Читать книгу "Опаленные войной"

Та с чавканьем быстро съела, вылизала миску и подошла ближе.

– Как же тебе зовут, охотник? – почесал загривок. – Не знаешь? Будешь Дозор.

На фронте в его взводе был такой, рыжий дворняга. Ходил с ребятами в секреты, умел отыскивать мины, убило при огневом налете.

После обеда, разобрав, вытащил из подвала кровать, установил в зале, матрас с подушками и одеялом, вынес протряхнуть на солнце.

До вечера возился с воротами и оградой из профнастила. Створки навесил на столбы, ограду поправил.

Закончив, присел на лавку отдохнуть. Пес встал с земли, потянулся и, зевнув, уселся напротив.

– Дай лапу, – протянул Виктор руку.

Топорки ушей шевельнулись, шмякнул ее в ладонь.

– Молодец, понимаешь, – погладил.

– Фас! – выбросил руку в сторону огорода

Зарычав, овчарка понеслась туда, порыскала в бурьянах и вернулась, вопросительно на него уставившись.

– Да ты брат дрессированный, – присвистнул Виктор и выдал команду «лежать!»

Пес послушно исполнил.

– Интересно, чей ты? Может укров*. Сбежали, кто уцелел, а тебя бросили.

Овчарка наклонила голову в одну сторону, другую, не понимая.

– Ну да ладно, – теперь будем жить вместе. – Идет?

Кобель радостно вывалил язык.

– А теперь займемся твоей добычей, – взял в руки фазана, со стола финку и по уже наметившейся тропинке направился к колодцу. Овчарка потрусила следом. Там, ощипав птицу, отсек голову с лапами, выпотрошил, отдал их собаке, и вымыл в ручье тушку.

Вернулись назад, положил ее на стол. Пес было сунулся туда мордой, последовал оклик «фу!». Нехотя отошел.

Следующей ходкой, прихватив штыковую лопату и валявшееся в проходе кухни ржавое ведро, они снова направились к колодцу и дальше вниз по ручью. В неглубоком, поросшем кустами овражке через две усадьбы, Виктор накопал полведра глины.

Вскоре за кухней потрескивал костер, в нем в глиняном шаре запекалась птица.

По такой методе во взводе Виктора, готовили порой отловленных ничейных кур. Выходило вкусно.

Спустя час, разворошив угли, выкатил из них обожженный шар, разбил молотком, в воздухе поплыл дразнящий аромат. Проткнув финкой, извлек золотистую тушку, опустил в тарелку на столе. Дозор тихо завизжал.

– Фу, пусть остынет. Смолк.

Потом умылся в ведре, подогрел чайник, уселся на лавку и разломил тушку пополам. Одну часть опустил в собачью миску, вторую в свою. Кобель с жадностью зачавкал.

Заедая галетами, стал есть свою. Мясо было сочное, немного жестковатое, но довольно вкусное. Отдав косточки овчарке, уже прикончившей свою порцию, бросил ему пару кусочков рафинада и стал пить кофе. Солнце висело за химерами развалин у горизонта, в руках и ногах чувствовалась приятная усталость

Занеся проветренные матрас с одеялом и подушки в дом, расстелил их на кровати. Из-за полиэтилена на окнах там стоял полумрак. Зато теперь не будет проникать сырость. Как и прошлый раз спал в автомобиле, глубоко и без кошмарных снов. Они преследовали его часто, война не отпускала.

На следующий день тоже работал. Открыв лючок на стене выше печки, выбрал из дымохода ведро сажи. Наколов дров из обломков досок, внес в дом, положив в пустой угольный ящик перед топкой. Отворив чугунную дверцу, загрузил топку частью дров, сунув под них смятую газету, щелкнул зажигалкой и поджог. Закрыл.

Через пару минут в печке загудело, тяга была хорошая, три круглые конфорки стали нагреваться. Принес еще дров. Настывший за зиму дом следовало просушить основательно.

Выйдя из него, обошел, остановился у остатков соседского забора, рядом с лежавшим на боку туалетом. По виду был цел. Уцепив за крышу, кряхтя, поднял, вернув на бетонное основание. Открыв дверную завертку, вошел. Покачался на ногах из стороны в сторону, стоял устойчиво. Аккуратно закрыв дверь, вернулся в жилье. Дрова в печи прогорели, зарядил оставшимися.

