Текст книги "Сказки для взрослых"
![](/books_files/covers/thumbs_240/skazki-dlya-vzroslyh-109871.jpg)
Автор книги: Татьяна Трембовецкая
Жанр: Эссе, Малая форма
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]
Земная любовь
Он знал, что дорого обошелся этому миру. Безумно дорого! А сколько сил затрачено на его рождение: и умственных, и физических. Какие человеческие умы работали над его созданием! Целых пять лет!
А ей? Ей, возможно, сотни тысяч лет…
И появились они для того, что бы когда-нибудь, через много тысячелетий встретиться, рассмотреть друг друга, полюбить, и соединить свои огромные души. Навсегда.
– Я могу быть выше облаков! – пророкотал Самолет.
– И я могу, – вторила Гора.
– А я могу летать быстрее птицы!
Она промолчала…
– Я могу летать быстрее птицы и выше облаков! – храбрился Он.
…Она продолжала хранить молчание…
В какой-то момент каменная душа не выдержала, ухнула: «Я люблю тебя! Оставайся со мной!»
Что же произошло с Ним в этот момент?
Каждая металлическая деталь Его совершенного тела завибрировала, отозвалась на этот безмолвный зов.
– Да! Я тоже люблю тебя! – громыхнул Он… – Мы такие великие, такие мощные, большие и красивые! Я лечу к тебе!
Гора молча и величаво наблюдала, как Он приближался к ней, чувствовала, как ее глыбастая душа, просочившись сквозь трещины в скалах, рвалась ему на встречу.
![](_1.jpg)
В какой-то момент два исполина на мгновенье задержались друг напротив друга. И… стали единым целым.
Две сферообразные души соединились в каменно-металлический шар, чтобы навсегда застыть одним неровным изваянием. Навечно…
Африканский релакс или «оранжевая» любовь
– Закрыть всем пасти! – зловеще прорычала старая Плешивая Обезьяна…
Звериный галдеж затих. Все взгляды были направлены в центр поляны, где около небольшого каменного валуна, положив сушеный локоть на самопальный костыль, расположилась Она. Один раз в году взрослые звериные особи приводили свою детвору на эту поляну, огражденную баобабами, послушать истории от Нее, истории о Великом примирении, о Страшном изгнании, о прекрасной Оранжевой любви. И никто уже толком не знал сколько лет самой Плешивой Обезьяне и были ли эти истории на самом деле, а может быть они были вымышленными, но, вне всякого сомнения, если их кто-то знал и рассказывал, значит, когда-то это все и имело место быть…
…Все притихли. Она достала вонючую сигару, неспешно подпалила ее, и, облокотившись о камень, закатив мутные глаза, задумалась… Все молча ждали…
Слоненок не выдержал. Он хоботом возил вокруг себя по песочной пыли, наблюдая за получающимся рисунком. Потом нечаянно вдохнув частички песка закашлялся и получил смачный шлепок по уху от матери. Началась цепная реакция: кто-то крякнул, кто-то заскулил, но Она встрепенулась, и опять воцарилась звенящая тишина. Только цикады неиствовали.
На этот раз Плешивая Обезьяна начала свой рассказ с великой африканской, или Оранжевой любви, любви Жирафы и Леопарда. Это было прекрасно! Два великолепных животных прожили в любви и согласии долгую достойную жизнь, вне всякого сомнения, иногда ругаясь, и бранясь, но… у них родилось много детей…
![](_2.jpg)
– Этого не может быть, потому что не может быть в принципе! – изрекла Зебра. Основная масса зверей осуждающе загудела.
– Ну, почему же? – устало проговорила Обезьяна.
– Как почему? – распалилось полосатое животное. – Как это возможно? Что общего может быть между жирафом и леопардом?
Обезьяна расширила глаза, раздула и без того широкие черные ноздри и ударила костылем о землю.
– Что общего?! И вы все хотите меня спросить, что общего? – обведя старческим взглядом толпу слушателей, громко спросила рассказчица. Звери притихли. Сумерки сгущались, и от этого казалось, что на поляне под покровом темноты собрались разномастные существа, замирающие, и оживающие снова…
Слоненок, сидевший несколько поодаль от основной массы малышни, пришедший на эту сходку без особого энтузиазма, прогудел хоботком: «Ну-у-у, да».
Воцарилось молчанье.
– Окрасом!..
Толпа загудела. Послышались удивленные возгласы. Даже взрослые звери, зная каким сюжетом закончится рассказ Старой Плешивой обезьяны, поддались общим ощущениям…
– Да-да-да! Окрасом!
