Читать книгу "Мой проклятый король и я"

Хотелось рассмотреть затейливую серебряную вышивку и жемчужинки, но меня отвлёк жалобный писк. Кекс обиженно смотрел прямо в душу, мысленно рассказывая хозяйке печальную историю пребывания в одиночестве. Брошен, покинут, оставлен.

Должно быть, для того, чтобы занять мою постель этим великолепием, бедного мопса…

– Кекс? Неужели тебя согнали с подушки?

– Ау-у-ум-м-м.

– О нет… Не может быть, вряд ли служанка была настолько жестока, я не верю!

Статус компаньона ведьмы у пса никуда не делся, так что, думаю, его кексовое величество просто переложили на кресло, беспрестанно извиняясь. Но факт остаётся фактом – существо сложной, тонкой душевной организации побеспокоили из-за какого-то платья, и теперь вся скорбь из-за несовершенства этого мира отражалась в огромных, карих, блестящих глазах любимца.

– Вам нравится? – робко поинтересовалась служанка, бесшумно возникшая за спиной, словно призрак.

– Конечно, – улыбнулась я. – Люблю синий, а это сочетание серебра с жемчугом… Очень красиво!

В детстве я мечтала о костюме феи на Новый год. Той самой, что смягчила страшное пророчество. Принцесса не умерла, а уснула на сто лет, уколов палец веретеном. Та фея была моей любимой героиней. Меня восхищала предусмотрительность – она усыпила целый дворец, даже повара с поварятами, чтобы принцесса вовремя подкрепилась. Очнувшись от поцелуя, красавица наверняка почувствует, что страшно проголодалась – шутка ли, проспать целых сто лет?

В детских мечтах маленькой Наташи платье выглядело именно таким, каким оно лежало сейчас передо мной. Но мама решила, что подкладочная ткань модного в сезоне оттенка слоновой кости вполне подойдёт, а уж в сочетании с крыльями из проволоки, обтянутой марлей… В общем, я была самой красивой. У меня даже была волшебная палочка. Ей-то я и треснула Генку Морозова – главного хулигана нашего второго класса. Он ведь нарочно наступил мне на подол своими ножищами – юбка треснула по шву, а мама так старалась!

Кстати, тогда магия действительно случилась. Мы дружили до конца школы, Генка никому не давал меня в обиду, а я давала ему списывать.

– А… – покраснела служанка. – Вы замужем?

Вот спрашивается, ей-то что за печаль? Или она тому шуту с площади инфу сливает для новых стишков? Кекс даже про обиды забыл – поднял голову и заинтересованно посмотрел на служанку. Бедная девчушка побелела, покраснела, пошатнулась.

Так… Кажется, я придумала, куда потратить деньги, полученные от короля, – надо закупить успокоительных на всякий случай, а то того и гляди бедняжка в обморок грохнется.

– Успокоиться! – приказала я (себе в первую очередь). – Итак… Зачем вам знать, замужем я или нет?

Услышав обращение на «вы», несчастная и вовсе ударилась в слёзы. Ну что ты будешь делать, а? Налила воды, приказала выпить и стала ждать, когда у ребёнка руки трястись перестанут.

– Я не замужем. И мне по-прежнему интересно, зачем вам… тебе это знать?

Служанка посмотрела на воду так, словно я ей яду налила.

– Пей!

Девчонка вздрогнула, зажмурилась, выпила и прошептала:

– Причёска.

– Что? Какая ещё… – спокойно, Наташа, ты же учитель – говори медленно, тихо, главное – доброжелательно.

– Волосы. Девице – две косы с лентами, – всхлипнула горемычная (вот уж выпала доля – ведьму собирать на приём к королю). – Замужней – под покрывало зачесать…

Так вот оно что… Пришлось признаться, что разведена, и, к моему удивлению, истерики это не вызвало. Значит, расторжение брака в про́клятом королевстве – дело житейское? Как интересно! А король? Разведён, как и я?

Наташа! Прекрати! Посмотри на Вацлаву, осознай, какие женщины ему нравятся, и забудь! Расколдуй королевство, накорми и отправляйся домой! К тетрадкам и экзаменам.

Я вспомнила горячую еду из школьной столовой. Пюре, котлета рубленая… Картошка, может, и из порошка, как многие ворчат, зато укропчиком посыпана, а главное, всё это горячее! А вредный Макдак? Нет, Наташа, лучше не вспоминай.