Потом занялся летней кухней, вытаскивая из нее и складывая в стороне остатки кровли, сломанные балки и другой мусор. Когда более – мене освободил, обнаружил там газовую печку с валявшимся рядом баллоном и чудом уцелевший кухонный стол.

Все это время раздумывал, куда направиться на поиски родителей и для начала решить съездить к дяде в Дебальцево. Больше родни не было. Чем черт не шутит? Вдруг они там?

Ближе к вечеру Дозор залаял, в калитку постучали, – хозяин!

Отворилась, во двор нерешительно вошла пожилая женщина в платке и душегрейке.

– Никак Витя?

– Тетя Поля! – шагнул навстречу. Обнялись

– Вернулся домой? – утерев слезы, подняла голову.

– Ну да, – шмыгнул носом. – Демобилизовался.

Женщина была его крестной, жила на соседней улице в двухэтажке, до пенсии работала в транспортной больнице медсестрой.

– А где мои?

– Ой, – всхлипнула, – здесь такое творилось. Последний раз встречалась с ними за неделю, как тут началось смертоубийство. Бомбы, снаряды, взрывы со всех сторон, пожары, не приведи Господь. Спасались по погребам и подвалам.

Когда все кончилось и бандер выбили, наши солдаты стали вывозить уцелевших жителей в Первомайку и другие города, что поближе. Мы с мужем Оксану с Алексеем не встречали. С месяц прожили в общежитии в Кировске, а потом вернулись. Наш подъезд остался целый. Живем в своей квартире. Ни света, ни воды, но зато свой угол. Что думаешь делать?

– Искать их. Завтра проскочу к дяде Мише в Дебальцево, вдруг там. А потом в соседние города.

– Точно. Шукай сынок. Чует мое сердце, они живые.

Встав, направился к машине. Достав из спортивной сумки кольцо «краковской», вафельный торт в коробке и банку кофе, протянул крестной.

– Не надо, – замахала руками.

– Берите-берите. Это вам гостинцы. Приняла.

– А собака у тебя откуда? – кивнула на Дозора.

– Приблудилась.

– Расскажите, как все это время вы тут жили, – присели на скамейку.

– Да как? Когда в июне четырнадцатого бандеры вошли в город, сначала было терпимо. Спустя месяц ополченцы его отбили, но не удержали, отошли в Первомайку. После этого начались зверства: устанавливали, кто участвовал в референдуме за присоединение Донбасса к России и расстреливали, грабили население и вывозили все на Украину. Особо лютовали айдаровцы*. И самое обидное, многие из наших восточных областей. Были хуже западенцев.

– Нету теперь этого батальона, тетя Поля, полностью уничтожен под Донецком. Пленных, насколько знаю, не брали, – сжал губы Виктор.

– Земля им колом. – Может зайдешь к нам? Поднялась со скамейки.

– Как-нибудь в другой раз, сейчас дел много, – ответил крестник и проводил до калитки.

Глава 3. Поиски. Здравствуй мама

На следующее утро, побрившись механической бритвой, и позавтракав, запер дом, оставив Дозора охранять, отправился в Дебальцево. Это был город равный по величине Попасной и тоже с узловой станцией.

Расстояние туда было порядка пятидесяти километров, спустя час въехал на окраину. Ополченцы освободили Дебальцево еще в 2015-м, взяв в котел крупную группировку украинских войск и почти полностью ее уничтожив. Собирались наступать дальше, но при посредничестве России были заключены Минские соглашения, как оказалось впоследствии, бесполезные.

Миновав уже восстановленный железнодорожный вокзал, со стоящим на путях грузовым составом, остановился у работающего магазина с вывеской «Продукты», купил там бутылку водки, колбасы и сыра, коробку конфет. Поместив все в целлофановый пакет расплатился, вышел наружу, сел в машину, поехал в центр.

Там остановился у кирпичной пятиэтажки, прихватив, гостинец, поднялся на второй этаж. Позвонил в одну из трех дверей, за ней послышались шаркающие шаги. Дверь открыла пожилая женщина, увидев гостя, охнула и бросилась ему на грудь, – Витя!

– Я– я, – тетя Маша, – приобнял. – А где дядя?

– Нема, – утерев слезы, пригласила в квартиру.

– О моих ничего не знаете? Может заезжали?

