, имея такое благосостояние, Богданов вполне мог бы помогать сестре совершенно безвозмездно. Речь о нужде тут явно не шла. Напротив, по всему было видно, что хозяин квартиры привык жить с комфортом и даже некоторой роскошью.
Евгений, не спеша помешивающий сахар в чашке, заметил взгляд Артема, устремленный на иконки, и улыбнулся:
– Это от родителей. Как и все здесь, что ты видишь. Стараюсь не разбазарить накопленное предками. О том, чтобы приумножить, конечно, и разговору нет, с нашими-то доходами.
– А кем были твои родители? – полюбопытствовал Артем.
– Отец – физиком, весьма крупным в советское время и засекреченным. А мама – просто домохозяйкой. Помню, она ежедневно протирала здесь каждую статуэтку, мыла подоконники и накрывала к обеду вон там, – Евгений указал на высокий дубовый стол в углу, окруженный четырьмя тяжелыми, монументальными стульями. – Это было традицией. Мы никогда не обедали на кухне, только здесь, в гостиной.
– Красиво у тебя, – согласился Артем, беря с тарелочки маленькое печенье в форме засахаренного сердечка. – Когда теперь на работу?
– Недельку-другую посижу дома, отдохну, – усмехнулся Богданов. – Постановка от моего отсутствия не сильно пострадает, роль-то с овечий хвостик. Как у вас дело, движется?
– Движется, – кивнул Артем. – Премьера назначена на четвертое сентября. Уже поем под оркестр.
– Ну и славно. – Богданов поднялся, подошел к стенке, достал из ящика шашечную доску. – Сыграем? А то все на бегу да на подоконниках. Когда еще случай подвернется.
– Давай, – согласился Артем.
У Богданова ему нравилось – здесь было уютно и спокойно, уходить не хотелось. Они разложили на столике доску, расставили шашки и начали партию. Игра шла почти молча, так как ни один, ни другой не любили много разговаривать. Лишь иногда Богданов комментировал вслух особо удачные ходы. Артему такая безмолвная, спокойная игра позволяла расслабиться, принося настоящее удовольствие.
Они с Евгением сыграли подряд шесть партий со счетом четыре‑два. Конечно, в пользу Богданова, как, впрочем, и всегда.
– Еще? – Евгений улыбнулся, сгребая в кучку побитые шашки.
– Можно, – Артем кивнул.
– Тогда я пойду вскипячу чаю.
– Сиди. – Артем поднялся, взял остывший чайник. – Я сам. Где у тебя кухня?
– Направо по коридору. Не бойся, не заблудишься. – Женя удобно откинулся на спинку кресла и потянулся к лежащему на столе телефону.
Артем вышел из комнаты. Кухня оказалась такой же просторной, как и гостиная, только мебель, в отличие от нее, здесь была современной. Артем поставил чайник на конфорку, зажег газ. С холодильника с утробным мурлыканьем спрыгнул большой пушистый кот. Почему он все это время находился здесь, а не в мягком кресле, оставалось загадкой. Кот потерся о его ноги и, учуяв, видно, собачий дух, недовольно мяукнул и отошел. Сунулся в свою плошку, наполненную кусочками корма, и брезгливо фыркнул, но потом, подумав, все же принялся за еду.
Из комнаты едва слышно донесся голос Богданова: он с кем-то разговаривал по телефону. Чайник, закипая, начал посвистывать. Артем снял с крючка цветастую прихватку, взялся за раскалившуюся ручку, аккуратно обошел обедающего кота и направился обратно в комнату.
У самых дверей он слегка притормозил. Богданов еще не закончил говорить, и беседа, судя по последним словам, долетевшим до Артема, была не деловой, а сугубо личной.
– Я очень соскучился, – в голосе Евгения послышались непривычные мягкие интонации. – Сколько уже мы не виделись? Нет, не три дня, а гораздо больше. Друг мой, у тебя такая короткая память! – Он помолчал, выслушивая ответ, а потом проговорил еще мягче: – Ну, когда ты приедешь? Завтра? А почему не сегодня? Да, я так хочу. Да! Ну хорошо. К восьми. Я буду ждать. Целую.
Артем услыхал, как трубка легла на рычаг. Ему было неловко. Получалось, он невольно подслушал разговор Богданова. Оказывается, у него роман, и, как видно, серьезный. Женщина, которой он только что звонил, явно много значит для Евгения. Это слышно по тону его голоса и видно из того, что Богданов не смог дождаться, пока Артем уйдет, а воспользовался паузой в их общении, чтобы позвонить подруге.
Надо же, странно, никак нельзя было подумать про Женьку, что он способен на такое романтическое, сильное чувство. В театре он знаменит гордым одиночеством и отсутствием интереса к противоположному полу. Поговаривали, что у него была жена и даже ребенок, но они расстались. Впрочем, это могло быть как правдой, так и выдумкой. Хорошо, что у Женьки есть личная жизнь, не известная никому в коллективе, но, судя по всему, наполненная и интересная.
Артем поудобней перехватил чайник и вошел в гостиную. Богданов стоял у окна, лицо его было отрешенным и одновременно просветленным. Артема он не заметил. Тот тихонько кашлянул. Евгений вздрогнул, взгляд его на мгновение посуровел, затем выражение лица стало привычно спокойным и приветливым.
– Уже готово? – Он кивнул на чайник в руках Артема.
– Да. Но мне, кажется, пора. Я и так засиделся. Тебе нужно отдыхать, ты еще не совсем оправился после приступа. Как-нибудь я зайду.
– Да посиди еще, – запротестовал Богданов. – Полдня впереди. Куда торопиться?
Однако Артем видел, что Евгений рад его словам. Видно, после разговора со своей пассией ему больше не хотелось ни играть в шашки, ни распивать чаи в обществе коллеги по работе. Что ж, его вполне можно понять.
– Нет, Жень, я все-таки пойду, – твердо проговорил Артем, пристраивая чайник на лежащую на столике подставку. – Дел много, и Стеша скучает одна.
– Ты о ней прямо как о ребенке, – засмеялся Богданов.
– Она и есть мой ребенок, – серьезно сказал Артем. – Ну, будь здоров и смотри соблюдай диету. Не то тебя опять скрутит.
– Ладно, доктор, учту твои рекомендации, – насмешливо проворчал Богданов, протягивая руку.
Артем вышел в большой пыльный двор. Настроение отчего-то стало поганым. Будто и не сидели они вдвоем с Женькой в уютной гостиной, не играли в шашки, ловя от этого кайф, не пили чай. Артем и сам не мог понять, отчего так мерзко на душе. Или зависть взяла из-за того, что Жене есть с кем вот так нежно, ласково и требовательно говорить по телефону? Богданову есть, а ему, Артему, нет. И не будет. Ну и что? Зато дома его ждет Стеша, единственный преданный друг. Ей ничего не надо объяснять, она принимает его таким, какой он есть, не требуя слов, не помня обид.
И Артем невольно ускорил шаг, спеша поскорее добраться до дома, спрятаться в надежную раковину, отгородившую его от окружающей жизни.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?