Читать книгу "Шериф приморского городка: пляж, вино и двойное дно"

Глава 2. О том, что на все события есть две точки зрения

«Женитьба для свободного оборотня

– хуже, чем волчья ловушка. Но в

браке приманка аппетитнее»

Издание «Настоящий волк», патриархальное

Глупая красивая женщина одновременно сиятельна и

неподозрительна.

Из лекции свахи «Как женить на себе лерда-миллионера»

– И вот, представляешь, – жаловался Льялл своему другу Гроулу, не забывая с удовольствием поглощать приготовленный другом же ужин, – недели подготовки! Тщательная разведка местности! Полковник Норминн сообщил до этого, что на юге Эринетты перехватили грузовой вагон с бутылками с поддельной печатью, и что среди прочих в нескольких печатях были включения черных песчинок – а они есть всего в нескольких городках на побережье. В том числе и у нас. А еще недавно между Сибаем и Баденом нашли бочку мельтийского вина. Попортить море ее не успело, значит, недалеко с корабля уронили. По всему выходило, что контрабандисты должны выгружать товар где-то поблизости! Не в скалах вокруг городков – там прилив заливает все пещеры. Не через открытые причалы – слишком велика вероятность того, что их заметят. Диких пляжей у нас почти и нет, все застроено.

Я лично вычислил, где, когда и куда контрабандистам легче всего причаливать – конечно же на Черный пляж! Потому что там такая глубина, что может подойти лодка, а прилив к утру смывает все следы от бочек и сапог. И потому, что там все время не работают фонари – мэр Каменос жаловался, что уж что только не ставили, и газовые лампы, и новомодные лампы накаливания, и магические светящиеся кристаллы – воруют и все тут. И непонятно как воруют – я же выставлял патрули, Ксента клянется и божится, что никто к столбам не подходил, а фонарь гаснет и все, проверяешь – нет там лампы или кристалла.

– И ты решил, что это контрабандисты себе покров темноты создают? – проговорил Гроул, наливая из кофейника кофе и как исправная хозяйка, добавляя туда молока и сахара. Сверху раздался грохот, но он и глазом не повел.

– Дети маму ждут, скучают, – проговорил он, – задерживается.

Вилда, мэр города Сибай, иногда и до ночи задерживалась, и тогда Гроул сам укладывал детей спать.

– Ну или там бесится брыки (домашний шаловливый дух), – усмехнулся Мак. – Но как-то много совпадений, да? И черный песок, и темнота, и, понимаешь, таверн там вдоль пляжа – штук десять, есть куда бочки закатить и где припрятать. И вход в таверны не с пляжа, а с променада, с которого в темноте то, что там на море делается, не видно. Вот я и решил, чего проще контрабандистам, если они есть – корабль встает на рейд, бочки грузят на шлюпки, и выгружают тут. Перекатывают в одну или не в одну из таверн и там уже разливают.

– Таверны обыскивал? – спросил Гроул.

– Обыскивал, – вздохнул Мак. – Надеялся на свой нос, но там же жарят, перчат, заразы, вино льется, пьянчуги бьют бутылки. Запахов много, не удалось тайник или подпол вынюхать. Если там и есть где-то подполье, а его не может не быть, то я с моими людьми его не нашел. Это был верный шанс, а эта певичка спугнула мою свободу от свадьбы, Гейб! Я уверен, что она их предупредила. И что туман – ее рук дело! А еще, представляешь, кто-то заморочил головы констеблям, дежурившим у ворот, и они ушли по домам, забыв о задании. Я уверен, что это она!

– Подробнее, – попросил Гейб.

– Перед началом операции я оставил у ворот, ведущих на пляж, двух гномов – отсекать гуляк и праздношатающуюся публику, ну, и на случай, если контрабандистов кто-то будет встречать со стороны променада. Когда уходил с пляжа последним, их уже не было, а я предупредил Ксенту, что сам сниму их с поста. Она бы не стала самовольничать и они без приказа не ушли. Утром начал проверку, они клянутся, что ничего не помнят, очнулись только дома, никак не могли понять, как там оказались. Понятно, что кто-то поработал. Скорее всего, амулетом подчинения.