– Давайте так, – вернулась я к нашим делам. – Я выгуляю Кекса, а потом уже решим, что делать с причёской. Идёт?

– Если позволите… – служанка торопливо сделала книксен, – его… Кекса, уже сопровождали на прогулку.

– В самом деле? – я с подозрением посмотрела на мопса.

– Псарь принцессы гуляет с Баязет, он зашёл за вашим компаньоном.

Кекс сделал вид, что не слышал. Ну ладно, я с тобой ещё поговорю!

– Хорошо, – вздохнула я и уселась перед зеркалом. – Могу я задать вопрос?

Девчонка кивнула.

– Почему вы так странно на меня реагируете?

– Мой отец служит кучером у его величества. Это он вас… вёз.

Мне стало неловко – прокляла папу собственной служанки… Но я же не хотела!

– Он хороший, – голубые глаза загорелись. – Острый язык, это правда, но сердце доброе. Каждый выходной отец ездит к границе, оттуда – в глубь Алении и привозит конфеты.

– То есть сладости не превращаются в прах? – спросила я, как уже вполне опытный житель здешних странных мест.

– Нет! Он их довозит! И всем раздаёт. – Хорошенькое личико засияло от гордости.

Я вспомнила слова принцессы о том, что не каждому удаётся довезти еду. Если бы я только знала, каким образом заколдовала эту несчастную троицу, вмиг бы освободила, мне жалко, что ли?!

Из зеркала на меня смотрела красавица в тёмно-синем платье. Между прочим, не хуже этой вредины Вац… Ладно, сейчас не об этом, надо решить, что делать с причёской. Косы мне не по возрасту, с одной стороны, с другой – этот их целомудренный средневековый чепец всю красоту испортит… Что же делать?

– Знаете что, – наконец решилась я, осторожно забирая из рук девушки гребень. – Я, как иностра… иномирянка. Имею же я право на некоторые традиции своего мира?

Пока всё это говорила, взбила волосы, захватив несколько прядей шпильками, благо они оказались совершенно обычными. С волосами мне в этой непростой жизни повезло – что есть, то есть. Густые, вьющиеся, пока ещё без седины. Вымыл, высушил, заколол – и вперёд! Очень удобно.

Девушка долго думала, строго поджав губы, но в итоге всё же решила, что я права. Горячими щипцами мы вместе придали солидности особенно непослушным локонам, и образ был готов!

Волшебно.

Где мои семь лет и школьный рождественский бал? Где Генка Морозов, крылья из марли и волшебная палочка? Там, в далёком-далёком детстве, а жаль. Особенно палочку, она бы мне сейчас ох как пригодилась!

Глава 7

Охо-хо! С юбками по-прежнему разобраться не удалось. А это платье было ещё и снабжено небольшим, но шлейфом. С каждым шагом я всё сильнее и сильнее боролась с желанием задрать юбки, накрутить материал на руку и совершить прорыв в местной моде, изобретя таким образом первую в про́клятом королевстве мини-юбку. А это же я иду просто по мрачному коридору, который кажется нескончаемым.

Задумавшись, налетаю на слугу, который низко кланяется при моём появлении.

– Госпожа! Ай.

В последний момент я успеваю ухватить его за рукав и дёрнуть на себя, таким образом предотвратив падение. Хороша была бы я, сбив с ног пожилого человека.

– Госпожа ведьма! – уставился он на меня с таким испугом, что даже губы побелели.

– Прошу прощения! – смущённо пробормотала я. – Вы не ушиблись?

– Нет, – ответил он уже вполне с человеческими интонациями, перестав изображать заячий хвост. Удивлённо, правда. Вздыхаю, пытаясь подвить раздражение: работать над репутацией и работать.

– Это хорошо, – выдохнула я с облегчением. Мне показалось или старик, одетый просто, но добротно, хотел что-то у меня спросить, но тут распахнулась дверь. Мы, кстати, вовремя отскочили.

– Элдж, – раздался недовольный голос короля. – Наша гостья…

Стефан замолчал, разглядывая меня. И появилось в его взгляде что-то… шальное, смутившее меня, как девчонку. То, от чего я уже и отвыкла, отставив в жизни только работу.

