Читать книгу "24-. Двадцать четыре минус. Стихи"

24-. Двадцать четыре минус
Стихи
Вадим Майданов

© Вадим Майданов, 2023

ISBN 978-5-0059-6805-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вадим Майданов, «Двадцатьчетыре минус»

«Посторонний я…»

 
Посторонний я:
по
сторонам
щурясь, тихо-хитрО
наблюдаю:
город —
беглый языческий храм,
вместо хора тут
вздор попугаев:
ритуальных, как заговор,
слов
люди службу несут
(вместе с телом
ежеличным
во власть Никого)
божествам,
в которых
не верят.
 

***

Summertime

 
Ночь пригладила ветренный шум,
как котёночка беглого белого.
Я заснуть не могу – не хочу!..
Тётя Ночь, спой мне колыбельную…
 
 
Негритянка споёт мне о том:
время лета пришло – не закончится
дождик солнца и море цветов,
сон-любовь, а не гроб-одиночество.
 
 
Пой старушка, я помню слова,
и тебе шепотком подпеваю я:
«Мальчик милый, не плачь – «don’t you cry!»,
жизнь вокруг, как собака страшна, но,
однако,
большая
и славная!»
 

«Он погибает в общаге…»

 
Он погибает в общаге,
где в коридоре – бесы,
мальчик застрял в плотине
собственных измышлений
в камере-комнате полной
углекислого леса:
дым сигареты ветвится.
К стенке прикован тенью,
он задыхается тем, что
сам же себе надумал:
«Люди скучны как звёзды,
я тут один как точка!»
Пишет письмо-ученье
племени тумба-юмба.
Чтобы «и жили как были»,
чтобы сожгли листочек,
автору нужный как тазик —
ёмкость для кровопусканья,
чтобы понизить давленье
или покончить с собою.
Он умирает, боится,
что завтра на этом диване
кто-то другой проснётся,
но снова от той же боли.
 
 
16 августа 2013
 

«Куда мне до вас…»

 
Куда мне до вас,
спешащих на поездах
далёко,
чтобы остаться такими же
одинокими.
Я вскрываю консервы памяти
на закуску —
выпиваю, любуюсь деревьями,
окнами.
И не хочется никуда-никуда,
только выйти на связь.
Ввод пароля и логина.
Электронная эпистолярия
усугубляет
градус разлуки
с той, что
уехала, арендовав мою голову.
 

«Прощай, родная!..»

 
Прощай, родная!
(Боже!)
Да… Пора… До встречи.
 
 
(Прости меня, мне стыдно
за то, что не с тобой
поеду,
а туда, где томно тёмна речка
проходит через город
вдоль сизых берегов,
где серые заводы-монстры
сирых честных
под вечер обращают
в психов и пьянчуг.
Там оборотни – все, кто
оправдался местом
существованья —
воют на мечту-луну.
С тобой же я – лунатик:
светлый и безумный,
и невесомо (с) вечен
смотрю тебе в глаза.
Мне стыдно,
страшно даже,
обратно в мир подлунный —
на Землю возвращаться,
в берлогу, где нельзя
быть дураком влюблённым.
Там я в данной роли
наивного пустого
подателя надежд.
Меня растят как жертву,
оборотень-бройлер,
хотя не ожидают,
что вырастет медведь)
 

«Вечер…»

 
Вечер
похожий
на утро перед отъездом.
Ветер прохожий.
Ясно и тихо,
и нету
ни собаки, ни вдалеке человека —
трамваи,
своей пустотою схожие со словами,
ползут затяжным караваном,
наверно, далёко.
Так целенаправленно движутся,
кажется, ёлка
сдвинется с места
в том же —
святом
направленьи.
Качнулась,
на месте осталась
аборигеном.
Ты гуляешь без шапки,
декабрь.
Сам вечер такой, что
«уезжай и забудь этот город,
тебя не заметят»,
и не спросят куда направляешься
(в гости, на почту).
Но ты остаёшься
в плену городских изометрий.
У тебя тут дела
и особая миссия…
Как же?!
От корней оторвёшься?! Как ель устоишь?!
или даже!..
Ты вернёшься домой,
значит завтра проснёшься,
увидишь,
что трамваи полны чувствотелами
трезвого вида,
что трамваи
идут всё по тем же
рельсам-дорогам
и по кругу,
по кругу,
по кругу
всё снова
и снова.
Выйдешь на остановке «Октябрь»,
увидишь,
что ёлка
исчезла
с прежнего
места.
Исчезла
…
 