– И ее ты не обыскал эту красотку? – удивился Гроул. – Арестовать надо было и обыскать.

– Да там такая фифа, что я бы с удовольствием, – махнул рукой Мак. – Ну, знаешь, сладкая девочка из тех, кого маме показывать нельзя, а своей кровати – можно. Опасная такая, все как я люблю. Но на ней платье было в обтяжку, некуда было спрятать амулет, вызывающий туман, я осмотрел. Возможно, в волосах, но я пригляделся, пока мы шли, не было. Поэтому и не стал арестовывать. Еще и потому, что пусть они думают, что обвели меня вокруг пальца.

– Сам Великий Вожак велит приударить за ней, – подмигнул Гроул. – Если она с ними связана, то, считай, она тебя на них и наведет. Сделаешь вид, что влюблен, сможешь ходить в эту таверну, обыщешь ее комнату, может и найдешь чего. А информацию о ее отце запросил?

– Запросил, пришлют из центра, – кивнул Мак. – Но я его знаю. Леон Брилье, наполовину сирен, помимо того, что содержит таверну, имеет свою шхуну и возит отдыхающих по заливу. Ну, знаешь, с высадкой на пару островов русалов, где туристы могут потратить свои эринги, а он – получить процент с покупок. Фиолетовые волосы

– Постой-постой, – вспомнил Гроул, – это не тот, у которого ручной свинокрыл? Мне про него рассказывали. Будто само обаяние и услужливость.

– Он самый, – отозвался Мак со смешком. – Весельчак, ухитрялся крутить романы сразу с двумя вдовушками, и они потом друг другу рвали волосы, пришлось как раз ехать на вызов, разнимать. Потом, правда, они объединились и облили его чернилами каракатицы, но он ничего, посмеялся, перед дамами извинился и скрылся. И они даже его простили.

– Сирены, чтоб их, – качнул головой Гроул. – Умеют задурить головы. Ты со своей красоткой тоже будь осторожен. Ну и помнишь, я тебе всегда помогу, зови.

– У тебя тут своих дел хватает, – проговорил Мак. – Но спасибо. Мне нужна поддержка, потому что свадебный вой моих одноклановцев еще никогда не был так близок. Представляешь, мама вчера прислала мне домой плотный такой конверт. Мейсис Тута вручила мне его лично в руки, и при этом так ехидно улыбаясь, что я сразу заподозрил – что-то не то.

Гроул понимающе хмыкнул.

– Ты знал, что конверт можно отклеить, подержав над носиком кипящего чайника? Нет? И я не знал. А мейсис Тута, как оказалось, прекрасно знала. Поэтому, не успел я посмотреть содержимое, как моя домоправительница и говорит: «Выбирайте ту, что в желтом платье». Оказывается, мама прислала мне цветные фотокарточки кандидаток в жены! Пять штук!

– Ну, невежливо ты так о девушках – в штуках, – сыронизировал друг.

– Я про количество фото, – отмахнулся Мак.

– И как тебе? – продолжил любопытствовать Гейб. – Красотки, наверняка.

– Не боишься, что Вилда услышит? – съехидничал Льялл. – И у стен есть уши!

– Нет, моя жена знает, что лучше любой красавицы, – абсолютно убежденно ответил Гроул, и Мак на секунду позавидовал, хоть это и не поколебало его желание не жениться ближайшие двадцать лет. – Рассказывай уже.

– Действительно, красавицы, умницы, из хороших семей, не работают, готовятся быть женами и матерями, – пожал плечами Маккензи. – По виду добрые, спокойные. Фигуристые. Мама еще на обороте фотокарточек качества расписала. Хоть сейчас женись на всех пятерых.

– Будут незаметно шуршать по дому днем и скрашивать тебе ночи. Все, как ты хочешь, – подытожил друг. – А почему твоя домоправительница рекомендовала тебе именно в желтом платье?

– А, – махнул рукой Мак, – она пышненькая такая, фигуристая, – и он обрисовал руками весомые достоинства. – А мейсис Тута считает, что чем шире жена, тем вкуснее живется ее мужу.

– Мужу самой мейсис Туты живется, видимо, несладко, – проговорил Гроул, и они оба, как мальчишки, рассмеялись.