– Куда там, – вздохнула. – Как в наши места зашли бандеры, о них ни слуху ни духу. А ты откуда? Столько лет не видались.

– Демобилизовался из армии, тетя Маша.

– Воевал?

– Было дело.

Чуть позже они сидели на кухне, где тетка рассказала, что в период оккупации, мужа насмерть сбил украинский грузовик с пьяным водителем. Похоронили на городском кладбище.

– А когда Дебальцево освободили, Сережа записался в ополчение и ушел на фронт. Сергей был двоюродным братом Виктора, тремя годами моложе.

– И где воюет?

– Теперь на Запорожском направлении. Месяц назад звонил. Ой, совсем забыла, ты же с дороги, сейчас накормлю. Поднялась со стула.

– Спасибо, я сыт, – остановил Виктор. – Может проедем к дяде Мише?

– Отчего ж, проедем. Будешь знать, где похоронен. Только надену куртку, на дворе что-то хмарится.

– Это да, – посмотрел в окно. – А с утра было ясно.

Спустя десять минут «Патриот» остановились на окраине у городского кладбища. Оно было в воронках от снарядов и изрядно пострадало. Могила дяди была с краю, на ней деревянный крест. Трава под ним прополота, в ней синели пролески.

– Вот тут он и лежит, – всхлипнула тетя Маша.

– Ну, здравствуй, Михаил Яковлевич, – снял с головы кепи. – Думал увидеть живым, а вон как получилось.

Молча немного постояли и вернулись, стал накрапывать дождь.

У подъезда дома Виктор остановил машину.

– Спасибо за информацию, тетя Маша. Теперь заеду в Алчевск, а назад в Брянку и Стаханов. Может мои там.

На вопросительный взгляд ответил, – всех, кто уцелел в Попасной, вывезли в эти города.

– Давай хоть напою тебя чаем, – погрустнела. – А то не по родственному как-то.

– Хорошо. Будь по вашему.

Вышли из автомобиля, поднялись в квартиру. Тетка вскипятила на кухне чайник, заварив свежую заварку. Стали пить с печеньем и привезенными гостем конфетами.

– Ну а как живет? – прихлебнул из чашки.

– Теперь лучше. Пенсию стали платить, Володя переводы присылает. Что еще старухе надо?

– Народ возвращается?

– Возвращается помалу. В городе ремонтируют жилой фонд и дороги бригады из России. Есть электричество и вода. Заработала железная дорога.

– Запишите мой номер мобильника на всякий случай. Мало ли чего?

– И то правда, – выйдя в соседнюю комнату, вернулась с тетрадкой и карандашом. Продиктовал и записал в смартфон ее.

– Будет звонить Володя, ему привет. – Спасибо за чай.

Хозяйка проводила до двери, спустился вниз. Заурчав мотором, внедорожник отъехал от подъезда. Дождь между тем усилился, выехав из города, включил дворники. По приметам знал, такой дождь к теплу и урожаю.

Навстречу изредка попадались автомобили, дождь вскоре прекратился, на небе снова появилось солнце. При подъезде к Чернухино на остановке без крыши стояли двое. Один поднял руку. Остановился.

– Друг, подвези до Анненского поворота.

– Это где?

– Мы покажем

Сели. Тот, что постарше, лысый, впереди, молодой, лет восемнадцати, сзади.

Виктор переключил скорость, тронулись дальше. По обочинам тянулись лесопосадки с орущими воронами, за ними, до горизонта, волнилась степь.

– По делам едете? – взглянул на старшего, с наколками на пальцах.

– Ну да, – перехватил взгляд. – На Анненку. А ты?

– Я тоже по делам, в Алчевск. Прибавил скорость.

В следующую минуту в бок уткнулся пистолетный ствол, – останови.

Резко утопил педаль тормоза, внедорожник пошел юзом. Лысый хряснулся башкой о лобовое стекло, в следующую секунду пистолет был в руке Виктора.

– Н-на! – саданул рукояткой по затылку и мгновенно развернулся.

– Дядя не убивай! – пискнул молодой, сбоку хлопнула дверца. Лысый, петляя из стороны в сторону, убегал в посадку.

– Из машины! – бросил второму.

– Это все он, – захлюпал носом, когда вышли.

– С разворота дал левой в ухо, полетел в кювет. Вернувшись в кабину, сунул пистолет под сидение. Украинский «Форт». Такой у него был.