***

официатке

 
Ты на стол принесла
много больше, чем сахар и чай:
проглянувший сквозь сумерки взгляда
блик свечи-тайны,
и боишься её приоткрыть.
Я буду ворчать
на пропахшую дымом действительность,
дескать, мне надо
говорить, отвечать, кем-то быть,
но не веря всему,
что со мной происходит.
Со мной?
или с тем персонажем:
карта-роль, что не я выбирал,
но не сдам никому —
вот орёл меня, как монеты.
Я знаю, ты – наша
и тоже содержишь за пазухой
решку-мечту,
звенящую как бубенец копеек в кармане.
Поверь,
до момента удачи
осталось чуть-чуть!
Монету рассветом подбрось,
поиграем в орлянку!
Всё делаешь вид,
предлагаешь мне
«что-то ещё».
Как дребезг посуды
отчаянье.
Слушай,..
«Марина»!
Я понял,
тебе нужен «чай»,
неси скорей «счёт»,
возьми себе сдачу —
всю мелочь
забрось в море мира!
 

«От отчаянья…»

 
От отчаянья
через отвагу
к ярости
и —
в полёт!
В небо,
чтоб там остаться,
никто не возьмёт:
и самолёт —
упадёт,
даже ласточка
сгинет.
 

[В этом был не способен удостовериться Гиннес, чтоб занести достиженье Свободы в книгу, точно измерив скорость и высоту, и время.]

 
Только ты.
Только ты
не сгоришь,
не остынешь.
Не обвиняя,
не празднуя,
в самой
пустой
пустыне
взмоешь
сверх
вех,
ни следа,
не оставив,
ни сына.
 
 
(Лишь капелька
пота
скрепит
крупицы
песка,
сохранив
ДНК
пилота.
Горнило
пустыни
комок
раскалит,
переплавит.)
 

[Через 312 лет мальчик Слава нашёл бледно-жёлтый камешек-минерал, подумал, что это «янтарь», что кто-то его потерял. Держа на ладони, увидел, что сам над землёй завис высоко-высоко и боится упасть до сих пор.]

«Девочка!..»

 
Девочка!..
девочка,
не забывай меня.
Я нигде более
не существую
кроме твоей,
хоть и девичей
памяти.
Застыл
в янтаре фонарей
ветроулиц.
Стою
и мне кажется,
помнится,
видится,
что я валяюсь
в картонной коробочке
одним из подарков
от пройденных,
сбывшихся,
на силу забытых,
помянутых к полночи.
 
 
25 ноября 2013
 

«Как бы ни был бы ты беспечен…»

 
Как бы ни был бы ты беспечен,
возвращаясь в родной скворечник,
до заката проводишь вечер,
понимаешь, что свет конечен…
и вся жизнь – штрих-пунктир – «до встречи»:
только проводы времени в вечность.
Провожал всех подряд – вот вечер
невидимой – твоей – как ветер,
жизни, сбивчивой точно речи
тех, что живы ещё – далече.
Провело тебя время, мой вещий,
уж кричи-не кричи птицей-кречет.
Знай, ты – дома, грейся у печи.
 

18 февраля 2015г.

«Кошка лежит на печи…»

 
Кошка лежит на печи,
значит будет мороз,
значит время изменит походку,
природа – одёжку.
Прекратит даже лаять на жизнь,
звякать цепью
барбос,
будет глухо из будки
ворчать, едва высунув нос,
в ожидании чудного вида
летящих берёз,
говорящего о прибытье друзей
снегопадом:
«Поздним вечером ангелы
дружно зайдут навестить:
гладить чёрную тёплую кошку,
помешивать угли».
Скоро будут морозы,
и о чём тут возможно просить?..
 

«Слова…»

 
Слова
воронами сидят
на ветках строк,
и, хором каркая,
тебя нахально будят.
Записывай их партитуру —
это рок —
на слух
как песню,
что сама не людям,
а чтоб звучала.
Дело не в тебе!
А просто так бывает,
кто-то до

...

конец ознакомительного фрагмента