***

– Кто это провожал тебя вчера, моя пташечка? – говорил в это самое время Леон Брилье дочери, только что явившейся с корабля в таверну. Он ужинал, и Вив с удовольствием присоединилась.

Кухня в заведении была замечательной. Всякий знает, что поесть вкусной рыбы и морепродуктов можно только на побережье. В самом дорогом и пафосном ресторане столицы не подадут такой свежевыловленной и поджаренной рыбки, как в самой обычной приморской забегаловке. А уж если в таверну захаживают богатенькие отдыхающие и зажиточные горожане, то и говорить нечего.

– О чем ты, папочка? – поглощая огромную порцию креветок в остром соусе, уточнила Вивиан. Посмотрела на отца – он, высокий, с артистическими жестами, с фиолетовыми длинными волосами, собранными на макушке в узел, с серьгами в ушах, смугло-медной кожей, круглыми желтыми глазами и белыми зубами, был весьма моложав, привлекателен, и очевидно похож на нее саму. Ему еще и шестидесяти не было – для сирена, пусть и не чистокровного, не возраст.

– Повар сказал, что видел тебя из окна вчера с кавалером, – подмигнул Леон Брилье. – Но лица не разглядел. Кто-то похитил твое сердце?

– А, ты об этом. Увы, меня никто не провожал, – грустно хлопнула ресницами Вив. – Просто я вчера после выступления решила выйти на берег, подышать воздухом, и так хорошо там было, что не удержалась – запела. А оказалось, что местный шериф устраивал в то же время облаву на нашем пляже. Наверное, ловил контрабандистов, как весь город говорит. Вот будет умора, если я действительно их спугнула, и он решит, что я в деле!

И она рассмеялась грудным смехом, от которого у всех присутствующих мужчин по коже (или шкуре, уж у кого как) побежали стаи мурашек.

– Облаву на нашем пляже? – изумился владелец таверны и забегал глазами. – Какая глупость!

– Не удивлюсь теперь, если он решит и обыски у тебя провести, – покачала головой дочка. – Признавайся, папа, ты прячешь в подвале контрабанду?

– Кхе, кхе, конечно же, нет, – возмутился Леон Брилье. – Я теперь законопослушный гражданин, Вивиан!

– А и может быть зря, папа? – со смешком сказала Вив и доверительно склонилась к нему. – Эти акцизы, налоги – это так скучно, я как подумаю, у меня голова от них болит. Как хорошо, что мне не надо думать, а надо только петь, – и она накрутила на палец локон и надула губки, как маленькая. – Страна не обеднеет от пары бочек вина, а тебе бы не помешал второй корабль. Тем более, – она снова засмеялась, – у тебя есть связи в полиции.

– Какие связи в полиции? – поперхнулся Леон, и дочка неожиданно крепкой рукой постучала его по спине.

– Ну, па-а-а-па. А твоя очаровательная орчанка, как ее Ксента Зоус?

– А, ты об этом, – Брилье разулыбался. – О, какая роскошная дама. Замечательная во всех отношениях. Но совершенно не принимает мои ухаживания. Видимо, считает меня несерьезным.

– А у тебя серьезные намерения? – удивилась Вивиан.

– Да ты никак меня ревнуешь, малышка? – огорчился отец.

– Нет, конечно! – искренне покачала головой Вив. – Просто хочу больше узнать о тебе. Расскажи, как вы познакомились?

– Да ничего особенного, – Брилье тряхнул фиолетовыми волосами. – Городок у нас маленький, все друг друга знают.

– Папочка, похоже, ты хочешь, чтобы я тебя уговаривала! – сладко-сладко пропела Вивиан.

– Это было года два или три назад – сдался сирен, который любил поболтать. – Еще при прежнем шерифе. Заявились ко мне в таверну какие-то сомнительные личности. Заказали шикарный ужин, дорогие напитки, шумели, приставали к дамам, короче, вели себя безобразно, – Леон сделал возмущенный жест. – А в конце не только отказались платить, а, вообще, заявили, что я должен им! Типа, тогда в трактире проблем не будет. Да их и не было, пока вы не явились, говорю им. Слово за слово, завязалась потасовка. Их четверо, я один, – скромно улыбнулся Брилье.