При штурме Донецкого аэропорта отделение Виктора, штурмуя терминал продвинулось вперед, заняв позицию вэсэушников*. У одного из убитых, с шевроном спецназа, в руке был зажат пистолет, вывернул из пальцев. На ствольной коробке выбиты название, страна производитель – Украина и трезубец. Обойма на двенадцать патронов.

Этим же днем, к вечеру, отражая очередную атаку и израсходовав боезапас автомата, застрелил из него двух вэсэушников. «Форт» бил точно и кучно.

Подобных лысому типов на освобожденных территориях встречал не раз. Одни прятались от мобилизации, другие мародерили, а вот такие занимались разбоями и грабежами. Молодого можно было сдать в полицию, но ведь отвертится. Скажет, второго не знал, познакомились случайно, и в нападении участия не принимал.

Вырулив с обочины, поехал дальше. Спустя минут сорок вдали появились дымящие заводские трубы. Въехал в город. Алчевск был городом металлургов с населением за сто тысяч. В нем до войны бывал пару раз. Проехав к центру, остановился у поста ГБДД, выяснив, как проехать к администрации.

Чуть позже остановился у четырехэтажного кубического здания с российским триколором наверху, вышел из кабины и зашел внутрь. Там ему помочь не смогли, таких списков как в Первомайске не имелось. Заправив «Патриот» на встретившейся заправке, поехал в полицию. Инспектора по паспортному учету на месте не оказалось, пришлось ждать. Спустя час появился. Им оказалась молодая девица-прапорщик заявившая, – сегодня не приемный день. Но просьбу войти в положение никак не реагировала, обратился к ее начальнику, этажом выше.

Тот внимательно выслушал, и снял трубку, – сейчас к тебе зайдет товарищ Скляр, вернувшийся с СВО. Немедленно исполнишь его просьбу. Опустил.

– Где служил, если не секрет? – взглянул на Виктора

– Командовал штурмовым взводом в батальоне «Сомали».

– Знаю о таком, – уважительно качнул головой. – Ну, удачи тебе (пожал руку).

– И тебе капитан. Вышел из кабинета.

По регистрационным учетам, родители в Алчевске тоже не значились. Покинул горотдел. Шел четвертый час дня, вспомнив что с утра ничего не ел, заехал в ближайшее кафе. Там заказал борщ, бифштекс с жареной картошкой, чашку кофе и слойку. Расплатился, с аппетитом съел и вышел наружу.

Хлопнув дверцей, уселся за руль, порулил к выезду из города. Миновав длинный тоннель, оказался на окраине, застроенной частными домами. На приусадебных участках жители сажали картофель, в садах вовсю цвели абрикосы.

Трасса в сторону Брянки блестела новым асфальтом, прибавил скорость. По сторонам поплыли окраинные улицы с двухэтажными домами, стала подниматься вверх.

Оставив гранитный памятник Неизвестному солдату справа, пронесся еще километр и чертыхнулся – пропустил поворот к центру. Впереди уже виднелся Стахановский вагоностроительный завод. Решил не возвращаться, заехать в Брянку в другой раз.

Повернув на светофоре вправо, покатил к центру. Город был чуть меньше Алчевска, когда-то, еще в Союзе, здесь зачиналось Стахановское движение. Теперь, насколько знал Виктор, угольные шахты стояли, работали несколько заводов. Как и в Алчевск с Брянкой, война сюда не дошла, хотя и были артиллерийские обстрелы со стороны Дебальцево.

Здесь, по той же схеме, навестил администрацию с полицией, результат был отрицательный. Дело шло к вечеру, устал, направился в Попасную. По пути, в Первомайске, купил в магазине пару буханок хлеба, упаковку молока, два кило куриных лап и блок сигарет. Те, что были, заканчивались.

Дозор встретил радостным лаем, открыв ворота, заехал во двор.

– Проголодался! – потрепал по загривку. Щас накормлю.

Определив все на стол, стянул с плеч куртку с тельняшкой, прихватив полотенце, направился к колодцу. Умывшись до пояса, вернулся. Вскоре овчарка хрустела куриными лапами в миске, хозяин пил из пакета молоко, заедая хлебом.

Когда пес все съел, наломал в миску и ему, добавил молока, – это тебе добавка.