И я отчего-то не отвела взгляд. Так хотелось подольше задержаться в восхищении, предвкушении и…

– Ваше величество, – ворвался в мои, ой, неприличные мысли, скрипучий голос. – Ведьма прибыла.

Мы с удивлением разом повернулись к старику, который любезно нам и поклонился.

Не знаю, как чувствовал себя Стефан, а у меня в голове стучало. А я-то думала, что отсутствие романтики приколочено к ней опытом и здравым смыслом. А вот смотри ж как.

– Добро пожаловать, – хрипловато ответил король, словно видя меня в первый раз.

Старик тоже будто опомнился. Резво кинулся к двери, из которой вышел его величество, распахнул её пошире и торжественно провозгласил:

– Ведьма к его величеству!

Так вот зачем он был поставлен в коридор. Мне стало смешно. Всю торжественность испортила своим появлением. А люди готовились, выжидали.

– Прошу, – торжественно проговорил король, предлагая мне руку.

В гостиной было уютно. Темновато, но уютно. За узким окном сгустились сумерки, подсматривающие, может, за нами, может, за огнём в камине. Тени играли на стенах какое-то тихое представление для нас.

– Как вам королевство? – спросил Стефан, подводя меня к маленькому низенькому столику. Крошечные канапе на подносе. И… бутылка вина.

– Как ожившая сказка, в которую мне пока трудно до конца поверить, – честно ответила.

Стефан покачал головой.

Он снял свою шутовскую шапку, и теперь на его голове по-простому, по-домашнему, был просто золотой обруч с зубцами.

– Очень отличается от вашего мира?

– Весьма. Но люди, по сути, те же. Переживают за детей. Хотят еды и комфорта. Боятся ведьм. – Вот тут я всё же поморщилась.

– А ещё любят сплетни, – король покачал головой. – Мне жаль, если мальчишка на площади вас огорчил.

– Меня огорчает, что я не понимаю, каким образом я заколдовала трёх человек. И, главное, как их расколдовать.

– Что-то связанное с эмоциями? – здраво предположил король. – А как вы бы поступили в вашем мире?

– В каком смысле? – спросила и задумалась. Ох, в нашем мире. В своей школе. Там бы я навела шороха, будь у меня ведьминская магия. О! Домашние задания у меня бы делали все. И… вежливость. О да! Тут я даже в своих мечтах растерялась: кому же я её бы отсыпала с лихвой? Детям или родителям? А если бы я добралась до высокого начальства. И им бы прилетело от меня здравого смысла…

Но это уже даже не сказка. Это нереальность какая-то.

– У вас так блеснули глаза. Недобро, – рассмеялся король.

– Жаль, что в нашем мире нет магии. И я не ведьма. Просто учитель.

Король задумался.

– Никогда бы не употребил по отношению к вам слова «просто».

И он поцеловал мне руку.

Охо-хо.

Интересно, а не владеет ли и король какой-то магией? Любовной. Пробуждающей желание. А то меня как-то в жар бросило.

Хлопок сбил наши романтические мысли. Ну конечно. Еда превратилась в прах.

– А курьер так спешил, – вздохнул король. – Если бы вы знали, как меня всё это раздражает. Подданные время от времени позволяют себе гастрономические туры в Приграничье. Королевство-то небольшое. А мы со Златой себе такого позволить не можем.

– Она хочет учиться, – против воли вырвалось у меня, хотя я прекрасно понимала, что сейчас не время и не место.

– Я знаю, – печально махнул рукой король. – Но…

Он взмахнул рукой, послушная пробка выскочила из бутылки. Стефан разлил самолично вино по бокалам. Подал мне.

– Боюсь, и с вином придётся поторопиться.

Вино было белое, солнечное. Лёгкое. Эх, под такое бы и ту рыбку с поляны. Было бы идеально. Но даже в другом мире, где есть магия, совершенства нет.

– Злата будет хорошей королевой. – Король смотрел в камин.

– Но её желания…

– Кого интересуют желания, если есть долг, – равнодушно пожал плечами его величество. – Вы думаете, мои предки хотели становиться воинами, а потом и хозяйственниками, просчитывающими по минутам, как довезти еду так, чтобы она была. Хоть в каком-то виде? Как не допустить запустения земель. Как обеспечить бесперебойную работу шахт и не дать обрушить цены на наши артефакты?

