Читать книгу "Срочно ищу жену. Обращаться к некроманту"

Глава 5. Непаникуйте, госпожа Альер

К брачному обряду меня готовили в ускоренном режиме.

Всё началось и закончилось тем, что Марта принесла платье.

Не свадебное, слава всем живым и не очень. Просто темно-зеленое, закрытое, с длинными рукавами и тонкой вышивкой по вороту. Платье оказалось новым. К счастью. А то я бы не удивилась, реши они меня выдать замуж в чьем-нибудь посмертном одеянии.

– Купила под ваш размер в лавке, – объяснила экономка. – Пусть событие и внезапное, но хочется, чтобы вы сияли.

– Спасибо, – ответила я и не узнала собственный голос.

Усталый. Бесцветный. Будто за день я успела прожить несколько жизней. Если часом ранее меня еще переполняла энергия, и казалось, что нет ничего невозможного. То теперь пришло осмысление того, куда я вляпалась. Брак с жутковатым типом – последнее, о чем я мечтала. Еще и лавки лишилась на неопределенный срок. Что в моем бизнесе равносильно разорению, ибо травы пропадут, составы испортятся.

– Жаль, что ваши родственники не смогут нас посетить, – сказала экономка, поправляя платье на мне.

Ну да, она спрашивала, стоит ли вызвать для них экипаж. Но я рассудила, что отцу с матерью незачем знать о фиктивном браке с Арсением. Они живут в другом городе и приехать всё равно бы не смогли. Зато разволнуются и от масштаба события, и от личности виновника. Не скажешь им ведь, что брак этот понарошку. Вдруг где выболтают правду, а у Арсения будут проблемы с Управлением.

Поэтому пусть моя семья пребывает в счастливом неведении. Вот разведемся, тогда и скажу, мол, попытались жить дружно, а не вышло, не быть зельеварке с некромантом.

– Родни Арсения хватит с лихвой, – попыталась отшутиться я.

Марта встретилась со мной нечитаемым взглядом в зеркале. Осуждала, что ли?

– Если хотите, можно добавить брошь, – предложила она. – Будет выглядеть изящно.

– Давайте.

Экономка приколола к вороту небольшую серебряную ветвь – герб Вирнгольдов. Впрочем, ну а чего я ожидала? Какой-то красивой безделушки?

Символично.

Я вышла из комнаты с тяжким ощущением, что влипаю в какую-то глубокую передрягу.

В коридоре меня дожидался Филипп, в парадном фраке, разумеется. Череп его был отполирован до такого благородного блеска, что я невольно подумала: это ж сколько бедолага ждал свадьбу хозяина-то, что даже облагородил себя?

– Миледи, – произнес он и поклонился. – Позвольте проводить вас.

Когда мы спускались по лестнице, родственники выдавали свои бесценные замечания. Кто-то советовал мне не сутулиться, другие предлагали отрезать рукава у платья и углубить декольте.

– Ты не волнуйся, деточка, а то на тебе лица нет. Всё хорошо будет, – шепнула бабушка Агата из ближайшей рамы, куда она каким-то мистическим образом перебралась, хотя, клянусь, раньше там было изображение какого-то натюрморта.

– Бабушка, – раздался снизу голос Арсения, – если вы сейчас начнете обсуждать одежду, фигуру или потенциальных наследников, ваш портрет проведет церемонию в кладовой.

– У моего любимого внучка отвратительное настроение, – сообщила мне Агата. – Не обращай внимания, дорогая. Он нервничает. Как-никак, первая женитьба.

– Будем верить, не последняя, – хмыкнула я, но старушка моей шутки не оценила и покачала указательным пальцем.

Нужный зал находился на первом этаже, в задней части дома. Дневной свет падал сверху холодными полосами, ложился на каменный пол, на длинный стол у дальней стены, где уже лежали брачная книга и вазочка с двумя кольцами разного размера. Мужское и женское. На стенах висели портреты. Много портретов.

Арсений стоял у самого входа, дожидаясь меня.

Выглядел он прекрасно. Темные одежды оттеняли светлую кожу. Волосы были уложены. На лице – ни капли волнения. Я невольно залюбовалась им и подумала, что в другой бы ситуации радовалась такому шикарному жениху.

Но он не выглядел счастливым будущим мужем. Скорее человеком, который пришел на собственные похороны.

Что ж, я тоже не походила на нормальную невесту.

Значит, мы хотя бы соответствовали друг другу.

Рядом с ним стояли двое представителей Управления. Маленький сухой регистратор с красными ушами над чем-то глуповато хихикал. А чуть позади, спокойный и неприятный, высился магистр Виктор Белир.