Достал из внедорожника пистолет (ствол пах нагаром) разобрал на столе, вычистил, собрал и, завернув в тряпку, спрятал в надежном месте.

Утром, выпив чаю с галетами и накормив собаку, отправился в Кировск, до него было два десятка километров. Спустя полчаса, миновав Первомайск, въехал туда. Судя по виду, город не раз подвергался обстрелам, но, как и другие, восстанавливался. У пятиэтажек рядом с администрацией гудел экскаватор, здесь же стоял трубоукладчик и суетились рабочие в оранжевых жилетах.

Ни в администрации, ни в полиции о родителях ничего не узнал (надежда таяла) осталась только Брянка.

Миновав Стаханов, отправился туда. Спустившись по трассе от памятника вниз, повернул налево, в администрацию заезжать не стал, Остановившись у трехэтажного «Универмага» выйдя из машины, поинтересовался у прохожих, где находится полиция. Через десять минут был там.

Паспортный стол работал, мама была зарегистрирована в городе по адресу микрорайон «Тополь», дом три, квартира девять. В горле пересохло, – это где? – спросил инспектора, преклонных лет мужчину в очках.

Тот подробно объяснил, спустя короткое время въехал в микрорайон. Найдя нужный дом, остановился у первого подъезда, вбежал по ступеням на третий этаж, позвонил в нужную квартиру. Тишина. Позвонил снова.

Сбоку щелкнул замок, из квартиры вышла соседка в халате, – вам кого?

– Оксану Николаевну.

– Ее нет, на работе. Вы кто?

– Сын. А где именно?

– В десятой школе, это совсем рядом.

– Спасибо, – сбежал по ступеням вниз.

Школа действительно была неподалеку, отправился туда пешком. Недавно отремонтированная, с прилегающим к ней сквером и спортивной площадкой.

Вошел в вестибюль, заявив охраннику, что ему нужен директор. Тот, проверив документы, пропустил. – Вам на второй этаж.

Поднявшись туда прошел широким коридором вдоль ряда дверей (за одной пели детские голоса), остановился у последней с табличкой «директор», постучав, вошел.

– Вы по какому вопросу? – взглянула на него моложавая блондинка, заполнявшая за столом какой-то журнал.

– У вас работает Оксана Николаевна Скляр – подошел ближе.

– Да, работает. Сейчас на уроке, – вопросительно подняла брови.

– Я ее сын, вернулся с СВО.

Блондинка понимающе кивнула, – посидите здесь, – и вышла из кабинета.

Чуть позже туда вбежала худенькая женщина, бросившись сыну на грудь.

– Здравствуй мама. Вот я и вернулся. Расцеловал.

– Витя, мальчик мой, мы тебя столько ждали. Живой. Гладила по лицу дрожащими руками.

За время, что не виделись, мать изрядно постарела. В волосах серебрились седина, прежде миловидное лицо увяло, у рта залегли скорбные морщины.

Вошедшая следом директриса утирала платочком повлажневшие глаза.

– Оксана Николаевна, я вас отпускаю. Урок проведу сама.

По дороге домой мать рассказала, что зимой схоронила отца.

– Как?! – остановился.

– Он все время пока были здесь, болел. Умер от инфаркта. Заплакала.

– Не надо, мама – приобнял за плечи.

У самого тоже защемило на сердце, отца глубоко любил.

А еще мать сообщила, что их группу, в составе сорока семей, вывели из Первомайска сюда.

– Сначала поселили в общежитии, откуда многие разъехались кто куда. Я же устроилась на работу в школу и нас с отцом временно зарегистрировали в пустующей квартире. Жить есть на что, получаю пенсию, да и зарплата не плохая.

Дойдя до дома вошли в подъезд, отперла ключом дверь квартиры. Была она однокомнатной, с мебелью и всем необходимым для жизни.

Вскоре, сидя на кухне, пили чай. Виктор рассказал о себе.

– Значит вернулся навсегда? – просветлела лицом. – А где остановился?

– В нашем доме в Попасной.

– Неужели уцелел? – широко раскрыла глаза.

– Почти, мама. Хотя от города мало чего осталось.

– А люди?

– Люди тоже есть, те которые вернулись. Живут кто где.

– Много?

– Да нет. Сотни три.

– Господи, как хочется домой, – вздохнула. – Давай уедем туда?

– А не жаль оставлять квартиру? Тут цивилизация, есть свет и вода. Там ничего нету.