– Долг важен, – не стала спорить я. Тем более что Стефан прав. Да ещё и голоден. – Но возможно же как-то совместить.

– Я хочу попробовать одну лазейку, – король налил нам ещё вина, – но для этого мне необходимо выдать замуж Злату.

Вино на ужин без всего остального – не слишком хорошая затея. Что-то ударило мне в голову. И я, услышав эти слова, буквально подскочила.

– Как можно экспериментировать счастьем своего ребёнка? Ради совершенно любых хороших идей? Лазеек?

– Но можно попробовать переоформить земли на её мужа так, чтобы они перестали быть про́клятым королевством, – попытался воззвать к моему разуму король.

Ой, зря он это.

– Вот и женились бы сами, – прорычала я. – А девочку оставили бы в покое. Дали бы ей учиться.

– Госпожа ведьма, – недобро блеснули глаза короля. – Я бы попросил вас сбавить тон.

– Взрослые люди втянули королевство в эту проблему с едой. Взрослые люди должны её разрешить. – Я не выдержала и вскочила с кресла. Стефан тут же поднялся тоже. – Это просто подло – так играть с жизнью девчонки!

Бокал треснул в руке Стефана. Пламя с рёвом попыталось вырваться из камина. Ветер взвыл за окном. Мне стало страшно. Но извинятся за правду я не собиралась.

– Идите к себе, госпожа ведьма, – тихим неживым голосом проговорил король.

Я развернулась и молча пошла к двери. Сходила на ужин, называется.

* * *

Я долго не могла уснуть, ругая себя за то, что полезла с непрошеными советами. Стефан, несмотря на дурацкий шутовской колпак (всё же странная у них тут мода, в королевстве) – человек здравомыслящий, да и тема явно болезненная, чего уж там! Видно же, что его величество и сам переживает.

С другой стороны – Злата. Для неё важно стать магом, это видно по глазам, в которых целая вселенная неизбывной тоски. Подростки остро воспринимают подобные вещи. Вот вроде родилась во дворце, с перспективами, а выбора нет.

Снился мне всё тот же Стефан, явно мы с ним… не договорили да не доругались. Эх, теперь, когда во мне поселилась непокорная сила ведьмы, и не поскандалить – приходится следить не только за языком, но и за шальными мыслями. Вот так мелькнёт что-нибудь в голове под горячую руку, потом не расколдуешь!

Вообще, я человек мирный. Бывший муж обвинял в том, что со мной тихо, спокойно и… скучно. Ну нет во мне итальянской страсти. Может, конечно, всё дело в том, что повода не было. Так ведь действительно не было! Ну хочет человек пойти к друзьям попить пива – почему нет? А посуда… Жалко! В моей маленькой квартирке она была красивая, тщательно подобранная для того, чтобы радовать глаз.

Но то воспоминания о прошлой, реальной жизни, и совсем другое дело во сне! В нём Стефан был близок к тому, чтобы что-нибудь разбить. Меж пальцев рыжего богатыря в шутовском колпаке плясали огненные всполохи, в глазах – буря.

– Да что она понимает! – рычал король. – Счастье!

Дрожала башня замка, а глупое сердце зашлось. Стефан был хорош – корона брошена на пол, рубашка расстегнута, словно ворот душил мужчину.

– Счастье! – повторил он и, распахнув окно, улетел огромной чёрной птицей в ночную мглу.

Под жалобный птичий крик я и проснулась.

Вот ведь… В кой-то веки на работу не надо, будильник молчит (здесь, в королевстве, мобильник бесполезен – всё одно не работает), а я вскочила ни свет ни заря. Даже Кекс ещё спит.

Оделась в платье служанки (больше никаких шлейфов!) и выглянула в коридор. Крадучись прошла несколько шагов и вдруг поняла, что я делаю. Я иду к королю. Мириться.

Наташа, ты вообще в своём уме ли, а? Его величество наверняка спит ещё, и никакие птицы ему не снятся. Каменные плиты под ногами замерли от напряжённого ожидания – что же я выберу? Была у меня с замком какая-то необъяснимая связь – хотите верьте, хотите нет. И дай ему волю – он бы подтолкнул меня сделать этот шаг, я чувствовала! Но даже если прислушаться к тому, о чём вздыхали портьеры и молчали полые доспехи по углам, что я скажу Стефану? Что была неправа? Что на правду не обижаются?

