Читать книгу "Злодейка-пленница для Черного Ястреба"

Глава 4

Вернувшись в свою комнату, Вероника заперла дверь на засов и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось так громко, что казалось, его слышно во всем форте. Через несколько часов начнется резня, а она все еще не знала, как ее остановить.

Но сначала нужно было разобраться с наследием Виолетты.

Сундук с орудиями пыток стоял в углу, словно насмехаясь над ней. Вероника заставила себя подойти и снова открыть крышку. Зрелище было еще более отвратительным при дневном свете.

Ножи всех размеров – от тонких, как иглы, до широких мясницких тесаков. Щипцы с зазубренными краями. Металлические прутья с заостренными концами. Маленький молоток с шипастой головкой. И везде – засохшая кровь, темно-коричневые пятна, которые превратили металл в произведения искусства дьявола.

На дне лежала кожаная книжка. Дневник.

Вероника взяла его дрожащими руками и открыла на случайной странице:

«23 сентября. Сегодня привели молодую женщину из племени онейда. Беременная, месяца на седьмом. Папа сказал, что нужно узнать, где спрятались остальные. Начала с пальцев ног – всегда эффективно. К вечеру она рассказала все, что знала. А еще призналась, что ребенок от белого торговца. Любопытно. Завтра попробую новый метод с раскаленными углями».

Вероника швырнула дневник обратно в сундук и отшатнулась. Беременная женщина. Виолетта пытала беременную женщину.

Руки тряслись так сильно, что пришлось вцепиться в спинку стула. Как можно было записывать такое? Как можно было планировать новые способы причинения боли?

Она снова заглянула в дневник, листая страницы наугад:

«15 августа. Старик-шаман оказался крепким орешком. Три дня молчал, даже когда я отрезала ему пальцы один за другим. Пришлось перейти к более серьезным мерам. Папа принес мне новые щипцы из кузницы – гораздо удобнее старых. К утру четвертого дня старик наконец заговорил».

«2 сентября. Сегодня привели мальчишку лет двенадцати. Сын вождя. Думала, будет легко, но оказался упрямым, как отец. Пришлось проявить изобретательность. Интересно, сколько боли может вынести детское тело?».

Мальчик двенадцати лет. Сын вождя.

Вероника захлопнула дневник и отбросила его в дальний угол сундука. Больше она не могла читать. Каждая строчка была приговором – не только жертвам Виолетты, но и ей самой.

Потому что теперь она жила в теле этого чудовища.

Кто-то постучал в дверь.

– Мисс Виолетта? – голос Молли, служанки. – Можно войти?

– Да, заходи.

Рыжеволосая ирландка вошла с подносом – чай и легкая закуска.

– Полковник велел подкрепиться перед выездом, – сказала она, ставя поднос на стол. Взгляд Молли упал на открытый сундук, и девушка застыла. – Господи помилуй...

– Что?

– Мисс, там же... там же кровь на всем... – Молли отшатнулась, прижав руку ко рту. – Я думала, это просто слухи...

Вероника быстро захлопнула крышку сундука.

– Молли, забудь то, что видела.

– Мисс, простите, но я должна спросить... – служанка дрожала всем телом. – Это правда, что вы... что вы собираете части тел?

Прямой вопрос. Никаких обиняков.

– А ты что думаешь?

– Я думаю, что вы больны, мисс. Очень больны. – Молли заплакала. – Моя младшая сестра была такого же возраста, как тот индейский мальчик, которого... которого вы...

– Какого мальчика?

– Все в форте знают, мисс. Двенадцать лет. Три дня кричал в подвале. А потом тишина. – Молли вытерла слезы рукавом. – Я молюсь за его душу каждую ночь.

Мальчик из дневника. Сын вождя.

– Молли, если бы я сказала, что больше не хочу этим заниматься...

– Тогда я бы сказала, что чудеса случаются, мисс. Но поздно. Слишком поздно для всех тех, кто уже умер.

За окном снова прозвучал рог. Первый сигнал сбора.