– Зато родной угол, сынок, как-нибудь проживем. К тому же люди говорят, Попасную тоже будут восстанавливать.

– Это правда. Слышал, когда лежал в госпитале, официальное сообщение в одной из передач.

– Ну, вот видишь, – загорелась мать. – Завтра же попрошу расчет, сдам квартиру и в дорогу.

– А отец где похоронен? – отодвинул пустую чашку.

– На городском кладбище. Хочешь навестить?

– Да. Я на машине.

Заперев квартиру, спустились вниз, подошли к «Патриоту», тот мигнул фарами.

– Твой? – удивилась Оксана Николаевна.

– Наш, мама. Купил в Донецке на полученное при увольнении.

– Так он же, наверное, дорогой?

– Пригодится. А деньги у меня еще есть. Нам платили будь здоров.

Сели в кабину, автомобиль отъехал от дома.

– Показывай мама, дорогу, – переключил скорость.

От перекрестка свернули направо, к окраине, за последними домами – влево.

– А теперь прямо, – сказала мать. – Кладбище через пару километров.

Миновали какой-то поселок, дорога опустилась в широкую долину. Впереди старый террикон, сбоку, насколько видел глаз, кладбище, за ним лесопосадка. У далекого горизонта дымили трубы Алчевска.

Остановились на асфальтированной площадке, вышли. Могила отца была в дальнем конца кладбища. В головах деревянный крест, гробничка за зиму осела.

– Ну, здравствуй, батя, – снял Виктор с головы кепи. – Вот и встретились.

Оксана Николаевна тихо заплакала, у него на глазах тоже навернулись слезы. Отца глубоко уважал. В отличии от матери тот был строгим, с детства приобщал сына к спорту, научив плавать и заниматься по утрам зарядкой. Все мужские работы по дому, всегда делали вместе. Когда перешел без троек в восьмой класс, отец подарил пневматическую винтовку и обучил меткой стрельбе.

Несколько минут молча постояли.

Когда вернулись к машине, Виктор обратил внимание, по другой стороне дороги тоже несколько рядов могил. С одинаковыми, уходящими вдаль, гранитными обелисками.

– Там погибшие ополченцы и солдаты, – тихо сказала мать.

– Я понял, – нахмурился. – И сколько таких мест.

За то время, что воевал, не раз приходилось хоронить боевых товарищей. И не всегда на таких вот кладбищах.

Сели в автомобиль, тронулись. – Летом поставлю отцу памятник, – нарушил молчание Виктор.

– Хорошо бы, – взглянула на него мать. – Будем его навещать.

Дома Оксана Николаевна приготовила обед, накормила сына и поела сама, а потом отлучилась в школу, подать заявление на увольнение. Вернувшись, сообщила, директор подписала без отработки. Остается получить расчет, выписаться и сдать в ЖЭК квартиру.

– Предлагаю сделать так, – чуть подумал Виктор. – Я сейчас уеду, нужно кое-что прикупить в дом, а ты занимайся своими вопросами. Мобильник есть?

– Да. Старенький, но работает. Обменялись номерами.

– Когда будешь готова, позвони. Я за тобой приеду.

Попрощались, вскоре подъезжал к Стаханову. Там имелся самый большой в округе рынок. На нем продавалось все. Начиная от продуктов с одеждой и заканчивая строительными материалами. Спустя час «Патриот» в сопровождении грузовой «Газели» отъехав от рынка, взял курс на Попасную. В багажнике внедорожника стоял бензиновый генератор, и коробка с «расходниками» для подключения. Грузовик был загружен мебелью.

Миновав Первомайск въехали в город, поколесив по развалинам остановились у ворот усадьбы. За ними раздался лай, Виктор открыл. Дозор радостно запрыгал подле. «Газель» сдала задом во двор, отпер дверь веранды.

Вместе с грузчиком и водителем поочередно занесли в дом диван-кровать, платяной шкаф, буфет и круглый стол со стульями. Расставили по местам.

– Да, – сказал пожилой водитель, когда хозяин расплатился. – Слыхал, что Попасную разбили. Но не думал что так.

– И людей вокруг нету, – добавил второй, моложе. – Жуть.

– Ладно, не каркай, – пожал руку Виктору старший. – Бывай. Если что надо подвезти, обращайся.