Не станет король меня слушать. Это – во-первых. И потом на правду ещё как обижаются! На неё-то как раз в первую очередь.

– Госпожа ведьма! – вчерашний старик выскочил, словно чёрт из табакерки, напугал до смерти!

– Доброе утро, Элдж, – выдохнула, пытаясь унять дрожь в коленях.

– У меня приказ его величества.

– И какой же?

– Его величество король Стефан повелевает, чтобы вы отправились в зачарованный лес и разобрались.

Сердце сжалось. Вот и хорошо. Не надо думать, что сказать. Меня отсылают – и вся недолга.

Старик, кланяясь, продолжал что-то говорить, но я его уже не слышала, пытаясь справиться с горькой обидой, что поселилась в душе.

Нет, я, конечно, не плакала – большая девочка уже, но… Я всё понимаю: король, мужское самолюбие. Но зачем же… так? Разве я заслужила? Я… От чистого сердца. Хотела только, чтобы ребёнок был счастлив. Его ребёнок!

– Конечно, – ответила глухо. – Я готова.

Правильно, а чего тянуть? В лес так в лес. Всё. Хватит! Надоело. Поиграли в сказку – и будет. Заберу Кекса, и пойдём в зачарованный лес искать дорогу домой. Нас там ждут. Там мы с ним нужнее. Да и мир понятнее. Мужики, правда, всё те же.

– Госпожа ведьма, вы… А-а-а-а… О-о-о!

Элдж схватился за спину, лицо его перекосилось от боли.

– Что с вами? – я подбежала к нему – помочь, поддержать.

Мысли, связанные с обидой на короля, тут же улетучились. Что с ним? Ведь не думала ни о чём таком, не проклинала. Ничего плохого несчастный старик мне не сделал, уж если бы и прилетело, то рыжему красавцу, а тут…

Да что ж такое-то? Не могу же я существовать в этом проклятом месте бездушной, ничего не чувствующей статуей, я ж человек, в конце-то концов! И вдруг…

– Спасибо, госпожа ведьма! – просиял Элдж, выпрямляясь и блаженно потягиваясь. – Вот спасибо… Волшебница! Уж сколько я мучаюсь спиной этой проклятой, кости старые подводят, а вы… Век благодарен вам буду, всесильная, милосердная.

Слуга ещё долго перечислял хвалебные эпитеты, я же стояла как громом поражённая. Это что же получается, граждане-товарищи голодного про́клятого королевства? Выходит, я могу не только проклясть, но и вылечить? Нет, мне нравится, вот только как сделать так, чтобы я избавила от недуга тех, кто некогда попал под горячую руку новоиспечённой ведьмы Натальи Владимировны?

Вопрос так и остался открытым. Стефан нас с Кексом проводить не вышел (и правильно – зачем?), так что в карету на рассвете мы с мопсом загружались, заботливо укутанные пледами, которые нёс за нами, причитая и восхваляя благодетельницу, верный слуга его величества.

Элдж и впрямь выглядел молодцом! Спина прямая, на щеках румянец, взгляд горит молодецким огнём. Если действительно я тому причиной – что ж, на здоровье, как говорится. А только уверенности в том нет.

Карета мерно покачивалась, подпрыгивая на ухабах, за окном вставало, просыпаясь, солнышко. По иронии судьбы провожали меня кучер да тюремщик – старые проклятые знакомые. Видимо, решили использовать свой последний шанс. Жалко их. Я ж давно простила!

Я улыбнулась умным, блестящим шоколадным глазам. Кекс – лучший друг пусть и не частых, но глубоких философских бдений. С ним так хорошо молчать. Думать. А сейчас как раз было о чём. Если признаться самой себе по-настоящему, то… Что-то было в момент, когда происходило волшебство. Что-то внутри меня… шевелилось? Шептало?

Откуда я знаю, я ж в магии, если уж говорить начистоту, ничегошеньки не смыслю! Но то же самое чувство было, когда мне казалось, что замок короля Стефана вот-вот со мной заговорит.