Времени почти не осталось. Вероника схватила темный плащ и сунула в карман небольшой нож – не для пыток, а для защиты. Через полчаса войска выдвинутся к деревням. А она должна добраться туда первой.

В коридоре послышались тяжелые шаги.

– Виолетта! – голос полковника за дверью. – Время выезжать!

– Одну минуту, папа!

Вероника быстро накинула плащ и сунула в карман небольшой нож – не для пыток, а для защиты. Если ее поймают индейцы, она объяснит, кто она на самом деле. А если поймают британцы...

Тогда ей придется заплатить за грехи Виолетты собственной жизнью.

Но это была единственная возможность искупить преступления, совершенные этим телом.

Дверь распахнулась без стука.

– Что ты там делаешь? – Полковник окинул взглядом комнату и нахмурился. – Почему такой запах?

– Жгла старые бумаги.

– Какие бумаги?

– Неважные записи. – Вероника натянуто улыбнулась. – Готова к выезду.

Харрингтон что-то заподозрил. Его взгляд задержался на пустом сундуке, на пепле в камине.

– Где твои инструменты?

– Взяла только самое необходимое.

– Виолетта, – полковник подошел ближе, – если ты что-то скрываешь...

– Ничего не скрываю, папа. Просто наводила порядок.

Харрингтон еще несколько секунд изучал ее лицо, затем кивнул:

– Ладно. Но если сегодня ты подведешь меня с пленными, разговор будет серьезный.

– Не подведу.

Вероника следовала за отцом к выходу, мысленно прощаясь с комнатой. Возможно, она видит ее в последний раз. Возможно, через несколько часов будет мертва.

Но лучше умереть, пытаясь спасти невинных, чем жить, притворяясь чудовищем.

Даже если это чудовище – ты сама.

Глава 5

– Виолетта! – голос полковника за дверью. – Время выезжать!

– Одну минуту, папа!

Вероника быстро накинула плащ и выглянула в окно. Во дворе форта царила суета подготовки к войне. Солдаты выводили лошадей, проверяли оружие, грузили веревки для связывания пленных. Все готовились к резне.

Ей нужно было выбраться незамеченной. И быстро.

Дверь распахнулась без стука.

– Что ты там делаешь? – Полковник окинул взглядом комнату и нахмурился. – Почему такой запах?

– Жгла старые бумаги.

– Какие бумаги?

– Неважные записи. – Вероника натянуто улыбнулась. – Готова к выезду.

Харрингтон что-то заподозрил. Его взгляд задержался на пустом сундуке, на пепле в камине.

– Где твои инструменты?

– Взяла только самое необходимое.

– Виолетта, – полковник подошел ближе, – если ты что-то скрываешь...

– Ничего не скрываю, папа. Просто наводила порядок.

Харрингтон еще несколько секунд изучал ее лицо, затем кивнул:

– Ладно. Но если сегодня ты подведешь меня с пленными, разговор будет серьезный.

– Не подведу.

– Тогда пошли. Офицеры ждут.

Вероника следовала за отцом по коридорам форта, лихорадочно обдумывая план побега. Прямо из ворот не получится – слишком много свидетелей. Нужно дождаться подходящего момента и незаметно отделиться от отряда.

Во дворе ее ждала оседланная лошадь – вороная кобыла по кличке Леди. Виолетта, судя по всему, была хорошей наездницей. Хорошо – это пригодится.

– Мисс Виолетта, – капитан Уэсли подошел к ней, держа в руках кожаную сумку. – Ваши дорожные принадлежности.

Дорожные принадлежности для садистки. Вероника взяла сумку, стараясь не думать о том, что может быть внутри.

– Спасибо, капитан.

– Сегодня будет интересный день, – Уэсли ухмыльнулся. – Давно не видел вашей работы вживую.

– Будет на что посмотреть, – соврала Вероника.

Полковник вскочил на коня и поднял руку:

– Эскадроны! К выступлению готовь!