Машина выехал за ворота, заехал сам, закрыл их и для начала накормил овчарку. Переодевшись в комбинезон, вытащил из багажника генератор. Установив сбоку дома, подключил к вводу и проверил на веранде электрощиток. Ввернул лампочки в зале и на кухне, залил бензина в бачок. Дернул шнур стартера.

Агрегат затарахтел – настроил и вернулся в дом, позади цокал когтями по полу Дозор.

– Ну что, попробуем? Щелкнул в зале выключателем. Комнату залил яркий свет.

Проверил на кухне, то же самое. Вышли наружу, выключил агрегат, уселся перекурить на лавку. Кобель улегся рядом. Солнце клонилось к закату, где-то в траве затрещал сверчок.

Около десяти вечера, когда закончил мастерить собачью будку, пропел короткую мелодию лежавший на столе смартфон.

– Да, мама, – взял в руку.

– Из квартиры я выписалась, сынок и сдала ее. А вот расчет обещают через день.

– Хорошо, – кивнул. – Буду ждать звонка.

Весь следующий день работал, а утром очередного снова позвонила мама, – приезжай сынок. Я готова.

Спустя час был в Брянке.

Из вещей у нее была только сумка с одеждой и коробка с разной мелочью. Заперев квартиру, ключ отдала соседке. Попрощавшись, спустились вниз, сели в автомобиль, и он отъехал от дома.

По дороге сын рассказал, что в Попасной встретил крестную.

– Полина жива?! – обрадовалась мама.

– Ну да. Вернулись с мужем из Кировска и живут в своей двухэтажке. Их квартира тоже уцелела.

– Вот и хорошо, – потеплела лицом. Будем общаться как раньше.

Про то, что побывал у родни в Дебальцево и погиб дядя Михаил, рассказывать не стал. Зачем расстраивать? Оставил на потом.

В Стаханове снова заехали на рынок. Там купили бензопилу, десяток рулонов обоев, клей к ним, одеяла с постельным бельем, и продуктов. Загрузив все в машину, тронулись дальше.

При въезде в Попасную Оксана Николаевна расплакалась, – Господи, что осталось от города.

– Не надо, мама, – успокоил сын. – После Великой Отечественной тоже все было в разрухе. Отстроили. Отстроим и теперь.

У разрушенного храма остановил машину. Вышли из нее, показал фреску.

– Ни царапины, – перекрестилась мать, глядя на лики святых. – Доброе знамение.

– Я тут в первый день встретил деда, – сказал Виктор. – Он того же мнения.

Когда въехали во двор, Дозора на месте не оказалась, видно куда-то убежал.

Вышли из машины, мать вздохнула, взглянув на остатки кухни, Виктор отпер дверь, веранды зашли в дом.

– Да ты никак мебель купил? – обойдя комнаты, спросила Оксана Николаевна.– Почти все, что у нас было, бандеровцы вывезли во время оккупации.

– Купил. Электричество тоже есть. За домом установил генератор.

– Да ты что?

– Точно.

Вышли наружу, у машины сидела овчарка.

– Знакомься, мама. Это Дозор.

Пес завертел хвостом, погладила, – ты ж мой хороший.

Направились по тропинке к колодцу, зачерпнула ладошкой воды, напилась, -вкусная, как и раньше. А бурьяна – то, бурьяна, – покачала головой когда возвращались обратно.

– Бурьян сожжем, огород приведем в порядок, – заверил сын.

– Конец апреля, самое время сажать. Зимой будем с овощами, – взглянула на него мать.

– В таком случае не будем откладывать. Завтра съезжу в Стаханов, куплю посадочный материал и культиватор.

– Так он же, наверное, очень дорогой?

– Ничего, денег у нас хватит. После тех покупок, что сделал, осталось больше четырех миллионов.

– Откуда столько? – расширила глаза.

– Денежное содержание за два года, мама, и компенсация за ранение.

– Понятно. А не украдут?

– Все на банковской карте.

– Ну, сынок, тогда за работу.

Выгрузили покупки, занесли в дом, переоделись.

Для начала Виктор наносил воды, Оксана Николаевна еще раз подмела и вымыла полы. Он же, заправив бензопилу, порезал на дрова извлеченные с летней кухни поломанные стропила и кровельные доски, сложив за ней в аккуратную поленницу.