– А официанты? Повара? – возмущенно ахнула Вив.

– Я не велел им вмешиваться, – рубанул рукой Леон. – Но они вызвали полицию и вовремя. Двое меня держат, главарь выхватил вооот такой нож, – Вивиан ахнула от испуга, закрыв рот ладонью, а Брилье продолжил. – Тут врывается Ксента, раскидывает одного, второго, наносит удар в челюсть третьему, главный поворачивается, Ксента выбивает у него нож, скручивает негодяя в бараний рог, и все это так легко, как будто оркский танец огня танцует. Я посмотрел только мгновение и понял – это моя женщина! С тех пор я влюблен, как мальчишка, – Леон принял огорченный вид. – А она меня совсем не замечает Дарю подарки – возвращает. Приглашаю на свидание – отговаривается работой. Говорит, что не до личной жизни, надо с преступностью бороться. Вот и приходится пока скрашивать печаль с другими дамами, – он вздохнул. – И она даже не ревнует меня!

– А что, разве здесь дела с преступностью обстоят плохо?! – изумилась Вив. – Здесь, в этом райском месте, где столько моря, солнца, чудесной еды и таких же законопослушных людей и нелюдей, как ты, папочка?!

За барной стойкой послышался какой-то шум и что-то разбилось.

– А! Какие у нас здесь преступники, – Леон посмотрел в сторону бара. – Если только Джоза привлечь за вечное растяпство. Слышишь, Джоз? Если еще что-то разобьешь, сдам тебя шерифу!

Бармен-четвертьорк усиленно собирал осколки за стойкой.

– Что за мальчишка, – проворчал Брилье, – косорукий, но старательный. Но зато какие задушевные разговоры ведет с посетителями! Многие только из-за него возвращаются, и это стоит разбитых стаканов.

– Папа, благодарю, ужин был чудесный, – Вив выпорхнула из-за стола. – Пойду почищу перышки и на сцену.

– С тех пор, как ты здесь, дорогая, выручка выросла чуть не втрое, – отец довольно потер руки. – Вперед, моя сирена!

Вивиан прихорашивалась в небольшой комнате наверху, которую отец отвел ей для подготовки к выступлениям и отдыха между номерами. Сценический образ требовал яркой внешности, и ей это нравилось. Пение вообще было ее страстью с детства, тем более что благодаря четверти крови сирен в ее жилах, у нее были способности, которые она развивала всю жизнь. Ну, почти всю.

– Ты там, где должна быть, – напомнила она себе, обмахиваясь пуховкой. Облако пудры разлетелось по комнате и...

– Хрю! Хрююю! Хрюююк!

Раздалось тонкое пронзительное чихание, кто-то завозился в кресле, на который Вив сбросила пеньюар.

– Осьмушка, – улыбнулась Вивиан, поднимая на руки крошечного поросенка-крылосвина. Откуда он у отца, Вив пока не знала. В королевстве Эринетта все вальшеры – полумагические разумные твари вроде пегасов, огнелис и так далее – приравнивались по правам к людям, их запрещено было держать в неволе. Крылосвины относились к ми́льси, неразумным волшебным, и потому их держали как питомцев – они запоминали человеческие слова и умели телепортироваться. Эти качества, а еще милейшая внешность – крылосвины были пушистыми, вместо копытец лапки с коготками, птичьи крылья наподобие голубиных – делали их всеобщими любимцами. Однако они были довольно редкими. Вивиан встречала их только несколько раз, и все они были яркими, как тропические птички. Осьмушка был похож на молодой одуванчик, а когда парил в воздухе – искрился так ярко, что хотелось зажмуриться и рассмеяться.

– Ты опять сбежал от папы? Наверняка он тебя ищет.

– Вперед! На абордаж! – завопил свин неожиданно.

– Милый, но глупый, – вздохнула Вив, поглаживая Осьмушку между ушками. – Идем, я тебя отнесу.

Папочка Брилье обнаружился в недрах и закоулках таверны, помещении, являвшимся нечто средним между складом, кладовой и хранилищем всякого барахла. Он выбрался из какого-то лаза, едва пробираясь между тюками и бочками, наклонился, крикнул куда-то вниз: «Это не мое дело! Меня это не касается!», – и с силой захлопнул крышку.