– Тогда, какие же у них были дети? – пробормотала Бегемотиха.
– Дети? – переспросила рассказчица, – Они были…
Толпа притихла…
![](_3.jpg)
Обезьяна в очередной раз припалила сигару, закурила и медленно подняла свою морщинистую морду…
Темнота давно окутала все вокруг, черное небо слилось с окружающим миром. Большая оранжевая луна, как единственный апельсин, висевший на дереве, плотно разместилась где-то наверху…
Звери тоже уставились на небо. Цикады неиствовали…
– Они были ОРАНЖЕВЫЕ! – прошамкала Обезьяна.
Звери, оглохшие от тропической тишины и духоты, заворожено смотрели на небо. Они видели звезды, которых становилось все больше и больше. Звезды, то сливались в одно большое пятно, то распадались на составляющие, то оформлялись в звериные силуэты Жирафы и Леопарда, то в кучку разномастных звериных детишек. Причем каждый видел своих сородичей: Зебра – маленьких зебрят, Слоненок – слонят. И все они то увеличивались, то уменьшались, но большой оранжевой толпой бежали за единственными мамой и папой.
Весь мир в хрустальной пепельнице
…Ну ты и дрянь! Кто тебя сделал? Развалилась как последняя шлюха!
– Да ты на себя посмотри! Сложился в три погибели. И кроме следов от щербатых зубов больше ничего и не имеешь!
– Ха-ха! А ты что имеешь? Следы от помады?..
Так они, два сигаретных окурка, лежали в хрустальной пепельнице, и молча ворчали, каждый показывая свою значимость.
![](_4.jpg)
В течении рабочего времени к ним прибавилось еще пару собратьев. Свободного места в пепельнице поубавилось. К концу дня и вовсе стало тесно и неуютно.
Дверь в кабинет скрипнула. Вошла грузная, слегка косматая женщина с мокрой тряпкой. Одним движением опрокинула пепельницу в черный мусорный пакет, и, уже пустую, вытерев тряпкой, поставила обратно на стол.
Окурки закувыркались вместе с другим мусором, еще пытаясь сохранить никому не нужную важность, полагая, что несколько рабочих часов их жизни – это весь мир.
Высокая любовь
Они родились, повзрослели, и полюбили друг друга высоко над землей, в большой синей туче. И вот когда пришло время они, крепко взявшись за руки, пообещав друг другу быть верными, шагнули на тернистый путь совместной жизни, и полетели вниз, к Земле.
Две капли: Он и Он. Они летели долгую семейную жизнь, ругаясь и мирясь, выращивая детей, и строя планы на вечное будущее. И были они счастливы. И длилось это очень долго, как одно мгновение…
Почти долетев до Земли, они ударились о металлический турник на детской площадке, и разлетелись в разные стороны: Она попала в водяной водоворот небольшого веселого ручейка, а Он – на траву под дерево.
Она с ручейком влилась в какой то коллектор, потом попала на очистные сооружения, а затем поток мощной струи выбросил Ее в огромный водоем. Солнце припекало, и Она, выныривая где -то на поверхности воды, почувствовала, что потихоньку взлетает!..... «Испаряюсь» – подумала Она. И, не смотря на всю эту бурлящую движуху вокруг, Она ждала известий от Него…
Корни дерева как насосы качали влагу из Земли… И Он уже забрался на самую крону дерева, пробегая по жизненно важной системе зеленого растения, постоянно думая о Ней, утешая себя, что все хорошо, ибо плохие известия долетают быстро.… «Вот он Я! В гуще прекрасного соцветия! Скоро появятся семена, и если Мне очень захочется, Я обязательно упаду на землю!».
И вот Они встретились! Она летела теплым дождем к нему, а Он, раскинув зеленые объятия молодого побега, с нетерпением ждал Ее, чтобы опять встретится, и опять расстаться на какое– то непродолжительное время потому, что так надо, что бы потом, преобразившись, опять встретится.
Они родились, повзрослели и полюбили друг друга высоко над землей….
![](_5.jpg)
Носок
Стояла необычная тишина в комоде. Как правило, когда хозяев нет дома, бытовая болтовня домашнего скарба перемежалась с тиканьем часов…
Банковал Шерстяной Носок. За глаза его побаивались, так как лет ему было немерено, был он всегда один, не в паре (хозяин – одноногий дед), связан вручную, из какой-то толстой серо-буро-малиновой шерсти. Даже с боку было присобачено украшение непонятного вида. Но то ли стерлось от времени, то ли застиралось. Одним словом – Носок!