Тяжелые ворота форта начали открываться со скрипом. За ними простирался темный лес, укрывающий деревни делаваров. Где-то там спали люди, не подозревающие о готовящейся резне.

– Вперед! – скомандовал Харрингтон.

Отряд двинулся. Шестьдесят всадников, вооруженных до зубов. Впереди ехали офицеры, за ними – рядовые солдаты. Вероника держалась рядом с отцом, изображая покорную дочь.

Но как только отряд углубился в лес, она начала постепенно отставать. Сначала на несколько метров, потом больше. Солдаты были сосредоточены на дороге впереди, никто не обращал внимания на дочь полковника.

Через милю Вероника резко свернула с тропы и пустила кобылу галопом сквозь чащу.

Ветки хлестали по лицу, низкие сучья грозили сбросить с седла. Леди фыркала и взмахивала гривой, но послушно продиралась сквозь заросли. Где-то позади раздались крики – отряд обнаружил ее исчезновение.

– Виолетта! – рев полковника эхом отозвался в лесу. – Вернись немедленно!

Поздно, папочка. Твоя дочь-садистка больше не твоя.

Вероника гнала лошадь что есть мочи, пробираясь через бурелом и заросли. По ее расчетам, ближайшая деревня находилась в двух милях к северу. Если повезет, она успеет предупредить людей до прибытия британского отряда.

За спиной слышался топот копыт. Часть солдат пустилась в погоню.

– Мисс Харрингтон! – кричал кто-то из преследователей. – Остановитесь! Это опасно!

Опасно? Для кого – для нее или для тех, кого она пытается спасти?

Вероника перегнулась в седле, уворачиваясь от толстой ветки. Плащ зацепился за сук и порвался, но она не остановилась. Впереди мелькнул просвет между деревьями – поляна.

Кобыла выскочила на открытое место и заржала от облегчения. Здесь можно было дать полный ход. Вероника пришпорила лошадь и помчалась прямо через поляну к противоположной стороне леса.

Но на середине поляны из-за деревьев выскочили всадники. Не британские солдаты – индейцы.

Четверо воинов на раскрашенных лошадях перегородили ей путь. Луки наготове, стрелы нацелены прямо в грудь.

Вероника резко натянула поводья. Леди встала на дыбы, едва не сбросив седока.

– Стой, белая дьяволица! – крикнул один из воинов по-английски. – Слезай с лошади!

Белая дьяволица. Они узнали ее. По золотистым волосам, по лицу, по всему облику. Для них она была воплощением зла.

– Слушайте меня! – Вероника подняла руки, показывая, что безоружна. – Я не та, за кого вы меня принимаете!

– Ты – дочь полковника-убийцы! – Другой воин говорил на ломаном английском, но ненависть в его голосе была понятна без перевода. – Ты пытала моего брата!

Твоего брата пытала Виолетта, хотела сказать Вероника. Но как объяснить такое?

– Я пришла предупредить вас! – крикнула она. – Британцы идут! Три отряда атакуют деревни на рассвете!

Воины переглянулись. Один из них, постарше, с седой прядью в черных волосах, медленно опустил лук.

– Ты хочешь сказать, что предупреждаешь нас об атаке собственного отца?

– Да! Потому что это неправильно!

– Неправильно? – Молодой воин с шрамом на щеке расхохотался. – А пытки детей – это правильно, белая сука?

Он говорил о том мальчике. О двенадцатилетнем сыне вождя.

– Я не делала этого!

– Лжешь! – Шрамастый натянул тетиву. – Мой племянник умер от твоих рук! Три дня ты резала его как зверь!

Племянник. Тот мальчик был его племянником.

– Послушайте, – Вероника заговорила на языке делаваров, который изучала в университете. – Нданг нделаван. Я не враг.

Эффект был мгновенным. Воины застыли, как громом пораженные. Белая дьяволица говорила на священном языке.

– Откуда ты знаешь наши слова? – прошептал старший.