– Что там, папа? – удивилась Вивиан необычно взвинченному тону.

– А! – махнул рукой Леон. – Все норовят отлынивать от дела, не выполнить обязанности, за которые жалованье получают. Да-да, я о тебе говорю! – крикнул он в сторону люка. – Ты не представляешь, как тяжело найти хороших работников. Да, а что ты тут делаешь? Я думал, программа уже началась?

– Я иду на сцену, только занесла тебе Осьмушку, – Вив передала довольного крылосвина хозяину. Тот тут же посадил поросенка на плечо.

– Эринги! Эринги! Эринги мои! – завопил крылосвин.

Оба Брилье вздохнули и закатили глаза.

– Па-а-апа, у меня идея! Давай заведем ему подружку?! – восторженно предложила Вивиан. – Мне кажется, малыш скучает без пары.

– Ты думаешь? – с сомнением посмотрел на питомца Леон. – Вид у него бодрый. А я с двумя с ума сойду.

– Осьмушка красавец! Осьмушка умник! – разорялся крылосвин.

– Верно, верно, – заворковала Вив. – Умник и золотко. Которому о-о-очень нужна подружка. Не хочешь ты, то я, пожалуй, себе заведу. Где ты его купил, папа?

– О, я не покупал, он ко мне сам прибился по случаю, – заюлил Брилье.

– Так как Осьмушка оказался у тебя? – удивилась Вивиан. – Ооо, я поняла, это, – она снизила голос до шепота, – контрабанда, да? Ну и что? Я же говорила, не считаю, что это такое уж преступление. Подумаешь, диковинный зверек. Он же не опасный. Поспрашиваешь, папа? Ну па-пу-ля!

– У кого? – насторожился Брилье.

– У знакомых торговцев, – невинно намекнула дочь. – Пообещай, папа!

– Вивиан, – проговорил отец неожиданно строго, – я не одобряю контрабанду живых существ. Товары, камни – это все ерунда, королевство не обеднеет. Но, конечно же, я этим не занимаюсь, – торопливо поправился он. – Но те, кто ловят вальшеров или таких мильси, как Осьмушка, обращаются с ними жестоко. Я украл Осьмушку у такого пирата, Вив, и хотел малыша отпустить, но он привязался ко мне и отказался улетать на свой остров, хотя я доставил его к нему. Пообещай мне, что ты никогда не свяжешься с теми, кто занимается контрабандой живых существ. У тебя мое доброе сердце, я знаю, ты просто не подумала об этом.

Вивиан всхлипнула.

– Прости, папочка, я действительно не думала об этом, не знала

– Хорошо, хорошо, – погладил ее по голове, как маленькую, отец. – Иди на сцену, Вивиан. Публика уже собралась и волнуется!

Глава 3. О знакомстве с прекрасным

Турагентство

«Все четыре стороны» пошлёт вас куда угодно

Рекламное объявление в газете «Гномская истина»

Если хотите соблазнить женщину, рассмешите ее.

Неизвестный ловелас

Мак вырос в лесу клана под Веншицом, в средней полосе Эринетты, получил прекрасное образование, почти десять лет служил в столичной полиции – и затем, благодаря одному заданию, которое они в прошлом получили на двоих с Гроулом, сначала оказался в командировке на море, а потом и стал шерифом курортного городка. И надо сказать, что Баден прочно поселился в его сердце – город был легким, беззаботным и солнечным, полным улыбающихся людей и прекрасных дам в купальных костюмах (а Льялл Маккензи умел ценить женские формы со всей пылкостью).

Даже преступления тут были не такими мрачными, как в столице. Никаких свихнувшихся магов, похищенных детей и перестрелок среди белого дня. Здесь самым ярким было событие, когда заезжий маг-недоучка продал туристам зелье для лучшего загара, отчего еще месяц из Бадена людины, гномы, эльфы и русалы, а также прочие представители разнообразных рас Эринетты, выезжали одинаково черными, как головешки, и светлели до своего привычного состояния еще полгода.