– Р-р-р-р…

Я так задумалась, что не сразу заметила – Кекса что-то беспокоило. Мопс рычал, отчаянно роя лапами дно кареты.

– Кекс? Что с тобой?

– Р-р-р-р-р…

Я присела на корточки, стараясь не упасть на полном ходу, схватила расшалившегося мопса, и тут…

Ковёр отодвинулся, и стало видно, что в полу есть отверстие. Зачем – не знаю, но зато стало ясно, что беспокоило собаку.

Кареты в королевстве предназначены для длительных путешествий, а потому они довольно высокие. Внизу некое… Скажем так, «багажное отделение». У нас с мопсом весь багаж – рюкзачок с посылками из постамата, с которым мы и попали в зачарованный лес, тем не менее там кое-что было, вернее – кое-кто.

Скрючившись в три погибели, там сидел грязный, ободранный мальчишка – тот самый скоморох с площади! Я так удивилась, что даже не смогла закричать. Мальчишка подмигнул и многозначительно прижал палец к губам:

– Тсс.

Глава 8

– «Тсс-с-с»? – ну это мы ещё посмотрим…

Признаться, ещё там, на площади, мальчишка меня заинтересовал. Помню, захотелось откормить. Ну и узнать, как он дошёл до жизни такой.

«У нас нет нищих!» – вспомнила я гордое восклицание его величества.

Ну-ну…

Ах да, и ещё страшно интересно – откуда этот поэт-цветик так хорошо информирован? Столько вопросов! Нас тут двое, никого постороннего, говори – не хочу, так что.

Никаких «тсс-с-с», юноша!

– Решил отправиться с вами в путешествие, – нагло сообщили мне, обаятельно улыбаясь.

Вот, значит, как? Этот нахал ни больше ни меньше ставит меня перед фактом. А ямочки на щеках!

Очарователен. Это-то бесспорно, а только меня всегда напрягали мужчины, пытающиеся навязать мне свою волю. Аллергия у меня на них, особенно после решения Стефана. А я ещё к нему извиняться шла! Ох, как бы не попал мне сейчас нежданный попутчик под горячую руку – наведьмачу, потом самой стыдно будет.

– С чего ты взял, что отправиться со мной – хорошая затея? – спросила, строго глядя в шальные карие глаза.

Шея грязная, взъерошенные, спутанные отросшие вихры во все стороны, ноги-руки в ссадинах, в глазах – чертенята. Ну просто Питер Пэн!

– Я правду знать хочу, – поэт стал серьёзным. – Потом расскажу людям!

– И какая она будет, твоя правда? – усмехнулась я.

– Хорошая, – ничуть не сомневаясь, ответил мальчишка и улыбнулся, на этот раз искренне и открыто.

– Хорошая, – вздохнула я.

Неожиданно взгрустнулось по временам, когда я сама верила в правду так же истово, как этот маленький оборвыш.

– Тебя как зовут?

– Патрик, – ответил мальчишка.

Ну конечно! Как же ещё… Почти Питер Пэн. Я улыбнулась, а Патрик добавил:

– И чтобы всё по-настоящему! И со Златкой не ругаться…

– Что? – А вот это уже интересно.

Значит, у нашего скомороха-любителя её высочество принцесса на посылках? Осведомителем подрабатывает? Впрочем, неудивительно – королевство маленькое, все друг с другом знакомы, все одинаково соскучились по вкусной и горячей пище, что объединяет.

Это же… хуже интернета!

– Златка обозлилась за стихи на площади. Ругалась! Я обрадовался даже…

– Обрадовался? С чего?

– Она последний месяц ходила сама не своя. Молчала и со всем соглашалась. Баронесса эта, чтобы её… А теперь Златка ещё и с отцом поругалась – переживает. Вот я за вами и увязался – помочь ей хочу.

Вот оно как. Значит, я не ошиблась, значит, заколдовала будущую падчерицу дама сердца короля? И какую цель преследовала? Как бы снять моё заклятие да вызнать? Мало ли ещё кто объявится в королевстве такой же талантливый? А мы и не готовы…

Ой, Наташа, тебе самой-то не смешно? Тебя из дворца выставили, а ты всё думаешь, как помочь. Откуда такое желание причинять добро всем, кто не спрятался? Можно подумать, без тебя никак! Король – умный, служба безопасности – бдительная, дочь у короля вообще чудо, так что… Успокойся! Лучше подумай, как домой попасть.