– Неважно откуда. Важно то, что ваши деревни в опасности. Британцы знают, где вы живете. Они убьют всех – мужчин, женщин, детей.

– Откуда им знать? – Шрамастый по-прежнему держал лук наготове. – Только ты могла выдать расположение наших деревень!

Он был прав. Виолетта выбила эту информацию из пленной женщины.

– Да, я... то есть, информацию получили от пленной. Но теперь я хочу исправить ошибку.

– Исправить? – Старший воин недоверчиво покачал головой. – Мертвых не воскресишь, белая дьяволица.

За спиной Вероники послышался топот копыт. Британские преследователи приближались.

– Нет времени на разговоры! – крикнула она. – Либо вы меня убиваете прямо сейчас, либо я помогаю спасти ваш народ!

– Лучше убить, – прорычал шрамастый. – Одной тварью меньше.

Но старший воин поднял руку:

– Подожди, Красное Копье. Возможно, духи послали ее к нам не просто так.

– Духи? – Красное Копье плюнул. – Духи не посылают демонов в помощь!

– Но демон говорит на нашем языке и предупреждает об опасности. Это странно.

Из леса выскочили британские всадники. Впереди – лейтенант Краудер с двумя сержантами.

– Мисс Харрингтон! – крикнул Краудер. – Что здесь происходит?

Индейцы мгновенно развернули лошадей и нацелили луки на британцев.

– Лейтенант, – Вероника попыталась взять ситуацию под контроль, – все в порядке. Я веду переговоры.

– Переговоры? С дикарями? – Краудер выхватил саблю. – Мисс Виолетта, отъезжайте! Мы их перережем!

– Нет! – Вероника поставила лошадь между британцами и индейцами. – Не стреляйте!

– Какого черта? – Один из сержантов уставился на нее. – Мисс, вы защищаете дикарей?

Красное Копье натянул тетиву до предела:

– Белая дьяволица играет с нами в игры! Убьем их всех!

– Стой! – Вероника развернулась к воинам. – Кемтан! Мир!

– Мисс Харрингтон, – голос Краудера стал ледяным, – немедленно отъезжайте от врагов. Это приказ.

– А если я откажусь?

– Тогда мне придется доложить полковнику о вашем странном поведении.

Старший воин внимательно наблюдал за происходящим. В его темных глазах мелькнуло понимание.

– Белая женщина, – сказал он тихо, – ты действительно хочешь помочь?

– Да.

– Тогда уезжай с этими солдатами. Но сначала скажи – сколько у нас времени?

Вероника быстро прикинула расстояние и скорость движения отряда.

– Час. Может быть, полтора.

Воин кивнул:

– Понятно. Кемтан, белая дьяволица. Мы запомним твои слова.

Он дал знак остальным, и индейцы исчезли в лесу так же внезапно, как появились.

– Что это было? – Краудер недоуменно смотрел на Веронику. – Почему вы с ними разговаривали?

– Выясняла численность их отряда.

– И что выяснили?

– Четверо разведчиков. Основные силы где-то в глубине леса.

Ложь. Но Краудер поверил.

– Отлично. Полковник будет доволен. – Лейтенант вложил саблю в ножны. – Теперь возвращаемся к отряду. И больше никаких самодеятельности, мисс Харрингтон.

Вероника покорно поехала следом за британцами. Но в душе ликовала. Она сделала это. Предупредила индейцев об опасности. Теперь у них есть час, чтобы эвакуировать деревни.

Час, чтобы спасти невинных от резни.

Когда они добрались до основного отряда, полковник Харрингтон ждал дочь с лицом грозовой тучи.

– Объясни немедленно, – рявкнул он, – что за дьявольщина тебе в голову взбрела?

– Я увидела дым и решила проверить. Думала, может быть, это сигнальные костры индейцев.

– И что обнаружила?

– Разведчиков. Четверо воинов. Лейтенант Краудер может подтвердить.

Краудер кивнул:

– Верно, сэр. Мисс Харрингтон провела блестящую разведку. Выяснила численность передового отряда.