Однако бывший, сбежавший с бывшим же мэром, начальник полиции оставил после себя наследство, которое Мак разгребал до сих пор. Оказалось, что предшественник был еще тем взяточником, и поначалу к Маку все несли и несли дары то звонкими эрингами, то куриными тушками или рыбными корзинами, а местные торговцы долго не могли поверить, что купить благосклонность нового шерифа не выйдет и он не закроет глаза на торговлю краденым или контрабандой. Бывший шериф и бывший мэр после позорного увольнения были арестованы, но при очень подозрительных обстоятельствах сумели скрыться из-под стражи. С тех пор их искала Особая канцелярия Ее Величества, и Мак только надеялся, что скрываются они не в Бадене или Сибае. Это было бы совсем вопиющей наглостью.

Конечно, бывали и кабацкие драки, и воровство, и бытовые преступления, и пара утопленников, которые не сами перешли в мир иной, попадались. И контрабандисты пошаливали, куда без этого. Но в целом обилие солнца и зелени, морской воздух и жара, ибо даже преступникам тут было лениво, делала Баден по сравнению с северными городками местом безопасным, а Мака – счастливейшим оборотнем на свете.

Если бы он только мог прожить тут всю жизнь! Но, увы, долг наследника главы клана и благородного лерда Маккензи требовал своего. Иногда Льялл тихонько молился Великому Вожаку, чтобы он дал матери и отцу еще выводок сыновей, или чтобы отец обратил внимание на сестер и из одной из них воспитывал преемницу. Волчицы иногда правили кланами, теми, где не царили старые порядки. Но нет, папа хотел преемником старшенького, а старшенький упирался всеми лапами, но понимал, что рано или поздно придется вернуться в Златолесье.

Поэтому Мак так и уцепился за это дело с контрабандой. Контрабандисты были злом постоянным и неистребимым, это так, и пока они таскали вино или камни, это было еще полбеды. Но иногда ловили тех, кто перевозил опасные магические артефакты, неизвестные зелья, а еще волшебных существ, вальшеров или мильси, – и вот таких преступников Мак готов был выпилить под корень. Потому что вреда они наносили неизмеримо больше, это уж не говоря о моральной стороне – вальшеры и мильси, создания Великой Пряхи, должны были жить на воле, и никто не имел права их пленить и причинять им страдания. К сожалению, полуразумные и неразумные существа часто бывали добрее и безобиднее разумных.

Сегодня у Мака по плану было вечернее посещение «Старого краба».

Несмотря на любовь к прекрасным дамам, хорошей еде и выпивке, а также на то, что по долгу службы Мак за эти годы посетил многие и приличные, и злачные заведения, питеен и едален в Бадене было столько, что в «Старом крабе» шериф не бывал ни разу.

Таверны, ресторации, трактиры и кафетерии составляли добрую треть построек приморского городка, а у пляжей и променада они и вовсе громоздились гроздьями – нередко подвыпившие посетители, выйдя из одной таверны подышать воздухом или подраться, путались и входили уже в дверь другой. Впрочем, им и там были рады, если они оплачивали счета, конечно.

Вторую треть зданий в Бадене составляли санатории и пансионаты, где достойные леди и лерды, а также богатая нетитулованная публика могла поправить здоровье и поплавать на своих пляжах. Были в городке и отели для публики попроще, и множество домиков, кондоминиумов и сарайчиков, которые сдавались круглогодично – потому что благодаря расположению, летом здесь было жарко, но не изматывающе, а зимой было тепло так, что самые бодрые продолжали купаться, а менее закаленные ездили на горячие источники в Сибай, где силами мэра Вилды Гроул был оборудован огромный термальный комплекс, сильно поправивший бюджет обоих городков.

А на оставшейся трети ютились дома жителей и административные здания, которым грозило скоро раствориться в обилии таверн и пансионатов.

Таверна «Старый краб» оказалась, к удивлению Мака, местом не злачным. С деревянными стенами и балками, меж которых тянулись тросы и канаты, поднимаясь к потолку, развешанными по стенам морскими рулями, круглыми окнами-иллюминаторами, картинами и фотокарточками с морем, она выглядела, как внутренности большого судна. По размерам она походила больше на ресторацию, и публика здесь собиралась скорее приличная. – большой двухуровневый зал со столами, на которых даже были скатерти, был заполнен людьми, выдраенный деревянный пол сверкал, с кухни доносились такие завлекательные мясные и рыбные ароматы, что Льялл сглотнул, проходя внутрь.