Человек, чье имя вызывало страх у простых колдунов. Он был требователен к исполнению законов и жесток за любое ослушание. Поговаривают, ранее он негласно руководил судебной коллегией, и приказы за его подписью поставили крест на сотнях колдунов. Теперь вот официально возглавил Надзорный отдел.

Короче говоря, мне он заочно не нравился. Причем чрезвычайно.

– Госпожа Вирнгольд, рад познакомиться с вами, – растянул Белир жабьи губки в улыбке.

– Пока еще Альер, – сухо ответила я.

– Разумеется. Прошу простить мою поспешность. Признаться, я был обескуражен тем фактом, что еще утром ваш жених даже не знал вашего имени, а вечером вы уже женитесь.

– Ваши выводы неверны, – улыбнулся Арсений. – Мы знакомы давно и встречаемся несколько месяцев. Просто мне не хотелось форсировать события, но когда вопрос коснулся свободы моей невесты как же я мог медлить? Правда, дорогая? – ласково позвал он и оказался возле меня.

Не пытаясь схватить, лишь обозначая: он на моей стороне, мы заодно.

Регистратор тихо кашлянул, напомнив, что он бы хотел поскорее закончить с торжественной частью и выпить за здоровье молодых. Если, конечно, молодые нальют.

Белир сложил руки перед собой и качнулся с пятки на носок.

– Вы говорите красивые речи. Однако должен напомнить: брак, заключенный ради уклонения от закона, будет признан недействительным.

– Я не уклоняюсь от закона, – не согласился Арсений. – Я его исполняю. В законе не указано, что моя супруга обязана нравиться вам или не иметь приводов в Управление. Сердцу не прикажешь, как говорится.

Портрет генерала Даниэля довольно хмыкнул.

Белир перевел взгляд на меня.

– Госпожа Альер, вы же понимаете, что этот союз не снимает с вас подозрений в варке запрещенного зелья?

– Безусловно. Но час моей свадьбы – не время для обсуждения того, что меня обвинили несправедливо.

Арсений едва заметно усмехнулся, явно одобряя мою тактику ведения словесного боя. Ну а что, я и не спорила, и не скандалила, но дала понять – давайте обойдемся без запугивания.

– Пойдем, любимая, – сказал Арсений и протянул мне ладонь.

Некоторое время во мне боролись противоречивые чувства.

– Вы сомневаетесь, госпожа Альер? – тотчас встрял Белир. – Бракосочетание можно отложить или отменить.

– Что вы, никаких сомнений. Брак с Арсением – то, о чем я мечтала со дня нашего знакомства, – качнула головой и схватилась за руку «своей мечты» как за спасательный плот.

Регистратор начал читать формулу заключения брака из книги, которую взял со стола.

Слова были придуманы еще в старину, а потому от них тянуло тяжеловесностью и такой торжественностью, которая плохо сочеталась с нашим соглашением. Там говорилось о покровительстве и защите, об ответственности перед предками. Обо всем говорилось, кроме любви.

Магия рода Вирнгольдов поднялась от пола к стенам. Скользнула прохладой по телу, коснулась моих туфель, запястья, воротника с приколотой ветвью.

Мне внезапно захотелось отступить. Сбежать. Скрыться. Сделать что угодно, только бы на корню оборвать поспешное решение, пусть отказ и стоил бы мне дара.

Но я зажмурилась и приняла магию смерти в себя. Пустила ее по рукам и ногам, позволяя беспрепятственно окутывать каждую мою клеточку.

– Арсений Вирнгольд, принимаете ли вы Мирославу Альер под свое покровительство и обещаете оберегать ее с этого дня и до скончания веков?

– Да, – сказал он.

Голос его оставался равнодушным, лишенным любых человеческих эмоций. Он не колебался, заключая сделку в зале с мертвыми свидетелями. Формула была древней и пафосной; юридически союз, разумеется, можно было расторгнуть.

– Мирослава Альер, – произнес регистратор, – принимаете ли вы имя Вирнгольдов и соглашаетесь ли вступить под покровительство Арсения Вирнгольда до скончания веков?

На секунду появилась дурная мыслишка: ответить Нет.

Не принимаю, идите вы все лесом.

И меня бы сразу же, под белы рученьки, увели обратно в Управление, а дату лишения дара назначили быстрее, чем высохнут чернила на бумагах о задержании.

Я подняла взгляд на Арсения.

Он уловил мое замешательство, но не пытался подтолкнуть меня к правильному выбору. Просто ждал моего решения так, будто действительно признавал за мной право отказаться, даже если отказ испортит ему собственную жизнь.