Полковник немного смягчился:

– Ладно. Но в следующий раз предупреждай, прежде чем действовать самостоятельно.

– Конечно, папа.

– Тогда продолжаем движение. До цели два часа пути.

Два часа. А индейцы уже знают об опасности. У них есть фора.

Отряд снова двинулся по лесной тропе. Вероника ехала рядом с отцом, изображая покорную дочь. Но внутри нее бушевал ураган эмоций.

Она сделала первый шаг. Предупредила врагов о нападении. Предала собственную семью ради спасения чужих.

И странное дело – она не чувствовала угрызений совести. Наоборот, впервые за время пребывания в этом теле ощущала что-то похожее на облегчение.

Возможно, искупление действительно было возможным. Даже для тех, кто носил лицо чудовища.

– Виолетта, – полковник вдруг повернулся к ней, – а ты готова к сегодняшней работе?

Работе с пленными. Пыткам.

– Да, папа. Готова.

Еще одна ложь. Но Вероника была готова лгать сколько угодно, если это поможет спасти человеческие жизни.

Даже если эти жизни принадлежали врагам ее новой семьи.

Глава 6

Деревня Аленошене встретила рассвет пустотой.

Отряд полковника Харрингтона выскочил из леса в полной боевой готовности – сабли наголо, мушкеты заряжены, лошади в мыле от галопа. Но атаковать было некого.

Вигвамы стояли нетронутыми, костры еще дымились, но люди исчезли. Словно земля разверзлась и поглотила их.

– Какого черта? – рявкнул капитан Уэсли, осадив коня посреди пустой деревни. – Где все?

Полковник Харрингтон слез с лошади и подошел к ближайшему вигваму. Откинул шкуру, служившую дверью, и заглянул внутрь.

– Недавно ушли, – констатировал он. – Очаги еще теплые. Вещи на месте, но людей нет.

– Сэр, – сержант Макбрайд указал на землю, – следы ведут к северу. Много людей, включая детей. Ушли в спешке.

Вероника сидела в седле, стараясь скрыть облегчение. План сработал. Индейцы поверили ее предупреждению и эвакуировали деревню. Никто не пострадал.

– Они знали, – полковник повернулся к офицерам. – Кто-то их предупредил.

– Возможно, наших разведчиков заметили? – предположил лейтенант Краудер.

– Вряд ли. Мы двигались скрытно. – Харрингтон нахмурился. – Либо у них есть шпион в форте, либо...

Его взгляд упал на Веронику. В серых глазах мелькнуло подозрение.

– Папа? – Вероника постаралась изобразить недоумение. – Что случилось?

– Ничего. Пока ничего. – Полковник отвернулся. – Сержант Макбрайд! Взять направление по следам. Может быть, догоним беглецов.

– Есть, сэр!

Отряд снова двинулся, на этот раз по следам ушедших индейцев. Вероника ехала позади, мучительно размышляя. Отец начинал что-то подозревать. Ее странное поведение, побег к разведчикам, а теперь – пустая деревня. Слишком много совпадений.

Через час погони стало ясно, что беглецы оторвались. Следы терялись в каменистой местности, где отследить направление было невозможно.

– Сэр, – доложил Макбрайд, – след потерян. Они знали, куда идти.

– Черт, – выругался полковник. – Ладно, проверим другие деревни. Может быть, там повезет больше.

Но повезло не больше. Вторая деревня тоже оказалась пустой. И третья. Везде одна картина – брошенные жилища, потухшие костры, свежие следы поспешного отхода.

К полудню стало ясно, что операция провалилась. Вместо победной резни – пустые вигвамы. Вместо десятков пленных для допросов – ни одного живого индейца.

– Кто-то их предупредил, – полковник стоял посреди третьей пустой деревни, и голос его звучал зловещее. – И я знаю кто.

Офицеры переглянулись. Атмосфера накалялась.

– Сэр? – осторожно спросил капитан Уэсли.