Бойкий официант-людин проводил его к столику на первом этаже, положил меню, и шериф сел, глядя на небольшую сцену. Рядом с ней живо играл пианист, так мотая головой, будто он был главной звездой вечера. С другой стороны наяривали на скрипках две дриады. А на самой сцене выступали Вивиан и ее отец.

Она пела без магического усилителя, но ее хрустальный, чистейший голос, который иногда опускался до бархатного, грудного, мурлыкающего, растворял в себе шум голосов и шагов, заставляя все взгляды обратиться на нее. Сегодня Вивиан была так же сильно накрашена, как позавчера, в таком же обтягивающем платье, но без рукавов, с корсажем изумрудного цвета, покрытом изумрудной же чешуей рыб-радуг, переливающейся в свете софитов. Пышные ее светлые, чуть фиолетовые волосы были частично забраны наверх, частично перекинуты через плечо. Она пела стоя, деликатно, но очень завлекательно покачивая бедрами, и руки ее тоже не оставались без дела – она то подносила кисть к подбородку, то плавно поводила ими, словно призывая к себе публику, то клала ладони на тонкую талию, подчеркивая ее, то поднимала вверх, то касалась волос.

В общем, соблазнение всего мужского контингента таверны происходило удачно. Мак огляделся, увидел, что все мужчины вокруг улыбаются, как идиоты, а их спутницы – не улыбаются вовсе, и понял, что у него на лице такая же улыбка.

Отец Вивиан явно был на вторых ролях. Одетый в плотные морские штаны и рубаху, с длинными светло-фиолетовыми волосами, прихваченными яркой повязкой с якорями и черепами, он выглядел очень бодро и моложаво. Настолько, что дамы в зале поглядывали на него вполне благосклонно, пока их спутники были отвлечены на Вивиан. У него был приятный глубокий и низкий голос, он сидел на стуле и играл на гитаре. А на плече у него балансировал крохотный, с две ладони, лимонно-желтый крылосвин. И этот поросенок весьма мелодично, надо сказать, и удачно подвизгивал по ходу пения, не мешая, а придавая колорита.

Заканчивалась одна песня, начиналась другая, публика восторженно аплодировала, Вивиан подносили цветы, так, что все пространство перед сценой было уставлено букетами и корзинами. Ушлые торговцы цветами с некоторых пор вечером размещали свой товар прямо у крыльца таверны.

Она заметила Льялла, улыбнулась между песнями так призывно и широко, так повела плечом, что у Мака закружилась голова.

– Спокойно, – пробормотал он себе, – ты помнишь? Возможно, эта красотка – преступница.

– Что мейз шериф изволит? – склонился над ним официант. – Мясо или рыбу?

– Э? – Мак не сразу отвлекся от созерцания женских прелестей. – А что вы посоветуете?

– Сегодня у нас шашлык, мягкий как булочка. Утка, сочная как персик. Рыба свежайшая, как морской бриз. Соус, острый как зубы оборотня и пряный, как поцелуй сирены, – затараторил официант. – Осьминог, достойный возлежать на королевском столе. Креветки, крупные, словно бриоши...

– Стоп, – невольно сглатывая слюну, остановил Мак. – Несите мясо и утку. И креветки. И осьминога.

– Прекрасный выбор! – возликовал официант. – И обязательно закажите вино, у нас сегодня поступление – красное мельтийское просто отменное!

– Вот вина я выпью обязательно, – несколько зловеще пообещал шериф, отпуская официанта и возвращаясь к представлению.

Наконец, на одной из песен Леон Брилье встал, снискав свою долю бурных аплодисментов, оставил дочь солировать без него и крылосвина и сошел со сцены. И чуть качающейся походкой старого морского волка направился он напрямую к Маку.

– Шериф Маккензи, – сказал он, широко улыбаясь и подал руку. – Позвольте представиться, Леон Брилье, скромный капитан и владелец сего заведения. – Мак встал, ответил на рукопожатие, и Брилье сел к нему за столик. – Как приятно видеть вас здесь, шериф.