– И не стоит так зазнаваться! – громко прошерстел Носок, поглядывая на стопку новичков, черных, еще не распечатанных.
Выдвижной ящик был доверху завален носками, в основном, мужскими. Вид они имели отжатый, высушенный, разной цветовой композиции. Где-то в уголке аккуратно сложены новые, еще не распакованные трикотажные изделия, явно чувствовавшие свое превосходство…
– Не все новички долго живут, так как жить в паре могут все! А вот оставшись один… вот это геройство!..
Старый Носок продолжал вещать. Рядом лежал Светло-Серый в черную полосочку. Он открыв трикотажный рот внимательно слушал, боязливо поглядывая по сторонам: не потерялась ли вторая половинка, и успокаивался, наблюдая её рядом. Был еще не очень застиран, и достаточно крепок, но слушая, соображал, что удержаться на этом свете непросто, ибо служить по назначение – это аксиома, а вот как дальше, если что…
Дверь в квартиру с шумом открылась. Пришли хозяева. Послышались голоса взрослых и детей. Через какое-то время маленькая девочка подошла к комоду и открыла выдвижной ящик. Носки замерли. Что ей нужно?
![](_6.jpg)
Взгляд ее остановился на Светло-Сером в черную полосочку. Подхватив его маленькой ручонкой, побежала к бабушке. Светло-Серого обуяли странные чувства: во-первых гордость, что он нужен, во-вторых – отчаяние, что нужен он один!
Бабушка взяла полосатый носок, набила его ватой, сделала пару стежков иголкой с ниткой, и вот! Куколка готова! Потом фломастерами нарисовала глазки и ротик.
Ребенок радовался! Наигравшись с новой игрушкой, бросила на полу. Одноногий подслеповатый дед, не разобравшись, что это такое, но по знакомой расцветке узнав носок, сунул его обратно в выдвижной ящик.
Стояла необычная тишина в комоде…
Забавная история
И я не помню, от кого слышала эту историю, и как давно это было, а может быть и не было, а может это приснилось мне, или не мне, но, наверное, где-нибудь, когда-нибудь кому-то эта история была известна…
Где-то в одном небольшом городишке на север жил-был мальчик Димка. И все бы ничего, только непростой момент заключался в том, что полгода в этой местности был день, полгода – ночь. И когда был день – было здорово! Да-да, поскольку спать Димка ложился, когда было уже светло, а вставал – когда было еще светло… И так продолжалось целых шесть месяцев… А потом надвигалась темнота. И как бы рано не ложился мальчик спать, и поздно не пытался вставать – темнота окружала его дом, его улицу, его микрорайон, его город. И даже дальше, где он ни разу не бывал, очевидно, было тоже темно… Целых полгода.
И однажды он так сильно соскучился по ясному дню, по ярому блюдцеобразному солнышку, что, ложась в очередной раз в пастель, крепко-крепко зажмурил глаза! Так крепко, что вдруг в плотно сомкнутых веках вспыхнула яркая картинка: он, Димка, стоит на опушке зеленого леса. Шум листвы от дуновения теплого ветерка донесся до его чуткого уха… Мимо пролетели какие то веселые мушки. …Бабочка. Она была такой большой и легкой, и такой необычной расцветки, что Димка разглядел даже желто-красные узоры на ее крыльях.
На середине полянки мальчик заметил большой сухощавый пень. Кое-где по стволу торчали сушеные древесные наросты. А на пеньке сидел Лис. Он был огненно-оранжевого цвета. Небольшой. Размером с кошку. Но с пушистым хвостом. Лис тоже заметил Димку. Он, казалось, был знаком с мальчиком. Сначала, зверек как будто дремал, свернувшись калачиком на пеньке. Потом, приподняв свою хитренькую мордочку, встал, потянулся, сделал пару кругов на древесном остатке от старого дерева, как будто выбирал местечко поудобнее, затем сел, подобрав пушистый хвостик, и обвив им свое сидячее место. А затем, неожиданно поднял лапку, и помахал приветливо Димке. А может ему показалось, что животное ему помахало?
И вся эта картинка была теплой, яркой и такой приятной, что Димка еще плотнее сомкнул веки и …заснул.