– У нас предатель, джентльмены. Кто-то передал дикарям информацию о нашем нападении.

– Но как? – Краудер покачал головой. – Планы знали только офицеры. Неужели кто-то из нас...

– Не из офицеров, – Харрингтон медленно повернулся к дочери. – Виолетта, подойди ко мне.

Сердце Вероники ухнуло в пятки. Но она заставила себя спокойно слезть с лошади и подойти к отцу.

– Да, папа?

– Расскажи мне еще раз о своей встрече с разведчиками.

– Я уже рассказывала...

– Расскажи еще раз. Подробно.

Вероника повторила свою версию – как увидела дым, поехала проверить, наткнулась на четверых воинов, выяснила их численность.

– И ты с ними не разговаривала?

– Только то, что услышал лейтенант Краудер.

– А на каком языке?

Ловушка. Вероника почувствовала, как пересохло в горле.

– На английском, конечно.

– Странно. – Полковник сделал шаг ближе. – Потому что сержант Макбрайд слышал, как ты говорила что-то на их языке.

Дерьмо. Кто-то из британцев знал индейские языки достаточно, чтобы отличить их от английского.

– Я... я сказала несколько слов, которые слышала от пленных. Думала, это поможет их напугать.

– Какие слова?

Вероника лихорадочно вспоминала. Что она говорила? "Кемтан" – мир. "Нданг нделаван" – я не враг.

– Точно не помню. Что-то вроде угроз.

– Покажи.

– Что?

– Покажи, что ты им говорила. Скажи на их языке.

Западня. Если она скажет что-то на делаварском, отец поймет, что ее знания выходят за рамки нескольких случайно услышанных слов. А если откажется...

– Я не помню точно...

– Виолетта, – голос полковника стал опасным, – я задаю вопрос в последний раз. Что ты говорила дикарям?

Вокруг собрались офицеры. Все смотрели на нее, ожидая ответа. В их глазах читались подозрения.

– Я говорила... – Вероника сделала паузу, отчаянно думая. – Я сказала "умрешь", если не ошибаюсь.

– На их языке?

– Да.

– Как именно это звучит?

Черт. Вероника не знала, как "умрешь" звучит на делаварском. Она изучала мирную лексику – приветствия, названия предметов, базовые фразы. Военная терминология оставалась белым пятном.

– Сложно передать их произношение...

– Попробуй.

– Папа, зачем эти игры? – Вероника попыталась взять инициативу. – Важно ли, что именно я им говорила? Главное, что выяснила их численность.

– Важно, – Харрингтон сделал еще шаг. – Потому что сержант Макбрайд не только слышал твои слова. Он понял их смысл.

О нет.

– Сержант, – полковник обратился к Макбрайду, – повтори, что сказала моя дочь индейцам.

Макбрайд вышел вперед. Грузный шотландец с рыжей бородой, он служил в колониях уже двадцать лет и знал несколько местных языков.

– Сэр, она сказала "я не враг" и "мир". На чистом делаварском.

Тишина. Все офицеры уставились на Веронику.

– "Я не враг"? – полковник повторил медленно. – "Мир"? Это не звучит как угрозы, дочка.

– Может быть, я ошиблась в переводе...

– Нет, – Харрингтон покачал головой. – Ты не ошиблась. Ты прекрасно знала, что говоришь. Вопрос – откуда у дочери британского офицера такие знания языка дикарей?

– Я изучала...

– Где? Когда? В Лондоне не преподают язык делаваров.

Вероника поняла, что загнана в угол. Любой ответ выдаст ее. Она не могла объяснить, откуда знает язык, не выдав правду о своем происхождении.

– Я... я учила у пленных. Во время допросов.

– Ложь, – отрезал полковник. – За годы твоей работы с пленными ты ни разу не интересовалась их языком. Ты интересовалась только их криками.

Капитан Уэсли положил руку на эфес сабли:

– Сэр, возможно, следует провести более детальный допрос?