Так, стоп… Злата поругалась с отцом? Вспомнила, как гневом пылали синие отцовские глаза, а огненные волосы развевались за спиной. Принцесса защищала меня… На душе вдруг стало тепло-тепло, и сразу показалось, что не такая уж я и дура и домой нам с Кексом ещё не пора!

– Она сказала, что я на площади говорил неправду. Точнее, не совсем правду. Ругалась, что я ничего не понял. И потащила меня подслушивать.

– Что? Куда? Когда?

Я подскочила, с размаху стукнувшись головой об потолок кареты. Чёрт! Танки они им во время войны заменяли, что ли? То есть вечером, когда я краснела, как девчонка… Когда пили вино и… хорошо, что поругались, иначе эта парочка малолетних сыщиков могла что и похуже увидеть. Могла или нет?

Наташа, тормози! Откуда такие мысли? Мыслишки.

– Слушай, – ласково спросила я у парня, – а в вашем королевстве как со школами? С учёбой? Надо бы наладить процесс, а то некому бедняжкам подсказать, что подслушивать нехорошо!

Мальчишка ожидаемо напрягся. Вот ведь какие разные миры, а реакция на обучающий процесс у подростков совершенно одинаковая! Только Злата, умница, учиться хочет, и то не дают. Может, потому и хочет, что нельзя?

– Да мы чуть-чуть, – парень говорил быстро, стараясь оправдаться. – Зря вы короля обидели, госпожа ведьма. Нормальный он мужик.

– А почему ты, если король «нормальный мужик», ходишь в обносках и бродяжничаешь? – вырвалось у меня.

Мальчишка насупился, и я поняла, что только что, сама того не желая, бестактно по чему-то очень личному и болезненному прошлась. И что б мне вовремя язык не прикусить? Я уже открыла рот, чтобы извиниться (понять бы ещё за что), как Патрик тихо проговорил:

– Это – моя одежда.

Я опешила, ничего не понимая. Конечно, его, а чья ж ещё-то?

– Вы просто не знаете, в чём дело. – Лицо парня посветлело – похоже, он понял, что я не хотела его обидеть.

Я горячо закивала, ведь искренне не хотела, тем более ребёнка!

– Я новенькая, – улыбнулась и погладила Кекса, который, видя, что беседа вполне себе мирная, сладко дремал на мягких подушках, набираясь сил для последующих свершений.

– В приютах забирают твои вещи и выдают форму. – Лицо мальчишки скривилось.

– А ты свои вещи прячешь?

– А то! – глаза вспыхнули, – Я – это я. Вы бы видели приютских! Чистенькие, одинаковые, все как один кричат: «Слава королю!»

– А ты не кричишь?

– Да умею я, – он дёрнул худой шеей. – И поискреннее, чем многие, но…

Неожиданно раздалось истошное ржание перепуганных лошадей, карета дёрнулась, в последний момент я успела схватить мальчишку в одну руку, мопса – в другую, в результате чего оба рухнули на меня.

– О-о-ой… – взвыла, глотая всё то, что я в таких случаях обычно говорю в нашем мире.

Главное – никому ничего не пожелать и держать себя в руках!

– Стой! – послышались крики. – Ведьма где?

Это что? На нас напали? Только этого не хватало.

– Прячься! – рявкнула я на мальчишку и, видя, что со мной собираются спорить, добавила: – Быстро!

Всё же полезно иметь отточенный годами практики правильный учительский тон! Мальчишка нырнул в тайник под днищем кареты, туда же отправился Кекс, с зажатой платком (прости, мальчик!) пастью.

Дверцу кареты дёргали, и с каждым разом я вздрагивала, проверяя, плотно ли закрылось днище. Слышно было, как разбойники ругались, а вот звуков, намекающих, что кучер и тюремщик живы, не было.

Доска, что закрывала убежище в карете и выломанная дверца щёлкнули одновременно.

Как вовремя!

– Что вам надо? – развернулась я к громиле, что ввалился внутрь.

– Тебя, ведьма! – грозно зарычали из-под чёрной маски.