– Да, – выпалила я.

Кольца поднялись из вазочки и поплыли в нашу сторону. А затем легли в наши ладони. Арсений взял кольцо поменьше и надел мне на безымянный палец левой руки. Оно село как влитое.

Грудь сковало ледяной броней, и холод побежал по конечностям. Но ответно кольцо на палец мужа я натянула с подозрительной быстротой.

Регистратор выдохнул с таким облегчением, будто это он только что вышел замуж за некроманта.

– Союз зарегистрирован.

– Кроме того, до окончания дознания Мирослава Вирнгольд находится под защитой рода Вирнгольдов и не может быть подвергнута лишению дара, – захлопал в ладоши Белир, изображая радость.

Мое имя вытянулось, потяжелело и стало похоже на чужое платье с тугим воротником.

– Отрадно слышать, – улыбнулся Арсений, притягивая меня к себе.

На удивление, его тело оказалось таким горячим, после того могильного холода, что сковал мои руки и ноги. Потому я даже не сопротивлялась, а сама прижалась сильнее, изображая великую любовь.

– Поздравляю, лорд Вирнгольд. Вы исполнили требование Управления с редкой изобретательностью.

– Я всегда уважал точные формулировки закона, – склонил голову Арсений.

– Несомненно. Я, разумеется, проведу проверку действительности брака. Думаю, завтра – хорошая дата.

– Завтра? – переспросила я.

– Вы же понимаете, госпожа Вирнгольд, – он произнес новую фамилию с насмешкой, – столь поспешный союз с подозреваемой по делу о запрещенном составе требует особого внимания. Управление должно убедиться, что на вас не оказывалось давления, а брак не является фикцией, направленной исключительно на препятствие правосудию.

– Может, вам стоит пересмотреть законы, позволяющие такое? – захлопала я ресничками, не отпуская Арсения из объятий.

Он хмыкнул мне на ухо.

Белир криво улыбнулся.

– У вас острый язык, посмотрим, поможет ли он в браке.

– Не сомневайтесь: мой супруг обожает мой острый язык, – заявила я и поцеловала Арсения.

Нет, это не был поцелуй, полный страсти. Скорее – я неловко клюнула его в губы, но некромант ответил, и несколько секунд мы вполне реалистично подтверждали свой статус новобрачных, под довольные хлопки неживых родственников Вирнгольда. Губы его оказались горячими.

Стыдно признать, но мне понравилось целоваться со своим мужем. Пусть и фиктивно. В животе потеплело, и дыханию стало тесно в груди.

Оторвавшись от меня, Арсений сказал:

– Мирослава, нам нечего опасаться. Мы пройдем проверку.

Его тон был мягок, и я кивнула, хотя внутри кипело от раздражения и чего-то еще. Непонятного, не связанного со злостью на магов из Управления или моим бедственным положением. Наоборот, мои эмоции оказались удивительно приятными. Лживый поцелуй принес мне неподдельное удовольствие.

Это пугало.

А завтра в этот дом вернется Белир и будет наблюдать, достаточно ли хорошо я изображаю жену некроманта.

Когда они с регистратором (последнему таки налили за здоровье молодых) ушли, в зале некоторое время сохранялось молчание. Потом бабушка Агата сказала:

– Ну что ж. Бывало и хуже.

– Правда? – спросила я.

– Угу, деточка. Например, в тысяча семьсот третьем году. Жених умер до клятвы, а невеста от обиды вышла за его брата.

– Бабушка, – устало произнес Арсений.

– Что? Девочке полезно знать семейную историю.

– Думаю, да, не помешает, – согласилась я, рассматривая колечко на пальце, – ведь мы не подозреваем, что попытается выудить Белир при проверке. Вдруг копнет в твое семейное древо?

Арсений поморщился.

– Тогда он в нем же и увязнет.

– Но было бы неплохо изучить его подробнее.

– Я положу вам книги о роде Вирнгольдов, и у вас будет целая ночь, чтобы ознакомиться с ними, – отозвался стоящий в дверях Филипп.

Генерал Даниэль в портрете проворчал:

– Ночь нужно посвятить зачатию наследника, а не чтению всякой белиберды

– Думаю, мы обойдемся без наследника, – решительно отверг это предложение Арсений. – У нас с Мирославой взаимовыгодное сотрудничество. Ночевать мы будем в разных постелях. Потому если ей хочется читать – я не препятствую. Но сам предпочту хорошенько отоспаться.

Я ощутила внезапный укол обиды. Почему мне неприятно, что он так легко от меня отказывается? Это ведь и есть наша договоренность. Раздельные спальни входят в условия контракта между нами.