И с тех пор когда мальчику в темное время суток хотелось увидеть яркое солнышко, почувствовать теплоту его лучей, ложась спать, он крепко-прикрепко закрывал глаза, давал себе почувствовать, как темнота мягким пушистым ванильным одеялом накрывает его руки и ноги. Он еще плотнее закрывал глаза, чтобы оказаться на том уютном лесном местечке, где в ярко синем небе звенят веселые мушки, пролетают прекрасные бабочки, а на старом косматом пне восседает старожил Лис и приветливо помахивает лапкой, напоминая о том, что они почти старые друзья…
![](_7.jpg)
Великая пятница или обычная стирка
Розовый под мрамор кафель отчаянно поблескивал от точечного освещения зеркальной лампочки. На полу в ванной комнате около стиральной машинки лежали грязные вещи, разложенные по цветным кучкам и избирательно по структуре ткани.
Старая Серая Кошка подтащилась к обозначенному месту в предвкушении вдоволь насладится происходящим: нанюхаться специфическими ароматами, наслушаться тряпичной болтовней. Она прыгнула на стиралку, и подобрав лапки, растопырив уши, уютно устроилась, поглядывая сверху на тряпье.
![](_41_.jpg)
Великая пятница!
Мама, придя с работы, осуществляла всегда одну и ту же идею – стирка кучи белья, которая предварительно в течении трудовой недели формировалась домочадцами.
– Привет! – прошамкала Ветровка, – Как жизнь?
– Да, потихоньку, – грустно ответил Свитер.
– А чё так бесцветно?
– Надеялся увидеть Её. Уже три дня здесь тусуюсь. Печально…
– Забей! На кой хрен она тебе нужна? Все равно, висите вы в разных шкафах, хозяева живут в разных комнатах. Ты чё, на нее запал? – оживилась Ветровка.
– Она красивая! – размечтался Свитер.
Старое Животное наблюдало за своеобразной тряпичной болтовней. Оно внимательно улавливало вибрирующие звуки и ароматы, доносившиеся от сваленных в разные кучки вещей.
Дверь в ванную со скрипом приоткрылась, в дверном проеме показалась рука, которая швырнула на пол Фиолетовую Кофточку.
Влюбленное трикотажное изделие, собиравшееся возразить что-то Ветровке, запнулось на полуслове от увиденного. Вот она! Маленькая фиолетовая мечта! Каждая ниточка, каждая строчка тряпичного изделия заискрилась счастьем! Кажется, весь мир был сосредоточен в этой небольшой ванной комнате с серебристой стиральной машиной и Старой Кошкой, водрузившейся сверху.
Вошла мама, подхватила отсортированную серую кучку белья, и засунула в большой круглый рот стиральной машины. На минуту застыла. И повертев в руках фиолетовую тряпицу, отправила следом.
В сию же минуту этот небольшой мир превратился в огромное тряпично-ванильное счастье!
Свитер не мог поверить, что теперь они будут стираться вместе – Фиолетовая красотка и Он! Это огромный кусок жизни, величиной в полтора часа. И не важно, что потом их разнесут по разным шкафам, развесят на разные плечики. Главное здесь и сейчас Он ощутил это счастье…
Розовый под мрамор кафель отчаянно поблескивал от точечного освещения зеркальной лампочки.
![](_42_.jpg)
Друзья
Это было своеобразное знакомство: Ворона сидела на каком-то куске доски и наблюдала, как ловкий серый Крыс маневрировал между гусеницами работающего бульдозера и битым кирпичом. Иногда Крыс задорно подпрыгивал перед опускающимся бульдозерным ножом, как будто дразнился.
Скоро и Крыс заметил Ворону: она была взрослой особью, лет сто от роду, с суховатыми лапками, слегка раздолбанным клювом, грязно-сизого цвета.
Они подружились. Иногда, Крыс, насытившись найденными продуктами, угощал остатками подружку. Ворона так же не оставалась в долгу и частенько притаскивала со свалки дурнопахнущую снедь…
Так прошло несколько месяцев. А может и больше. Свалку закрыли. Нагнали тяжелую технику для проведения рекультивационных работ.
Крыс ушел. Совсем…
Ворона иногда прилетала на старое место. Оглядывала изменившуюся картину. Хрипло каркала, в надежде еще раз в каком-нибудь потаенном месте увидеть знакомый ус, или гололысый хвост.
![](_9.jpg)
Ночные кошмары
![](_10.jpg)
Лето… Это был шелест тяжелых колес, в котором слышались шум степи, пошлепывания листвы, перестук металлических дисков. Поезд мчался. Дождь ленивыми каплями размазывался по стеклу, звуковыми лентами вплетаясь в общий хор. …Близилась ночь. В вагонах выключили свет. Из разных плоскостей потянуло храпом. За окнами уже ничего не было видно. Дисплей мобильника показывал время: 00.00. …И вот, появились ОНИ, сопровождающие ночные поезда…Летучие ведьмы!…
Нет-нет! Их не было видно, но из открытого окна все громче и громче доносился их монотонно-разноголосый свист.