Затем принялись за бурьян в огороде. До обеда вырвали половину, сложили в кучу на задах и подожгли. Наскоро перекусив, чуть отдохнули и продолжили. К вечеру огород был готов для вспашки. Проредили и малину, росшей на меже с соседями

На ужин мать сварила макаронный суп с тушенкой и поджарила котлет, купленных в Стаханове. Дозор удивил в очередной раз. Взяв в зубы лежавшую у будки миску, принес к столу, опустил на землю и выжидающе уставился на хозяев.

– Это ж надо, – покачала головой мать.

– Он еще и не то умеет, – рассмеялся Виктор.

Вскоре все с аппетитом ели. Люди за столом, пес у своей будки.

После ужина, вымыв посуду, Ольга Николаевна решила навестить куму. Очень соскучилась. Вернулась, когда уже темнело.

– Ну как они там? – спросил сын, домывая машину.

– Да вроде нормально, – присела на скамейку. – У Поли здоровье ничего, она на три года меня моложе. Иван прихварывает, ломит спину. В квартире буржуйка, есть баллонный газ. Раз в месяц ездят в Первомайку за пенсией.

Узнали, что собираемся сажать огород, тоже загорелись. Только нет посадочного материала.

– В чем вопрос? – пожал плечами. – Буду брать нам, возьму и крестной.

– И я так думаю.

Ночью впервые за долгое время спали в родном доме. В окна смотрела желтая луна.

Глава 4. Новое знакомство

Шла первая неделя мая. Зацвели несколько оставшихся в саду за домом черешен, и, самое главное, не обгорелая часть яблони над столом. Ее в честь рождения внука посадил дед. Засаженная картошкой половина огорода темнела черноземом.

На вторую мать разбивала грядки под огурцы с луком, капусту и помидоры. Сын стеклил окна дома. Там поменяли обои.

Закончив, прихватил два пустых мешка и совковую лопату, выехал за ворота. Несколько дней назад, проезжая мимо развалин железнодорожного вокзала, заметил у рельсовых путей гору песка. Решил привезти для ремонта кухни.

Нагрузив мешки, с кряхтением загрузил в багажник, туда же лопату. Развернувшись, тронулся обратно. Минуя длинный ряд остатков многоэтажек, увидел у одной бежевую «пятерку», рядом с ней двое били одного.

Тот активно сопротивлялся, но силы были явно не равны.

Виктор подвернув туда, остановился и, выскочил из кабины, – отставить!

Да пошел ты!– обернулся один, и тут же покатился на землю, получив в ухо. Второго саданул берцем в пах.

– У-у! – взвыл тот, зажавшись, и рухнул на колени.

Перевел глаза на третьего. Это был невысокий парень, примерно его лет. С фингалом под глазом и рыжим чубом.

– Чего дрались?

– Мародерили, по брошенным квартирам. Вон видишь? – кивнул на «пятерку».

На ее крыше к багажнику были привязаны шнуром холодильник и свернутый в рулон ковер.

– Расстрелять бы вас гады, – обернулся назад Виктор. – А ну вставайте!

Первый, рослый лоб лет за тридцать, поднялся, держась за ухо, а его напарник, моложе, просипел, – ты мне яйца, отбил. Не могу.

– Почему не в армии?

– У меня плоскостопие, – отвел глаза старший.

– А я туберкулезник, – загнусавил молодой.

– Валите отсюда, – обвел обоих жестким взглядом.– Еще раз увижу, мало не покажется.

Старший быстро сел в кабину, подельник заковылял следом. «Пятерка», взвыв двигателем, развернулась, и запылила по дороге.

– Лихо ты с ними, – улыбнулся парень. – Военный?

– Был. Комиссовали по ранению, вернулся в родные места.

– Попаснянин?

– Да.

– Я тоже. Давай знакомиться. Иван.

– Виктор, – тряхнули друг другу руки.

– Если не секрет, где воевал?

– В батальоне «Сомали», взводным.

– Геройский батальон. Уважаю. Я тоже воевал.

– И где?

– Сначала в Первомайске в казачьем полку Дремова, а с началом СВО в российской армии. Механик-водитель танка. Год назад моя шестьдесят четверка подорвалась на фугасе при освобождении Новоселовки. Попал в госпиталь, там вырезали метр кишок. Ну а потом уволили по инвалидности в запас. Имею «Отвагу» и две ополченские медали