Ну и ладно. Буду читать о Вирнгольдах.

– А если Белир спросит про мою семью? – засомневалась я.

– А с твоей семьей связано что-то увлекательное?

Все взгляды – живые и мертвые – обратились в мою сторону. Я почувствовала, как кольцо холодит кожу.

– Нет, но тебе не помешает знать хотя бы, как зовут моих родителей.

– Что ж, напиши их имена на листе бумаги и передай с экономкой.

Арсений встретился со мной взглядом, в котором читалось полное безразличие. Я была для него никем. Галочкой в бумагах, и только.

Портреты недовольно зашептались, бабушка Агата фыркнула, а Филипп тактично сделал вид, что рассматривает пол.

Я посмотрела на кольцо в очередной раз и тряхнула ладонью.

Что ж, брак обещает быть интересным.

Глава 6. Ночьпосле свадьбы

Арсений

Девчонка понравилась моей мертвой родне.

По правде, это раздражало.

Род Вирнгольдов вообще редко принимал кого-то в семью с распростертыми объятиями. При жизни эти интриганы занимались некромантией, политикой, семейными проклятиями и воспитанием потомков без любви и сострадания. После смерти характеры у них не улучшились.

Но сегодня они были довольны происходящим.

Портреты светлели, призраки в галерее переговаривались возбужденно, а покойная бабушка Агата уже успела трижды произнести слово наследник, хотя после первого раза я предупредил ее, что перенесу портрет в кладовую.

Мы отужинали и разошлись по комнатам. Мирослава со мной не разговаривала, да я и сам не особо стремился завести задушевный разговор. Хотелось сразу определить наши места. Мы изображаем мужа и жену, но не обязаны сближаться. Мне не нужна трепетная супруга под боком, тем более такого низкого колдовского класса.

Я утер нос Управлению, и на том спасибо.

Осталось разобраться с ее проблемой.

Я не особо спешил заниматься поиском того, кто подставил Мирославу. Нет, обманывать ее я тоже не собирался, преступник обязательно будет пойман. Но время у нас есть. К чему торопиться?

После обряда она обложилась книжками, дабы изучить мое ветвистое семейное древо. Наивное. Ей года не хватит, чтобы разобраться в хитросплетениях Вирнгольдов. А я ушел к себе в рабочий кабинет, где дожидался Могильник.

Его передали мне под расписку. До окончания экспертизы и расследования он числился объектом посмертного исследования.

Мирослава не варила это зелье. Но кто и зачем подложил ей его? Кому нужно подставить мелкую бытовую зельеварку?

Мне не следовало торопиться. Расследование, как ни звучит это мерзко, было выгоднее растянуть: пока дело Мирославы не закрыто, брак защищал меня от посягательств Белира. Чем дольше длилось дознание, тем наш союз выглядел правильнее.

Но я все равно снял первый магический слой с бутылька.

Тьма внутри матового стекла дрогнула, будто проснулась. По кабинету прошел мороз, свечи на столе вытянули пламя тонкими синими иглами. Могильник был сделан чисто. Хорошее качество, почти безупречное.

Я взял нож для вскрытия чар и начал разбирать вязь вокруг горлышка.

– Мальчик, шел бы ты к своей женушке, – покачала головой бабушка Агата.

Ее портрет висел справа от двери. Вообще-то она должна была встречать гостей при входе в дом, но бабушка и при жизни была особой неспокойной, на месте ей не сиделось. Слуги переносили раму по десять раз на дню, в самые неожиданные места.

В личные комнаты ей, как и другим мертвецам, доступа не было. Но кабинет считался общественным местом, потому мне она частенько досаждала.

– У нас фиктивный брак, – напомнил я. – Думаю, моей женушке хватит потрясений и без меня во тьме ночной.

– Ты недооцениваешь юный женский организм, – прыснула бабушка. – Пусть союз и фальшивый, но детишки от него могут получиться вполне настоящими.

– Нет уж, спасибо.

У двери вежливо кашлянули.

– Я подумал, вы захотите чая, – сказал Филипп.

Еще один помощник пожаловал. В костлявых пальцах он держал поднос. Я взял чашку и, поблагодарив скелета, спросил:

– Как там Мирослава?

– Она взяла книги и удалилась с ними в спальню. А еще потребовала нормальную ночную сорочку.

Бабушка Агата всплеснула руками.

– Какая практичная девочка! Надо бы подобрать ей батист с кружевом из моих запасов.

– Вы уже выбрали одну ночнушку, – покачал головой Филипп. – Миледи попросила убрать её, пока не умерла от стыда.