…В основном они цеплялись за поручни старых вагонов. И, чем быстрее мчался поезд, тем пронзительней вплетали свои визгливые голосовые нотки в общий звуковой хор, как будто чувствовали, что скорость поезда и ветер оторвут их с руками от выступающих частей вагона…
…Поезд притормаживал, и они, повисая на приросших к вагону неимоверно вытянутых руках, сиплыми сорванными голосами перекликались с перестуком колес…
…В общем, если не успел вовремя заснуть в скором поезде, не заснешь до утра, ибо вся эта звуковая вакханалия будет долбать твой, напитый крепкими чаем и кофеем, мозг, и шевелить волосяным покровом твоего тела до тех пор, пока опухшие от бессонницы веки не слипнутся…
…Где-то высоко над крышей вагона расплывется рассвет. Утро твердо и уверенно расползется по движущейся округе. Ты оторвешь от подушки тяжелую голову, поднимешь невыспавшиеся глаза к окну, вспомнишь ночные кошмары, и….улыбнешься, понимая, что об ЭТОМ никогда никому не расскажешь….
![](_11.jpg)
Влюбленность
Это был провинциальный весенний городок, с провинциальными весенними улицами, домами, людьми…
Напротив стоматологической клиники, размещенной в старом полуподвальном помещении деревянного двухэтажного дома, через дорогу расположился парфюмерный магазин, такой же слегка задрипанный, но с более современной внешней отделкой.
Проходя днем по этой улице, остро ощущаешь разноголосие запахов: с одной стороны доносится такой резковатый стоматологический, отдающий пластиком, спиртом, и какой-то жженой фигней, с другой – парфюмерный аромат прозрачного цвета, витиевато расползающийся по лицу, вокруг шеи, затекающий куда-то за воротник.
И если ты случайно попадешь в этот перекресток уличных «благовоний», закроешь глаза и увидишь, как мужской силуэт дымчатого цвета, играя мускулатурой красивого накаченного тела, подхватит за тонкую талию узенькую и стройную фигурку с парфюмерного магазина и закружит ее, вальсируя все выше и выше. Ароматы при этом станут все глуше и глуше. Советую задержаться на мгновение и услышать в дыхании городских запахов ВЛЮБЛЕННОСТЬ.
![](_43_.jpg)
Мушиное счастье.
«Счастье – это когда ты сыт, и тебя не хотят прихлопнуть» – так думали мушки-дрозофилы, сгрудившись на краешке цветочного горшка с подгнившим растением, наблюдая за Мухой, которая ошалело носилась над праздничным столом, спонтанно приземляясь на пищевую снедь, иногда неудачно на столько, что почти утонув в соусной жиже, умудрялась выползать, задорно обтирая лапками свои белесые крылышки, одновременно смачно шаря хоботком вокруг себя, беспрерывно поглощая некие питательные вещества.
По поводу первой части определения Счастья зрители не сомневались. А вот на счет второй – «и тебя не хотят прихлопнуть», были глубокие сомнения, ибо та движуха, которую создавала траектория перемещения счастливицы, была пьяно-агрессивной.
Сидящие вокруг стола были шумны и громогласны. Время шло. Они разливали жидкости по фужерам, стопкам и мимо, еще больше от этого распаляясь. Пищевую снедь пытались разложить по нечистым тарелкам. Иногда удачно. Иногда не очень, и что-то бросали на пол. И когда какой-нибудь сидящий сосед пытался изменить положение своего тела, он непременно вставал, наступая на упавшую половую питательную среду, слегка подскальзываясь и матерясь, но впоследствии с умилением замолкая, наблюдая перед своим носом поднесенную емкость с жижей.
Муха все резче взвивалась над столом, тяжелее поднимая свое крылатое и бесконечно сытое брюшко. Все глуше становился звуковой шум вокруг. Она практически не замечала агрессию сидящих за столом, и очень даже зря, так как она становилась еще более ярко-выраженной, хотя и редкой.
В какой-то момент, при очередном пикировании, Муха, взяв разгон, резко влепилась в стеклянную емкость, которую неожиданно поставил один из сидящих на предполагаемую площадку приземления. Стекая по липкой граненой стенке звенящей головой вниз, Муха последний раз в своей жизни услышала ароматы нарезок, десертов, резкие запахи жидкостей, разлитых по стопкам, фужерам, и мимо….
«Счастье – это когда ты сыт, и тебя не хотят прихлопнуть».
![](_13.jpg)
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?