Всё как в лучших традициях вестерна. Лицо скрывает чёрный платок, глаза сверкают. А только была бы я Станиславским, сказала бы: «Не верю!» Нет, ну правда – халтура. Голос дрожит, движения слишком суетливые, я бы даже сказала истеричные, как у нашего директора перед концом четверти.

Меня вытащили из кареты и бросили под колёса, к ногам столпившихся вокруг разбойников. Длинные юбки смягчили удар.

– И не пытайся нас заколдовать! – торжественно возопил Робин Гуд местного разлива. – У нас есть вот это!

Он гордо покачал перед моим носом сверкающим кристаллом на цепочке. Я только головой покачала. Может, и защитит этот кулон от моей магии, а может, и нет. Я откуда знаю? Я сама в ней ничего не смыслю!

Но не будем никого расстраивать. Эффект плацебо ведь никто не отменял? Пусть думают, что кристалл их оберегает, в конце концов, вдруг и правда сработает? Мне же лучше! Я вон двоих никак расколдовать не могу (кстати, где они и что эти лесные хулиганы с ними сделали?). Если амулет сработает, надо будет расспросить, где взяли, и раздать такие всему королевству в обязательном порядке в качестве защиты от меня.

Ни тюремщика, ни возницы видно не было. По тому, как я оглядывалась, разбойник понял, что я их ищу.

– Сбежали, – пренебрежительно бросил он. – Как увидели, что дерево падает, так тебя и бросили.

Я огляделась: дорогу действительно перекрывало подломленное дерево – знакомо по приключенческим фильмам. Вот без чего я прекрасно жила, так это без подобной дурной романтики.

Неподалёку один из разбойников трогательно поглаживал морду лошади.

Моих сопровождающих действительно нигде не было видно, что меня скорее радовало – у них семьи, они не лежат тут оба хладными трупами, это главное! А предательство я переживу, тем более я же их прокляла, с чего бы им за пришлой ведьмой в огонь и в воду? Вот если бы я действительно могла расколдовать еду…

– Уходим, надо отдать её заказчику, – крикнул кто-то.

– Погоди, – помахивая кристаллом на цепочке, протянул главарь, внимательно рассматривая меня с ног до головы. – Не торопись. Только представь, сколько денег у нас будет, если она продукты расколдует? Нам. И больше никому!

Да, дядя… А мысли-то у нас с тобой сходятся. И план твой хорош, а только ни черта я тебя не расколдую!

– Так её король для этого и вызвал, чёрное колдовство, говорят, творил. Не хочешь же ты пойти против его величества вот так… явно?

Совершенно согласна с предыдущим оратором! Против короля – опасно. Похищать меня – бесполезно. С другой стороны, не кидаются с ножами – и на том, как говорится, спасибо. Узнать бы, кто этот загадочный заказчик? Кто это такой умный и одновременно не очень?

– Не всю же жизнь орать «Кошелёк или жизнь!», – вздохнул атаман.

– Это верно… Надоело! – поморщившись, согласился его подручный. – А только лучше бы это… Убраться отсюда, а?

– Рот закрыл! – рыкнул атаман. – Слушай, ведьма, ты…

Неожиданно на поляне прибавилось действующих лиц. Вернулись тюремщик с кучером, да не одни, а с массовкой. Солдаты, что деловито рассыпались вокруг кареты да вдоль дороги, были одеты в те же мундиры, что были на гвардейцах во дворце. На груди золотой нитью вышит герб королевства – кабан, свирепый и весьма откормленный. Видимо, рисунок, призванный стать атрибутикой королевского двора, возник давно, до «великого проклятия». Изображение дикого животного наверняка таило в себе некий глубокий символизм, вот только в данный момент, боюсь, не до того.

Я успела увидеть, как стражники разоружают наших налётчиков, даже тем, что были возле лошадей, не удалось удрать, и поделом! А нечего было на меня…

Так, Наташа, спокойно! Не кипятись, помни, где ты и кто ты. Разбойники – тоже люди.

Вдруг меня рывком подняли и куда-то потащили! Спустя мгновение почувствовала холод, сдавивший горло.

– Дайте мне уйти! – раздалось над головой, нож прижали к коже ещё крепче, – или я её убью!

– Спокойно!

Вперёд выступил мужчина, видимо, командир. На голове красовался пышный берет (поскромнее королевского, конечно, но бубенцы всё же прятались в бархатных складках, прямо как у Стефана).