– Ой, ну немного откровенная. И что такого? Супружеский долг как иначе исполнять? – оскорбилась бабушка.

Я невольно усмехнулся.

– Бабушка, еще раз для непонятливых мертвых: никакого супружеского долга не будет.

– Я что, зря выбираю цвет занавесок в детской?!

– Бабушка – Мой голос стал холоднее.

– Да что ты ершишься, мальчик? В этом доме давно не было женщины, которая способна пережить знакомство с Вирнгольдами и не лишиться рассудка.

Я бухнул чашку на стол, понимая, что истина в ее словах имелась. К сожалению. Мирослава оживила наш тихий, полумертвый (во всех смыслах) дом.

Хоть она и боялась ехать сюда, но знакомство с родней ее словно раззадорило. Она научилась язвить в ответ и вообще не выглядела загнанной ланью, которую привели на съедение к магам смерти.

Именно поэтому Вирнгольды, сохранившиеся в портретах, смотрели на нее не как на мою временную супругу. Они видели в Мирославе женщину, которая навсегда вошла в нашу семью.

Такой расклад меня не устраивал.

– Магия рода отозвалась на приход твоей жены, – серьезным тоном произнесла бабушка Агата, так и не дождавшись моего ответа. – После обряда энергия заклубилась. Такого не было со дня женитьбы твоих родителей.

– Магия может ошибаться.

– Ты сам понимаешь, о чем говоришь? Это невозможно.

Я потер переносицу и внимательно посмотрел на флакон Могильника. Внутри тьма медленно повернулась, будто прислушивалась.

Бабушка Агата нахмурилась.

– А тебе не жалко девочку? Ты ведь используешь ее в своих целях.

– Я заключил с ней сделку, – ответил я, продолжая изучать вязь на флаконе. – На понятных условиях. Без принуждения. Зачем мне ее жалеть?

Ответ получился слишком резким, я и сам это понял, стоило произнести слова вслух.

Я женился, чтобы выиграть себе время, Мирослава вышла замуж, чтобы спасти свою шкуру. Но почему-то родня считала, что я обижаю несчастную бедняжку своим равнодушием. И мне внезапно передавался их настрой.

– Какая прелесть. Значит, если бедную девушку прижали к стене лишением дара, а ты предложил ей единственную дверь, ведущую не в пыточную, это теперь называется «без принуждения»?

– Она могла отказаться.

– Угу. И еще могла радостно отправиться обратно в Управление, попросить хорошую камеру, вежливого дознавателя и красивую траурную ленту. Арсений, не притворяйся идиотом.

– Вы хотите сказать что-то конкретное, бабушка?

– Хочу. Мирослава заслуживает хорошего мужа.

Я натянуто рассмеялся:

– Тогда ей следовало выйти замуж за кого-нибудь другого.

– Возможно, – согласилась старушка неожиданно мягко. – Но она предпочла тебя, тугодума.

Я молчал.

– Она держалась сегодня лучше многих живых, – добавила бабушка. – Не заставляй ее жалеть об этом.

– Прослежу, чтобы госпоже Мирославе ничего не требовалось, – поклонился скелет и вышел из кабинета.

Бабушка Агата прищурилась.

– Признай, она тебе небезразлична.

– Ошибаешься.

– Разумеется, дорогой. Что уж я, старая, понимаю.

Когда бабушка, наконец, соизволила замолчать, я остался один.

Я не влюбился в свою жену. Мирослава Вирнгольд была для меня вынужденным решением, остроумной пощечиной Управлению. Не более того.

И всё же меня глодало неприятное чувство.

Мне хотелось зайти к ней в спальню. Не для исполнения супружеского долга, разумеется. Этого я как раз не хотел и не собирался нарушать условия, которые она с такой яростью выторговала. Но я слишком отчетливо представил светлую комнату, пустые шкафы и Мирославу, оставшуюся там в одиночестве.

Вдруг ей тоскливо? Или страшно?

Мои родственники могут самых отважных довести до нервного срыва. А она ведь такая хрупкая

Я потянулся к звонку.

Через минуту в дверях вновь появился Филипп.

– Милорд?

– В оранжерее остались розы? Соберите букет для госпожи Мирославы, – приказал я. – Небольшой. Без черных лент и без двусмысленных пожеланий, если можно.

– От вашего имени?

Я помедлил.

– Да. Поздравь ее с заключением брака. Ах да, цветов должно быть нечетное количество. А то знаю я тебя.

Филипп вышел, а я снова глянул на флакон Могильника и обреченно застонал, думая о том, почему меня вообще так волнует собственная жена.