– Возможно, – Харрингтон кивнул. – Но сначала проверим еще одну теорию.

Он подошел к ближайшему вигваму и указал на знаки, нанесенные на шкуру красной краской.

– Виолетта, что это означает?

Вероника взглянула на символы. Она изучала их в университете – это были обозначения рода и статуса семьи.

– Не знаю.

– Нет, знаешь. Я вижу это по твоим глазам. Ты узнала символы.

Проклятие. Отец был опытным допросчиком и умел читать лица.

– Я могу только предполагать...

– Предположи.

– Возможно, это знак рода?

– Какого рода?

– Клана Черепахи, если не ошибаюсь.

Макбрайд присвистнул:

– Верно, сэр. Клан Черепахи племени делаваров.

Тишина стала гнетущей. Все смотрели на Веронику как на диковинного зверя.

– Дочка, – полковник говорил теперь очень тихо, – ты не только знаешь их язык, но и умеешь читать их символы. Это не те знания, которые получают во время пыток пленных.

– Папа, я могу объяснить...

– Объясни.

– Я... – Вероника отчаянно искала правдоподобную версию. – Я изучала их обычаи, чтобы лучше понимать слабости. Знать врага – значит победить его.

– Благородная мысль, – кивнул Харрингтон. – Но есть одна проблема.

– Какая?

– Сегодня утром ты сказала Молли, что больше не хочешь заниматься пытками. Что хочешь проявлять христианское милосердие.

Черт. Служанка рассказала обо всем.

– Я просто устала...

– А еще ты сожгла все свои инструменты. И дневник. И коллекцию трофеев.

– Как ты узнал?

– Молли пришла ко мне после твоего отъезда. Сказала, что боится за твое душевное здоровье. – Полковник сделал паузу. – Она права. С тобой что-то происходит, Виолетта. Что-то очень странное.

Вероника поняла, что игра окончена. Можно сочинять версии сколько угодно, но отец уже сложил два и два.

– Хорошо, – сказала она. – Ты прав. Я предупредила индейцев о нападении.

Офицеры ахнули. Кто-то выругался. Уэсли выхватил саблю.

– Почему? – только и спросил полковник.

– Потому что убивать невинных людей неправильно.

– Невинных? – Харрингтон рассмеялся, но смех был полон ярости. – Они убили лейтенанта Уитмора! Они убили десятки поселенцев!

– А мы убили сотни их людей! Включая детей!

– Это война, дочка!

– Нет, – Вероника покачала головой. – Это геноцид.

Слово "геноцид" было еще неизвестно в XVIII веке, но его смысл был понятен.

– Кто ты? – тихо спросил полковник. – Моя дочь никогда не сказала бы таких слов.

– Я твоя дочь. Просто изменившаяся.

– Люди не меняются так кардинально за одну ночь. – Харрингтон подошел вплотную. – Что с тобой произошло, Виолетта?

Вероника смотрела в глаза человеку, который был одновременно ее отцом и врагом. Рассказать правду? Но кто поверит в историю о путешествии во времени?

– Я просто поняла, что делала неправильные вещи.

– Неправильные? Ты спасала жизни британских солдат!

– Ценой жизней невинных людей.

– Капитан Уэсли, – полковник не сводил глаз с дочери, – арестуйте ее.

– Сэр?

– Вы слышали. Арестуйте предательницу.

Уэсли нерешительно приблизился:

– Мисс Виолетта, прошу вас сложить оружие и следовать за мной.

– У меня нет оружия.

– Тогда просто следуйте.

Вероника посмотрела на отца в последний раз:

– Ты пожалеешь об этом, папа.

– Единственное, о чем я жалею, – это что не понял раньше, кем ты стала.

Солдаты связали ей руки. Посадили на лошадь под охраной. Начался долгий путь обратно в форт.

Но Вероника не жалела о содеянном. Три деревни спасены. Десятки, может быть, сотни людей остались живы.

Это стоило предательства. Это стоило ареста.

Возможно, это даже стоило жизни.