– Ешь давай! Ешь давай! – взвизгнул крылосвин и, вспорхнув, стащил у Мака со стола щупальце осьминога в красном соусе.

– Осьмушка, назад! – скомандовал хозяин таверны, но крылосвин жадно заглатывал щупальце, упираясь лапками в стол, как кот.

– Ничего страшного, – Льялл решил наводить мосты, – у вас очень вкусно, но я это все равно не съем, – и он показал на заставленный стол.

– Все же простите, – повинился Брилье, – он не очень поддается воспитанию. Но у него чистый пятачок был.

Крылосвин, измазанный соусом, довольно хрюкнул, борясь с щупальцем как со змеей.

– Так какими судьбами вы к нам? – вернулся к теме Брилье.

– Мы позавчера познакомились с вашей дочерью, – объяснил Мак, поглядывая на Вив, – и я не смог устоять.

– Да, она рассказала, – кивнул Брилье. – Вы действительно ловили контрабандистов?

Льялл досадливо поморщился – в этом городке ничего нельзя было скрыть.

– Это были учения, – обтекаемо сказал он. Вивиан запела медленную, чувственную песню, склонив голову так, что копна волос коснулась ее груди, подмигнула ему, и он засмотрелся на нее. – Какая у вас красивая дочь, мейз Брилье.

– Это так, – горделиво согласился Брилье и тоже подмигнул – но не Маку, а то он бы очень напрягся, а влюбленно смотрящей на него даме за соседним столиком. – Настоящая сирена, в мою породу. Глупышка, конечно, – он вздохнул, – но женщинам это простительно, да?

– А как же эта прекрасная пташка залетела в нашу провинцию? – осведомился Мак, проигнорировав вопрос.

– Жизнь девушки в столице трудна, а бедняжке было еще и одиноко, – вздохнул морской волк. – Мать ее, моя бывшая жена, уж пять лет как вышла замуж за другого, а Вив работала в кабаре в столице. Вот приехала ко мне погостить, а я уж уговорил ее остаться.

– Это не в «Сладких цыпочках» работала? – уточнил Мак. – Я там бывал пару раз, ее не видел.

– Нет, в «Две тыковки», – охотно поддался на провокацию Брилье. В зале раздались оглушительные аплодисменты, и он снова горделиво улыбнулся. – Великолепна, правда? С тех пор, как она здесь, у нас нет ни одного пустого столика вечером.

– Наш мэр будет в восторге от пополнения казны налогами, – съязвил шериф. Но тут Вив приложила руку к пышной груди в знак благодарности публике, улыбнулась, и Льялл забыл, что хотел сказать еще. – Да, она прекрасна.

К Брилье подошел официант, что-то шепнул на ухо.

– Ох, мне нужно идти, шериф, – проговорил старый морской волк, поднимаясь. Крылосвин тут же вспорхнул ему на плечо. – Ни минуты покоя, на кухне нужно мое присутствие. Пожалуйста, ни в чем себе не отказывайте. Вино за мой счет.

– Луженая глотка! – завопил крылосвин.

– Да я уже распробовал, – сказал Мак и отпил из бокала. – Превосходное. Откуда берете?

Брилье ухмыльнулся.

– Закупаюсь у старины Броуза, что с Менной улицы. Рекомендую!

И он легко ушел в сторону кухни.

Мак ел, искренне аплодировал выступлению. Наконец, Вивиан объявила, что уходит отдохнуть. Скрипач подал ей руку, и она изящно спустилась со сцены, а ее место тут же заняли музыканты, принявшиеся наигрывать что-то ненавязчивое и веселое. А Вивиан, принимая комплименты, улыбаясь, по-королевски кивая, позволяя поцеловать себе ручки, прошла меж столов к Льяллу.

– Шери-и-и-ф, – проговорила она тягуче, протягивая руку. Мак, конечно же, с удовольствием ее поцеловал и отставил стул, предлагая присаживаться. – Вы все же пришли. Я, признаться, ждала вас вчера.

– Дела, милая Вивиан, дела, – охотно вовлекся во флирт Льялл. – Признайтесь, есть ли кто-то в этом городе, кто не покорен вами, прекрасная сирена? – он налил ей вина. Но она покачала головой.